Экзорцист Семьи Ноя.

Глава 6. Возвращение домой должно возвращать покой в душе или будоражить душу, волновать, вызывать хоть какие-то положительные эмоции. Там должны быть и родственные объятия, и горячий обед-ужин, и сплетни, бесконечное количество сплетен. Возвращаться домой должно быть приятно. По крайней мере, разве не об этом раз за разом говорил Тысячелетний Граф? Почему же тогда Тики, чтобы он вернулся домой, нужно едва ли не на поводке тянуть туда? Почему он вынужден выдумывать какую-то подработку для объяснения перед друзьями? Почему он должен лгать постоянно тем, кого он действительно ценит, и натянуто улыбаться его дорогим родственникам? Семья Ноя сейчас обычно начинается с вот этой бесчеловечной, но милой до бесконечности девочки. — Тихо! Ты должен быть тихим! — приложив палец к губам, прошептала Роад, когда Тики только успел переступить порог огромного поместья, и услужливый акума принялся собирать его верхнюю одежду. И Тики понял, что эта встреча уже провалена. Это такая примета: если Роад первая, кого он встречает, то ничего хорошего ждать не приходится. Это семейные посиделки, где он будет чувствовать себя лишним, непонятно зачем пришедшим. Вот если бы его встретил Граф, существовала бы вероятность, что ему собираются объявить о работе. — Почему? — нормальным голосом спросил он. — Потому! Он спит, — ещё более страшным шепотом выдавила Роад. — Кто спит? — Аллен! Тики потянул сигарету ко рту в желании хоть немного расслабиться, но сигарета была тут же выбита из его рук. — Ты меня не слушаешь! — девочка продолжала кричать шепотом. Кто бы здесь не спал, поместье было большим, и уж разговоры из холла он услышит только если где-то здесь и спит. Так что завихрения девочки Тики, мягко говоря, раздражали. — И вообще, не кури. Дым сигаретный знаешь, какой вредный? — Я Ной, я король вредностей. Или, по крайней мере, рыцарь! — Речь не о тебе, а об Аллене. Не думаю, что он захочет видеть своего родственника, пропахшего табаком и вот в таком виде! Ты бы хоть переоделся! Замызганная рубаха, штаны порванные, ботинки - про них молчу, а голову твою… — Иной в запасе не имею, — произнёс Тики, наблюдая за тем, как Роад старательно обыскивает все карманы и складки в поиске сигарет, изымает их и прячет в собственном сарафанчике. Она вообще была такая миленькая и добрая в своём человеческом обличии. — Или ты хотела, чтобы я пришёл с другой в руках? Таким образом я поступаю, только когда Господин Граф настаивает. И кто такой Аллен, в конце концов? — Новый член Семьи, — просто ответила девочка, улыбаясь, словно одно это упоминание тут же заставило забыть её обо всех обидах. Этот член Семьи нравился Роад, что означало… ничего хорошего. Вот только что-то Тики покоя не давало. — И что с ним такое? И сколько ему исполняется, кстати? Это ведь на его день рождения меня пригласили? Тики в очередной раз критично оглядел свою обувь, признавая, что ботинки его и впрямь выглядят так, словно он переходил болота вброд. И даже перешёл. И теперь вся эта грязь налипшая высохла. Где он мог так набродиться? — Одиннадцать. Тики оторвал взгляд от обуви, которую хорошо было бы выкинуть и больше не вспоминать: подошва на правом стала отваливаться, но это было не важно. Важными были слова его сестры. Нои никогда не пробуждались в столь юном возрасте! Тринадцать было минимальным биологическим возрастом пробуждающихся, об этом Тики слышал от Роад не раз, когда интересовался её возрастом, ну или хотя бы тем, на сколько лет она пытается выглядеть. Больше десяти он бы не дал. Но в то же время Роад уже должно было исполниться сорок. Но это же Мечта, для неё физический облик был не так уж важен. Но Ной, которому лишь одиннадцать лет, это из области фантастики. Отсюда следовал лишь один вывод: — Он не Ной? — Но он член Семьи, — Роад улыбалась так довольно лишь потому, что знала то, чего Тики не знал и знать не мог? Или что-то иное веселит её? Тики хмыкнул, снова едва успевая остановить свою руку от того, чтобы попытаться пригладить или расчесать волосы, и хлопнул по груди. — Так что, мне приводить себя в