babygirl?

             

***

С утра Джисон звонит в больницу. Как ему сообщают, состояние Минхо уже улучшилось, и скорее всего, завтра его уже будут выписывать, и нужно будет прийти и забрать его. Поговорить с ним не дали, но вчерашняя медсестра перехватила телефон прежде, чем женщина с противным скрипящим голосом, ответившая ему изначально, повесила трубку: — Он в порядке, Джисон. Не переживайте. Завтра можете забрать его домой. Джисон не сдерживает нервного вздоха. — Спасибо вам. Девушка прощается с ним, и он снова остаётся один в тишине комнаты, в чужой пустой квартире. Время на циферблате показывает девять утра. Занятия начинаются в одиннадцать. Надо бы вставать и собираться. Вчерашняя переписка с Сынмином не даёт Джисону покоя весь оставшийся день. Чего Сынмин хочет? Ему есть, что сказать, именно Джисону? Он хочет объясниться за свои выходки? Или, может, этот разговор станет решающим для их дружбы? Может Сынмин хочет сообщить ему, что всё кончено? Что они больше не друзья и никогда ими и не были? Что он нашёл новую компанию? Остаток дня Джисон проводит в кислом и мрачном настроении. Лекция по мат анализу проходит быстро и незаметно. Джисон конспектирует всё в свою старую тетрадь, оставшуюся у него на половину пустой ещё с прошлого года, от лекций по информатике, с удивлением для себя подмечая, что в этом году появилось много интересного в списке предметов за семестр. В какой-то момент его сожаления о поступлении на компьютерные науки отпадают в сторону, уступая место любознательности. До первых экзаменов.              

***

              — Слушай, ты не пойдёшь на эту встречу один. Кафешка залита осенним солнцем — ещё тёплым и греющим. Джисон устало выслушивает монолог Феликса о том, насколько опасно и не логично идти на встречу с Сынмином самому. — Ну что может случиться? — вздыхает Джи, — Может он хочет наконец-то расставить все точки над i? Не думаешь, что ты ведёшь себя слишком параноидально для твоей беспечной натуры? Феликс оскорблённо приставляет руку к груди. — Я-то? Беспечная натура? Кто-кто, но самый беспечный среди нас это сидящий передо мной. Джисон закатывает глаза. Феликс продолжает: — Что если его взломали? Если это какой-то недоброжелатель пишет тебе от его имени? Может это вообще какой-то маньяк, или сталкер? Мне бы было страшно даже подумать о том, что я пойду куда-то с кем-то, если он лично меня не позвал, не то что в самом деле идти. В этот момент в Джисоне что-то щёлкает. О таком варианте событий он и не думал. Сообщение от Сынмина и вправду показалось ему странным, но прежде всего потому, что тот уже больше двух недель не присылал им с Феликсом ничего, заставив довольствоваться серыми галочками, буквально говорящими «доставлено, но непрочитано». Но о странности того, что встреча планировалась один на один, да ещё и в каком-то подозрительно удалённом и безлюдном месте… Да, такой исход был больше похож на какую-то замануху, как из современных детективных книг, где ведётся следствие по сообщениям, последнему времени в сети, звонкам и письмам на электронной почте. Но было в словах Феликса что-то такое, что в самои деле настораживало. — Смотри сюда. — Феликс разблокировывает лежащий на столе телефон Джисона, заходит в сообщения и пролистывает к тому самому злосчастному чату. — У него даже аватарки нету. Может это вообще уже не его номер? — Причём тут аватарка? Я тоже бывает удаляю все фото из профиля, это не говорит о том, что меня взломали. — Джисон всё ещё пытается найти аргументы. Феликс замолкает. Уводит взгляд за окно и какое-то время просто задумчиво хмурится. — Хорошо. Иди. — тоном совсем вымотавшегося человека наконец выдаёт он. — Но, пожалуйста, будь осторожен.              

***

just.sung🎧:

место встречи должно быть именно там?

