Секрет восхождения к звёздам

      Айзава не был готов к этому дню. Как и к любому другому рабочему дню, честно говоря. Но к этому особенно.       Во-первых, сегодня первый урок, который проводит Всемогущий и не то, чтобы он был предвзят к герою Номер Один, но в его преподавательских навыках он сомневался. Очень сомневался, учитывая его класс.       Во-вторых, у него адский класс. Серьёзно. Прошло всего три дня, а он уже видит как отчисляет их в своих лучших снах. Они слишком шумные, слишком активные, слишком странные. Слишком странные.       Если честно, он всё ещё задаётся вопросом как Шинсо и Мидория смогли поступить. И вообще дожить до сегодняшнего дня. Потому что бросаться под гусеницы огромного робота – это, ну знаете, самую малость безрассудно. И несколько суицидально, по его скромному мнению. Особенно учитывая их причуды. В смысле, они даже не силовые. Так что да, у него есть к этим двоим пара вопросов.       В-третьих, Мидория Изуку. Кто он, чёрт возьми, такой и кто занимался его документами. Отрубите этому человеку руки и не давайте подойти к бумагам. Это буквально самые странные документы ребёнка за всю его жизнь. В его личном деле характеристика из младшей и первого года средней школы, толщиной в небольшой рассказ, где прослеживается образ главного бунтаря, задиры и хулигана школы, еле набирающего проходные баллы. Но в характеристике с другой средней школы Изуку Мидория – тихий умный мальчик, исправно посещавший все уроки и не получавший оценок ниже B. И это даже не самое интересное.       В личных делах у всех других людей написаны их основные данные и причудный статус, говорящий название и краткое описание. Но не у Мидории, у него написано "(Присутствует)". Просто "(Присутствует)". Что это вообще должно значить?       С этим вопросом он сегодня стоял в кабинете директора, желая получить хоть какой-то ответ. В первый день он так и не смог понять, что за причуда у ребёнка, потому что тот её не использовал. Или Айзава просто не заметил этого. В начале он думал что это будет что-то похожее на создание предметов как у Яойрозу, учитывая бинты, взявшиеся у него из ниоткуда на вступительном, но, на их первом занятии, он ни делал ничего такого. Единственное, что можно было засчитать – то, как он метнул мяч. Ничего созидательного или, хотя бы, визуально видимого. Да и результат не то чтобы очень выделяющийся, особенно сравнивая с его некоторыми одноклассниками, но всё ещё больше, чем обычно бросают дети. Проще говоря – вопросов было больше, чем ответов.       Директор Незу что-то смотрел на своём компьютере, периодически сверяясь с документами Мидории, пока Айзава проверял тесты своих учеников и, в очередной раз, сбрасывал чей-то звонок. — Ответь на звонок. — неожиданно прощебетал директор, обращая на него взгляд. — Зачем? Это просто мошенники. — Мошенники не звонят пять раз подряд.       Незу продолжал смотреть на него своими невинными глазами-бусинками. — Ну, уже поздно. Я сбросил звонок, так что...       Неожиданно телефон в руке снова завибрировал. Айзава украдкой бросает взгляд на директора, не меняющего выражение своей мордочки, и принимает звонок, поднося телефон к уху. — Кто это? — он даже не пытался скрыть недовольство в голосе. — Айзава-сенсей? Э-это Мидория Изуку. — высокий голос по ту сторону звучал очень вымученно и дрожал. — П-простите, что отвлекаю, но вы не могли бы что-нибудь сделать со Всемогущим? Меня тут немного пытаются убить, а ему, кажется, всё равно.       У Айзавы отвисла челюсть. Кто? Его что? Всемогущий чего?! Он тут же подорвался с места, заставляя директора подпрыгнуть на месте. — Мидория, где ты? — Н-на уроке? Мы в э... — на фоне послышался какой-то шум, а за ним шуршание одежды. — Мы в боевом центре В. В одном из зданий. — Боевой центр В. — повторяет он, хмуро смотря на директора.       