Источник силы

      – Блуждающая, значит? – ехидно поинтересовался Вран, ступая на мост, отделявший студгородок от основного тела Дарры.       Это был тот самый мост, где они с Айей встретились впервые. Мельком парень бросил взгляд за перила: вода уже не бликовала, как тогда. К тому времени, как их длинный учебный день, наконец, окончился, солнце тоже решило отправиться на покой и спешно пряталось за верхушками деревьев лесопарка.       – Ну да. Впечатляющая легенда, не правда ли?       – Богиня смерти в этом унылом магическом заведении? Смешнее бреда не слыхал даже от бабок в своей деревне. Вы ж тут, вроде, наукой занимаетесь, откуда такие дремучие суеверия? Слушай, а в святую халяву здесь так же упорно верят? Молитвы на удачу в открытую форточку и всё такое?       – И то, и другое – что-то вроде университетской истории. В это верили задолго до моего поступления сюда. Но теперь Блуждающая – я, так что бойся. – Сказала, по обыкновению, равнодушно.       – Так ты, получается, по иным мирам блуждать можешь?       – Могу. Не выходя из библиотеки.       – И мертвецов поцелуем поднимать?       – Руками надёжнее.       – И разные несчастья приносишь тем, кого угораздит в тебя влюбиться? – Досье Невеи пришлось как нельзя кстати. Вран едва ли мог поддерживать разговор о войне, в которой ничего не понимал, но зато хорошо знал о пристрастии эгоистичных людей поговорить о себе любимом.       – Поэтому я и говорю тебе: бойся.       – Получается, всё сходится: ты и вправду Блуждающая Колдунья! Тогда что насчёт бессмертия?       – Хочешь проверить? – Они уже почти покинули мост, но Айя решила, что вернуться к перилам будет забавной идеей.       – Тут мелко, даже не думай, - отмахнулся Вран нарочито небрежно. – Только ноги переломаешь, а это вовсе не доказательство.       – Как скажешь, но тогда тебе придётся поверить мне на слово.       – Только если согласишься поделиться секретом своего бессмертия. Мне страшно интересны такие вещи, знаешь ли.       Колдунья подняла на него удивлённые глаза.       − Да ты уже ведёшь себя как бессмертный. Чего тебе ещё надо-то?       − Быть, а не казаться? – предположил парень наугад.       − Спалил бы ты свои мудрые книжки с чужими цитатками. Что хорошего в бессмертии?       − Жизнь коротка. А мир широк. Вот и боишься не успеть увидеть всё целиком.       − Никогда не задумывалась об этом в таком ключе. Но одно знаю наверняка: бессмертие означает старение и смерть всех, кого ты знал, в то время когда сам остаёшься молодым и бессильным что-либо поменять. Это невероятно грустно.       Вран кивнул, принимая к сведению её мнение, однако его самого эти доводы ничуть не убедили.       − А мир не так уж и широк, как тебе кажется, - добавила она, снова погружаясь в себя.                     Пешеходный мост вёл из замкнутого университетского мирка прямиком в город. Вдоль реки Альцины, отделяющей студгородок от внешнего мира, раскинулась нарядная набережная, но Айя уверенно потащила спутника дальше, вглубь массива городской застройки.       − Ещё не стемнело, - потрудилась она объяснить своё решение. – Набережная на закате – раскалённый чугун.       В улицу Университетскую под прямым углом врезался Полуденный бульвар, где проходили массовые гуляния с игрищами, музыкой, танцами и громкой рекламой на каждом перекрёстке. Провода, фасады домов и даже деревья были усеяны разноцветными магическими огоньками, которые весело мерцали, создавая самое праздничное из настроений.       − Это в честь наших учений, что ли? – удивился Вран.       − Скорее, в честь пятницы.       Однако в толпе слишком часто мелькали дорвавшиеся до свободы студенты, так что Вран усомнился в её предположении. У студентов на неделе должно быть по семь пятниц, им едва ли хотелось понимать всерьёз значение той самой, единственной, отмеченной в календаре простых работяг красным. Зато сегодняшнее построение выглядело вполне состоявшимся поводом, на котором местные пивнушки могли неплохо заработать.        