Палец нажимает «отправить» раньше, чем Джисон успевает подумать о правильности своего сообщения. На самом деле он хотел написать что-то типо ультиматума, самому предложить место встречи, на более нейтральной территории, но сообщение уже улетело. minmin🤫: да и ты должен быть один Что-то ухает внутри. И только сейчас Джисон осознаёт, что ему по-настоящему страшно. Он не отвечает на сообщение. Видит, как Сынмин что-то печатает, но так и не отправляет, а затем вообще выходит из мессенджера, оставив статус «был недавно в сети». Джисон вздыхает, задушенно и обречённо. Он падает на подушки, вдыхая знакомый аромат одеколона. Комната Минхо резко кажется ему самым безопасным местом на планете, словно здесь его никто не тронет, и ничего ему тут не грозит. Неужели ему правда придётся пойти на встречу? С минуту он думает, говорить ли Минхо об этом? Стоит ли его беспокоить? Старший и так умудрился заболеть и перестрессовать за последние дни, а если Джисон ему скажет про подозрительного характера встречу, которую ему назначил по сути непонятно даже кто… Джисон не хочет думать, как может отреагировать Минхо. Да и в целом, он всё ещё был очень смущён от прошедшего, чтобы разговаривать с Минхо также, как он это делал обычно. Что-то явно изменилось. И это пугало, но об этои он подумает позже. Сейчас больше пугало всё-таки то, что на встречу он собирался пойти. Несмотря на всю абсурдность ситуации.

just.sung🎧:

хорошо

             