Незу кивает, тут же переключая программы и ища необходимые камеры. Уже через несколько секунд на экране появились изображения его учеников. Урарака, бегающая за Иидой, который держал в руках абсурдно большой макет бомбы, Бакуго рыщущий по коридорам и взрывая всё вокруг и, собственно, Мидория медленно бегущий, опираясь на стену неестественно красной рукой. — Где Всемогущий? — Айзава, не медля ни секунды, выбегает из кабинета, направляясь в сторону боевых центров. — Он, наверное, в наблюдательном пункте вместе с остальными.       Он слушал тяжёлые вздохи ребёнка, прерываемые шуршанием одежды. Тот всё ещё бежит. — Как ты? Кто пытается тебя убить? — Н-ну не совсем убить, наверное... — Мидория чуть усмехнулся. — Просто Каччан сегодня... особенно злой? Я-я не знаю. — Ладно. Как ты себя чувствуешь? — Нормально наверное? У меня всего лишь обожжена рука и болит голова, так что всё почти хорошо.       Господи, скажите, что это шутка. Он отказывается в это верить. Не то, чтобы он очень подробно рассматривал изображение с камеры, качество которой далеко не самое лучшее, но даже так он мог разглядеть ожоги первой и второй степени. На всю, мать его, руку. — Это всё? Точно ничего больше? — Мм... Я не могу отменить действие причуды на руке? В смысле могу, но это слишком больно, у меня перед глазами от этого плывёт. Н-но не думаю, что это сильно страшно.       Да вы издеваетесь. Не сдержавшись, он тихо шипит себе под нос ругательства. Если бы он мог, то побежал бы ещё быстрее, но его причуда, увы, не в скорости. Чёртов Всемогущий, какого хрена. — Мидория, я скоро буду. Постарайся не шевелиться слишком резко и сильно. — Я постараюсь?       Айзава сбросил звонок. Пусть голос Мидории звучал слишком неуверенно, он не может ничего сейчас сделать, кроме как бежать к нему. Он заходит в список контактов, делая звонок Исцеляющей Девочке.

***

      Изуку убрал телефон в карман на штанах, не рискуя трогать отсек на руке. Он ужасно ныл, а при попытке выключить причуду, появлялась та же режущая боль. Всё бы ничего, но бегающая где-то рядом блондинистая бомба не давала ему снова рисковать потерей зрения и координации. Итак в ушах звенит, спасибо, ему пока хватит.       Он остановился, прижимаясь спиной к стене. Ноги уже знатно так забились, а грудь начинала болеть от глубоких вдохов. Может, ну это всё? Не убьют же его, в самом деле. Он в геройской школе как-никак. И сколько вообще времени? Когда эти несчастные пятнадцать минут уже пройдут? Он устал, хватит на сегодня.       Медленно сползая по стене, он сел, аккуратно укладывая обожжённую руку себе на ноги. Выглядит она, конечно, не очень. Главное, чтобы шрамов не осталось, иначе Перси придётся ещё и их маскировать перед выходом на сцену. Из коридора послышалось эхо взрывов. Ему бы уходить. Сейчас, он ещё немного посидит и встанет.       Нет, всё таки ему не нравится этот урок. Идея, может, и неплохая, но исполнение... На уровне педагогических знаний Всемогущего, видимо. Как ему в голову вообще пришла идея разделить их на "героев" и "злодеев". Почему не сделать просто две команды, зачем эти ярлыки? Слишком показушно.       Услышав новый взрыв, прозвучавший уже ближе, он всё же нехотя поднимается. Голова слегка закружилась, но он не обратил на это внимания, начиная идти дальше по коридору. Сил на бег уже не осталось.       Взрыв прозвучал уже почти рядом и Изуку остановился. Он не сможет убежать, да и использовать ленту поражения тоже. Из-за поворота вышел Каччан, тут же рыкнув в его сторону. Ну что ж, здравствуй смерть. — Вот ты где. Набегался?! — А что, хочешь ещё один круг навернуть по зданию? — неожиданно даже для себя съязвил Мидория. — Заткнись, ботаник!       