Экзорцист Семьи Ноя.

— И никакой самодеятельности! — Граф, не нагнетайте, а! И без вас решим, что и как… — На вас Аллен. — М… мммм… м..ммммыммым! — кивая, выдавил Уолкер, чей рот надёжно заклеили толстой полосой скотча. За то, что болтал много, видите ли. Иногда способы решения проблем Майтры отличались удивительным идиотизмом. Действенным идиотизмом, потому как Тринадцатый полчаса назад ушёл работать, а Аллен так скотч и не отлепил. Ему сказали сидеть молча до первого сигнала, значит, он и будет сидеть. Правда, он невольно и внимание Уз и Графа к себе привлекал, когда мычал здесь под руку. Но от попыток Главы Семьи прочитать напутствующую нотацию начинал дёргаться глаз. По сравнению с нотациями Майтры они были… Дёргоглазными — как сказал бы Аллен, если бы сумел. А пока только кивал и сверкал глазами во все стороны и сам нервничал не на шутку. Остальные тоже нервничали. Узы выглядели подчёркнуто небрежными, расслабленными пофигистами, что означало - у них проблемы. Граф то и дело пытался кого-то направить, воодушевить или воззвать к рассудку и инстинктам самосохранения. Очень жаль, но эти самые инстинкты подсказывали молодёжи заткнуть уши и даже не пытаться ничего из речи услышать. Граф нервничал. Оно и понятно, будь его воля, Аллен остался бы дома, запертый всеми возможными способами, защищенный и всем обеспеченный. Серьёзно, мальчик казался таким хрупким по сравнению с Ноями! И наличие чистой силы у мальчика делу не помогало. Напротив, чистая сила казалась Тысячелетнему Графу дополнительной проблемой. Большой такой проблемой. Он однажды даже подсчитывал, сложил проценты занимаемой ей массы тела, проценты синхронизации, проценты потребляемой дополнительно пищи, проценты времени, что тратилось на её освоение. Занимательная математика с Тысячелетним Графом — получилось заоблачное число, ни на чём не основанное, но ввергшее Графа в уныние на несколько дней. До тех пор, пока Аллен не успокоил главу семьи, заявив, что без руки ему было бы куда хуже. А то ещё додумается кто из них взять и оторвать! Нои порой думали странным образом. Но Майтра такого бы не допустил. Ну… если чистая сила вдруг не решила бы убить Аллена. Тогда и Майтра точно что-то предпринял бы. Что-то, что придёт в голову только ему одному. Что-то воистину удивительное. Если захочет, он эту чистую силу выдрессирует так, чтобы она Аллена холила, лелеяла, за здоровьем и режимом питания следила, обожала и всячески поддерживала. По крайней мере, так казалось со стороны. Майтра был странным членом Семьи. Легендарным. Отец Четырнадцатого, чего с него взять? — Почему она опаздывает? — опять дёрнулся Граф. — Она не опаздывает, — лениво отозвался Джасдеро. Он висел на диване вниз головой, поместив ноги там, где должна была быть голова, и, кажется, не испытывал никакого неудобства при этом. — Опаздывает! — У неё нет и не может быть расписания! — напомнил блондин. И был прав. У Лулу не было расписания. Но уже стало известно, что она удачно подменила главу Отделения Океании и пробралась в Орден. Стоило лишь выждать подходящего момента, и она изнутри сумеет открыть врата внутрь лабораторий, предварительно выяснив, как заблокировать все ходы и согнать туда побольше народу. Конечно, выполнение такого плана могло занять некоторое время, пару дней, к примеру, но, вероятнее всего, всё должно было случиться сегодня. И если акума всегда были наготове, то Нои и Аллен вынуждены были круглосуточно сидеть и ждать. И гадать, что может ждать их в Ордене. Как уже стало известно, время, что Лулу проводила в Ордене, не проходило бесплодно, но чем дольше она оставалась, тем быстрее увеличивался процент вероятности, что её раскроют раньше времени. Раньше, чем она устроит переработку в лабораториях Ордена. У Графа не хватало «черепов», особых существ, создаваемых с помощью магии из особо умных людей, и он наконец решил, раз появилась такая возможность, пополнить их ряды. Подобрать хотя бы десяток, остальных убить. Аллен, уже успевший выяснить от Майтры, что представляют из себя Черепа, относился к этому как к чему-то обычному. Быть может, если бы ему пришлось