***

Джисон подходит к назначенному месту чуть раньше, чем надо было. Сомнительного вида заправка на окраине города теперь заставляет его пожалеть о своём решении окончательно. Страх не вернуться сегодня домой пронизывает всё его тело, каждую клеточку, заставляя представлять самые ужасные и кровавые сценарии, которые перелистываются в его тревожной голове один за другим. Феликс точно бы подумал, что его друг окончательно свихнулся. И что инстинкта самосохранения у него не было и от роду, раз он всё-таки стоит сейчас здесь. В непонятной серой местности, дрожа то ли от холода, то ли от страха, Джисон и сам не знает, от чего. Наверно и от того и от другого. Погода в самом деле была холодная и ветреная. Под худи у него ничего не было, даже майки, и он ежился от продувающего под толстовку ветра, переступая с ноги на ногу и крепко-крепко сложив руки на груди, обхватив толстовку так, чтобы хоть как-то заставить ту прилегать к телу и защититься от холода. Тщетно. Заправка была пустая. Свет внутри не горел, словно она была совсем заброшенная. А даже если нет, Джисон не совсем горел желанием пойти и проверить, есть ли там кто и можно ли зайти и погреться. Он стоял на достаточно безопасном расстоянии от здания, чтобы в случае чего, можно было хотя бы успеть среагировать и убежать. И этот маленький факт заставил его улыбнуться. Может инстинкт самосохранения не совсем покинул его бренное существо? Телефон пилинькает, оповещая о сообщении, и как раз в этот момент к заправке подъезжает тонированная чёрная машина. Странно… навряд ли это заехали заправиться. Водителя за окнами не было видно, как и того, кто мог бы сидеть на пассажирскои сидении. Джисон крепко перехватывает лямку сумки, брошенной через плечо, и не понимает, что делать. Бежать? Но почему он так боится? Телефон снова пилинькает. Не отрывая взгляда от машины, он вытаскивает его из кармана джинс, поежившись от проникшего под толстовку ветра, и бросает быстрый взгляд на панель уведомлений. Сынмин. minmin🤫: садись в машину Как раз в этот самый момент из машины выходит человек. Тоже парень, наверно чуть старше самого Джисона. И что-то кажется таким знакомым в его чертах, но Джисон не может разобрать, что именно. — Джисон? — до него доносится приглушённый ветром голос, грубый и шершавый, словно прокуренный. — Меня зовут Минджэ, я брат Сынмина, он попросил заехать за тобой. Джисон выдыхает. И теперь точно видит в чужом лице знакомый разрез глаз и остроту подбородка. Да, парень не врёт. Но от этого стало лишь немного легче. Может ли Джисон вообще ему доверять? — А где Сынмин? Паренёк молчит, а затем отводит взгляд в сторону, вздыхая. Весь его подуставший вид говорил о том, что его скорее всего выпинали из кровати, заставив поехать за Джисоном, и что находиться здесь он совсем не хотел. — Я тебя отвезу. Вздохнув для смелости, и перехватив лямку сумки двумя ладонями, Джисон подходит к машине. Всю дорогу они едут молча. Обстановку разряжает лишь музыка, еле доносящаяся из колонок, и шум начавшегося дождя, тарабанящего по окнам машины. Пейзажи полей и окраин проносятся за окнами. И Джисону почему-то становится как-то грустно. Просто накатила какая-то усталость, а за ней и острое ощущение непонимания всего, что с ним происходит. Он долго откладывал эти мысли и чувства, не позволяя себе погрузиться в меланхолию, но сейчас для этого словно выдался самый подходящий момент. Он мог просто ехать в этой непонятной машине и думать. Обо всём, о чём только мог. Сначала отношения матери с профессором, потом Минхо, приставания Хёнджина, отстранённость Сынмина, удручённость и настороженность Феликса, очередные приставания Хёнджина, потом снова Минхо, попавший в этот раз в больницу, а сейчас он сидит в машине малознакомого человека, не предупредив о своём уходе ни маму, ни Феликса. Оставив себя на поручение собственным идиотским принципам расставить все точки над i и наконец-то это закрыть дело. Хотя он вполне мог ничего не предпринимать. Не идти на встречу, не пытаться что-то разъяснить с Сынмином в целом. Просто забить не него и на эту ситуацию. Ведь они всегда были только вдвоём — он и Феликс. Может Сынмину и не было суждено остаться с ними надолго? Может он был лишь кадром в плёнке его жизненного кино? Джисон не знает. — Приехали. За мыслями он не успевает заметить, как машина тормозит. За тонированными окнами он видит небольшой дачный домик, а на крыльце сидит не кто иной, как Сынмин. Самый настоящий, целый и невредимый. Джисон мешкается. На момент он даже не знает, как ему реагировать и что говорить, как себя держать, и каков вообще характер встречи. Эта неопределённость вызывает тревогу. Он не спешит выходить из машины, но Сынмин, всё ещё сидящий на крыльце, смотрит сквозь затонированные окна, словно прямо на него, хотя Джисон знает, что снаружи за ними ничего не видно. Он перекидывается чем-то с поднимающимся в дом братом, а затем снова переводит взгляд на машину, Минджэ бросает на него усталый взгляд и уходит в дом. Они остаются вдвоём: Джисон, ещё сидящий в машине, словно в безопасном коконе, и Сынмин, смотрящий на него с крыльца. Телефон пилинькает. minmin🤫: может выйдешь? я тебя не укушу Джисон снова переводит взгляд на Сынмина. Тот смотрит в телефон. Из машины он выходит немного сонный