Источник силы

      Настоящая осень в Метрополии никогда не слушалась календаря. Со своими дождями и вечной слякотью она приходила ближе к концу октября, но сегодняшнее утро выдалось на редкость пасмурным – и, похоже, испортило все планы деканату Боевого факультета.       Руководству не терпелось провести показательные учения по строевой подготовке прямо сейчас, под лазурным небом по-летнему ясного сентября. Однако на заре учебного года, когда старшекурсники благополучно успели всё забыть за лето, а новички пока ещё весьма смутно представляли себе, с какой ноги нужно ходить, затея эта должна была внушать опасения.       Готовиться к предстоящему мероприятию начали заранее – дня за два, употребив на это все возможные ресурсы и возможности. За этот срок инструкторы собирались привить студентам тысячу навыков, плохо совместимых с элементарной логикой. Об обычных парах пришлось забыть: с утра и до заката Боевой факультет полным составом торчал на плацу и постигал тонкости науки ходить строем. Новобранцам даже форму выдали ради того, дабы смотреться на учениях достойно и однообразно.       У Врана от этого однообразия и непрекращающейся отупляющей муштры стремительно ехала крыша. Он и от обычных-то лекций не был в восторге, критически сверяя каждую пару со своими ожиданиями от учёбы в столичном универе и находя в них ничего нового и полезного для себя, теперь же его внутренний конфликт с окружающей средой достиг пика.       В хождении по плацу технически не было ничего сложного: требовалось всего лишь механически выполнять приказы. Но большую часть своих сил Вран тратил именно на то, чтобы отключить разум от происходящего и не давать себе ничего анализировать. В противном случае уровень внутренней агрессии рос настолько стремительно, что парень даже радовался возможности оказаться на одном плацу со своими старыми знакомцами – быками-старшеклассниками.       В последнее время их преследования, начинавшиеся столь многообещающе, сами собой сошли на нет. Смирились ли они с его присутствием на факультете, либо в конфликт вмешались какие-то другие обстоятельства, Вран не знал, однако теперь быки его гордо игнорировали. Чем ещё больше раздражали нутро, ищущее выход накопившейся агрессии. Пожалуй, за время учений Вран с удовольствием принял бы участие в драке-другой, несмотря на всю бессмысленность процесса: в конце концов, мало что в этом мире было способно потягаться в бессмысленности с времяпрепровождением на плацу.       Но время шло, Вран вызывающе мозолил глаза старшим, однако так и не смог добиться большего внимания, нежели один испепеляющий – из-под тёмных очков – взгляд таира, исполняющего среди студентов обязанности командующего.       С Айей дела обстояли ничуть не лучше. Она так старательно избегала Врана с того самого вечера, что парень впервые сумел увидеть её голубую макушку только на финальном построении – да и то издалека. Тогда же он и отметил для себя, что, несмотря на все попытки держать себя с Ирсаем на равных, училась эта девица – как и Миела – всего лишь на третьем курсе. В командовании парадом Айя не участвовала, а так же, как и он сам, пыталась тихо и отстранённо существовать в строю. Разговоров с соседями девушка не затевала, по сторонам не смотрела, а сектор первого курса как таковой для неё и вовсе не существовал. По макушке было совершенно невозможно прочитать, о чём она думает, но что-то подсказывало: не о нём. То, что некогда было крыльями, теперь больно царапало нутро острыми когтями.                     Итоговое показательное построение получилось не то, чтобы совсем бестолковым, но далеко не таким блестящим, каковым рисовалось в воображении деканата. Рассерженное руководство рвало, метало и не слишком цензурно обещало упечь всех на Кухню и держать там до самого выпуска. Впрочем, окончание учений означало наступление долгожданной свободы от муштры – и уже одно это позволяло студентам закрыть глаза, уши и сердца на истерики декана.       