Взрывы заискрились в чужих руках. Бакуго начал медленно подходить. — Ты жалкий трус. Снова сбегаешь, ни сказав ни слова. Да ты хоть знаешь, как карга переживала, когда ты пропал!?       Сердце сжалось. Каччан продолжал наступать, но Изуку не мог сдвинуться с места. После переезда к Перси он старался не вспоминать ничего, что могло быть связано с мамой, в том числе тётю Мицуки. Наверное, она правда сильно переживала. У неё умерла подруга, а её сын внезапно пропал. И почему он решил, что если Каччану будет всё равно, то тёте тоже? Глаза начинало пощипывать. — Ушёл к какому-то мудаку и живёшь припеваючи, да? — Не смей его так называть.       Его голос звучал холодно. Пусть он говорит всё что угодно о нём, но Перси он тронуть не позволит. — Да ну? Тебе какой-то хер стал ближе, чем мы? Он тебе что, денег предложил? Неужели тебя теперь можно купить? — Заткнись. Ты ничего не знаешь. Ни о нём, ни обо мне.       Рука непроизвольно сжалась в кулак, смотря на подошедшего вплотную Каччана. Красные глаза были полны злобы, но он не отводил взгляд. Не сейчас. Заметив замах, он уже хотел увернуться, как вдруг руку обмотали серые ленты, а вспышки взрывов угасли. Злобно зарычав, Каччан начал пытаться вырвать руку, когда ленты начали плотно обматывать его корпус. Отступив назад, Изуку увидел Айзаву-сенсея, бегущего к ним. Глаза сверкали угрожающе красным, а волосы поднялись вверх. — Мидория, ты в порядке? Идти сможешь?       Он подошёл и деактивировал причуду, убеждаясь, что Бакуго надёжно связан. — Да. Ничего не поменялось.       Айзава-сенсей начал бегло осматривать его, в конце задерживаясь взглядом на руке. Он нахмурил брови, будто злился. На ожоги что ли? — Мидория, что это за полосы? — он указал пальцем на упомянутые тёмные очертания дверцы. — Ох, это моя причуда. Всё в порядке. — сенсей снова обвёл руку нечитаемым взглядом и тяжело вздохнул. — Ладно, идём. У входа в здание ждут медботы.       Кивнув, Изуку направился за Айзавой-сенсеем, который внимательно следил за его шагами. Честно, это было несколько излишне, ноги ему не повреждали. Но это не важно, он слишком устал, чтобы как-то оправдываться или отнекиваться от повышенного внимания. Всё лучше, чем идти замотанным в ленты, как Каччан.       У входа в здание уже стояли Иида и бледная Урарака, держащаяся за живот. Наверняка она переусердствовала своей причудой в бою. Он ведь так и не пришёл к ней на помощь. Такой себе герой, конечно. Получив от медбота пару жевательных мишек и бинт, которым ему тут же обмотали руку, он поймал на себе взгляд Ииды и ободряюще улыбнулся ему. Тот выглядел явно напряжённым и даже слегка напуганным, но получив улыбку, немного расслабился.       Когда сенсей убедился, что все в сборе, они направились к наблюдательному пункту. Тишина по пути прерывалась только цоканьем подошвы об асфальт. Необычный у них был бой, конечно. Погодите, а кто победил по итогу? — Иида, — идущий рядом одноклассник повернулся к нему. — а кто по итогу выиграл? — Никто. Айзава-сенсей остановил бой. Ты что, не слышал?       О. И как он пропустил объявление по громкоговорителю? Ужас какой, неужели это из-за того взрыва? Или из-за того, что Каччан был в тот момент рядом? Ну, главное, чтобы это не сказалось на нём. Слух слишком важен, чтобы терять его из-за призраков прошлого.       