Экзорцист Семьи Ноя.

Элизабет стояла, опустив голову, и лишь украдкой поглядывала на свою хозяйку, пытаясь сообразить, когда именно та будет в наилучшем расположении духа. В последнее время её хозяйка совсем уже сдала и просто на просто начала сходить с ума. А в последнее время она ещё и начала шарахаться от каждого шороха, как при свете дня, так и ночью. Будто опасалась кого-то невидимого, кого-то, кто следил за каждым её шагом, и чьё зловонное дыхание ощущалось прямо на затылке. Женщина вздрогнула, поморщившись от мурашек, пробежавших по её спине, и наконец-то заметила, что Леди Арамис замерла на месте, дико заламывая руки и сверкая глазами. — Госпожа… — Тише! Я… я была сегодня… Я знаю, что происходит со мной. С моей семьёй. С моим домом! — едва дыша пролепетала женщина, сверкая серыми, наполненными отчаянием глазами и прерывисто дыша. Казалось, каждое слово даётся ей с огромным, непреодолимым трудом. Леди снова начала ходить по комнате, а Элизабет со вдохом не позволила ни одному слову сорваться с её сухих, искусанных губ. Впрочем, это странно, что они такие искусанные. Было бы чем их кусать, в самом-то деле! Элизабет была уже немолода, некогда тёмные, блестящие волосы, служащие предметом зависти всех её подружек, присыпала седина, лицо избороздили глубокие морщины, и казалось,что она на десятки лет старше своей хозяйки. Хотя это было не так, совсем не так. Леди Арамис наконец-то взяла себя в руки и обернулась к своей самой преданной и старой служанке. — На мне проклятие. Элизабет полагала, что её хозяйка сама неким образом является проклятием. Или, по крайней мере, одержима чем-то подобным. Но, разумеется, сказать подобное вслух не посмела. Всё же дела в этой семье в последние годы совсем плохи стали. Не нужно подслушивать, чтобы уловить тот настороженный шепот и увидеть ужас вперемешку с усталостью в глазах перебирающей приглашения и счета Леди. А тот факт, что Лорд, заскакивая в дом или отправляясь на совместные мероприятия с женой, не стыдился даже пересекаться с действующими любовницами, удручал ещё больше. Ранее Леди всегда каким-то чудесным образом удавалось удерживать внимание мужа лишь на ней, но сейчас… Ах, да, она так и не родила ему наследника! Да что там наследника, она не была беременна вообще, даже дочерью, а стареющий Лорд был более чем озабочен столь прискорбным фактом. А в обществе всё чаще распространялись слухи о том, что Леди Арамис бесплодна. Со смешками, масками сожаления и скорби эта новость передавалась от одного к другому, но женщина не могла найти выход. Впрочем, сегодня она, видно, решила взглянуть правде в глаза. — Ты знаешь, в чём дело, — тихо прошептала женщина, дрожащими пальцами перебирая жемчужины в колье. — Прошу прощения? — Ты знаешь. Тот… тот ребёнок. Элизабет обмерла, прижав ладони к груди, широко распахнув глаза, она тихо произнесла: — Леди, я не понимаю, о чём Вы, не было никакого ребёнка… — Забудь, что я тебе приказала, и вспомни немедленно! Десять лет назад! В канун зимы. Помнишь? — Когда Лорд был в отъездах, и Вы… — Да! Я родила мальчика…. Элизабет уже и так отлично понимала, о чём идёт речь. О каком ребёнке. О ребёнке, которого Госпожа родила около десяти лет назад, ребёнке с проклятой, ужасной рукой, ребёнке, от которого Леди приказала избавиться. Рождённый от любовника, Леди оставила бы его, обманув вернувшегося мужа, там разницу в месяц никто бы не заметил, она смогла бы обмануть кого угодно, но так уж вышло, что эта ужасная рука сломала все планы. Леди Арамис была в таком ужасе, что приказала своей служанке избавиться от ребёнка, а другим людям, что работали на неё и только на неё, позаботиться о принимавшей роды. Ребёнка не