Источник силы

      « – Ты говорил, в мыслях копаться легко!       – Весьма смело заявлять мне об этом с порога.       Салазар оставался в своем репертуаре: с неизменной ленцой раскуривал трубку, валяясь на диване. В коморке висел такой могучий дым, что на пороге Вран, прежде всех своих заявлений, закашлялся.       – Что ж, если тебе плохо слышно, поближе подойду.       С этим он пересёк комнату и уселся на шаткий стул прямо напротив наставничьего дивана. Мысли в голове юноши теснились так же, как пресловутый дым - в комнатушке Салазара, поэтому Вран вывалил на наставника всё, что думал, одним большим комом, не трудясь разбирать.       – Эй-эй, полегче, - поморщился демон недовольно. - Я в переводчики с даунского не нанимался! Это твои проблемы, что ты чуть не помер. По себе нужно задачи ставить.       – Скажи что-нибудь менее очевидное: свой предел я понял. Теперь осталось понять, как его расширить.       – Ты учишься у меня больше месяца и до сих пор этого не знаешь?       – Откуда, раз ты до сих пор не потрудился объяснить мне технологию? И это... отдай мне мой нихилит.       – Так ты внезапно решил, что готов его носить? – издевательское умиление на лице Салазара сложно было переоценить.       – По мне разве незаметно?       – Ничуть. Но раз решил, будто готов, докажи это. Сыграй со мной. В случае выигрыша – отдам тебе твой нихилит.       – Раз мой – тогда к чему эти сложности? Отдай – и дело с концом! Тебе ж от меня одного и нужно: чтоб силу скорей копить начал, так?       – Меньше слов – больше дела, мой ученик. До тех пор, пока ты будешь мяться и осторожничать, никакой силы тебе не видать».              – А вы с Копушей в последнее время сдружились, я смотрю?       Ирсай, по своему обыкновению, терзал гитару и нервы окружающих одновременно. Однако теперь Врану в простейшем вопросе явственно слышался подвох: возможно, он и впрямь в последнее время переобщался с Копушей.       – Да ничего такого особенного. Нашёлся общий интерес – только и всего.       – Ты смотри у меня, не залипай в этот интерес слишком сильно. Кибир, может, и выглядит разумным малым, но это только пока дело не доходит до азартных игр.       Насколько у человека может снести башку из-за азарта, Врану уже посчастливилось убедиться – и даже не раз. Во всём остальном Кибир Копуша был вполне адекватным нараном.       Ирсай, словно бы почуяв настроение собеседника, покачал головой:       – Он и воздухе такой же. Увлекается. Летает божественно, но если за кого и переживать по ночам – то это как раз наш случай.       – Тогда зачем ты затащил его в свою ночную секту?       – А что, он уже жаловался?       «Жаловался» - это ещё не то слово. Нытьё о деспотической руке старосты Неба лилось из Копуши, словно из рваного пакета, стоило только задеть. Однако на встречный вопрос о том, зачем же он тогда вступил в эту «тоталитарную секту», пилот заметно растерялся: «Ну, интересно было».       – Кибир из хорошей семьи, - продолжал Ирсай. – Они хоть и живут в Дарре уже очень давно, происходят из старинного рода наранской аристократии.       – Так у вас ещё аристократия осталась? – Вран вылупился настолько выразительно, что сосед расхохотался и довольно звякнул струнами.       – Представь себе. Если так посмотреть, то из всех народов бывшей Полуденной, только вы, валоры, некогда построившие империю «для избранных», напрочь забыли свои корни!       – И тем самым добились «равенства» для всех, разве нет? - буркнул Вран, небрежно кивнув на ирсаеву гитару. Лидер группы «СВЕТ», рассуждающий об аристократии в позитивном ключе, - последнее, что могло уложиться в голову. – Как будто бы тебя это не устраивало.       – Меня? Более чем устраивает. Я говорю о другом. Если Кибир – при средствах и связях своей семьи – может позволить себе увлекаться «Шутом», то ты – едва ли. Понятна моя мысль?       Более чем. Ирсай снова подозревал соседа в тяге к саморазрушительным авантюрам. На сей раз небезосновательно, конечно, впрочем, Вран про себя точно знал, что идти по наклонной в этом направлении не собирается, и потому беспокойство старосты Неба казалось ему лишним и слегка раздражающим.       Почему-то Врану страшно не понравилась эта снисходительная забота «свысока». Технически Ирсай имел все права наставлять младшего соседа «на путь истинный»: он был и старше, и мудрее, обладал куда большим влиянием в университете, и неоспоримой харизмой, и даром убеждения, но… «С чего ты вдруг решил, будто знаешь меня настолько хорошо, чтобы учить жизни?»       