Источник силы

      – Как ты сюда попал? – Что перевешивало на эмоциональном локаторе в поле Айи: удивление или негодование – сказать было сложно. Но зайдя к себе в комнату, последним, кого она ожидала здесь увидеть, был её собственный парень.       Вран захлопнул книгу и спрыгнул с подоконника.       − Да вот, зашёл почитать, а то у нас слишком шумно, к Ирсаю завалились парни из его группы и…       − Я спросила, как ты сюда попал: не говори мне, что взлетел.       − Ты сама забыла дверь закрыть. Не возмущайся теперь. Что если бы это был не я?       − У нас в общаге не воруют. По крайней мере, у меня. А вот такие фокусы – действительно редкость. Что ты тут без меня искал?       − Не знаю. Свою девушку, наверное. Думал, где её всё носит посреди выходного, в который мы договорились встретиться.       − А, ты ещё об этом помнишь. Я думала, у тебя есть дела поважнее. Сегодня не работаешь? Или это только по ночам?       Сказано это было с таким градусом язвительности, что у Врана потемнело в глазах. Да, это правда, что в последнее время они совсем не виделись по ночам – из-за его «работы», - но именно поэтому он и ждал выходных с таким нетерпением.       Айя зашла в комнату и аккуратно положила на стол небольшую стопку принесённых с собой книг. От вида книг Врана уже слегка мутило, однако эти были выбором Айи, поэтому невольно привлекли его внимание.       − Что? – взвилась она буквально на ровном месте. – В библиотеку ходила. Я, между прочим, в отличие от некоторых, здесь ещё учусь! А ты…       Не в силах сдерживать накопившиеся эмоции, Вран заткнул ей рот поцелуем. Первым порывом Айя попыталась его оттолкнуть, но нечто дикое и первобытное внутри не позволило парню отступиться. Ладонь уверенно легла на её затылок, с силой притянула к себе. Почувствовав эту перемену, Айя послушно, как никогда, прильнула к нему всем телом… и тут уже шаткую крышу Врана сорвало окончательно.       Проснулся он уже глубокой ночью. Айя спала рядом, одетая в пижамку, которая едва скрывала следы его недавней страсти. Когда Вран пришёл сюда, день только перевалил за середину. С тех пор прошла целая вечность, но Вран ухитрился проспать всё.       Коря себя за расточительность, парень поднялся с кровати. Время приближалось к заветному часу встречи с Салазаром, так что следовало поторопиться, но уходить критически не хотелось. Когда Айя спала, она вовсе не казалась той ледышкой, какую строила из себя днём.       В раздумьях он натолкнулся на забытую Айей стопку книг. Ну и что же сейчас проходят боевые маги на третьем курсе? Кончики пальцев у Врана похолодели, стоило ему сфокусироваться на заголовках. Бросавшаяся громкими словами Айя точно так же, как и он, училась явно не тому, что предписывала программа.        «История кордона», «Костры и магия. Тысяча лет ненависти» Ирия Креона, «Мифогенез» Ортена Пентахора, «Хранитель на щите: сакральный смысл миртанской геральдики»… Среди вороха книг исключительно о Миртании – и снова только о Миртании! – притаилась тетрадка в скромном сером переплёте. Вран и внимания бы на неё не обратил, не выпади из страниц случайно бумажка с загадочной запиской: «До понедельника!» - и пошлым улыбающимся сердечком. Сердечко, кроме всего прочего, аккуратно загримировали под цветочек, так что в целом выглядело это художество ещё более тошнотворно. Винни могла интересоваться Миртанией, но такой слащавой ерундой не страдала никогда. Миела?.. Наверняка этого Вран сказать не мог, но целительница всегда казалась ему достаточно взрослой и серьёзной для подобной «переписки». Других близких подруг за Айей не водилось, так что у парня вполне естественным образом возникли вопросы к автору записочки. Впрочем, автор отыскался быстро: прямо на подписи к тетради. Вернее: к отчёту о выездной практике студента 2 курса Научного факультета ДМУ, Гилара Сола.       