Экзорцист Семьи Ноя.

— Граф, а вы знаете, что я тут узнала? Граф только уложил перепуганного мальчика вздремнуть после обеда, посчитав, что его день был перегружен, и совсем не желал слышать сейчас этого вкрадчивого тона от Роад. — Скин сел на диету? Тебе нравится алкоголь больше, чем леденцы? Глория на самом деле переодетый мужчина? Или Скин носит женское бельё? Что на этот раз? — У Аллена День рождения всего через неделю. И почему Сладкозубик упомянут дважды? — Да ладно? — Говорю как есть. Дважды. — Я не об этом, Роад! — Ах, ну так день рождения двадцать пятого. — Роад, словно профессиональная воровка или мошенница, отвлекала Графа, в это время утаскивая к себе его чашку с горячим шоколадом. Это был единственный напиток, который Граф пил «почти не сладким». И, по мнению Роад, единственный напиток, который можно было пить с угрожающими сахарными дозами Графа. — То есть это дата, которая стала днём рождения, когда он путешествовал с Маной! Вот! — Всё у мальчика уже выяснила, — Граф вздохнул, замечая пустой стол перед собой и девчонку, сидящую на расстоянии двух метров, прихлёбывающую из его чашки. Пришлось снова вызывать к себе акума. — Что про Ману он говорил? — Ничего особенного. Похоже, Мана Уолкер под конец жизни немного двинулся. Хотя об этом Аллен напрямую не говорил, это ощущалось. Скорее всего, это было связанно с частичной потерей памяти. — Потерей памяти… — вздохнул Граф, вновь опуская тоскливый взгляд на всё ещё пустующий стол и постукивая по нему пальцами. — Аллен любит говорить про Ману, но расстраивается при этом. Мне даже неудобно было расспрашивать. Знаете, в первый раз он после такой беседы вообще будто из реальности выпал, я даже напугалась немного. — И чуть не наломала дров. — Да ладно! Нужно же мне было прощупать почву, — жадным взглядом провожая новую кружку с шоколадом, пробормотала девочка. При этом её собственная, наполовину наполненная, её совершенно не волновала. Её вообще шоколад не шибко волновал, она могла бы попросить. Вот процесс воровства - это совсем другое дело! Но новую кружку Граф тут же взял в руки с таким видом, словно не выпустит даже перед Генералом Черного Ордена. И тем более он не уступит её Роад. Девочке пришлось временно отступить, сдаться, затаиться, чтобы потом… как-нибудь… — Что ты узнала? — прервал интересные мысли Мечты Граф, и та, скривив губы, всё же начала отчитываться. — О Мане я уже всё сказала. Проблемы с памятью и рассудком, то, что он сначала работал в цирке, где жил Аллен, а потом они вместе оттуда ушли, что он был добрым, замечательным человеком со своими сдвинутостями. Что он не упоминал о семье, только во время первой встречи о младшем брате. Что Мана его потерял. И он не имел ввиду смерть, а потерю, пропажу. Да наш Четырнадцатый может ещё бравым шагом ворваться в ряды Семьи заново, другое дело, как именно мы его встретим? В общем, Мана был не интересен никому, кроме Аллена и Вас, который, вроде бы, его искал, но на деле лишь тянул резину, и мы оба об этом знаем, ведь так? Теперь, что касается Аллена? Ну, он хороший мальчик, который редко встречал людей, что хорошо к нему относились. Несчастный сирота, проданный в цирк из-за чистой силы в руке, в возрасте… Точно не знаю. Но Аллен говорил, что он был ещё младенцем, так что его родители не собирались мириться с таким странным ребёнком, и, что ещё более странно, его рука была с чистой силой с самого рождения. Вы слышали о таком прежде? — О чистой силе, которая отыскала носителя ещё в колыбели? Да. О рождении ребёнка с такой силой — нет. И не думаю, что мы можем точно сказать, что здесь правильно. Если бы Аллен родился с такой рукой, то там были бы наверняка проблемы и с родами, и с ребёнком. Его, скорее, удавили бы сразу, не стали чего-то ждать и куда-то продавать. Есть, конечно, вероятность, что его мать при родах скончалась, а у отца всё же не поднялась рука убить. Здесь может быть что угодно, и это уже совершенно не важно. Он мальчик с чистой силой и сейчас является частью моей Семьи. Разве не это главное? — И всё равно, Чистая Сила, едва не погубившая носителя? Разрушившая ему жизнь? Ну, может быть, о таком я слышала, но обычно это больше связано с другими, находящимися поблизости людьми. Знали бы об этом