наблюдать, как преобразовывают людей, что-то в нём запротестовало бы, но по плану они с Узами должны были как раз позволить Лулу выполнить всю работу, сдерживая и отвлекая экзорцистов за пределами лаборатории. Лулу долго плевалась в первом отчёте о строении башни и конкретно лабораторных помещений. Планировала устроить небольшую диверсию, дабы собрать побольше народу из учёных, а не бойцов. Создание черепов требовало более или менее спокойной обстановки, как не слишком быстрый процесс. Иногда Граф думал, что стоило послать на отвлечение побольше народу, а не только Уз и Аллена. Первые недавно проиграли экзорцисту, другой был не в ладах с чистой силой, Лулу по большей части окажется занята своими заботами. Послать бы Тики, к примеру, но тот был занят на другом конце света. Собственно, благодаря его занятости и удалось осуществить подмену отправившегося в одиночестве Главы Отделения Океании и благодаря ему же один из Генералов сейчас отсутствовал в Ордене. Привлечь внимание экзорцистов было не так уж сложно для такого Ноя, как Тики. — Она сделает это, когда мы все заснём, — тихо протянул неуспокаивающийся блондин. Ситуация и впрямь была напряжённой, и не предвиделось никакой возможной отдушины в ближайшее время, никакого способа, что помог бы в отвлечении, расслаблении. И снова Аллен был готов кивать и мычать, полностью соглашаясь с предположением. У юноши от долгого молчания и усиленного размышления начинала болеть голова, и слипались глаза. Самое время прилечь и вздремнуть. Но вот боишься ведь пропустить сигнал! Он очень хотел посмотреть на Орден. Пусть даже если его миссией будет причинение максимального вреда его структуре и обитателям. Орден были его врагами. Люди, что служили Ордену. Такое встречалось сплошь и рядом, стоило только родиться по разные стороны того, что называют границей государств, и в любой момент вы можете стать врагами друг другу, вступить в бой, дерясь до последнего. Борьба и война так проста и естественна для людей. Если бы его рот не был заклеен, он точно на этот счёт что-нибудь бы сказал, только после долгого, демонстративного зевания. А пока решил прилечь на бок и попытаться отдохнуть, не проваливаясь в глубокий сон. Граф показательно вздохнул. Может быть, он сам хотел пойти в Орден и покарать каждого, кто косо взглянет на Уолкера. Может быть, поздно проснулся инстинкт заботливого дедушки. Может быть, лишь перед лицом несравненной опасности он наконец-то сознал в полной мере все риски, и что смерть Аллена не имеет отмены. — А у Аллена есть Ковчег, что открывает врата по первому же его зову, если происходит что-то хоть отдалённо опасное, — напомнил Джасдеро, замечая, что Граф опять остановил задумчивый взгляд на мальчике и вот-вот разродится новой жалобной нотацией. Конечно, сейчас это было не совсем так, ведь у Аллена теперь возможность проходить в Чёрный Ковчег, а в Белый пока запрещено. На словах. В опасной ситуации всем будет плевать, какой именно Ковчег он откроет. — И он всю жизнь хотел посмотреть Орден. Аллен глубоко кивнул. Граф насупился. — Он там не останется. Не беспокойтесь, если не вратами, то мы приведём его за ручку. До того, как нас самих побьют, Граф. Мы знаем меру нашего избиения. И втолкуем её нашим противникам. Не стоит беспокоиться. Аллен опять кивнул, хотя не был уверен насчёт знания Узами меры. Узы и мера… Граф отвернулся. — И ничего страшного с ним не случится! — Его чистая сила нестабильна! — нашёл-таки слова Граф. Веские слова. Значительные. Как и то, что они обозначали. — И не станет стабильна, пока он в реальной бойне не поучаствует! — Бойне? — переспросил Граф, картинно хватаясь за сердце, и Дебитто столкнул блондина с дивана за такую оговорку. — Битве! — Он сказал бойне! И там будет три.. четыре.. сколько бы их там ни было, там будут Генералы! — Отставить панику раньше времени! Может, мы скрытно проберёмся туда, обратно, никто нас не заметит, Лулу справится сама… Граф направил на близнецов полный возмущения взгляд, не веря в подобное. И не зря. Не зря Тысячелетний Граф не доверял словам Уз. Сигнал от Лулу пришёл вечером того же дня, и все