Вран недоумённо оглянулся на девушку. Злость медленно превращалась в несварение желудка: «Этот вполне мог позволить себе так фамильярничать со всеми, но, Айя, ты-то куда?». Понять, является ли Гилар его соперником за сердце Айи, Вран так и не сумел, но кое-что осознал яснейшим образом: при помощи своих уловок, кудрявый физик легко мог располагать к себе даже самые зачерствевшие сердца, - и это вызывало опасения.       Изнутри отчёт пестрел формулами расчётов и специфическими научными терминами. Как и предупреждал Гилар: у простого студента с Боевого факультета всё это должно вызывать лишь скуку и раздражение. Вран, который уже больше месяца мозолил себе глаза шифром «исходника», не увидел в этих формулах ничего запредельного.              Добраться до Салазара вовремя сегодня ночью студенту явно не светило. В последнее время он и думать забыл об угрозе, что прежде заставляла его смотреть по сторонам чаще и внимательнее, так что встреча в ночном лесопарке стала большой неожиданностью для обеих сторон.       – Нет, ты глянь, он это серьёзно? – Староста Баташ Варун мог нацепить на лицо излюбленное выражение самодовольного превосходства, но вместо этого зачем-то нацепил чёрные таирские очки посреди ночи. А духом пребывал в заметной растерянности. - Воронёнок, ты время по часам определять вообще не умеешь?       – В чем проблема-то? Я же в город иду, а не в общагу. В отличие от вас.       – Слышь, ты нас ещё жизни поучи, ты, мелкий… - рванулся было вперёд кто-то из стаи, но внезапно о чём-то вспомнив, остановился и посмотрел на вожака.       Врана заинтересовала такая перемена: прежде они были приучены сначала бить, а уж потом спрашивать. По всей видимости, договор о перемирии между Баташем и Ирсаем всё ещё имел силу.       – Ладно-ладно, вы ж дисциплинарная бригада, вам можно, - миролюбиво заключил Вран. Тратить время на перепалку со старшекурсниками сегодня ночью он никак не планировал.       Однако сам староста широкого жеста примирения не оценил:       – Да ты, кажись, в край оборзел у чёртова нарана за пазухой, оборвыш. – Даже за стеклами чёрных очков угадывалось, как наливаются кровью его глаза. Когда Вран осознал, что застал старосту далеко не в лучшем из настроений, да ещё и ухитрился заступить ему дорогу, бежать было уже поздно.       Долго уговаривать стаю ему не пришлось. Довольные тем, что им, наконец, развязали руки, старшекурсники окружили Врана всей толпой, как в старые добрые времена.       – Эй. – У парня был лишь один последний шанс выкрутиться относительно по-хорошему. – Какие у тебя собачки храбрые. А самому слабо?       – И не пошевелюсь, - заявил староста Варун ледяным тоном. – Такая паразитическая гнусь, как ты, этого не стоит.       – Ну так и прошли бы мимо, к чему руки мара… - Удар под дых выбил из Врана всю охоту к дальнейшим спорам.       Впрочем, сдаваться без боя он не собирался. Прихвостни Баташа даже почти не злоупотребляли заклинаниями, опасаясь, что так их оппонент поломается быстрее, и никакого веселья не получится, Врану такая щепетильность оказалась только на руку. Потому что он сдерживаться не желал. Всё время «перемирия» он готовился к этому бою и не единожды прокручивал его в своей голове. Самоуверенные быки были до смешного предсказуемы, поэтому Врану всего-то и оставалось, что следовать плану и выключать противников из боя формулой, нынешнему поколению магов ДМУ незнакомой.       «Сознание» - «гасить».       Заклинания на «исходнике» напоминали физические формулы, что им преподавали в университете – но лишь отдалённо. Эта формула была максимально простой, без излишних смыслов для каждого символа – как то предполагалось для более сложной магии. Как проводник она направляла энергию мага по ключевым точкам запроса и позволяла осуществить зашифрованное «исходником» желание. Так что теперь быки-старшекурсники валились на землю один за другим, как мешки с овсом, без каких-либо проблесков сознания.       По правде сказать, Вран впервые применял эту формулу на практике: ранее отрабатывать было исключительно не на ком. Не рассчитать при этом силы было вполне естественно, и вот, по мере приближения к старосте Баташу Варуну, до студента начал постепенно доходить смысл термина энергозапас.       