Орден и Церковь! Смешно - его руку приняли за проклятую, за знак дьявола. Почему не нашлось кого-то, придумавшего её отрубить, кстати! — У них вряд ли это получилось бы - Чистая Сила всё же, — пожал плечами Граф. — А может, после неудачи они бы ещё сильнее разошлись, разозлились! Он ведь ей ещё и шевелить не мог, самому, наверное, тоже было страшно и обидно. И в то же время калекой его, вроде, не назовёшь - рука-то хоть какая-то есть. Почему-то не двигается и выглядит жутко. — Рука совсем не двигалась больше потому, что Аллен сам её боялся, — отметил Граф. — Это больше на психологическом уровне. — Особенно после знакомства с Маной, — кивнула Роад. — Он, вроде, его ударил тогда однажды, и как раз тогда Мана о брате забыл. Почти. Хмм… Люди такие дураки, честное слово. Интересно, Мана понимал, что именно за рука у его воспитанника? И если понимал, то осознавал ли это полностью или действовал интуитивно? О, мне так хотелось бы посмотреть на всё это со стороны! Роад вскочила на ноги и принялась бегать от стены к стене, взволновано взмахивая руками. — Нет, конечно, мне бы тоже хотелось самому увидеть, что там происходило с Маной и Алленом. Но почему такой энтузиазм? — искренне недоумевал Граф. Сначала он ничего говорить по этому поводу не желал, но Роад в третий раз стукнулась лбом о шкаф, который не заметила, а до этого задела ещё пару раз локтями. Глава Семьи начал переживать за мебель. Ему и так приказывать отстраивать стены. Кстати! Граф легко отклонился назад, приманивая акума к себе, и указал в направлении разрушенных комнат с приказом «прибраться, чтобы было как раньше». Акума кивнул и выскочил вон. Не было сомнений, что сейчас он быстро отыщет своих собратьев, и они пойдут заниматься полезным делом. В отличие от нарезающей круги Роад. — А вы представьте себе хотя бы на миг! — Роад замерла, раскинув руки. — Аллен очень милый, не так ли? Сейчас милый. Каким же красавчиком он вырастет? А тогда, несколько лет назад, когда Мана только взял его под своё крылышко, ему было и вовсе семь лет! Каким потрясающим он был в то время! Я так и представляю, как Мана завязывает маленькому Аллену шарф, или отчитывает его, или читает ему книжки на ночь, поправляет одеяло… — Роад, ты комплекс материнский где-то подхватила? Срочно хочешь себе детей? — Да что бы вы понимали! — сердито топнула ножкой девчонка. Граф не понимал. Ничего не понимал, кроме того, что он всегда Роад терпит, но ему это ещё и нравится. Что попахивает уже определённой степенью мазохизма. Но он лишь на мгновение попытался представить этого рыжеволосого мальчугана возрастом помладше. И вышло удивительно ясно и настолько ярко, будто Граф его действительно где-то видел: нахохлившегося, нелюдимого ребёнка, привыкшего не доверять миру, не подпускать к себе людей, но уже попавшегося в сети доброты Маны Уолкера. Всё же Графу нравится эта фамилия. Анна Уолкер была умной женщиной, что сумела влиться в Семью Ноя, вот только роды эти подорвали её здоровье, женщина прожила лишь семь лет после этого, как бы некоторые члены их семьи ни старались. Аллен достоин носить эту фамилию и быть сыном Маны. И уж, наверное, он действительно был убийственно милым три года назад. В таких вещах Граф полностью доверял Мечте. — И всё равно, бедный Аллен, — тихо вздохнула она. — Досталось ему по жизни. До тех пор, пока в семь он не встретил Ману, у него и людей, что за него постояли бы, не было в окружении. Удивительно, как выжил. Собственно, вот и всё, что я о нём узнала, и довольна своим братиком. И конечно же! Что я узнала о людях?! Люди ублюдки, но это вы и без меня совершенно точно знаете! Тут новой информации не было. — А как Вы провели это время? Эти «два-три дня»? — хитро улыбнулась Мечта. Граф зажмурился, надеясь, что девочка сама найдёт выход или растворится, словно мираж. — Так чем Вы занимались? Нет, у миражей обычно не бывает звукового сопровождения. Или бывает? Граф никогда их не видел сам. Пойти посмотреть прямо сейчас? Нет, он должен был позаботиться об Аллене! Если даже Мана мог с этим справиться, то почему Граф не сумеет? — У меня были дела. Роад всё ещё сидела на столе почти на четвереньках прямо перед ним и внимательно разглядывала его лицо. Так что Граф пожелал от души, чтобы