от дороги и какой-то слишкой уставший. Сынмин улыбается ему своей искренней, но измученной, улыбкой и встаёт, неловко топчась. — Будешь чай? Джисон так давно не слышал его голоса, что чувствует, как внутри что-то трепещет. Сынмин. Живой. Говорящий с ним. — Не откажусь. Они заходят в дом. Но от Джисона не скрывается напряжение, волнами исходящее от Сынмина, несмотря на его попытку выглядеть и говорить непринуждённо. Он буквально видит витающую в воздухе недосказанность и тревожность, чего никогда раньше не замечал от вечно всезнающего и спокойного Сынмина. Домик встречает его уютом и теплом. Выполненный в древесном стиле, с тёплым полом, мягкими коврами и приглушённой джазовой музыкой доносящейся от висящего в гостиной телевизора. — Тебе с лимоном или без? Джисон просит без, и дом снова погружается в джазовый уют. Где-то из глубины доносится смех Минджэ, и Джисон почему-то осознаёт, что в доме только они втроём. — На самом деле, я хотел поговорить с тобой кое о чём. — начинает Сынмин. Он стоит к Джисону спиной, разливая чай по чашкам, пока Джисон сидит у деревянной барной стойки, рассматривая коллекцию вин в стеллаже напротив. — Я не должен рассказывать тебе об этом, но я больше так не могу. — он вздыхает, поднося Джисону горячую деревянную чашку, всё ещё не смотря ему в глаза. Джисон молча слушает. — Это касается твоей семьи. Ну, и моей тоже. — продолжает Мин, — Частично. — Семьи? — вопрошает Джисон. Меньше всего сейчас он ожидал услышать от Сынмина что-то о своей семье. Он думал, что разговор будет о дружбе, о Феликсе, об их трио, но точно не о джисоновой семье. Да и о какой семье? У него есть только мать. — Да, именно. — Сынмин вздыхает. — На самом деле, это причина, по которой я начал избегать вас. Я… боялся, что не смогу долго держать в секрете нечто настолько важное… — он наконец-то смотрит Джисону прямо в глаза. Джисон видит смятение в чужом лице. Он правда не понимает, что такого Сынмин хочет ему сказать. — Твой телефон, можешь выключить его? — внезапно просит Мин, словно спохватившись насчёт чего-то очень важного. Джисон послушно выключает телефон, замечая как Сынмин проделывает то же самое со своим. Он тут же словно немного расслабляется. — У всего есть уши, особенно в наше время. — пожимает плечами Мин. — А то, что я собираюсь тебе рассказать, не должно быть услышано никем, кроме тебя. Что Сынмин может знать о его семье? И почему ему нельзя было это рассказывать? От вопросов кружится голова. — Я даже не знаю, с чего начать. Ты можешь мне не верить, но всё, что я тебе сегодня расскажу — правда. — ладони Сынмина ложатся на руки Джисона. Тёплые и шершавые. — Мой дядя владеет не только ресторанными бизнесами. — начинает он. — На самом деле, всё совсем не так просто, как могло казаться. Вся семья Ким, то есть моя, связана с очень влиятельными людьми… Среди них есть как хорошие, так и не очень… — Сынмин обхватывает свою чашку обоими руками, потупив взгляд в плавающую внутри жидкость. — Не все бизнесмены — честные люди. Джисон кивает. — Мой дядя… строит бизнес как раз с последними… — Сынмин совсем опускает взгляд, от стыда к его щекам приливает кровь, — Именно благодаря этому я и узнал то, о чём хочу тебе рассказать. Твой отец… ты его не помнишь? Сердце Джисона падает. На секунду он совсем теряется. Отец? Он не помнит о нём ничего, кроме его имени… Что Сынмин может знать о нём? — Я… он ушёл сразу после того, как я родился. Я даже не знаю, как он выглядит. Мама никогда не показывала мне даже его фото… но раньше часто говорила, что я похож на него. — отвечает Джи, — Я ей верю. Сынмин кивает. — Я начну с начала. — решает он, — В наших кругах когда-то давно был один очень влиятельный человек, — продолжал Сынмин, — Господин Ли. Я его никогда не знал, только слышал о нём от дяди и его партнёров, потому что его не стало как раз в год моего рождения… ну, и твоего получается тоже. — он поджимает губы. — У него было два сына. Ли Сонхо и… Ли Сонджун. Кажется время замирает. Джисон несколько раз промаргивается, пытаясь прийти в себя. Совпадение? Скорее всего да, верно? Ли Сонджунов могут быть тысячи, даже миллионы… Ведь так? Сынмин тем временем продолжает: — Они близнецы. И оба должны были стать наследниками всей бизнес империи господина Ли. — Сынмин попивает уже остывший чай. — Но кое-что произошло. Когда близнецам было по четырнадцать, господин Ли усыновил одного мальчишку. Он был на два года младше них, но совсем не отставал и был очень способным малым. Всегда ему помогал и участвовал по всех процессах. Искренне интересовался всем, о чём господин Ли ему рассказывал и чему учил. — Джисон задумчиво кивает на слова Сынмина, побуждая того продолжать. — Втайне, не рассказав о своём решении родным сыновьям, господин Ли переписал всё наследство на приёмного сына, увидев в нём гораздо больший потенциал, настоящего наследника своей империи. Не оставив тем самым ни гроша родным сыновьям, выросшим избалованными в изобилии и достатке. — Ого… — Джисон не нашёл других слов. — Двадцать лет назад, по неизвестным обстоятельствам, господин Ли скончался. Многие списывают это на его слабое сердце и возраст, но ходят слухи, что смерть была подстроена. Его убили. — Сынмин почти шепчет последние слова, словно боясь произносить их вслух. Совсем как