Источник силы

      Пришел он в Тихий Омут с юга –       В деревню на краю лесов.       Хоть и чужак – никто не думал       Закрыть ворота на засов.       И лишь пришельца острый взор,       Горящий, как на солнце снег,       Поведал людям, что пришелец –       Уже совсем не человек.       «Тихий Омут», миртанское сказание       На сей раз полоса света из-под ворот гаража дразнила Врана, в точности как её проекция во снах. Он пришёл сюда не для того, чтобы колебаться, и всё же, чувство нереальности происходящего заставило парня на мгновение замереть на пороге. Затем он выдохнул и решительно распахнул ворота.       За ними удивительным образом не оказалось ничего интересного: даже пресловутого чёрного мотоцикла – лишь доверху заваленное хламом помещение, освещенное одинокой свисающей с потолка лампочкой. В попытках унять бешено заходящееся в тревоге сердце Вран осмотрелся: забрести вот так на территорию чьей-то частной собственности было бы столь же нежелательно, как и объяснять потом хозяевам, что заставило его считать себя вправе вломиться к ним посреди ночи.       В углу помещения, относительно свободного от хлама, обнаружилась откидная дверь в подвальный этаж. Наступив на хвост своим страхам, Вран двинулся вперёд, к изрядно потрёпанному временем деревянному люку.       Сам гараж от тысячи своих собратьев по всей Дарре ничем не отличался, но подвал, вопреки ожиданиям, представлял собой комнатушку, в которой вполне можно было жить: пусть и задымленная, заваленная тетрадями и бумагами, она, по крайней мере, исправно отапливалась и даже освещалась. Комнату можно было даже с натяжкой назвать уютной, однако Вран всё равно старался не торопиться с выводами. В слабом свете лампы помещение размывалось по углам густой тьмой и немного пугало своей непредсказуемостью.       Салазар валялся на старом ободранном – некогда белом – диване и лениво раскуривал длинную – длиннее, чем Врану когда-либо приходилось встречать, − трубку. В распахнутой мятой рубашке, с растрёпанной косой, посреди всего этого погрома, он уже не казался прежним клубным щёголем. Впрочем, от этого парень не стал ему больше доверять.       – О, так ты пришёл? – раздался из недр подвала удивлённый возглас. – А я уже и забыл про тебя.       Ложь эта прозвучала так, словно её даже и не пытались выдать за истину. Пока Вран искал слова в ответ, Салазар курил с такой увлечённостью, словно в этом заключался смысл жизни. Но вся небрежность и безобидность этого нового образа рассыпалась, стоило Врану нарваться на острый, как грань изумруда, оценивающий взгляд колдуна. Укоряя себя за малодушие, парень торопливо отвёл глаза.       «…и душу вон тому, кого одарит       Сияньем колдовским коварный глаз…»       – А, «Тихий Омут», - догадался Салазар. – Недурно. Получается, тебе и объяснять ничего не нужно будет?       – А вот это навряд ли. Ты же не ждёшь, что я возьму и поверю в эту сказочку до последнего слова буквально? – Эффект от новой ипостаси белого колдуна давал о себе знать: теперь у Врана не поворачивался язык обращаться к нему уважительно на «вы», как к преподавателю в универе. И самого колдуна это, как ни странно, полностью устраивало.       – Глаза прячешь – значит, уже поверил. Так чего же тебе ещё надо?       Сказание о некоем злобном колдуне, забредшим в миртанскую деревню, произвело на Врана большое впечатление, но он и думать не собирался руководствоваться им как пособием по общению со странным зеленоглазым «жрецом». В конце концов, судить о прошлом и настоящем, опираясь исключительно на легенды предков, были способны только неотёсанные миртанцы. Если верить свалившейся на его голову книжонке, предки современных миртанцев – ныне почитаемые как «хранители» - жили в Мире и трудились на его благо века напролёт, тогда как их потомки сейчас, за всеми тяготами жизни без магических удобств, по слухам, едва доживают до сорока. Если верить «Тихому Омуту», колдун с неестественно светящимся взором – подобный Салазару – способен в одиночку разорить целое поселение, обратив его жителей в мертвецов – а мертвецов, в свою очередь, в послушных рабов его воли – и всё это едва заглянув жертве в глаза. Однако Салазар явно предпочитал до последнего валять дурака, вместо того, чтобы хоть немного прояснить ситуацию. Поэтому Вран решил зайти с другой стороны:       – Допустим, у меня есть деревня с мертвецами. С ними я застрял в чёртовой глуши посреди леса: делать там решительно нечего, а уходить после затраченных усилий жалко. Так зачем мне это всё? Если мне были нужны рабы, то у себя на юге – в Полуденной – как члену жреческой касты они мне и так по статусу положены.       – С чего это ты решил, будто у тебя есть рабы? – Салазар, судя по тону, веселился от души, слушая его умозаключения.       – Хотя крестьяне ещё толком не знали, как с колдуном бороться, лорд почти сразу выслал вооружённый отряд за его головой – так что легенда явно из эпохи накануне миртанского вторжения. Жречество же в ту пору ещё находилось у власти в рабовладельческой Полуденной. В чём проблема иметь рабов при таком раскладе?       – То есть, по-твоему, этот демон – непременно жрец?       В сказании употреблялся исключительно один термин: «чёрный колдун», - а «колдунами» миртанцы презрительно именовали всех магов без разбора. Поскольку магия в Валории пошла именно от жречества, то сделать выводы, сопоставив эпохи, оставалось нехитрым делом. По крайней мере, на первый взгляд. Оговорка Салазара заставила взглянуть на дело под иным углом.       В эпоху расцвета Полуденной Империи слово «демон» было напрочь лишено того притягательно-инфернального ореола, сформировавшегося под влиянием фантастических романов последней сотни лет. Тогда оно означало ужасающую потустороннюю сущность, по природе чуждую роду людскому и стремящуюся во что бы то ни стало ему навредить. Именно противостоянию демонам и были посвящены помыслы и деяния жреческого сословия на заре становления Империи. Есть ли в этих легендах хоть доля истины, Вран никогда не задумывался, поскольку официальные хроники государства ничего подобного всерьёз не упоминали, и пресловутые демоны так и остались лишь на страницах религиозных текстов древности, с грехом пополам переведенных археологами.       – А что, к тому времени жрецы ещё не всех демонов извели? – Играть приходилось по салазаровым правилам, угадывая свой следующий шаг при помощи чистой интуиции.       – Отнюдь. – Белокосый снова затянулся дымом из своей чудной трубки. – Им это было, мягко скажем, не под силу.       – А миртанцам, выходит, под силу? – Новость о том, что всемогущее жречество, на чьи технологии и магические изыскания Валория самозабвенно ориентировалась все века своего существования, так и не выполнило главную задачу, обозначенную в собственных же священных текстах, Врана озадачила.       – У этих шансов было куда как больше.       Вран нервно тряхнул головой. Теперь он окончательно запутался. Ранее он полагал, что ясноглазый «колдун» из сказания и Салазар – это одного, так сказать, гроба черви, - и жаждал услышать больше подробностей относительно того, чему же этот жуткий тип собирался его учить. Но теперь в память настойчиво стучалась его издевательская реплика о намерении «уничтожить ужасающее зло» - и теперь это уже не казалось такой уж глупой шуткой.       – Что ж. – Белокосый, изобразив звуки старческого кряхтения, вдруг поднялся с дивана. Вытряхнул пепел из трубки прямо на ковёр под ногами. – Пора и мне собираться по делам. Раз ты так и не понял, зачем чёрному колдуну мертвецы, говорить нам не о чем.       – Источники силы, да? – выпалил Вран, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Миртанские легенды, в отличие от научно-магических конспектов, вполне ясно давали понять, что именно в их мире считается средоточием силы человека – и заодно объектом страстного желания любого залётного с юга колдуна. Вран собирался придержать это знание при себе, в надежде выудить из Салазара больше информации, но эта решимость тут же испарилась, едва желанная возможность стать сильнее вознамерилась уплыть из его рук. – «Мертвецы» - это лишь отработанный материал, оставшийся после того, как «демон» забрал души селян себе.       Салазар, развивший было бурную деятельность по «сборам», замер, внимательно слушая именно то, что и хотел услышать от кандидата в свои ученики.       – Это я понял, - упавшим голосом добавил Вран. – Ну а сами-то мертвецы ему зачем?       – Если это всё, что тебя смутило в этом деле, то хорошо, покажу тебе парочку таких «мертвецов» позже – поймёшь.       – Так значит, ты… действительно именно это имел в виду под «источниками силы»?       – Восхищён твоей решимостью блефовать, будучи настолько неготовым, однако в этом и есть вся суть вступительного испытания. Провалишь его, откажешься – и мы друг друга больше никогда не узнаем.       – «Серьёзная магия требует серьёзных энергетических вложений», - повторил парень утверждение белокосого колдуна дословно. – Насколько серьёзных энергетических вложений потребует обучение?       Салазар равнодушно пожал плечами.       – Это зависит исключительно от тебя. Скажу лишь, что возможности демона шире ровно во столько раз, сколько энергоединиц у него в кармане.       − Что, прямо в карманах и носите? – Вран крайне смутно представлял себе процесс пленения душ. О моральной стороне вопроса в легендах было сказано много, но вот о самой технологии авторы текста не имели ни малейшего понятия.       − Можем перейти и к технологии, – усмехнулся Салазар, выгибая белую бровь дугой, – но ты уверен, что после не станешь надоедать мне нытьём о бесчеловечности и прочей ерундой?       − Ты там, вроде, собирался куда-то, - напомнил Вран в тон. – Уверен, что у тебя есть время возиться со мной?       − Не так много, как ты думаешь, - не остался в долгу тот. – Поэтому выбирай вопросы осмотрительнее.                     Логово Салазара встретило его короткой запиской, нацарапанной жреческими рунами. Сверившись со словарём, Вран выяснил общий смысл написанного. «Ушёл в баню» − гласило послание с долей ехидства. Именно туда парень в сердцах послал наставника накануне. Послал мысленно, конечно, - но способности белого колдуна читать мысли ученика, как с листа, последнего уже давно перестали удивлять.       Что касается самих рун, то именно они и стали первым заданием Врана на его пути ученика демона. Древняя, утраченная ныне письменность жрецов дразнила ум Врана с самого детства, но если прежде парень и не надеялся когда-нибудь отыскать ключи к разгадке тайны, то Салазар просто выложил перед ним скромный томик в зелёной обложке – в первый же вечер после подписания контракта. Без каких-либо пояснений и указаний. И если в указаниях сверху Вран и не нуждался: перед ним лежал полноценный учебник утерянного магического языка, а уж что с ним нужно делать, парень точно знал, - то пояснения относительно самой книженции были бы нелишними.       Всё дело в том, что издание учебника датировалось 5289 годом – то есть, было почти ровесником самого Врана. Едва ли столь свежее издание можно считать наследием древних жрецов, которое валоры благополучно сгноили в хранилищах за века. Кроме того, этот учебник был явно не для валоров, а совсем наоборот: «Валорийский язык с нуля» - для тех, кто владел только рунами. Само существование подобной книги полностью переворачивало враново мировосприятие с ног на голову – если это не сон, то книга должна быть родом из какого-нибудь параллельного мира, где люди ходят по потолку и с годами только молодеют. Поверить в это не позволял лишь знакомый с детства штампик издательства – сверкающая золотом паутинка на форзаце.       Другие книги Салазара, разбросанные по подвалу в полном беспорядке, ничуть не приближали к разгадке тайны, зато ясно давали понять, зачем белокосому вообще понадобилось обучать новоиспечённого ученика древнему языку столь срочно: более половины его библиотеки была составлена жреческими рунами. Прежде чем браться за освоение глубин древней магии, Врану следовало научиться говорить на её языке.       «Тогда он мог бы попытаться и словами объяснить», - подумалось тогда Врану, потому как сам Салазар умчался по делам, предоставив ученика самому себе. Впрочем, надолго это недовольство в душе парня не задержалось: он привык учиться сам и не испытывал с этим особых затруднений.       Примерно в таком ключе и строилось их дальнейшее сотрудничество. В то время, пока Вран был занят рунами, Салазар утруждал себя ролью наставника не так уж и часто, изредка поправляя ему произношение и снисходительно толкуя смысл некоторых слов.       