она ушла. Ушла и не мешала ему наслаждаться одиночеством. — Вы слишком прикипели к своему одиночеству, что будет, когда нас станет больше? — Последние слова Граф всё же произнёс вслух. А Роад, конечно же, не могла их не прокомментировать. — Я постепенно оттаю и скоро ни на шаг не буду отпускать всех вас. Тем более, что у меня теперь два шумных ребёнка. А раньше был лишь один, второй был любителем сладкого, избегающий бесед со мной, словно это он виноват в неудачном пробуждении, и, наконец, Тики… — Без комментариев? — предположила Роад. — Тики это Тики. — А я не ребёнок! — Определись, кем ты хочешь, чтобы тебя считали, — попросил Граф, но Роад на это лишь пожала плечами. — Откуда я могу знать? — Откуда я должен это знать? Ну да, Роад выглядела сейчас не то старой дурочкой, не то глупым дитём. — Пожалуй, тебе пора идти, у меня есть для тебя небольшое поручение, — Граф уже во всю строчил имя и адрес на одной из игральных карт. Привычка, появившаяся с приходом Тики Микка — тот картами и карточными играми увлекался и считал их не только своим хобби, но и источником денег. Его способы зарабатывать Графу не нравились. Да лучше бы людей ходил убивал или грабил, но шулер, работающий на шахтах с последними отморозками… Хорошо хоть его друзья были не такой страшной компанией: Граф насобирал на них приличное досье и понял, что в тех кругах, где вертелся сейчас Третий Ной, эти друзья были лучшими. Но карты раздражали, словно были виноваты во всех грехах Микка. И первое время Граф часто отбирал у него колоды, складывал в столы себе, в шкафы и, когда нечего было делать или приходилось строить умный вид, рисовал на них, писал да втянулся в это нехитрое занятие. Затем даже создал парочку специальных «живых» карт для поручений, отдаваемых именно этому члену семьи. Роад тоже хотела себе такие карты для поручений, но Граф был неумолим. Ему было почти жалко несчастного узника карты, который попал бы в руки этой девчонки. Узники Тики хотя бы дохли сразу после того, как он выполнял всё задание. А Роад была куда более изобретательной. И теперь надёжным фломастером он чертит имена для Роад, которая любит всё необычное. Это отвлечёт её на день. И как только карта оказалась в руке девочки, та удивлённо приподняла брови и уточнила: — Нам точно нужно это? — Да. — А разве вы не двигались в противоположном направлении? То есть допустить соглашение с сенатором, а это значит… Что это значит? Я не в курсе. Как вы в этом разбираетесь? Взгляд Графа объяснил, что не стоит Роад сейчас во всё это вмешиваться. И пытаться уточнить тоже не стоит. — Ладно, я ухожу. И всё сделаю. Но я быстро! — она прошла почти полпути к двери, как замерла вновь. — Ах да, я не думаю, что Глория мужчина! Как она может им быть? И как Вам такое могло прийти в голову! Роад выдвинула обвинения, но лучшей тактикой здесь было полностью игнорировать такие глупости. Или же сконцентрироваться на чём-то, что Роад упустила. — Со всем остальным ты согласна была? — осведомился Граф. — Нет. То есть у меня есть подозрения о том, что я чего-то проглядела в Скине. Вы знаете, он так меня удивил сегодня! А может, я вообще ничего о нём не знаю? Такие моменты заставляют задуматься! — Иди, думай! — махнул рукой Граф, занятый лишь желанием остаться в одиночестве. Вскоре должен был проснуться Аллен, и придёт время рассказать ему хоть немного о Семье Ноя. И кроме него это сделать некому. Граф не позволит Роад забрать мальчика в Мечту сейчас, беззащитного и ничего не подозревающего. — И кстати, я не люблю алкоголь и вообще не пью! — скрипнув дверью, вспомнила новую претензию девчонка. — А у меня потеря памяти, ах, какая досада! Роад замерла на мгновение, повисая на двери, словно обезьянка, затем качнулась влево, открывая дверь и перемещаясь вместе с ней. — А то было недоразумение! — Ну да, пятнадцать литров на двоих-то! — Граф навсегда запомнил эту цифру. Тринадцатый заставил запомнить навсегда. Вбил в самый мозг. Графу месяц после этого было стыдно этому Ною в глаза смотреть. Хорошо хоть Тринадцатый обычно своего личика никому не показывает. А информация осталась с ним на всю оставшуюся жизнь. Конечно, Одарённость больше никогда не оставлял Неа (каким же подвижным и задорным подростком тот был!) под