Для сражения со старостой один на один энергии в нём катастрофически не оставалось. Однако проверить, что же такое с ним стряслось сегодня, что тот не постеснялся нарушить договор с Ирсаем, стоило. Вран расплылся в улыбке – безумной и зловещей: опробовать на ком-нибудь эту формулу ему хотелось больше всего.       «Голова» - «внутрь» - «зайти».       Как именно она должна сработать, Вран не знал, однако результат превзошёл все ожидания. Баташ Варун с воем рухнул на землю и принялся кататься по ней, словно в попытках сбить с себя пламя.       «Эй, а информация где?» - возмутился про себя ученик демона.       Беснующегося старосту пришлось силой развернуть к себе, усесться сверху, чтобы надёжнее прижать к земле и ударом наотмашь снести его чёртовы очки. Вран на интуитивном уровне осознавал, будто что-то упорно не пускает его в сознание противника, но что именно, понял только сейчас. Из ушей и носа старосты текли струйки крови, а в глазах плескался неподдельный ужас. В эти самые глаза Вран с торжеством и провалился.              Картинки, в миг затопившие сознание парня, стройностью и последовательностью не отличались. Теперь в голове пульсировала адская мешанина из тренировок, каких-то вылазок, пьянок и прочих эпизодов весёлой студенческой жизни старосты – ничего серьёзного, ничего запоминающегося. Вран попытался сосредоточиться на сегодняшнем дне и его самом ярком воспоминании – и нарвался на неожиданно знакомые бутылочно-зелёного цвета глаза.       – Лекс?..       Снова он? Заинтригованный до предела, Вран увеличил концентрацию на эпизоде, в котором мелькнул знакомый ему охранник из «Д-14», - и даже не заметил, как из его собственного носа от напряжения закапала кровь.       Однако ничего сверхъестественного в том эпизоде не произошло: Лекс просто мелькнул в толпе молодёжи, шатающейся по улице Полуночной, и прошёл мимо, даже не заметив старосту Варуна. Но даже это вызвало такой мощный наплыв эмоций у последнего, что Вран с непривычки захлебнулся в месиве из чужой горечи, желчи и застаревшей обиды.       «Баташ? - удивлённо окликнула застрявшего на месте старосту его спутница, хорошенькая блондинка в эффектном красном платье. Бронзовый молоточек на цепочке, отличительный знак Бытового факультета, утопал в глубоком декольте. – Что такое? Кто это? Пойдём же!»       Далее в реальном воспоминании не происходило ничего стоящего, однако воображаемый Баташ Варун в своей голове, всё-таки, окликнул воображаемого Лекса и даже получил ответ. «Исчезни!» - говорили полные крутой ненависти и презрения глаза.       Это было явной зацепкой из воспоминания более старого – и по ней Вран смог провалиться ещё глубже, чувствуя, как от него постепенно уплывает собственное сознание.       «Исчезни, - процедил Лекс сквозь зубы. – Даже приближаться не смей».       «Лекс, послушай, я правда ничего не знал!»       «Можешь наслаждаться властью, Варун-младший, но не забывай, что на самом деле тебя не существует».       Запустить руки в корни этого неожиданного конфликта Врану хотелось безумно, но стоило копнуть ещё глубже, как последний свет в глазах мага вырубился, словно по щелчку.                     Очнулся он от противно моросящего дождя, посреди лесопарка, застрявшего между осенью и зимой. Пока он валялся в отключке на сырой и стылой земле, острые когти холода пробрались под куртку и терзали тело при малейшей попытке пошевелиться. Родная деревня Врана ютилась на берегу моря – ей редко случалось заставать снег или слишком уж отрицательные температуры, однако на время зимы, начиная с ноября, пронизывающие морские ветра превращали Рубеж в филиал ледяной преисподней. Так что сейчас Врана разбудило до боли знакомое чувство опасности переохлаждения: если не начать двигаться прямо сейчас, вскоре двигать станет попросту нечем.       