порядок? — Нет, можешь бездомным тут ошиваться, гордись своей природой! — хмыкнула девчонка с сарказмом. — Ноем не становись только. А так ванная в твоём расположении, уверена, одежду тебе тоже отыщут. Ванная… ванная с нормальной, горячей водой, нормальных размеров с нормальными моющими средствами. Иные назвали бы это роскошью, но Тики полагал нормой. Роад точно успела сообразить, чем его подловить, а тот факт, что ему предстоит общаться с родственниками в светлом обличии… удивлял. Но, может быть, это будет не так уж и плохо? Он подошёл к девочке, ласково теребя её аккуратно уложенные волосы. — И кто же такой Аллен всё-таки? Почему он в Семье? — Потому что связан с прошлым поколением. Были ведь люди, связанные с Ноями во всех жизнях, но о том, чтобы их принимали в Семью, Тики раньше почему-то не слышал, а помнить не мог. Его связь с тёмной сущностью была не настолько устойчивой. Но если Роад говорит так отрывисто, вопреки привычной манере безостановочной болтовни, то и спрашивать снова не имело смысла. Роад не желала давать Тики знания о том, как этот Аллен связан с Семьёй. Сегодня незнание Тики приносило ей слишком много удовольствия. Так что он предпочёл спросить о совсем другом: — И почему при нём нельзя быть Ноем? — Рука может отреагировать слишком агрессивно. Не хочется новых разрушений. — Рука? — Да, у него необычная рука, и не вздумай замечания делать! Левая, обычно он перчатку на ней носит, но эта перчатка его пальцы не скрывает, только ладонь, ему так проще с ней управляться. — А что не так с рукой-то? Необычная? И почему… кто такой Аллен и что вообще здесь произошло за это время-то?? — уже совсем вышел из себя Тики. — А вот бывал бы почаще дома, в кругу семьи, таких вопросов у тебя бы и в голове не возникло! — Граф, как оказалось, уже какое-то время стоял на лестнице и наблюдал за происходящим. И тоже выглядел совершенным человеком. — Да сегодня просто праздник человечности. Хотите сказать, что всё это из-за этого таинственного Аллена, который спит и которому завтра одиннадцать лет исполняется? — И которого мы собирались познакомить с самым никчёмным членом нашей семьи. Кстати, Роад, а ты уверена, что Аллен в постели? — Ещё бы. Он с ног валился после сегодняшних уроков, — хихикнула девчонка. — Я же попросила раз нагрузить его по максимуму сегодня, чтобы спал без задних ног. Знала же, в каком обычно виде Тики сюда является. — Кто такой Аллен мне кто-нибудь скажет вообще? — Тики пообещал себе, что задаёт этот вопрос в самый последний раз и больше не будет. И Граф, и Роад задумались над тем, рассказать ли что-то их родственнику, но в итоге переглянулись и одновременно заявили: — Нет. — Чтоб к вам Сердце в кошмарах являлось, — пожелал мужчина и уточнил: — Только в кошмарах. — Тики, ты жесток. Как же я тогда его уничтожу? — раздалось в спину уходящему Ною. — А это уже ваши проблемы! — рыкнул Ной, слыша хихиканье Роад и надеясь только на одно: сейчас он наконец-то примет ванну, отмоет свою грязную рожу, раздерёт волосы и даже поспит пару часов на шикарной кровати. Что-то хорошее в его родственниках определённо было. Но Тики взвыл бы уже на третью неделю подобной жизни и сбежал обратно, ночевать под мосты, работать в шахтах, курить, ругать, мухлевать. Роад, конечно, конфисковала не только сигареты, но и его карты. Но и Тики уже не в первый раз останавливался в этом поместье. И по пути в комнату зашёл на половину слуг, вроде, приказать приготовить ванну и найти ему одежду, а на деле чтобы найти припрятанные здесь колоды. Это была почти зависимость, куда более сильная, нежели потребность в новой порции никотина. Это было его развлечение. Способ отвлечься. Казалось, вся его жизнь с непутёвой работой, друзьями, игрой в карты - все мелочи, которые служили лишь для одной цели: отвлечься от того, во что он превращается, примеряя на себя имя Ноя. На его ладонях уже было немало крови. Ему было всего девятнадцать, и он был Ноем лишь полтора года. Тики с силой захлопнул дверь, радуясь уже тому, что смог пройти мимо акума в коридорах и проигнорировать их приветствия, даже не удостоив