присмотром незадачливого Главы Семьи. Оставленные под его присмотром вещи и люди почему-то запросто оказывались в руках Мечты, у которой, в свою очередь, есть доступ в винный погреб. — И вообще виноват был Неа! — Ему было четырнадцать, позволю себе заметить, а тебе… — Агрр!! Дверь хлопнула, и Роад, громко топая, побежала по коридорам прочь. Щёлкнув часами, он отправил их обратно в карман, просчитывая время до пробуждения мальчика и закрывая глаза. Последние несколько дней он почти не спал. По крайней мере, сейчас Графу совсем не скучно. Дверь снова скрипнула, приоткрываясь, и в кабинет заглянул со встрепанными волосами, сонно протирающий глаза, потягивающийся, но уверено дошедший до своей цели Аллен Уолкер собственной персоной. Граф даже не мог понять, что милее: пушистые тапочки, цветастая пижама или сам заспанный мальчик. — Я это… хотел узнать, что со мной случилось, — мальчик вытянул свою левую руку. — Садись, — Граф приказал акума принести Аллену попить и проследил, как тот с ногами забирается на кресло. Сначала Уолкер спохватился, собираясь сесть нормально, но ноги у него были босыми, а зимой по поместью шуршали нешуточные сквозняки. — Чистая сила, твоя рука. Но это позже немного, потому что сейчас того, кто действительно мог бы научить тебя её использовать, нет в наличии. Так что сначала что ты хочешь знать о нашей Семье? — Всё? Граф вздохнул и начал рассказ. О том, что на самом деле все Нои имеют очень давнее происхождение, о том, что они перерождаются из поколения в поколение в разных людях и помнят о своих прошлых жизнях лишь урывками и основами, о тёмной сущности. Осторожно намекнул на отношение к остальным людям. И понял - сейчас самое время переходить к разговору об акума. — Ты знаешь, что большинство наших слуг, работающих здесь, не люди? — Да, Роад проболталась уже, — кивнул мальчик, отпивая свой чай с мёдом. Аллен был внимательным слушателем, не перебивающим, не отвлекающимся. Он так был захвачен рассказом, так жаждал продолжения. — Акума это то, что я мог сделать с Маной. Графу не хотелось вновь и вновь затрагивать тему отца мальчика, рано было проверять, насколько Аллен принял его смерть. И сейчас Уолкер, нахмурившись и сжав ладони сильнее, серьёзно кивнул. — Я мог сделать его акума, — это был тонкий лёд, и Граф с каждым словом всё сильнее рисковал провалиться в кое-что опаснее ледяной воды. — Моё оружие, существо, подчинённое моей воле, испытывающее голод, вынуждающий убивать. Существо, в основе которого душа, захваченная благодаря кому-то, кто тосковал по этой самой душе. Существо, которое так просто не победить и не уничтожить. На самом деле оружие, способное на это, — Чистая Сила.Она очень редкая, и одна такая помещена в твою руку. Поэтому существует возможность, что, приняв нас за врагов, тем более Скин выглядел довольно жутко для тебя, она и активировалась. А позже ты сумел ей доказать, что опасности нет. — Вы бы захватили так душу Маны? — рука больше Аллена не волновала. Не всё сразу — решил Граф, умалчивая о том, каково душе в этой ловушке. — Нет. С его душой я бы так никогда не обошёлся. — Потому что он член Семьи, да? Вы всех других людей ненавидите, да? — Не совсем. Как видишь, у нас работают и обычные люди, и ничего…. Просто… — Граф не знал, как это объяснить десятилетнему ребёнку. — Я веду дела с людьми, но отношусь к ним так же, как они относятся друг к другу. Выделяю лишь Семью. Вот и всё. Люди ненавидят друг друга, обманывают, убивают, унижают, пытают - в мире есть достаточно мерзости. — И вы создаёте этих акума из их душ. — Да. — Вы правда злой, да? Граф снова кивнул. — И я тоже должен стать злым? — Не обязательно, Аллен. Я просто надеюсь, что ты примешь нас такими, какими мы и являемся. — А моя рука, она ведь против вас? — Она оружие, а ты ей управляешь. В этом нет ничего страшного. Поверь, уж я то точно не стану принимать тебя как врага из-за чистой силы в руке. Роад вон тоже не принимает, даже Скин, хотя ты успел его огреть. — Да, — кивнул Аллен, выдавливая улыбку и вспоминая что-то услышанное им уже давно. — Наверное, так правильно, когда вы одна семья, прощать недостатки друг друга, да? *** Праздновать день рождения кое-кого — звучит не очень мило. «Тащи свой зад праздновать день рождения