Парень с трудом оторвал себя от поверхности и осмотрелся: поверженные быки в себя ещё не пришли – убираться отсюда следовало раньше них. И, судя по состоянию здоровья, убираться в общагу, а не на поиски новых приключений. Но как поймёт Салазар его сегодняшний прогул? Попытка встать на ноги развеяла и эти сомнения: с одежды студента на землю спланировала подозрительная бумажка, оказавшаяся на поверку нулевой картой из колоды «Шута».                     Айя ворвалась в комнату сущим ураганом. За время их знакомства она сердилась часто, крепко и с большой охотой, но настолько взбешённой Вран не видел её ещё ни разу. А увидев, не смог отвести взгляда, тем более, что причиной буйства Блуждающей колдуньи был именно он.       – Как это понимать?!       – Что именно, душа моя? - поинтересовался Вран невинно.       Вторжение колдуньи застало его читающим в постели, на самовольном больничном после свидания с холодной землёй на выходных. Да, на пары он сегодня не явился, но, даже будучи поборником академической справедливости, Айя никогда раньше не утруждала себя слежкой за его посещаемостью. Тем временем, колдунья хищно нацелилась на то, что Вран читал до её прихода. Так вот что её интересует, - понял парень, - миртанский отчёт Гилара Сола.       – Убиться о скалы! Такого в этой общаге ещё не было! Стащить у меня книгу прямо из-под носа и после этого ещё и смотреть в глаза с таким невозмутимым видом! Да кем ты себя возомнил?!       – Ну, во-первых, назвать его писанину «книгой» - слишком громкое заявление, как по мне...       – Я уж было подумала, что схожу с ума: забываю, где вещи оставила! Весь дом вверх дном перерыла и улицу с библиотекой тоже! А тут вот что, оказывается!       Увлеченная своей гневной отповедью, Айя совсем не замечала, насколько колючими и чужими становятся зелёные врановы глаза.       – Это настолько важно?       – Что?!       – Тебе настолько важен этот отчёт?       – Я обещала вернуть его сегодня! Проверенным!       – Так ты у этого умника ошибки исправляешь? Он же подготовку нашего факультета считает за самое нижнее дно. И вдруг доверил тебе свои драгоценные формулы?       – Воришку, вроде тебя, спросить забыла! У нас в Миртании тебя бы уже давно палками высекли перед всем миром!       – «У вас в Миртании» вообще долго не живут, как я посмотрю.       Вот тут-то у Айи окончательно лопнуло терпение с ним пререкаться.       – Бросай заговаривать мне зубы и отдавай тетрадь обратно!       Не дожидаясь его ответа, Айя решительно потянулась к злосчастному отчёту – и неожиданно для себя очутилась в самом жалком из положений – на спине ничком. Вран навис над ней, прижав за запястья к кровати. Алчный зелёный взгляд словно жаждал просверлить себе путь сквозь её глаза прямиком под череп, Айя впервые за время их знакомства почувствовала себя настолько неуютно.       Врана же в тот момент раздирало изнутри тяжёлое желание заставить Блуждающую исчезнуть с глаз долой, потому что иначе он боялся не удержаться от попытки нырнуть в мутные глубины её памяти. Но после того, что случилось с Баташем Варуном, ученику демона было очевидно, что этот метод небезопасен и использовать его на своих ни в коем случае нельзя.       В конце концов, неужели с той, кого он всё это время звал своей девушкой, нельзя просто поговорить по душам и узнать её так, как узнают друг друга все простые люди? Почему он вынужден собирать сведения о ней по крупицам от совершенно посторонних людей? Теперь, благодаря сплетнику Гилару, он знал чуть больше, чем ничего, но сама она до сих пор и не подумала признаться Врану в своём недуге. Ни об одном своём искреннем переживании или тревоге не обмолвилась - ни слова о том, что знала о ней одна лишь Миела. Парень никогда не думал, что будет настолько сильно ревновать Айю к Миеле.       Ученик демона горько усмехнулся своим мыслям, нежно провёл большим пальцем по запястью любимой, склонился ещё ближе и прошептал:       – Разве я многого прошу?       Айя тем временем постепенно пришла в себя и яростно задергалась. Получив свободу, она первым делом отвесила парню тяжёлую пощёчину. Забрала отчёт и вылетела из комнаты, не говоря больше ни слова.