Сбросив с души этот камень, Боевой факультет с чувством выполненного долга потянулся всем составом в университетский корпус. Большинство собиралось и с последующих пар уйти – отмечать конец строевых мучений, – если бы седеющий заместитель декана на прощание не пригрозил приравнять прогул занятий к незачёту всей строевой в целом.       Вран рассчитывал перехватить Айю по пути с плаца в универ, но её приметная голубая макушка умело ускользнула из поля зрения ещё до того, как основная масса студентов начала расползаться. Вран завистливо разглядывал её беспечных сокурсников, главной проблемой которых была невозможность удрать сегодня с пар в город веселиться: ему тоже безумно хотелось свободы, но вместе с тем парень ясно осознавал, что свободы ему не видать до тех пор, пока Айя так демонстративно от него бегает.       От нечего делать, Вран запомнил всех, кто окружал Айю на построении, поэтому разыскать её сокурсников в толпе, в которую превратился строй, едва прозвучал сигнал об окончании учений, ему не составило труда. Заговорить с ними Врану, ещё не забывшему о своём статусе изгоя, было сложнее, однако в спину подталкивала кипучая и неутолимая злость на ведьму, которая, похоже, даже не собиралась считать себя его девушкой.       На вопросы об Айе третьекурсники воззрились на него, как на говорящую табуретку. В этой компании не нашлось его старых знакомых по ночным дракам – в противном случае ещё можно было бы предположить, что новобранец тронулся умом, - и всё же, знакомого ещё по старым добрым деревенским временам шепотка «Больной…» Врану избежать не удалось.       – Это тот, что ли? – продолжали шептаться старшекурсники, не обращая никакого внимания на присутствие при разговоре Врана. – Ну, который с Баташем закусился, пацифист?       – Ага. У Ирсая за спиной вечно шхерится.       – Ну, тогда чё, мир его праху, - хохотнул бритый качок с откровенно простоватым взглядом. Вран ожидал от него задушевных колкостей детсадовского уровня, однако качок неожиданно вызвался помочь: – Айя, скорее всего, в столовке сидит.       – Ага, - кивнула его подружка, давясь смехом. – Мы щас тоже придём. Интересно же! Так что ты там не помирай сразу-то!       Взрыв хохота врезался ему в спину, но парень уже не обращал на этих убогих внимания: ноги сами несли вперёд в указанном направлении. Он почти бежал, нагло расталкивая локтями толпу, − и толпа ошеломлённо и безропотно расступалась. Когда столовая выплыла прямо по курсу, Вран, ни секунды не сомневаясь, свернул в её недра: яркая голубая макушка угадывалась издалека, даже в непроходимой давке ухитряясь создавать вокруг себя мёртвую зону.       − Попалась.       Вран с шумом врезался в её столик и, не обращая внимания на вылупившихся на него зевак, упрямо встал перед колдуньей и храбро принял на себя тяжёлый взгляд антрацитовых глаз.       − Чего тебе?       − Поздороваться пришёл, − с нажимом сказал он.       Айя нахмурилась, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.       − Поздоровался?       Вран почувствовал, что начинает выходить из себя. В проёме дверей возникла давешняя компания бойцов-третьекурсников в полной готовности оценить обещанное зрелище, разве что ведра жареной кукурузки прикупить ещё не успели. Айя от такого навязчивого внимания свирепела ещё быстрее. Но прежде чем она собралась ляпнуть какую-нибудь очередную грубость, Вран сцапал девушку за руку и потащил за собой прочь из столовой. Айя, не ожидавшая от него такой прыти, почти не сопротивлялась, едва успев прихватить с собой рюкзак и только что купленную булку в бумажном пакете.       Компашка в дверях оценила накал страстей аплодисментами и улюлюканьем. Вслед летели издевательские напутствия, вроде «Одумайся!», «Ты ещё молод, чтобы умирать!» и «Вот сумасшедший», но об их смысле Вран собирался раздумывать позже, на досуге.       Вран никак не мог отыскать угла, где они с Айей могли бы переговорить с глазу на глаз. Университетские коридоры были наводнены изнывающими от безделья и тоски бойцами. Боевой факультет полным составом толпился в корпусе, и даже на заднем дворе никто не курил – потому что дувшийся с утра дождь, наконец-то обрушился на Дарру, отрезав студентам все оставшиеся пути к отступлению.       