этих существ взглядом. Сейчас, когда он был человеком, ему было почти страшно. А как же здесь живёт этот ребёнок, Аллен? Неужели он сам ничего этого не чувствует? Тики остановил свой взгляд на собственном отражении и усмехнулся: первые месяцы после пробуждения ему часто снились странные кошмары. Что он сам убивал своих друзей, разрушал человеческую жизнь и почти всегда в конце видел собственное тёмное отражение. После этого Тики некоторое время ненавидел опрятность… Но сейчас ванная была пределом его скромных мечтаний. Он мог расслабиться, он должен был расслабиться. Это его Семья. И ему здесь хорошо. Если он будет повторять это без конца, то когда-нибудь и сам поверит. *** — С Днём Рождения, Аллен!! Когда ты успел встать? За эти три недели, что Аллен прожил среди Ноев, если он к чему-то и привык, так это к наскокам и объятиям Роад. Девочки, которая редко оставляла его без внимания, разве что когда Аллен учился, и то только под давлением Тысячелетнего Графа. Так что куда больше обнимающей его девчонки удивила её фраза. — Что? То, что ты сказала, это что? — Поздравила тебя с днём рождения. Разве двадцать пятое декабря не та самая дата? — Наверное, — неуверенно ответил Аллен. Эти люди отлично уже знали о том, что реального дня рождения мальчик не знал, так что пояснять это по новой не имело смысла. — Но это всё равно немного странно… И может, ты наконец меня отпустишь? У меня голова кружится. — Правда? Роад отпустила, а Аллен благополучно врезался в шкаф. Голова кружилась до того, что и шага сделать прямо было невозможно. Именно тогда-то он и заметил, что в его комнате присутствует и Тысячелетний Граф, перехвативший Уолкера, когда тот попытался отступить от шкафа и снова чуть куда-то не врезался. — Доброе утро, Аллен. — Доброе, — отозвался Аллен, потирая затылок. — А вы что здесь делаете? Подскочившая Роад попыталась потрепать мальчика по голове, но тот не дал, перехватывая ей руку и отступая в сторону. Аллену ещё было немного обидно, что он был немного, но всё же ниже ростом, может быть, дело было даже в каблуках девочки, но обида оставалась. — На самом деле у нас сегодня есть одна большая проблема, — в это время заговорил Граф. — Мы понятия не имеем, как праздновать твой день рождения и что тебе дарить. — Это не очень педагогично, Граф, признаваться перед Алленом в собственной некомпетентности, — отметила Роад, принимая очень-очень умный вид. — К тому же ты у нас совсем недавно, и мы ничего о тебе почти не знаем, — на Роад Граф внимания не обратил. — Кроме того, что ты всеядный. — Да, так что мы оказались в глупом положении! Особенно Граф! И поэтому он точно сделает всё, что ты захочешь сегодня. — Всё, что захочу? — Аллен перевёл удивлённый взгляд на мужчину. — Нет, — тут же ответил Граф, сразу же вспомнив оживление Маны. — Но почти всё. Существуют пределы возможностей, об этом я говорю. Но Аллен, как это ни странно, в тот момент совсем не подумал о своём приёмном отце. Он был всего лишь ошарашен тем удивительным фактом, что Граф предложил нечто подобное. Что кто-то желает праздновать его день рождения и предлагает что-то в качестве подарка. — Я не знаю, чего я хочу. — Наверное, через год будет легче определиться, тогда и устроим со всем причитающимся размахом! — вздохнула Роад, складывая руки на груди. — Нет, правда, Аллен пока не освоился и ничего не понимает, а мы мало что о нём знаем. — Кроме его всеядности, — снова напомнил Тысячелетний Граф, поднимаясь. — Какое твоё любимое блюдо, спрашивать тоже немного глупо, ты не так уж много всего пробовал, но кое-что в каких твоих вкусах на кухне уже разобрались, ты там немало времени проводишь. — Ну, так это… я просто захожу… — У тебя чистая сила, требующая такого подхода, в этом нет ничего странного, — отмахнулся Граф. — А пока, Роад, я думаю, ты займёшь нашего именинника? — Разумеется! — захлопала в ладоши девочка, разворачиваясь к Аллену, — тебе теперь можно выходить во двор, и там есть очень много всего интересного, особенно зимой, горки там, снег сам по себе, снег, когда его пытается съесть наш Сладкозубик, пойдём