Раньше подобных мыслей в отношении соседа, на которого всегда слепо полагался, парень за собой не замечал. Быть может, виной тому и впрямь послужили долгие часы, проведённые за карточным столом на просторной кухне Кибира, однако волна медленно нарастающего раздражения напомнила Врану о некоторых вопросах, которые ему стоило задать старосте уже давно.       – На днях я виделся с Баташем Варуном.       – О. И чем же кончилось дело?       – Он попытался припомнить мне какого-то парня по имени «Лекс». Кто это?       – С чего это он вдруг? – удивился наран как будто бы искренне. – Пьян, что ли, был?       – Не имею понятия, Ирсай. Единственное, что я знаю: Варун крепко зол, и вовсе не на меня.       – Кажется, это мы с тобой уже выясняли. И ты выразил желание принять мою сторону, несмотря ни на что.       Эта наполненная явственно различимой желчью фраза некстати всколыхнула память в области знакомства с Салазаром: «– А моим мнением вы поинтересоваться не забыли? – А ты как будто против?». Такая позиция могла взбесить, наверное, кого угодно, но если к Салазару Вран изначально относился с большим подозрением и не ждал к себе какого-то человеческого отношения, то опьянение харизмой Ирсая начало спадать только сейчас. Кибир Копуша знал своего старосту третий год и наверняка уже пережил нечто подобное однажды.       – Так этот парень, Лекс, относится к категории того, что может заставить меня передумать?       Ирсай взглянул на строптивого соседа с ничуть не меньшим раздражением:       – Этот парень, Лекс, вылетел из универа за избиение товарища с применением боевой магии.       – Ага, то есть, у нас за это, оказывается, отчисляют! – восхитился Вран, возможно, чересчур фальшиво, потому что тяжёлого взгляда карих глаз староста Неба от соседа так и не отвёл.       – Случается. Изредка.       Односложность ответов Ирсая говорила лишь об одном: он не желает продолжать этот разговор, поэтому Врану не остаётся ничего, кроме как умерить свои информационные аппетиты.       Находиться в такой атмосфере дольше парень не смог и сбежал при первой же возможности. Раздражение искало выход – а найти его, а заодно и те необходимые крупицы правды – было возможно только в одном месте.                            До открытия «Д-14» ещё оставалось время, однако Врану удалось проникнуть внутрь беспрепятственно. Не то, чтобы он настолько примелькался тут, чтобы сойти за своего, – просто охраны на входе не обнаружилось совсем, а внутри уже и без него создалось достаточно шумихи. Официанты сновали туда-сюда, занятые последними приготовлениями перед открытием, на сцене спешно настраивали инструменты очередные молодые дарования, но всё это не спасало от звуков приглушенной ругани в подсобке. Последним аккордом скандала явился хлёсткий звук пощёчины и внезапно повисшая в помещении тишина, после чего из подсобки стремительно вылетела официантка, не видя перед собой ничего из-за слёз, застилающих глаза. Этого ей было вполне достаточно, чтобы столкнуться с маячившим в проходе Враном. Пробормотав скомканные извинения, официантка выскочила на улицу в чём была – лёгкой (местами даже чересчур) форме в цветах клуба. Студент, к своему стыду, узнал девчонку по размеру груди – и посчитал это знаком свыше.       Сегодня эта девчонка выглядела куда более жалкой, чем Вран её запомнил. Всклокоченные волосы и заплаканные глаза дополнительного очарования отнюдь не добавляли, в довершение всего на лице разгорался красным весомый след от удара. Неизменными оставались две вещи: роскошный бюст, эффектно подчёркнутый глубоким вырезом формы, и бронзовый молоточек Бытового факультета, так и норовящий соскользнуть в соблазнительную ложбинку на груди. Подружка Баташа Варуна курила на заднем дворе клуба и по-прежнему не замечала ничего вокруг себя. Поэтому, когда Вран, всё же, обнаружил себя деликатным покашливанием, она испуганно вскрикнула и чуть не обожглась собственной сигаретой.       – Что случилось?       – Ха… - выдохнула девчонка, спешно пытаясь взять себя в руки. – Всё в порядке, в порядке!..       – Хорошо. А теперь давай ещё раз: что-то случилось?       