Происхождение учебника колдун не прокомментировал никак, только хмыкнул загадочно на предположение о «параллельном мире». К теме происхождения магии они тоже больше не возвращались. За время, проведённое рядом с зеленоглазым, парень понял, что к жречеству этот тип не только не принадлежит, но и относится весьма скептически. Руны, покрывающие развалины древних храмов и страницы его книг, Салазар называл загадочным словом «исходник» и всё чаще говорил о «демонье», скорее, как о данности, чем о чудесных реликтах, сошедших со страниц религиозных текстов.       Поначалу студент пытался добиться от наставника прямых ответов на вопрос, кто он такой и во что собирается его втянуть, но быстро понял, насколько всё это бесполезно.       − Напомни мне, зачем ты пришёл сюда?       − Стать сильнее, естественно.       − Ещё раз. Не расслышал.       − Стать сильнее тебя, естественно.       − Уже лучше. И где тут, скажи мне, связь между твоей целью и моим происхождением?       − Ну, вообще-то… - Вран хотел было сказать, что нельзя одолеть противника, не зная о нём ничего, но вовремя осознал, что при его нынешнем уровне знание о природе наставника действительно мало что даст. В конце концов, жрец он, демон или ещё кто, значения не имело – Вран, в любом случае, не захотел бы отказываться от своего шанса. И Салазар был осведомлён об этом лучше всех.              Прошёл час, за ним другой, а наставник всё не появлялся. Основную программу своего учебника «для чайников» Вран уже освоил, и хотя оттачивать языковое мастерство можно было до бесконечности, спустя две недели непрерывной зубрёжки, от «исходника» студента уже мутило.       Ожидая возвращения Салазара, Вран бесцельно бродил по коморке, сунул нос в записи на разрозненных бумажках, в немногочисленные книги на родном языке – с вензелями других известных типографий: морской узел Дельтаса, солнечный полумесяц Сиатанга. Никакого интереса у парня эти издания не вызвали, поскольку представляли собой, в основном, учебники по педагогике и управлении в сфере образования. В варианте Салазара эта увлечённость преподаванием выглядела нелепо: ловить учеников на улицах и ставить на них педагогические опыты – довольно странное хобби, хотя это объясняло бы многое.       Плюнув на странности белого колдуна, к которым за время сотрудничества уже успел притерпеться, Вран, наконец, улёгся на диван и принялся читать миртанские легенды. Книжку эту он не отдал ни Гилару, ни обратно в библиотеку – и сам толком не прочёл из-за свалившейся на него нежданно дополнительной учёбы по ночам.       Древнейшие «сказания Мира» посвящались подвигам дружин храбрых воинов. Самую первую, об основании государства богами, сошедшими на холодные северные берега с их знаменитой ладьи читать было совершенно невозможно: текст, написанный стихами, напрочь лишённых рифмы, изобиловал символами, понятными только самим миртанцам, и потому казался редкостной мутью; по уровню же пафоса сказание перегнало даже патриотические радиопередачи в самый «день Валории». Единственное, что Вран оттуда для себя уяснил – что пресловутая Ежовая Шкура – это бог-хранитель границ Мира от всякой нечисти и иноземных захватчиков. Пренебрежением именно его заветами Винни и пеняла роду Бальдвин.       Ближе к концу сборника, колдуны проявляются в самой мерзкой ипостаси, какую только могли измыслить суеверные миртанцы, и становятся одной из главных проблем Мира. Сказочка «Тихий Омут» в прошлый раз понравилась Врану больше всего: деревенька, в которую забрёл главный герой (то есть, в местном варианте, главный злодей) по уровню дремучести живо напомнила парню его родной Рубеж (без лесов, зато с такими же колоритно-крестьянскими рожами). А уж устроенный чёрным колдуном внеплановый «Час Мертвецов» со злобными заклятиями и расчленёнкой при повторном прочтении повеселил студента вдвойне. Закончилась история для колдуна весьма плачевно – чего и стоило ожидать от Миртании: на костре, куда следом отправили всех его прислужников-мертвецов. Силы местного добра вызывали у Врана стойкую скуку – все поголовно типичные вояки, в список доблестей которых включено всё, что угодно, кроме мозгов. Как им удалось победить настолько прокачанного колдуна, да ещё с целой деревней мертвецов в придачу — загадка. Впрочем, сказка — она на то и сказка, чтобы, не вдаваясь в излишние подробности, учить людей жизни, а приоритеты в сем произведении были расставлены вполне конкретно.