было и быть не могло — именно так всё и было спланировано. Вот только Элизабет не смогла бросить его одного на улице, несчастного и всеми брошенного, обречённого на смерть, и пошла к одной своей знакомой, что как раз подрабатывала в цирке. Приютить крошку на первое время. Показываться в церквях она опасалась. Всё же проклятый ребёнок, мало ли как к нему отнесутся? А он что, виноват в том, что его мать такая безумная? Связываться с чужим мужчиной, находясь в браке, грех-то какой! Так ещё и надеяться всех провести, обмануть! Конечно, ей бы такого не позволили! И то, что бросила она своего проклятого ребёнка, своё наказание, вдвойне порочило её имя. Но в ту пору Элизабет вряд ли могла сделать хоть что-то большее. Да и боялась хозяйки очень. А за эти десять лет та никогда о ребёнке не вспоминала. И вдруг… сегодня. Откуда это всё пришло? Неужто осознала, насколько дурно жила и поступила? — Мне нужно найти его. Куда ты дела его? Кому отдала? Или где бросила? Мне нужен хоть какой-то след, слышишь? Элизабет слышала. Она не решалась только сказать это. Ведь в тот раз она заявила, что оставила мальчика в канаве. — Пожалуйста, я уверена, что он жив, и всё, что мне может помочь, это… я должна найти его! — глаза Леди безумно сверкали, Элизабет мялась, сомневаясь, но всё же.. всё же… Разве она может игнорировать эту искренность в глазах её хозяйки? Это бесконечное желание отыскать давно пропавшего ребёнка. И она сказала. Сказала всё, что знала сама. *** — Узы, значит? — обозревая нескольких взрослых и студентов, сейчас заботливо трудящихся над восстановлением стены и окна, пробормотал высокий брюнет, поигрывая цепочкой монокля. — И они украли Аллена, — девочка, висящая за его спиной и обнимающая за шею душащим захватом, видимо, никакого неудобства ему не причиняла. — Граф разрешил им зайти за ним. Правда, приказал не шуметь. — Не шуметь. Конечно. А о том, что они не должны являться в своём сером виде… тьфу! У Аллена нахваталась! В своём тёмном обличии не должны что являться, он их предупредил? — Не думаю, что они способны запомнить хоть что-то на срок больший, чем два часа, — с налётом раздражения произнёс мужчина, оборачиваясь к спрыгнувшей на сырую землю девочке. Та беспокойно оглядывалась по сторонам, кусая губы. — Они не имели права забирать Аллена! Вот оно, то, что несоизмеримо сильно бесило этого мужчину. Его бесил этот мальчик, завладевший всем вниманием маленькой Роад. Маленькой Мечты. Алчность был зол. Он не видел мальчика, но тот уже успел оставить свой след везде. Господин Граф говорил о мальчике с некоторой необъяснимой заботой, хотя со стороны казалось, будто он уделяет мальчику не так уж много внимания, Скин тосковал по мальчику, что отсутствовал в поместье. Казалось бы, новый Гнев озабочен только сладостями, но теперь, оказалось, что это не так. И наконец, даже Тики Микк, Удовольствие Ноя, которое никогда не было образцовым Ноем, успел заглянуть в поместье, когда там ещё был Шерил, но не задержался надолго. Некоторое время спорил о своём новом готовящемся назначении, он мог выступить в роли брата Шерила, и это было выгодно всем, кроме, казалось бы, самого Тики, когда Граф отметил, что в доме Шерила Тики сможет, если что, встречаться и с Алленом. И для Тики имя этого мальчика имело кое-какое действие. Вот почему заинтересованные и перевозбуждённые Узы упросили Графа немедленно отправиться знакомиться с мальчиком. Вернее Граф им предложил, и они согласились. Тоже были заинтригованы заранее. Шерил Камелот заранее был раздражён и не прогадал. Роад тоже заботилась об этом мальчике. Роад, Мечта, единственная, кто пережил предательство Четырнадцатого, покрытое тайной, как часто это