позовём его и проветримся! — Мне же… мне можно теперь выходить на улицу? — мальчик удивлённо замер, не давая утащить себя шустрой девчонке. — Именно! Учитывая, что всё это время Аллен был вынужден оставаться в протопленных или сильно продуваемых помещениях, и ни разу и носа не высовывал наружу в стужу, снег и ветер, завывающий под окнами каждую ночь, это уже было более чем достойным подарком к его небольшому празднику. И, конечно же, он не догадывался о том, с каким облегчением вздохнул Граф, когда двое детей умчались по коридорам к лестнице вниз. Он только услышал брошенные вдогонку слова о том, чтобы одеться не забыл… Очень вовремя. Аллен как раз именно об этом и забыл, едва не выскочив в снег в своей тонкой, домашней одежде. По пути обратно, правда, они встретили Скина Борика, пригласив гулять с ними, на что громила, как раз занятый поеданием покрытых огромным слоем крема пирожных, с энтузиазмом закивал, кивнул липкими руками на недоеденную ещё порцию и пояснил, что появится немного позже. Двор оказался…. Необозримым. В том самом значении: Аллен конца края ему не видел. И в то же время на территории старого поместья было кое-что интересное. Например, старые конюшни. Роад махала рукой, показывая за серые каменные стены, и рассказывала о большом сооружении с прохудившейся плоской крышей, где раньше держали лошадей. Судя по размерам этого строения — немало лошадей. Впрочем, это явно была не единственная живность. Там же, по словам Роад, были свинарники, курятники и загоны для скота, но это ещё если идти вдаль, почти в лес, там же несколько пустующих деревянных домиков. И всё это считалось сейчас землями этого поместья. — А если пойти на север, то там будет заброшенная мельница ветряная и псарня. По ночам там, между прочим, можно услышать вой собак! — И что? — А то, что собак там давно уже нет! Говорят — это призраки. — Так может, это новые уже успели прийти собаки. Или вообще волки из леса! — Ну, ты говоришь! За периметр этого места так просто не выйти и тем более не войти! Понимаешь, что я имею в виду? — хитрая мордашка Роад так и напрашивалась…. Аллен нагнулся, делая вид, что поправляет сапог, а на деле набирая в ладонь хрустящий, липкий снег - самое то для хорошего снаряда. И самое то для легко одетой девочки, которой всё равно плевать на погоду. В конце концов, они же, по утверждению самой же Роад, сюда играть пришли, разве не так? — Я не верю в привидений, — Аллен не мог не попытаться оставить последнее слово за собой. — Да ладно? А ты знаешь, что такое акума? То есть это не слишком праздничная тема, но там используется человеческая душа, понимаешь? И если уж она есть, то кто знает, может, есть и призраки! — А подробнее про акума? — предложил Аллен, бодро шагая по протоптанной уже кем-то тропинке и всё-таки натягивая варежки на мёрзнущие ладони. — Это плохая тема. — Я всё равно почти всё уже знаю! — Да откуда это? — Оттуда!! — Аллен рухнул в сугроб и улыбнулся, начиная перечислять: — Скин не знал, что мне нельзя рассказывать об этом… — Можно, почему нет-то? — пробурчала себе под нос девчонка. — Граф частенько не замечает, что я появляюсь рядом, когда сильно занят, особенно это видно, когда он общается с местными акума. Я уже даже научился их различать, правда не всех, стоит отметить. Ты сама о них порой болтаешь неосторожно. А ещё… ещё мистер Симон тоже кое-что может рассказать о Графе… — Все вокруг сплетничают о Графе и его занятии! — поджатые губы выдавали недовольство девочки. — Ага. Но я ведь здесь с вами живу, в этом доме, так что часто слышу о вас! — А обо мне? — Ну, — об этом Аллен предпочёл бы помолчать, присаживаясь и нагребая себе на колени снега, начиная вылеплять из него что-то непонятное. — Говорят. Но не часто. Акума тебя боятся. Я слышал, ты их убиваешь. Если в них человеческие души, это значит, ты… Серые глаза блестели под ярким солнечным светом, будто кукольные, и Роад даже показалось, что мальчик вот-вот расплачется. Конечно, это было не так, но Аллен такому открытию был не рад. С другой стороны…. — Это то, чем наша Семья занимается уже