Именно туда – во двор, под навес курилки, Вран и направился. Айю, как ни странно, ничуть не смутил его выбор – да и дождь, от души бьющий по крыше навеса, не мешал нисколько. Этим невозмутимым равнодушием к капризам природы, да ещё и в форме, она и в самом деле создавала впечатление бывалого солдата, и Вран тут же некстати припомнил слухи о её миртанских делах.       – Ну давай, рассказывай, - заявила она мрачно, прежде чем парень успел найти нужные слова. – Когда это ты успел спеться с этими одноклеточными?       – Ты, правда, хочешь говорить о них? Тебе больше нечего спросить?       – Вообще-то, это именно ты разыскивал меня по универу, чтобы поговорить. Так говори, пока я не передумала.       У Врана потемнело в глазах: с момента их последней встречи ничего не изменилось? Она по-прежнему не видит в нём человека или всего лишь по привычке притворяется? Всё, что произошло в ту ночь, ничего для неё не значило? Глядя в бесстрастные чёрные глаза, он был готов на всё: даже сдаться, если она того потребует, - однако одна незначительная мелочь удержала его на краю. Парень припомнил то, как настойчиво она пыталась бегать от него все эти дни: будь ей, в самом деле, безразлично, тогда к чему страшиться новой встречи? Выходит, между ними, всё же, что-то есть?       Но что сказать ей, чтобы она не развернулась и не ушла, не прощаясь, как делала это раньше? На языке у Врана вертелся главный аргумент, озвучив который отступать будет уже некуда. Но парень сдерживал себя из последних сил, потому что понял: теперь их игра обрастала всё новыми правилами, и одним из таких Айя назначила эгоистичное: «Влюбился = проиграл». «Не говорить о любви», «не говорить об их отношениях» - иначе она непременно сделает вид, будто ничего подобного на свете не существует. Оценив свои шансы в этой игре, Вран пришёл к выводу, что выгодней всего будет некоторое время следовать правилам и дать этой нелюдимой ведьме к себе привыкнуть.       − Я тут услышал кое-что, - сделал он свой ход. – И забеспокоился.       − А, так они, всё-таки, успели забросить тебе в уши эту глупую байку про Блуждающую? И что же? Ты в неё уверовал, я надеюсь?       Вран не имел понятия, о чём она, но сознаваться в этом было рискованно.       − Я говорю о Миртании.       Снисходительная улыбка медленно сползла с лица Айи, превращаясь в свою противоположность.       − Что именно ты хочешь узнать о Миртании? – вопрошает строго.       − Ты правда ездишь туда… подрабатывать?       Напряжение, которое минуту назад буквально сковывало всю её сущность, рассыпалось ржавыми хлопьями нервного смеха.       − Вот это ты сказанул, убиться веником! «Подрабатывать»! Ну да, если угодно. Езжу.       − И много платят?       − А что, хочешь со мной, господин пацифист? – Хохот Айи превращался в откровенно издевательский. Однако разговор о «подработке» здорово расшевелил её, как и в тот раз, на разборе полётов у Ирсая, когда обсуждали драку с быками. Вран понял, что с темой не ошибся, однако это нездоровое оживление при упоминании Миртании ставило его в стратегически невыгодное положение, поскольку его «пацифистическая» позиция – последнее, что ценилось в этой дикой варварской стране. То, что он действительно хотел, - это понять, чем её так привлекает подобная «работа». Нормальной профессию наёмника никак не назовёшь, но Айя, похоже, получала истинное удовольствие, находясь под прицелом… и убивая людей? О том, что её руки могут быть испачканы кровью, Вран задумался лишь тогда, когда эти самые руки обвили его шею.       − Ты ещё сам не понимаешь, зачем тебе этот факультет, верно? – сказала Айя столь нехарактерным для неё игривым голосом. Она смотрела своими сверкающими чёрными глазищами прямо ему в душу и ничуть не смущалась тем, что вычитывала в ней. – Но я, в отличие от тебя, точно знала, куда шла, Вран.       