Он выбрал нарочито мягкий тон – похожий на тот, на который с ним порой переходил Салазар, считая, что беседует с круглым идиотом. Уловка, как ни странно, сработала: девчонка заметно снизила порог отчуждения в своём отношении к незнакомцу, и уже не пыталась храбриться так отчаянно. Видя, как дрожат её плечи: не то от холода, не то в преддверии истерики, - Вран набросил на них свою куртку и притянул к себе. Спрятав лицо у него на груди, она, наконец, дала волю чувствам и разрыдалась в голос.       – Спасибо, - заявила она, успокоившись. Не спеша, впрочем, возвращать куртку, смущённо отвернулась от своего случайного утешителя и снова закурила. – Эта мымра-администраторша собралась меня уволить.       – За что?       – Ха! – выдала девчонка торжествующе зло. – Захочет – так наскребёт придирок, я ведь только устроилась!       – Хорошо, тогда почему? – продолжал настаивать Вран всё тем же ласковым тоном.       Официантка обернулась и впервые с интересом всмотрелась в его лицо.       – Приревновала к нашему охраннику – вот почему. В её-то сторону он, по ходу, никогда не и смотрел, а тут ещё и я появляюсь!       Глупее повода для ссоры Вран и представить не мог. Впрочем, интеллектом эта девица явно не блистала, основные её преимущества были в другом. Однако после подсмотренного в воспоминаниях Баташа Варуна, списать её работу в «Д-14» на случайность тоже никак не получалось, - так же, как и заинтересованность в охраннике клуба.       Долгий испытующий взгляд зелёных глаз подружка Баташа истолковала по-своему:       – Что? Ты же не думаешь, что я сама за ним бегала?       Не в силах понять, на кой чёрт ей сдалось мнение случайного прохожего по этому вопросу, Вран пожал плечами:       – А плохого-то? Лекс – мужик видный.       В её глазах мелькнула тень отчаяния пополам с горячей обидой.       – Да ничего подобного! Кого интересуют эти бесчувственные мужланы! Такому, как Лекс, и в голову не придёт заглянуть сюда и узнать, как у меня дела!       Пока Вран начал запоздало подозревать, что сердце красавицы постепенно меняло вектор в сторону от старосты Баташа, метаморфозы продолжались. Теперь тонкие руки, продетые в рукава его собственной куртки, без тени смущения обвивали его собственную шею.       – Кто, кроме тебя, захотел поддержать меня в трудную минуту, м?       Мозг Врана забил тревогу. Он никак не мог позволить соблазнить себя – не только потому, что у него была Айя, а главным образом, потому, что у красотки с Бытового был Баташ Варун. Если староста Бойцовского отправил её в клуб окучивать Лекса, то наверняка знал цену этой пустоголовой девице, но что если их целью был не только Лекс?       – Ламия, - прошептала девчонка Врану на ухо своё имя, полагая, что ему должно быть это интересно. К счастью, парень умел читать и надпись на бейдже запомнил с самого начала знакомства. – Прости, но мне надо бежать. Надеюсь, ещё увидимся сегодня. – Лукаво подмигнув, она выскользнула из курилки обратно в клуб, унося с собой на плечах чужую куртку в качестве «залога».       Вран двинулся следом, намереваясь взглянуть, чем же в итоге закончится её авантюра, - и случайно столкнулся в дверях с Лексом.       – Рад, что она нашла себе новую жертву, - заявил этот тип вместо приветствия.       По правде сказать, Вран гораздо больше был рад встрече именно с ним. И от того, что встреча случилась так скоро и так удачно, в душе парня пробудилось желание играть чуть более честно, нежели он собирался изначально:       – Ты ведь в курсе, чья это девчонка, верно? Поэтому не хотел с ней связываться?       – Ты же не думаешь, будто я его боюсь?       Вран покачал головой.       – Тебе уже как-то поздно. Прости, если задел.       – Ничего. Это одно из преимуществ моего нынешнего положения. Теперь мне и самому интересно, что ему от меня надо, раз вслед за тобой послал в «Д-14» ещё и её.       Осознав состав подозрений в свою сторону, Вран горько усмехнулся:       – Я тут не при чём. Я под Баташем не хожу.       – В самом деле? А как так получилось? Твоя родня влиятельнее Варунов? А по прикиду и не скажешь. Прости, если задел.       На сей раз Вран усмехнулся уже куда более ядовито, принимая ответную любезность. Едва ли это замечание смогло бы задеть его раньше, до салазаровских лекций, однако сейчас резануло прямо-таки по живому.       – Баташ Варун – староста, - отмахнулся студент, стараясь звучать как можно более беспечным. – Какое ему дело до простых перваков?       – Но даже перваки способны стать старостами, - заметил Лекс загадочно.       – Да ну? – Такая мысль Врана прежде не посещала. Одновременно с этим он задумался о том, как давно Ирсай держится у руля своего факультета.       – Ну да. И ему об этом хорошо известно. – Желчи в голосе Лекса содержалось столько, что хоть весь клуб перетрави. Поверить, будто он затеял этот разговор просто так, не оглядываясь на свой опыт, было невозможно.       Почуяв, что сейчас бывший студент Бойцовского переживает один из наиболее болезненных моментов своего прошлого, Вран не устоял перед жаждой выяснить всё наверняка – и недолго думая, нырнул в глубь взгляда цвета бутылочного стекла.              «...– Не знаю, зачем ты решил прыгнуть выше головы, но предлагаю подумать ещё раз. Я не хочу терять такого друга, как ты.       Говорящий держался в тени, но Лекс прекрасно видел в темноте, да и черты собеседника отпечатались в памяти тяжёлым грузом. Эти черты смутно напомнили Врану старосту Баташа, однако принадлежали не ему.       – Выше головы? То есть, ты считаешь, что первокурсник справится лучше, чем я?       Глаз за тёмными очками видно не было, однако Вран догадался, что сейчас таинственный таир презрительно щурится.       – Кем же ты себя возомнил? Считаешь, что, кроме тебя, на факультете больше нет никого?       – Ну так давай выясним это на турнире лицом к лицу! Разве это не будет справедливо, а, староста?       – Справедливо будет тогда, когда ты пойдёшь в деканат и заберёшь своё заявление обратно. Я не хочу, чтобы после турнира ты остался калекой – ты, всё-таки, мой друг, Лекс…»              На большее сил Врана катастрофически не хватало. Чувствуя непреодолимую слабость во всём теле, парень незаметно подпёр дверной косяк и позволил Лексу, наконец, сосредоточиться на своих обязанностях в клубе. Немного отдышавшись и приведя пульс в порядок, Вран заговорил снова:       – Про турнир на звание старосты я, конечно, слышал. Не знал только, что первокурсники тоже могут участвовать.       Лекс покосился на прицепившегося к нему студента с неодобрением.       – Участвовать-то могут. Вот только силы неравны. Старостой станет тот, кто победит всех претендентов на поле, включая нынешнего старосту. Ты сможешь?       – Поодиночке? – уточнил Вран на полном серьёзе, от чего Лекс только глаза закатил.       – Лучше просто не лезь, - от души посоветовал охранник. – Ты ж Варуну не брат – стало быть, не выживешь.       Многое из того, что говорил этот парень, кем-то другим могло быть пропущено мимо ушей, однако Вран весьма чутко читал намёки, сыпавшиеся из него, как из мешка, осознавая, насколько сильно Лексу хотелось выговориться. Последняя фраза, выглядящая случайной, сложила у студента в голове всю картину – стоило припомнить слова Невеи о составе семейки Варунов: «Старший брат служит в столичном штабе – кажется, лейтенант». Выходит, таир, похожий на Варуна, но не Баташ, носивший во времена учёбы Лекса титул старосты Боевого, и есть тот самый старший брат! А первокурсник, получивший титул старосты, мягко скажем, по блату – сам Баташ! Это объясняло, почему староста Баташ так болезненно реагировал на Лекса, знающего правду: «Можешь наслаждаться властью, Варун-младший, но не забывай, что на самом деле тебя не существует».       – Лишних братьев у него на факультете больше нет, - заговорил Вран снова, - подсуживать некому.       – Это тебе так только кажется. Вряд ли за эти годы отменили право «уходящего старосты». Уверен, сейчас вокруг Варуна вьётся целая свора стервятников, ждущих, что, уходя, он передаст титул кому-то из них.       – Ну, он пока ещё только на четвёртом курсе. Никуда уходить не собирается.       – Значит, в следующем году вас ждёт веселье. Со второго курса отвоевать титул уже реальнее: можешь прямо сейчас начинать копить силы. – В голосе Лекса слышалась откровенная издёвка. От всей души он хлопнул Врана по плечу – тот покачнулся, ещё не оправившись от заплыва по волнам чужой памяти. Это заставило охранника ещё и расхохотаться: насколько бы ничтожным он Варуна-младшего ни считал, в то, что такой хлюпик способен бросить вызов старосте факультета – да ещё и в борьбе за самое дорогое, что у того есть, – верилось с большим трудом.       Поверх раздражения Вран испытал жгучее желание снова залезть в чужую голову и выудить остатки необходимой ему информации, однако при его нынешнем уровне сил предприятие могло закончиться обмороком – такого парень себе позволить никак не мог. Оставалось только заглушить гордость и попытаться продолжить разговор. Впрочем, завалившаяся в клуб шумная компашка во главе с Ролли разом нарушила все его планы.