тысячелетиями. — Это поэтому Мана ушёл из Семьи? И не смотри так, я же не дурак! — Аллен стал прилеплять своему снежному комку длинные заячьи уши, хотя до этого уже вылепил вполне приличный свиной пятак. — Я же вижу, чем вы занимаетесь, и понимаю, что Мана этого бы не одобрил. И если вы столько лет с ним не пересекались, то уж ясно, что он сам ушёл. Да и он не был серым, как вы, он был человеком. — Дело не только в этом. Его брат…. — Роад тревожно оглянулась на дом и, плюхнувшись на колени, приглушённо продолжила, — только никому не говори, что я рассказала об этом, но был у него брат. И этот брат стал… серым, как ты говоришь. И с ним произошла беда. Граф винил в этом и Ману, и поэтому не хотел тогда видеть…. — глаза Роад гуляли где-то над головой мальчика, и она словно никак не могла решиться на прыжок в прорубь, полный ледяной воды, из которой уже - ты точно это знаешь - не выбраться никаким способом. Унесёт течением. — Неа напал на Семью. Сейчас его называют предателем. — А он, если был серым, тоже вернётся? Пробудится? То есть, я смогу его ещё увидеть? Или вы и его тоже сразу убьёте или под арест посадите? — Я не знаю, что мы будем с ним делать. Мы не знаем даже полных обстоятельств его смерти. Граф два года после предательства не мог его найти. Только это то, о чём тебе правда нельзя было говорить. Об этом вообще никому не рассказывают. Даже в Семье. Понимаешь? Ты же умеешь хранить секреты? — Я умею молчать, уж об этом ты можешь не беспокоиться. — Я только боюсь, тебе будет ещё более неуютно. Сейчас, точно зная, что Мана ушёл от нас, ты тоже можешь захотеть уйти. — Будто бы мне есть куда. — Обычно так говорят взрослые, а дети сбегают из дома, полные лживых надежд на счастливое бродячее будущее. — Я уже жил этим будущим. И к вам я уже почти привык. Это почти так, будто я оказался в логове некромантов! — Некро… что? — Только не говори мне, что не знаешь! — Аллен снова загрёб в ладонь снега и принялся вылеплять небольшую шляпку между ушей. Роад внимательно наблюдала за тем, как аккуратно, одной только правой рукой мальчик вылепляет приподнятые поля, как быстро и ловко перемещаются его пальцы, прорисовывая снежные складки. — И знаешь что, тебе надо быть скульптором! — Ась? Но Роад уже выхватила из его рук гибридную голову неведомого зверя и начала вертеть из стороны в сторону. — Смотри, она даже не сыпется! — Так снег хороший, — пожал плечами мальчик, не ожидавший похвалы и старающийся скрыть своё смущение. Всё же это его новая сестра-тётя-бабушка была иногда странной. — Всё равно, я возьму его с собой. — Да он растает через пару минут-то! — Я заберу к себе в мечту, там не растает, — и действительно, прямо из рук девочки снежная фигурка вдруг исчезла. Не успел Аллен удивиться этому происшествию, как девочка бросилась ему на шею. — И кстати, может, ещё меня тогда вылепишь, а? Аллен! Правда, у тебя отлично получается; представляю, что ты сможешь делать, когда у тебя вторая рука отойдёт! — Ты выдумываешь! — Это моя профессия, Аллен! — захохотала Роад, пиная Уолкера и опрокидывая их обоих смеющихся в голос прям в сугроб. Время до вечера пронеслось незаметно. К веселящимся на улице Аллену и Роад (обнаружилось, что они оба обожают снег) позже присоединился и Скин, которого послали позвать их обедать. Об обеде они и не вспомнили, возвратившись в дом только к ужину. Довольная, сияющая Роад, Аллен, судорожно пытающийся отряхнуть пропитавшуюся насквозь снегом одежду, и кашляющий через слово Скин, обиженный на снег за то, что тот не сладкий. После часовых причитаний помогающей ему приводить себя в порядок Глории Аллен уже в нетерпении спустился к общему ужину радостный не только от ожидания еды, но и от того, что на завтра его тоже освободили от уроков. И первое, на что обратил внимание Аллен, проходя в обеденный зал, это новый член Семьи, вернее, он, может быть, и был старым, но Уолкер его ещё не видел. Не утруждающий себя костюмами, но в чистой, аккуратно выглаженной рубашке с закатанными рукавами, чёрными, немного кудрявыми волосами, сейчас забранными в неряшливый хвост. Нахальные