Мозгами он понимал, что она права. Боевые маги составляли основу военной мощи страны, и Валория воспитывала их здесь не для того, чтобы оберегать от потрясений. Но всё же, неужели для неё это в порядке вещей – по собственной воле рваться туда, откуда всякий нормальный человек спешит унести ноги?       Прислушавшись к своим мыслям, Вран усмехнулся. Разве он выбрал эту девушку за то, что она похожа на «нормального человека»? Отнюдь. Обыденность цивилизованной Валории и его самого частенько доводила до белого каления – особенно в моменты, когда Вран понимал, что не вписывается в эту стройную картину. Именно поэтому в своём новом мире он как раз искал таких же, как он сам: не вписывающихся в обывательскую реальность, устоявшуюся в Валории за века сытой и спокойной жизни.       Волна удушающей страсти захлестнула его с головой. Вран крепко сжал Айю в объятиях и, нарушая все установленные между ними правила, прошептал отчаянно:       − Нет. Я, всё-таки, тебя люблю.                     Вран опоздал на лекцию по АЗам минут на пятнадцать, молча выслушал от преподавателя выговор по этому поводу и приземлился за свой неизменный дальний стол.       Краем глаза заметил, как отодвинулась от него соседка. Проделала она это настолько демонстративно, что Вран, никогда ранее не питавший особого интереса к закидонам чужих людей, принял всё на свой счёт и напрягся.       «В чём дело, Невея?» - написал в тетради карандашом. Не потому что преподаватель в своей стариковской ипостаси мог помешать им общаться вслух, а исключительно из опасений, что, сославшись на лекцию, эта прилежная девочка вздумает уклониться от ответа. За сегодняшний день Врана уже игнорировали столько раз, что большего стерпеть он не мог.       Невея долго мялась, но, всё же, выдала в ответ своим плохо читаемым целительским почерком следующее:       «Ты хоть знаешь, кто она?!»       «Кто?» - озадачился Вран.       «Та женщина в столовой = Блуждающая Колдунья. Берегись!»       «И что это значит?» - Этот загадочный термин он уже слышал сегодня от Айи, недовольной распространением слухов о ней своими однокурсниками.       − Так ты правда не понимаешь? – удивилась соседка, округлив глаза. Затем решительно отобрала у парня тетрадь и принялась строчить туда целый трактат.       «А она знаменита», - отметил про себя Вран, пока соседка усердно составляла досье на его девушку. Устав ждать, он заглянул Невее через плечо и едва не присвистнул.       − Откуда ты всё это знаешь? Ты ж первокурсница, разве нет?       − У меня брат двоюродный на Бойцовском третий год учится, с его друзьями я тоже общаюсь.       − А его друзья Айе, прости… кто?       − Однокурсники же, что тут непонятного?       − Допустим, но… «Каждый, кто приблизится к ней, будет обречён на вечные страдания и гибель». Одновременно, что ли? Это как? Хотя вечность, конечно, звучит заманчиво… в смысле, устрашающе, но они точно в этом уверены?       − Не понимаю твоего восторга, когда речь идёт о смерти!       − У них там кто-то умер, что ли?       Невея отчаянно замотала головой.       − Тогда откуда такая информация? Без доказательств это всё – ткнул он в тетрадь, – ложь.       − Потому никто и не умер, что к ней не приближаются!       − Вот и не приближайтесь дальше, - выдал Вран несколько зловеще. Он собирался сказать совершенно другое и продолжать отстаивать доброе имя Айи, но осёкся, внезапно осознав все преимущества от такого положения дел. – Продолжите доставать её – по правде прибьёт. И будет права.       Горько усмехнулся про себя и отстал от соседки, которую уже потряхивало от непривычно напряженной атмосферы. Всерьёз слушать старикашку-препода было по-прежнему невозможно, так что парень углубился в мысли о предстоящем свидании.       Побег в город, хоть и отсроченный из-за пар, всё ещё планировался – и теперь Вран сумел заручиться обещанием соучастия в нём Айи. День, начинавшийся непроходимо мрачно, наконец-то, прояснялся. Тучи, оставшиеся от бушевавшей недавно бури, разбегались, как нашкодившие котята, и открывали умытое дождём чистое небо.