бывало, предстала в обличии юной девчушки, переполненной энергии, но частенько растрачивающей её в своих мирах. Роад была прекрасна. Роад была… лучше, чем Шерил мог бы мечтать. Стоило лишь ему пробудиться и узнать состав Семьи, как он загорелся идеей удочерить девчушку, чтобы иметь её под боком, наблюдать за её чудачествами, Шерил просто знал, чувствовал, что в прошлых поколениях положение дел было похожим. К сожалению, гены Ноя не давали чёткой картинки их прошлых жизней (исключение составлял Мудрость), но некоторые знания и ощущения передавались неизменными. Он был уверен, что девочка уже бывала под его опекой. Он знал, что уже защищал её. Да, было время, когда она нуждалась в защите, он был тем, кто её защитил. Наверное, это было очень давно и это были ещё первые экзорцисты… Экзорцисты. Шерил почувствовал, что скрип его зубов вот-вот станет слишком громким. Аллен Уолкер был экзорцистом. И племянником предателя Четырнадцатого, вызывающего у Шерила неимоверное желание скрутить кому-нибудь шею. — Эй-эй, папочка, ты… упс.. Упс, действительно упс - Шерил забыл, что руководит действиями этих нерасторопных идиотов, восстанавливающих здание после чудачеств мальчика и Уз, и действительно свернул шею двум из них. Только легче почему-то не становилось от этого. Хотя… — Как ты меня назвала? — он изумлённо обернулся на каблуках, не обращая внимания на сразу трёх слетевших с проёма идиотов. — А? Папочка. А что, разве ты сейчас не мой папа? — Роад невинно распахнула глаза, всё озорство человечества могло бы запросто отразиться в лиловых искрах её радужки. — Да… то есть… — Шерил был готов вот-вот расползтись лужицей по земле и глупо улыбался. — Это было просто немного неожиданно. — Я могу назвать тебя по-другому - дядей или по имени. — Нет, нет, нет!! Ты всё правильно делаешь, Роад! — обнимая за плечи девочку, заверил мужчина, не в силах свести с лица эту улыбку блаженного идиота. — Ты теперь моя дочь, а я твой папа. Ну, скажи это ещё раз. Девчонка хитро улыбнулась, кажется, убеждаясь в каких-то собственных мыслях, и тягуче протянула: — Мой папочка! Шерил кивал головой, словно болванчик. Шерил был доволен. — Вот только на Уз я пока ещё обижена, папа. Не расскажешь мне, что они из себя представляют? Если они обидят его, я им такую жизнь устрою… Улыбка мужчины надломилась, словно в нерешительности он пытался понять, что теперь лучше сделать: упиваться присутствием его самой лучшей дочери на свете или же злиться на какого-то безродного, неизвестного мальчишку. Мальчик не стоил его внимания. *** — Привет, Аллен, — донеслось из-за уже знакомого стекла, и Аллен рухнул на точно из воздуха возникший за ним стул, с улыбкой наблюдая. Человек за пианино в это время что-то чиркал на бумагах, но Аллен знал: стоит лишь попросить, и он начнёт играть только для того, чтобы развлечь мальчика. И для того, чтобы научить его. Правда, сам Аллен не вполне понимал, как так можно научиться, но весь этот сон, да и всё, что происходило с ним последние полгода, нельзя было объяснить нормальным языком. Определение «магия» так и напрашивалось в данной ситуации. Это был уже третий сон подобного содержания. Но Аллен так ни разу и не узнал, с кем говорит и почему всё это видит. Или, быть может, он всего лишь забывал об этом с наступлением рассвета. — Что сегодня будет требовать мой зритель? — Ммм, колыбельную? Музыкант рассмеялся, и мальчик, стараясь скрыть своё смущение, ткнул в стекло пальцем: — Тебе самому она нравится больше другого! — Не спорю… Вижу, ты сегодня выглядишь удивительно довольным. Осмелился бы я заметить, даже счастливым, — тёмный юноша подмигнул из-за стекла, и Аллен вновь не понял, как сумел это