карие глаза, выглядывающие из-под тёмной чёлки, ленивая улыбка и вид такой, словно он здесь вопреки Графу… По крайней мере, именно Тысячелетний Граф бросал на этого мужчину самые недовольные взгляды, вызывая всё больше удовлетворения во взгляде этого Ноя. Ведь он должен был быть Ноем? — Ах да, мы ведь должны познакомить тебя с ещё одним членом Семьи! — поздоровавшись с Алленом, Граф поймал не только тяжёлый взгляд, но и тёмный винный бутыль. — Такое чувство, будто вы только меня заметили, — мрачно произнёс мужчина, присматриваясь к ребёнку. Аллен тоже присматривался к новому лицу. И нашёл его немного интересным. Больше всего похожим на нормальных людей, но в то же время не таким, каким он должен быть в этом среднестатистическом идеале. — Меня зовут Тики Микк, и я иногда появляюсь в этом обществе. Думаю, этого на сегодня достаточно. Нет, Аллену достаточно не было. Но на данный момент его гораздо больше интересовало содержимое его тарелки, так что вопросы пришлось обсудить, позволяя Ноям вести беседу о чём-то неважном. Аллен уже заметил, что о своих делах при нём они почти не говорили, но того, что произносилось вслух, обычно было достаточно. Наконец, когда жаркое исчезло с его тарелки, а очередная тема была исчерпана, Аллен сложил руки на стол, склонил голову на бок, просканировал молодого мужчину внимательным взглядом. — А ты тоже можешь становиться серым? Роад поперхнулась клюквенным соком (то есть все думали, что это всего лишь сок). Тики, посасывающий свою вилку и окидывающий стол задумчивым взглядом, ответил не сразу. Сначала он отыскал рыбу. Ту самую, которую всегда ставили максимально далеко от него. Микк был уверен, что это специальный приказ Тысячелетнего Графа. — Это ты про тёмный облик? Да? — уточнил он, демонстративно поднимаясь и обходя стол за нужной ему едой. Роад тихонько смеялась. — Это единственная приличная сторона Тики, кстати, — Граф не мог не влезть со своими замечаниями. Вообще единственным, кто не был заинтересован в беседе, был Скин, полностью занятый своими десертами. Да, в качестве исключения, ему и вместо горячих блюд приносили сладкое. Если не хотели скандалов за столом. — А насколько он неприличный? — Я не измерял, — теперь уже взгляды скрестились на Тики Микке, — но моя неприличность, с точки зрения Семьи, состоит в том, что я живу, как человек! — успел-таки высказаться на этот счёт мужчина, и Аллен снова нахмурился, не понимая. — То есть Нои не живут как люди вообще? — по мнению мальчика, да, люди не летают на зонтах, не предлагают воскресить кого-то, не меняют цвет кожи, но ведь Тики, кажется, умеет делать всё то же самое. — А как живёт Тики? С кем? Где? — Где придётся, я бродяга. Путешествую по миру с друзьями и принимаюсь за ту работу, которую найду. — Это выглядит хуже, чем звучит! — снова предупредил Граф, будто забыв о жизни Аллена с Маной. — А где конкретно ты работаешь? По взглядам других взрослых и условно не взрослых членов Семьи, Аллен понял, что всё же это тема не нравится остальным. Вообще не нравится. — Ладно, это не то, что я хотел узнать, — решил он отступить. — Проблема в том, что если ты хочешь говорить на неприятные для нас темы, то тебе, Аллен, придётся вообще не говорить о Тики. А это невозможно, так как мы поставили своей целью познакомить вас двоих, — медленно отметил Граф. — Так что во мне нет ничего интересного, и говорить обо мне не стоит. Я сочетаю в себе всё самое ужасное от Ноя и человека. — Ну, если не работа, то чем-то ещё ты должен заниматься? — В карты играю. — В карты? — Аллен снова оглянулся на Графа, стараясь сообразить, что такого плохого в этом парне углядела семья Ноя. И пока найти не мог. — Карты это весело. — Да ладно? — Тики коротко усмехнулся в сторону поджавшего губы Графа и поддался вперёд, — ты так считаешь? — Ага, я только не мог играть раньше. Ну, у меня рука не шевелилась, — он тряхнул своей левой, — та, которая чистая сила. — Чистая сила? — Тики Микк почти оскалился. Граф кашлянул, прикрывая рот кулаком, и начал ёрзать. — Как интересно. А теперь твоя рука шевелится, да? И ты можешь играть? — Не