Заходя в комнату наблюдательного пункта, он встречается глазами с одноклассниками, которые тут же начали что-то громко говорить и даже кричать. С каждым звуком звон становился громче, а боль в голове усиливалась, от чего он машинально закрыл уши руками и зажмурился. Это практически не помогало. Виски пульсировали, пока он не почувствовал на своих руках чьи-то чужие прохладные ладони. Он резко поднимает голову, смотря на обеспокоенного Шинсо. Тот отвернулся от него и что-то сказал Айзаве-сенсею. Тот неожиданно сказал что-то громкое и активировал причуду, заставляя всех замолчать. Тишина ослабила звон и он начал опускать руки, всё ещё зажатые в чужих ладонях.       Почувствовав движение, Шинсо снова вернул на него обеспокоенный взгляд. — Ты как? — почти шёпотом спросил он. — Голова болит, а так нормально. — Нормально? — Шинсо поднял бровь, смотря на перебинтованную руку. Изуку неловко посмеялся. — Н-ну почти.       Хитоши вздохнул, отпуская чужие руки и чуть отступая от Мидории. Айзава-сенсей в это время яростно, но при этом тихо читал всем лекцию о геройстве и что наносить друг другу такие травмы — не лучшая идея. Все молча и внимательно слушали, даже размотанный Бакуго. — С этим разобрались. Значит так, ты — он указал на Бакуго. — пойдёшь со мной. Ты — он резко повернулся и указал на Шинсо, заставая того врасплох. — сопроводишь Мидорию в медпункт. А ты... — он повернулся и указал на Всемогущего. — Ты отправляешься к директору. Сейчас. — Айзава-сан, что вы такое говорите?! — громкий бравый голос прозвучал гораздо громче, чем всё остальное. — Я... Как... Я не могу идти сейчас. Я веду урок!       Неожиданно зашипели динамики под потолком, из которых раздался голос директора Незу. — Не волнуйтесь, Всемогущий. Я уже отправил учителя вам на замену. Жду в своём кабинете.       Весёлая интонация сбивала с толку, но оба учителя знали, что ничего хорошего не будет. Они слышали эту угрозу в его словах и Всемогущий нервно сглотнул, направляясь за Айзавой к выходу. За ними вышли Мидория и Шинсо, следуя к Исцеляющей Девочке за медботом. Они шли в тишине. Сложно было подобрать отвлечённую тему. В голове Мидории начали повторяться слова Каччана о тётушке. Она всегда заботилась о нём так же, как мама. Так же, как заботилась о собственном сыне. А он оттолкнул её. Оттолкнул их всех. Вина противно кусалась, от чего на глаза наваливались слёзы. Но, даже если бы он мог вернуться, вряд ли бы поступил по другому. — Мидория. Ты чего? Сильно болит?       Шинсо неожиданно прикоснулся к его плечу, останавливаясь. Поднимая взгляд, он смотрит на беспокойные глаза напротив. — Н-нет, всё хорошо. — голос задрожал. Он даже не заметил, как заплакал. — Э-это... Мне не больно.       Он извиняющееся улыбнулся, прекрасно понимая, что Шинсо нисколько ему не верит. Ну, а что ему ещё сказать? "Ну знаешь, когда у меня умерла мама, я обратился за помощью не к тёте, которая меня любила, но по совместительству была мамой Бакуго, а к маминому коллеге, которого знал гораздо меньше. Из-за этого тётя очень волновалась и теперь Каччан наверняка ненавидит меня ещё больше". Прекрасный вариант. — Точно? — Да. Правда. Мне не больно просто... День сегодня... Ну знаешь. Насыщенный.       Медбот что-то возмущённо пропиликал, заставляя парней догонять его. Хитоши всё ещё неуверенно смотрел на Изуку. Этот парень практически все пятнадцать минут задания бегал от Бакуго, попадая под его взрывы. У него буквально обожжена вся рука. А сейчас он просто стоит и говорит, что всё нормально. Что день сегодня "насыщенный". Он глубоко вздыхает и чуть тянет Мидорию за плечо, подходя ближе к возмущающемуся роботу.       У Изуку нет никаких оснований рассказывать ему свои волнения или открывать душу. Он это понимает. Но видеть, как человек, который раз за разом тебя спасал, сейчас не давал никак себе помочь, оказалось... тяжело. Им действительно повезло, что Айзава-сенсей успел остановить тот бой, иначе его травмы могли быть хуже. Интересно, как он узнал? Неужели Мидория тогда позвонил сенсею? У него есть номер их учителя? — Шинсо, — тихий голос разбавил тишину. — прости, что тебе приходиться идти со мной, а не наблюдать за другими. Мне жаль. Из-за меня ты пропускаешь бои и, может, не успеешь попасть на свой...       