волшебники из книг Роулинг, боявшиеся произносить имя Волан-де-Морта вслух. — Приёмный сын стал наследником империи. Это вызвало волну возмущений и негодований в кругу бизнесменов и чебольских семей по всей стране. Все встали на сторону близнецов, родных сыновей господина Ли. Прежде, не было ни одного случая в этих кругах, чтобы наследником целой империи становился не кровный ребёнок. Приёмные дети считались чуть ли не за прислугу в доме, их никогда не выводили в свет. Но господин Ли не побоялся стать первым, кто нарушил это негласное правило. Он часто говорил, что их родные дети слишком избалованы, что они не знают настоящей цены труду и никогда не узнают, потому что получат в наследство целые империи, которые они даже не заслужили. Он не боялся разбрасываться своими убеждениями даже среди самых почётных людей. Как многие думают, наверно, это и привело его к ранней кончине. За всю свою жизнь Джисон никогда не слышал ничего о том мире, о котором сейчас ему рассказывал Сынмин. Всё услышанное казалось ему бредом, сказкой, или страшной историей, которую Сынмину могли рассказывать в детстве, дабы запугать. Но глаза Сынмина, его дрожащие плечи и тихий голос, всё это почему-то говорило о том, что выдумкой это совсем не было. — В тот же год, как господина Ли не стало, приёмный сын скрылся. Он словно исчез. Связь с ним потеряли, и больше его никогда не видели. Говорят, что он созвал всех самых преданных своих подчинённых, и вместе с ними скрылся. Империя всё ещё принадлежит ему, но никто не знает, где находится он сам. Из-за этого последние двадцать лет единство чебольских кругов ослабло. Каждый стал подозревать другого, потерялись связь и доверие. Хотя, сказать честно, его там никогда и не было. И дела у многих пошли по наклонной. Но никто не вызывался помочь другому. Так потонуло много чеболей. — вздохнул Сынмин. — К счастью, или к сожалению, мы не узнаем. С минуту оба парня молчат. Джисон отпивает остывший и совсем нетронутый чай, а Сынмин долго о чём-то думает. И когда Джисон наконец решается что-то сказать, он его перебивает: — Прежде, чем ты что-то скажешь… Я хочу выложить тебе своё предположение. — говорит Сынмин, — И мне кажется, что оно верно, правда я ещё не нашёл способов как-то подтвердить его реальными доказательствами… Только совпадения. Но столько совпадений не может быть, понимаешь? — решительно продолжает он. — Ли Сонджун, младший из близнецов — это профессор Ли. Джисон окончательно теряется в пространстве и времени. — В смысле, наш профессор? Профессор Ли? — переспрашивает он. — Да. Он самый. — Не может быть… Ли Сонджунов их… их же тысячи, по всей стране… Почему именно он должен являться одним из близнецов? — С тех самых пор близнецы тоже ведут скрытную жизнь. Ходили слухи, что они ушли с мира чеболей. Оставшись без наследства, они уже не входили в эти круги, занялись обычной работой и начали вести обычную жизнь. Не находишь странным? Тебе никогда не казалось, что есть в профессоре что-то такое? Словно он что-то скрывает, но при этом это находится на виду, перед самым твоим носом? Джисон не может припомнить ничего такого, даже если захочет. Правда некоторые вещи в самом деле заставили его удивиться. Квартира профессора. Она была слишком роскошной, для обычного университетского преподавателя и его оклада. Это он заметил ещё в тот момент, как в неё ступил. Но было ли это чем-то странным? Профессор вполне мог иметь другую работу, до того как начать преподавать в их универе, да и ему уже было не мало лет, разве за такое время человек не сумел бы накопить или заработать на такую квартиру? Почему-то сейчас Джисон понимает, что это всё-таки было странным… Внезапно его осеняет одна мысль. — Стой, подожди. — опешил он. — То есть это значит… что Минхо тоже является частью всего этого тайного заговора? Ну, или как это вообще можно назвать… — вопрошает он. Сынмин улыбается. — Я не знаю, но могу предположить, что в полном неведении он вряд ли находится. Отец должен был рассказать ему что-то о прошлом его семьи. — А бизнес Минхо?.. Теперь мне кажется странным, что в свои двадцать пять он является собственником хоть и не империи, но достаточно крупного для его возраста бизнеса. — Я рад, что ты начал меня понимать. Вокруг столько вопросов, на которые мы пока не можем найти ответы. — вздыхает Сынмин. — Но я рад, что наконец-то смог поделиться этим с тобой. У меня словно упал камень с плеч. Джисон хмурится. — А зачем тебе надо было рассказывать мне об этом?.. — недоумевает он. Если подумать, то он бы обошёлся и без этой информации. Знать слишком много порой опасно. Не зря в народе говорят, меньше знаешь — крепче спишь. Потому что сейчас, узнав столько опасного и интересного, Джисон вряд-ли сможет вести себя непринуждённо и не думать об этом… Как он может? Когда его мать в отношениях с, возможно, опасным человеком? Сынмин поджимает губы. — Дело в том, что на самом деле это ещё не всё, что я хотел рассказать. — вздыхает он, вставая со стула, чтобы налить себе и Джисону ещё чая. Откуда-то из шкафа он достаёт ещё упакованные в обёртку печенья, Джисон выкладывает их на тарелку, а Сынмин снова возвращается, с двумя свежими чашками чая в руках. — Приёмного сына господина Ли зовут Хан Тэсон. — говорит он. И Джисон почти теряет сознание.