Вран с Айей одинаково не стремились привлекать к себе внимание обывателей, и потому избавились от формы, едва закончился учебный день, тогда как многие их соратники из Боевого факультета не стали упускать шанса покрасоваться перед прохожими новенькими погонами, надеть которые в следующий раз им удастся ещё нескоро.       Многие компании участников утреннего парада будто бы естественным образом примагничивались к левой стороне бульвара, после чего растворялись бесследно в бездонных дырах перекрёстков.       − Пивнушки у нас там, - пояснила Айя. – Улица Полуночная, изнанка бульвара. Хочешь взглянуть?       Вран красноречиво поморщился, наглядно изображая всю глубину своего желания проводить свободное время в окружении быков с родимого факультета. Айя пожала плечами:       − И правильно. Я тоже пиво не люблю.       Если у других студентов и находилось свои семь пятниц, то Врану университет совершенно не оставлял времени на исследование города. Прошло уже две недели с его поступления, но до сегодняшнего дня парню не удавалось толком рассмотреть ту самую Дарру, которая, по словам деревенских доброжелателей, пожрала бесчисленное количество душ наивных провинциалов, вроде него. Теперь же у студента, наконец, появилась возможность взглянуть на столицу собственными глазами – и то, что открывалось взору, стремительно его разочаровывало.       Улица Университетская словно сошла со страниц учебника по истории Полуденной Империи: застройка в три-четыре этажа, не выше, административные здания с колоннами, всего лишь на пару порядков помпезнее зданий почты и библиотеки в их районном центре. Верным оставался один из двух вариантов: либо провинциальные городишки изо всех сил стремились приблизиться к облику столицы, либо сама столица, на поверку, оказалась намного более провинциальной, чем от неё ожидалось.       Даже окраины города, которые Врану довелось проезжать на газобусе по пути сюда, выглядели внушительнее – однако основные трассы для газомобилей проходили на таком отдалении от исторического центра, что даже шума их скорости не было слышно. Здесь же из имеющегося городского транспорта ходили только трамваи – вразвалочку, без лишней спешки. Обилие деревьев и клумб превращало центр столицы в уютный, но совершенно провинциальный парк.       – Не жалуйся! - тут же недовольно отозвалась Айя на его замечания. – Исторический центр Дарры, чтоб ты знал, считается архитектурным памятником и защищается законом от современной застройки.       – Но здесь же люди. – Кивнул Вран на бельё, развешанное на третьем этаже прямо над прогулочным бульваром. – Что, прям так и живут в памятниках? Со времён Полуденной?       – Ай-йя, ещё и неплохо живут, знаешь ли. Цены за аренду такие, что будешь по почке в месяц продавать – не расплатишься. И чем тебя памятники не устраивают? Видел бы ты, что эти прогрессивные архитекторы наворотили в Дельтасе! Да никто не поверит, что городу больше тыщи лет, они теперь чисто на словах доказывать пытаются!       – Ага, то есть, Дельтас на город, всё-таки, похож? – В душу закралось смутное сомнение, что если бы он знал, стоило попробовать поступить туда. Взгляд на подозрительно, но изящно изогнутую голубую бровь Айи убедил в том, что выбор, так или иначе, был сделан верно.       – А ты откуда, такой требовательный, к нам понаехал-то? Из града небесного?       Ответить на это положительно Вран, к сожалению, не имел возможности, но сердце его всё равно возликовало от долгожданной нотки интереса Айи в свою сторону. «Небесным градом» Рубеж ещё, конечно, никто не догадался называть, однако в глубокой древности на его месте возвышался довольно крупный в Полуденной Империи город.       – Ты что-нибудь слышала о Лимесе?       