Хитоши нахмурился. Он же не серьёзно, правда? Его только что чуть не подорвали на месте, а он извиняется за то, что его нужно сопровождать в медпункт? У этого парня есть хоть капля здравой самооценки? — Прекрати. Единственный, кто должен извиняться, так это Бакуго. Да и всё равно на эти бои. Не обеднею. Да и знать, что с тобой всё в порядке звучит важнее. — Правда? — Естественно. Мы же друзья.       Сказанные слова громким эхом отразились от стен коридора. Они продолжили шагать в тишине. Отчего-то стало неуютно. Даже страшно. Шинсо слишком давно не говорил таких слов. Они прозвучали так громко. А если Мидория не считает его другом? Пусть они, конечно и обменялись номерами и даже иногда переписываются... Возможно, у него слишком давно не было нормальных друзей. Он мельком посмотрел на идущего рядом одноклассника, смотрящего куда-то в пол.       Мысли сомнения неприятно жужжали в голове. — Мы же друзья? — он спросил раньше, чем успел подумать. — К-конечно!       Словно испугавшись тут же выкрикнул Мидория. Он остановился и посмотрел на Шинсо своими большими глазами, всё ещё чуть поблёскивающими от слёз. Затем чуть поморщился и отвёл взгляд. — Конечно мы друзья. — буркнул он. — Не задавай таких странных вопросов, у меня аж голова разболелась.       Шинсо не смог сдержать тихого смешка. Вздрогнув от нового возмущённого пищания медбота, парни отправились дальше в медпункт.

***

      Изуку хотел домой. Слушать звуки поезда очень даже приятно, особенно, когда нет огромной толпы. Но это не стоит того времени, что он тратит на дорогу до дома. Он скучает по машине.       Особенно сейчас, когда усталость делает всё его тело таким вялым и ватным. У него не было сил даже на восхищение, что он, вообще-то, побывал на приёме у самой Исцеляющей Девочки! Очень крутой про-героини между прочим. Хотя, сидя на койке, он не мог отделаться от ощущения, что перед ним просто заботливая бабушка, причитающая, что в следующий раз ему нужно аккуратней играть на площадке... В смысле аккуратней выполнять задания. Как будто это его вина, что Каччан решил сделать из него стейк прожарки "медиум".       Ну да не важно. Обидней всего было, что ему не разрешили вернуться, отправив домой. Он еле отговорил их звонить Перси, убеждая, что сам сможет вернуться. Сейчас он немного жалел об этом, ощущая себя как после совместной тренировки с Хаосом и Ананси. Зато без лишних нервов. Да и Шинсо пообещал ему потом рассказать самые интересные моменты боёв, которые сможет запомнить. Возможно они даже созвонятся? Друзья же так делают? Боже, он безнадёжен в дружбе.       Заходя домой он неожиданно запнулся об ботинки Перси. Неужели тот уже дома? Проковыляв до кухни, он действительно обнаружил мужчину, сидящего за столом и усиленно гипнотизирующего бумаги на столе, держа кончик ручки в зубах. Чёлка, закреплённая заколкой, смешно торчала "пальмочкой", немного подпрыгивая, пока он пальцами массировал свои виски. — Привет.       Оставив портфель где-то у стены в коридоре, он медленно прошёл на кухню и сел за стол. Перси поднял взгляд, немного удивлённо поднял брови и вытащил ручку изо рта. — Привет. Я думал ты сегодня позже придёшь. — он оглянулся на часы на стене. — Я тоже думал, что ты дома позже будешь. — Так бы и было, если бы этот старый хрыч не решил, что я не могу уходить из офиса в свой обед. В итоге мы спорили с ним целый час, пока я не отвоевал себе целых два отгула и остаток дня на удалёнке.       