кое-кого интересного» — звучит почти грубо. Когда всё это бросает тебе девичий голос из трубки телефона, перекрикивающий основного говорящего и не дающий ничего сказать Графу… Да, это всего лишь Роад. Его «сестрёнка». В гробу Тики видел таких сестрёнок! В гробу Тики видел свою «семью»! В гробу он видел… стоп, он видел, но не видит сейчас! — Марк! Какого хрена ты снова спёр мои сигареты? — Я одолжил! Всего лишь одолжил! Что сразу кричать? — послышалась из душа. — Которая это пачка? И вообще, кто одалживает пачками? — этот тип, с которым Тики приходилось делить и комнату, и душевую, Микка доводил уже неделю, и никуда от него не денешься. В комнате проживали, деля оплату за неё поровну, трое мужчин, работавших в одной и той же дыре. И если от вида Стива у Тики становилось тепло на душе, старый товарищ всё-таки, то даже от голоса второго соседа хотелось жалобно взвыть диким волком в полнолунье. — Там оставалась всего одна! — А я Карлуш Первый! — Тики!! Это всего одна сигарета. — Это пачка! Как раз тогда, когда она нужна мне до одури!! — с оттяжкой лупя стену полотенцем и наблюдая за осыпающейся краской, Тики скрипнул зубами, зарываясь в грязные, кудрявые волосы пальцами. Зря он это сделал, они оказались ещё и запутанными, и даже вытащить их обратно оказалось делом не лёгким. — У нас в доме есть расчёска вообще? — Снова собрался на свою особую работу? — Не твое дело, — себе под нос пробормотал Тики, быстро оглядывая комнату. Двухъярусная кровать у стены, лежак на полу, на котором спали по очереди, - закреплённых мест не было, чтобы обидно тоже не было. Тумба, покосившийся переполненный хозяйскими банками-склянками шкаф, к которому странно прикасаться даже было. На стене единственный светильник. Ну и дверь в душ, дверь в коридор. Комната была тёмной, без окон, небольшой, грязной, сколько в ней не убирайся, особенно учитывая, что жалкие метры делили три потных, грязных мужика, добывающих себе хлеб своим ручным трудом. Эту комнату Тики облюбовал лишь за отдельный душ, работа не позволяла быть чистым, и на ней вымыться нормально никогда не хватало времени. Микк предпочитал не стоять в очереди и терпеть другие лишения, но иметь хоть какой-то душ в личном пользовании. Но если его сосед и дальше продолжит красть его сигареты!! Тики уберётся отсюда и не вернётся. И ничего, что ещё полгода здесь работать! Только приехав, Тики даже обрадовался, что на такой долгий срок может остаться на одном месте, идиот! А что условия не изменятся, а зарплата с каждой неделей всё меньше, он и не подумал! Вот и впрямь ничему его жизнь не учит. Или это всё не для него? Тики прикинул альтернативные варианты, скривился, машинально двинул рукой в сторону, где раньше лежали сигареты, и снова выругался в сторону Марка. Вон, без малого час уже плескается! Сколько воды на него тратить! Тики снова скрипнул зубами, подбирая к себе поближе одну из старых, пожелтевших по краям газет, лежащих на столике, и быстро пробегая взглядом по заголовкам. При этом одна рука продолжала теребить волосы, пытаясь разодрать все спутанные места. Через неделю в Семье Ноя будут праздновать чей-то День рождения. Роад наказала ни в коем случае не появляться раньше срока, что было совсем на неё не похоже. И не сказала, чей это будет праздник. Не Графа же? И как прикажите туда тащиться? У Тики было дурное предчувствие: праздники у Ноев отличались от праздников у людей. То есть у людей крайностью считались оргии различные, а у Ноев убийства с расчленением были в ходу. По крайней мере, именно так казалось Тики, когда он видел членов своей Семьи. Он старался держаться от них подальше. Держать свою тьму в узде. Не думать об этом. — Марк, какого хрена, ты что, застрял задницей в сливном бачке?? — со всей силы ударив по стене, крикнул Тики. — Давай, пошевеливайся! Автор впала в нирвану. Точнее, если кто-то читал мои прошлые фанфики, он мог бы заметить некоторые изменения. Нервы… нервные… ассоциации... с этого дня, в этом фике я их игнорирую и не думаю. Ни о тиках…. Ни о… хм… оливьейном Лувелье… ЗЫ. Прошу прощения у всех кто не понял, но был вынужден прочитать это сообщение от автора. Это всего лишь примечание о том, почему имя одного персонажа стало писаться более правильным способомХД