Опыт показывал, что далеко не каждый в своей повседневной жизни станет интересоваться археологическими изысканиями – даже среди жителей посёлка, в котором эти изыскания велись непосредственно под носом у местных. Так что тут Вран рассчитывал блеснуть своими знаниями перед девушкой, однако Айе снова удалось его удивить:       – Если ты о городище Лимес, то это было довольно громкое открытие. Там, говорят, целый храм откопали, с колоннами, руническими письменами и всяким прочим.       – Не такой уж и целый. Но некоторые стены сохранились неплохо, и пара колонн осталась. Тысячу лет назад в наших краях была своя жреческая школа.       – Я кое-что читала про Лимес: неизвестный ранее науке храм открыли впервые за сто лет. Надеялись на жреческую библиотеку, но ничего подобного в земле, естественно, не сохранилось. Остались только руны на стенах – но здесь с переводом так же, как и на других развалинах, засада.       – Так и не расшифровали, значит? – Вран смутно наделся на то, что столичная наука сумела сделать хотя бы небольшой шаг вперёд со времён раскопок городища.       – Во всех храмах, где я была, туристов водят лишь по тем развалинам, где надписей нет. Я только в Дельтасе смогла на них посмотреть – и то, ночью, втихаря. Ничего не понятно.       − Зачем же скрывать тогда?       − На всякий случай, я думаю. А вдруг это формулы мощные какие? Кастанёт кто-нибудь сдуру, – и всё, нету города.       − Насколько мне известно, вреда от надписей нет.       − И насколько много тебе известно? – прищурилась Айя с интересом.       − У нас, по крайней мере, никто в муках не помер и деревню с лица земли не стёр. К сожалению.       Айя расхохоталась.       − А ты, похоже, пытался, пацифист чёртов! Я, кстати, искала хвосты твоего «жабьего заклинания» − в сборниках формул нашей библиотеки такого и в помине нет!       − Так оно простенькое совсем. Уровень детсада, что ему делать среди университетских формул?       − Прибедняется он мне тут, посмотрите на него. А медики из Лазарета мне, между прочим, выволочку сделали. Мол, в следующий раз проклинай чем полегче, Блуждающая.       − Ты меня прикрыть решила, что ли? – наконец, дошло до Врана. – Зачем?       − Хотелось бы знать, - буркнула Блуждающая. – Ко мне вопросов всяко меньше будет. А вот Варун, к слову, может и поинтересоваться, что там за формулы ты у себя в своей тысячелетней сельской школе изучал.       − Кто? – не понял сразу Вран.       − Ну, Варун же, староста наш ясный, Баташ Варун.       − А.       − Не «акай» мне тут! И, ради святой халявы, не лезь с ним в споры. У меня порой подозрение проскальзывает, будто твоя кукушечка улетела ещё дальше, чем у Винни. А это надо постараться.       − Я старался.       − Я, блин, именно это и имею в виду! Баташ Варун – не самый последний дурак в универе, он чует твою инородность на факультете за километр.       − Так а мне-то что делать? Учиться пресмыкаться? Поздновато – да и не хочется как-то, если честно.       − Ну, тогда особого выбора у тебя нет: не хочешь пресмыкаться – тебе всего-то нужно стать сильнее него.       − Мне прямо нравится, как легко это у тебя звучит, - восхитился Вран без особого, впрочем, энтузиазма.       Айя пожала плечами. Блуждающей это определённо казалось ерундой, не стоящей беспокойства. Сам же Вран вообще считал, что она крайне зря затронула тему его взаимоотношений с факультетом прямо сейчас – во время их так называемого «свидания». Никакой романтики в их прогулке по вечерней Дарре не наблюдалось с самого начала. Впрочем, Вран не вспоминал об этом и сам, пока его с головой увлекали беседы на интересующие обоих темы. В такие моменты парень уже был на небесах от осознания, что рядом есть человек, разделяющий его интересы, с которым можно просто болтать, ни о чём не думая. Едва мяч инициативы переместился на айину половину поля, Полуденный бульвар, с его увитыми яркими огоньками деревьями, перестал казаться таким уж прекрасным. Даже очевидная забота девушки о судьбе Врана в универе воспринималась отнюдь не с умилением, а как нечто ещё более инородное в её характере, чем он сам – на Боевом факультете.       