Перси вздохнул и попытался отпить из стоящей неподалёку кружки. Обнаружив, что та пуста, он медленно поднялся и побрёл к чайнику. — Как твой день прошёл? UA на месте ещё?       Изуку хмыкнул и лёг на стол, укладывая голову на руки. — На месте. — он замолчал, вспоминая прошедшие уроки. Звук работающего чайника приятно успокаивал. — Изуку, всё хорошо? Ты какой-то сильно убитый сегодня.       Он поднялся со стола и повернулся на Перси, выглядящего обеспокоенным. — Почти. Всемогущий всё таки стал преподавателем и ведёт у нас базовый курс подготовки героев. — он невольно нахмурился. — Это было какое-то представление, вместо урока, если честно. Зато нам выдали сегодня костюмы! Мне понравилось как они выполнили мой костюм. Правда, не знаю, когда ещё раз смогу его снова одеть. — Почему?       Изуку кинул быстрый недоверчивый взгляд на Перси. Стоит ли рассказывать ему всё-всё или некоторые детали стоит опустить? Думать слишком сильно не хотелось, поэтому он решил просто смириться со всеми последствиями этого разговора. — На уроке со Всемогущем у нас был тренировочный бой. Нас всех поделили на двойки и распределили: одни были герои, другие — злодеи. Героям надо было найти бомбу за пятнадцать минут в здании, злодеям нужно было её защитить. Я был в команде героев. А в команде злодеев был Каччан. — он невольно замолчал, снова вспоминая их догонялки по серым коридорам и этот огромный, снёсший стену взрыв. Ладно, он не готов говорить об этом на столько открыто. — Ну... Скажем так, рукав моей ветровки не выжил после его взрывов.       Перси нахмурился. Если агентство, с которым сотрудничает UA сделало всё согласно описанию, то повредить куртку Изуку было очень сложно. А учитывая изворотливость ребёнка, как по нему вообще смогли попасть? — Ты в порядке? — он подошёл к Мидории. — Да, меня отправили к Исцеляющей Девочке. Обидно, что я другие бои посмотреть не смог. — Изуку сжал правую руку, словно пряча, что не ушло от его взгляда. — Покажи руку.       Ребёнок неожиданно сжался и отвёл взгляд. Казалось, сколько времени не пройдёт, он так и не начнёт открыто говорить о своих травмах. Перси аккуратно положил руку на ему на плечо и присел, оказываясь прямо под опущенным взглядом. Поймав взгляд Изуку он мягко улыбнулся, наблюдая, как в зелёных глазах смешивались волнение и сомнения. Нехотя, он начал стягивать с себя пиджак формы и закатывать рукав рубашки, оголяя перемотанную руку. Перси медленно начал разматывать бинт, открывая небольшие красные ожоги и тёмные, словно вырезанные ножом, полосы.       Он поднял тревожный взгляд на Изуку, тот лишь нервно хмыкнул и пожал плечами. — И-использовать причуду на повреждённой руке оказалось не самой хорошей идеей. — Почему Исцеляющая Девочка ничего с этим не сделала? — О-она сделала. — Перси скептически посмотрел на руку. — Ну у меня были ещё травмы... И её причуда исцелила сначала более лёгкие, а потом у меня не осталось сил и она сказала подойти завтра...       Он растягивал гласные, стараясь не смотреть на Перси. Ну, он же не так уж и сильно пострадал, верно? Просто из-за беготни у него в целом было не очень много сил. Да, именно. Так и было.       Услышав очередной вздох, он снова посмотрел на мужчину, выпрямившегося и снова массирующего свой висок. — Ладно. Тогда, я думаю Лир будет рад тебя подлатать. — Зачем? Я же завтра снова пойду к Исцеляющей Девочке. — Не лишай беднягу возможности поработать. Он ещё с того инцидента с щекой хотел перед тобой извиниться и вылечить.       Хихикнув, Изуку покорно кивнул. Так будет даже лучше, он не будет вялым на уроках. Встав из-за стола, он отправится к себе в комнату. Наконец-то отдых.