знаю, не все правила знаю, да и игры… — Я тебя научу. Роад смеялась уже где-то под столом, мученический вид Графа был непонятен одному только Аллену, даже Скин отвлёкся от своей еды и по простоте своей уточнил у главы семьи: — Что, так не сладко? Граф мотнул головой. — О нет, мои проблемы немного в другом месте. — Эм, ну тогда Тики может мне что-нибудь о себе рассказать, да? — осторожно поинтересовался Аллен. — Получается, ты живёшь, как человек? — Да. И работаю я на шахтах сейчас в весёлой довольно компании, мне осталось работать там добрые полгода. — Последние слова Тики добавил так, словно не собирался, но они сами слетели с языка. — Да ладно, ты говорил то же самое три месяца назад! — возмутилась Роад, укладывая локти на стол и начиная вылезать и сама. — Значит, осталось три месяца. Тики, я, конечно, понимаю, что ты необразованный дурак, но чтобы настолько! — Вот смотри, Аллен, не будешь учиться, станешь таким же, — нашёл время для наставления на путь истинный Граф, так и не отрываясь от своего письма. Аллен смерил Графа и Тики недоверчивым взглядом. Учиться ему было всё же... нудно. И местами трудно, хотя и пара учителей, что приходили к нему, старались вести себя корректно и вежливо, иной раз уж слишком вежливо, до того, что юный Уолкер задумывался: накажут ли его, если он над этими учителями подшутит, будет им грубить постоянно или что-то такое сотворит? — Я умею считать! — раздражённо заявил Тики в это время. — Добрые полгода! — Тики? — уточнили в один голос слушатели. — Злые три месяца всё равно, что добрые полгода! — Ого… — Роад медленно опустила чашку, сложила руки перед собой прилежной ученицей, подняла взгляд к потолку и, улыбнувшись, кивнула: — Надо запомнить эту логику. — Полночь, — мечтательно протянула Роад, сидящая на перилах балкона и раскачивающая босые ноги над открывающейся отсюда снежной пропастью. Крутой склон был полностью укрыт сугробами, а девчонке такая низкая температура явно была ни по чём. Аллен стоял рядом со слипающимися глазами, выглядывая в ясном небесном полотне знакомые звёзды. Когда-то давно Мана учил его созвездиям. Каким только вещам Мана его не учил... Он улыбался и почти валился с ног от усталости. Ему было холодно, но уйти в тепло так же было очень сложно. — Тебе повезло, что завтра тебе сделали выходной. Аллен кивнул. Говорить сил не было. Точнее, ему было даже немного лень открывать рот, думать, что именно произносить. — Интересно, они ещё долго будут буянить? — Роад оглянулась на двери. Аллен пожал плечами, сжимая посильнее замерзающие пальцы. — Но до сих пор я никогда не видела, чтобы кто-то ломал Скину нос. Аллену тоже было трудно представить, чтобы такому громиле кто-то смог сломать нос. Но сегодня он это увидел. — И вообще, знаешь, у Тики, оказывается, длинные ноги… Аллен, не выдержав, хихикнул. — Это ничего, что мы это? Что так всё закончилось? — Какой праздник без бедлама? У нас таких ещё не было, — фыркнула девчонка и, не услышав никакого ответа, продолжила, — Ты не волнуйся об этом. Со временем наверняка привыкнешь. — Вы не любите людей, да? — Везде есть свои исключения, Аллен, — Роад совсем не нравилось то, какой вывод сделал Аллен сегодня. — Пойдём спать? Мальчик снова лишь устало кивнул, почти мечтая упасть на мягкий матрас, завернуться в тёплое одеяло и погрузиться в глубокий, спокойный сон. П/А. (размышлизмы) Авторское мнение (для этого фика) таково, что Тики падал во тьму и сближался с Семьей постепенно, осознавая, что деваться-то некуда. Так как сейчас речь идёт о событиях за пять лет до канона, недоверие Тики к Ноям и нелюбовь к собственной тёмной стороне будет прослеживаться в его действиях и мыслях. По этой же причине не ожидайте, что во славу Тиллена я сделаю так, будто Тики будет смиряться с Семьёй ради компании Аллена. У него есть своя привычная, любимая жизнь, давний друг (пока один), и незнакомый ребёнок не может так сразу заставить его бросить всё это. Другое дело, что благодаря Аллену Тики может увидеть, как человек-ребёнок контактирует с Семьей, которая вокруг него будто становится человечнее.