Вскоре – вслед за запасом его праздничного настроения – закончилась и празднично украшенная часть бульвара. Далее следовала гораздо более скромная и тихая аллея. Трамвайная линия, по звукам, угадывалась где-то в квартале от неё, на параллельной улице. Но даже трамваи стучали по рельсам всё реже от раза к разу. Толпа кутящего народа рассеивалась по мере продвижения вперёд: налево – в сторону набережной и баров Полуночной улицы, либо направо – в сторону трамвайных остановок. Так или иначе, на бульваре становилось всё тише – и Айю это полностью устраивало. Она уверенно вела спутника вперёд по улочке, глухой настолько, что за массивом зелёных насаждений и жилых домов впервые стал различим гул скоростной трассы вдалеке.       Вран предчувствовал конец их путешествия, но окончательно понял это, когда Полуденный бульвар вдруг резко оборвался и упёрся в колоссальное – по меркам соседних приземистых маложэтажек – здание. Здание полностью выдерживало обязательный в этой части города имперский стиль: колонны, ступени, украшенный лепниной треугольник фронтона, - и всё равно не вписывалось в убогое, защищаемое законом о сохранении архитектурного наследия окружение. Слишком уж величественно оно смотрелось на фоне всех этих неказистых «памятников».       – Это никакой не храм, - безжалостно обрубила полёт его фантазии Айя. – Всего лишь здание городского собрания, новодел. В старой доброй Полуденной на его месте были бани. Вон, табличка памятная висит.       Табличка заботливо подсвечивалась огнями иллюминации, чтобы каждый интересующийся мог ознакомиться с историей города, независимо от времени суток.       Вспомнив о времени суток, Айя бросила короткий взгляд на часы, неисторично вмонтированные в портик новодела с колоннами.       – Нам пора закругляться, если не хотим целовать закрытые двери родной общаги.       Время неумолимо подбиралось к комендантскому часу общежития, да и конечная точка в путешествии была достигнута и Айей торжественно объявлена. Но мысль просто так развернуться и пойти назад претила обоим: Айя терпеть не могла возвращаться тем же путём, а Врану заранее становилось тоскливо от воспоминаний о провинциально-тихом «столичном» бульваре.       – То есть, в город мы, всё-таки, не пойдём? – уточнил парень, на всякий случай.       – А тебе прям город подавай?       В голосе Айи послышался вызов. Это вселяло некоторую надежду, однако вместо выхода к улицам посерьёзнее Блуждающая скользнула на малозаметную в темноте дорожку среди раскидистых платанов у здания городского собрания. Тропинка вела вдоль массивного кованого забора вглубь всё более густой и тёмной рощи. Шансы увидеть город из такой глуши таяли буквально на глазах.       – Что бы ты понимал, - вещала колдунья уверенно и слегка самодовольно, - Дарра и вся прилегающая к ней Метрополия лежит в зоне степей.       – Я это, как будто бы, из школьной программы знаю, - недовольно отозвался Вран.       – Да ну? Отчего же тогда все эти заросли кажутся тебе чем-то провинциальным? Сады, бульвары, лесопарки – всё это могло быть выращено в степной зоне только руками человека.       – Или магией.       – В точку! Напоминаю: эта часть города, по мере сил, сохраняет свой исторический облик, а магией в Полуденной владели лишь самые привилегированные сословия. Так что вся эта зелень – отголоски имперской роскоши, а вовсе не признак запустения, как тебе кажется.       – Ага. – Очередная ветка чуть было не хлестнула его по лицу. – Вот только Даррийская революция немного уравняла возможности: так что сады и лесополосы появились даже в нашем «небесном граде». А в магический университет теперь принимают с улицы всех подряд – даже таких, как я.       – Как бы то ни было, то, что ты называешь «городом», начинается здесь. И не имеет отношения к красивым сказкам о славном имперском прошлом. – Дорогу в зарослях им преградил самый заурядный жестяной забор – из тех, что встречается на каждом сельском участке Рубежа. В заборе красовалась живописная дыра – как раз под габариты среднестатистического гражданина.