увидеть. Ведь он видел только фигуру? Или ему так только казалось, когда он просыпался? — Это приятно, видеть тебя таким. Должно быть, твои дела идут всё лучше и лучше? — Да, я довольно счастлив. — Довольно счастлив? — переспросил музыкант. — Да. — Почему? — Что-то хорошее случилось, наверное, — пробормотал Аллен, начиная болтать ногами. Странно, раньше ему казалось, что этот стул не был таким высоким. — Чему ты улыбаешься? — Что-то хорошее случилось, наверное. Аллен обиженно надулся, скрестив руки на груди. — А что ты сейчас делаешь? — спросил музыкант. — Я? Еду домой! Возвращаюсь. Меня там три недели не было. И кажется, что во время моего отсутствия произошло что-то нехорошее. Для меня нехорошее. — Или ты всего лишь боишься неизвестного. И не особо-то боишься, — музыкант наконец-то захлопнул свою тетрадь, отодвигая её в сторону. Тёмный шлейф тянулся за его не вполне материальными руками. — Ты выглядишь очень довольным. — Знаю. Но на то есть причины. — Поделишься? — поднимая крышку, поинтересовался музыкант. — Если первой будет колыбельная. Музыкант снисходительно улыбнулся, кивая. Аллен очень любил эти сны. *** Уже вернувшись домой, Уолкер сразу понял, что что-то прошло не так. На вокзале с притихшими, не выспавшимися Узами он довольно пересчитывал купюры. Первые бедолаги, коим выпала честь оценить его карточное мастерство, по крайней мере, ушли в своих штанах. Аллен был милостив к ним. Но была пара моментов, где юный шулер едва не прокололся и прибегал к помощи своих двоих старших родственников. Узы не сопротивлялись. Полусонные, действовали на автомате, но висящее на их поясах оружие делало работу — никто победу Аллена оспаривать и не пытался. Удивительно, как состав не тормознули? И как им удалось не устроить большого переполоха, после того как заснувший Джасдеро пальнул-таки в потолок? Аллену вообще не обязательно было выигрывать, если на то пошло. В любом случае, ещё на экзамене Аллен учуял запах больших перемен. Как оказалось, они с Узами приехали как раз вовремя для ужина, но безбожно опоздав на два дня. К Аллену Граф претензий не имел. Аллена как раз душил Скин Борик, как всегда не рассчитавший силы и искрящий во все стороны своим неудержимым энтузиазмом. Граф же сверлил возмущённым взглядом улыбающихся близнецов. Вздыхал, потирал шею и в итоге задал всего один вопрос: «Ну и как съездили?». И получил одну тысячу ответов, которые в два голоса вывалили на него явно довольные близнецы (в Семье их называли близнецами, но Аллен так и не понял, являлись ли парни таковыми на самом деле или нет). Но сегодня Аллен получил, наконец-то, возможность познакомиться с новым членом Семьи Ноя. Шерил Камелот, именно так звали этого высокого, ухоженного мужчину, взирающего на него холодно и безразлично. С лёгким, впрочем, презрением. Аллен почти пять дней гулял с Узами и сейчас выглядел далеко не лучшим образом, а его тут же потащили за стол, так этот взгляд мог быть и объясним, но… С первого взгляда Аллену Шерил не понравился. Со второго тоже. А уж когда тот заговорил, вообще захотелось провалиться под пол. Казалось, всё в Аллене вызывало недовольство мужчины, напоминая о старых недобрых временах житья в цирке. Для начала Шерил поинтересовался именем мальчика, поставив ему в вину тот факт, что его не представили. При этом Аллен был уверен, что Камелоту отлично известно его имя. Затем, когда Граф уточнил, как мальчик провёл время у Уз, и Аллен ответил вполне искреннее, что было весело, Шерилу вновь захотелось сделать замечание, пройдясь теперь уже не только по Аллену, но и по компании, с которой мальчику нравится проводить время. Затем был отмечен внешний вид. В ответ на слабые попытки возразить — обвинение в неумении адекватно выражать свои мысли. Кажется, был сбит с толку даже Граф. А Скин, утонувший в раньше времени добытом торте, не совсем понимал, о чём именно идёт речь. Когда Шерил перешёл к обсуждению манер и неумении держать себя за столом и в кругу приличных людей, что мальчик, несомненно, обязан уметь делать, если собирается стать подопечным Камелота, Граф понял, что на сегодня хватит. Поздно, правда, он закашлялся, резко вскакивая на ноги и привлекая к себе всеобщее внимание. Впрочем, Аллен на него и не посмотрел. Тишина за столом воцарилась пренеприятнейшая. С одной стороны, Аллену хотелось расплакаться: он уж было подумал, что обрёл здесь семью, что здесь его принимают, но сейчас его губы дрожали, и в уголках глаз закипали слёзы от обрушившихся на него глупых обвинений. Он не мог позволить им увидеть себя настолько униженным. Резко поднявшись на ноги и задвинув стул, он кивнул, быстро соображая всё, что он знает об этом впервые им увиденном мужчине, обернулся к дверям, в которых как раз застыла ничего не понимающая Роад, и уловил, как что-то в глазах Шерила Камелота дрогнуло. — Извини, Роад, сегодня я ужинать здесь не буду, я сыт по горло твоим новым папочкой! — торжественно проговорил он, направляясь наружу. Вопль Роад, достигший его ушей уже далеко в коридоре, заставил губы изогнуться в улыбке. В улыбке сквозь слёзы, которые он так и не удержал в себе. Что же, зато теперь он точно запомнит: даже наличие стоящей за него Семьи не позволяет ему быть слишком слабым. Сама Семья, кажется, может стать отличной проверкой на прочность. Упав в кровать в своей комнате и убедившись, что Мечта осталась разбираться в ситуации внизу, он поклялся себе, что этот плач будет самым последним в его жизни плачем из-за такой глупой, никчёмной причины. А затем уткнулся в подушку, сжал кулаки и дал чувствам волю. Несколько часов спустя к нему прямо через стену заглянул Тики. Аллен его не сразу заметил, но тот постучал костяшками по тумбе, и мальчик, до этого расстроенный и обиженный, наконец-то рассмеялся, едва не упав с кровати от неожиданности. — Входи полностью. Что ты здесь делаешь? — Понимаешь, мой дражайший братец не приемлет таких оборванцев, как я, и я решил, что вместо того, чтобы попасть под раздачу — Роад устроила ему превосходный концерт — я приглашу тебя куда-нибудь помотаться. — Куда? — А куда-нибудь, — извлекая сигарету, но тут же пряча её обратно, произнёс мужчина, улыбаясь. — Можешь курить при мне, ничего страшного в этом нет. — Граф будет страшен, если узнает об этом. — Если дело действительно обстоит так, то он будет страшен в первую очередь для Шерила, — фыркнул мальчик, поднимаясь и отправляясь в ванную. Он намеривался смыть любые следы его слабости и дерзко взглянуть в глаза его странному неприятелю. — О да, — за шумом воды услышал Уолкер, — не удивлюсь, если некоторое время спустя Шерил уже очень даже искренне будет просить у тебя прощения! — Это будет забавно, Тики! Куда мы сегодня пойдём? Если этот Шерил Камелот вздумал объявить ему войну, Аллен не собирается уходить в глухую оборону. Та же Роад создана для молниеносных и очень громких атак. Он только должен что-то придумать. — Ах, да, Тики! Я же сегодня обхитрил в покер нескольких идиотов! — мгновенно забывая обо всех проблемах, помчался хвастаться мальчишка. П/А. Если посмотреть на название фика, можно сразу понять в чём суть фика. Да и в примечании я писала, в шапке (вы же читаете всю шапку?). Аллен не будет здесь Ноем. И даже его связь с Неа будет иметь другой характер. И всё же он будет считаться членом этой безумной Семейки. Это я так просто.... напомнить и разъяснить, чтобы никто не перепутал.