окончательно потеряли покой. Знали бы экзорцисты, какой ужас вселяет перспектива отправить к ним Узы и Аллена у Графа, — гордились бы до смерти. Заглянувший на огонёк Майтра лишь сплюнул и заявил, что бояться такого состава следует экзорцистам. Проверил напоследок способность Аллена открывать врата в Ковчег и утопал. Врата открылись ровно в половине четвёртого. *** Предчувствие приближения чего-то нехорошего не покидало Лави с того момента, как он вернулся с Ковчега. Всё произошедшее там никак не давало ему покоя и ломало систему всех его определений. «Мир в опасности!» — мигало у него в черепушке слепящим неоном, и под словом «мир», конечно же, в первую очередь выступал Чёрный Орден, который как бы на страже этого самого мира и стоял. Когда Лави попытался докопаться до мотивов этой войны у Старика, тот лишь отмахнулся, раскуривая трубку и сам напряжённо во что-то вдумываясь. Откуда он мог такое знать-то? Ему же не тысячи лет — подумал тогда Лави. Но знания ведь передаются. Но не такой же давности! В любом случае, единственное, что он успел выяснить, это то, что Книжник был знаком с Ноями раньше. Лично знаком. Ещё до того, как их семью грохнул Четырнадцатый. И понимая, что ученик ничерта теперь не понимает, поведал краткую версию того, что там произошло, пояснив, что подробностей не знает, и, соответственно, всё вплоть до самого факта смерти членов Семьи Ноя может оказаться ложью. На что Лави ответил, поддаваясь выбранному им образу, или вжившись в него чересчур, или почуяв свободу… он ответил, что нет никаких твёрдых доказательств того, что происходящее вокруг него сейчас не сон. Старик посмотрел на него внимательно. Лави ждал удара. Уже жалел. А Книжник отвернулся и заявил, что совсем не факт, что это вообще сон именно Лави. Может быть, это всё снится кому-то совсем другому. Шутка не удалась, и стало немного жутко. Учитывая его общие подозрения — стало только хуже. И когда в Орден стали стекаться различные «большой и средней величины шишки», ждал подставы с любой стороны, внимательно приглядывался к каждому, незаметно наблюдал, сравнивал с тем, что ему было известно. На первых порах ему не понравилось человек десять. Те, что как-то вдруг изменили своё поведение, занервничали или не соответствовали составленному о них мнению. Но через некоторое время у Лави осталось всего пара лидеров. Одним из них был глава Отделения Океании. Он прибыл в одиночестве, но то объяснялось довольно просто: либо он прибывал быстро и один, либо не один, но с задержкой. Второй путь, вроде, был безопаснее, но давление Старейшин, требовавших как можно быстрее устроить встречу, довершило начатое. Стоит отметить, что оба зама этого главы были против и путешествия, и самой встречи, утверждая, что безопасность будет близка к нулю. Этот глава будто всюду совал нос. Точнее совал нос в бардак Комуи. А в бардаке Комуи порой можно было такого отыскать, что закачаешься. Правда, его специализация в том и заключалась, но что-то в нём (небольшие такие мелочи, выпадающие из общего фона) настораживали. Так же, как у представителя научной группы Североамериканского отделения. Полный, но удивительно шустрый, вертлявый и скользкий мужичок двадцати семи лет либо был засланцем, либо… Извращенцем. Серьёзно, иначе чего бы он так интересовался ванными Ордена? И то и дело возникал там, где кто-то хоть частично оголялся, пялился как на девушек, так и на парней? Да он уже даже успел получить в нос от Канды. Вроде бы нечаянно, вроде бы Юу проходил мимо и толкнул, но до этого он как раз попытался достать японца какими-то вопросами о его прошлом. И опять же были некоторые настораживающие мелочи… Да и происходили эти двое из двух разных непростых отделений. Если Североамериканское отделение было известно своими консервирующими хранилищами, в которых, по слухам, собирали результаты самых удачных, неудачных и разного масштаба опытов, то Южноамериканское отделение было самым популярным и действенным вербовочным пунктом. Большинство Искателей проходили именно их школу, попадая в Орден. Именно там обитала самая полная версия общей базы данных по всем, кто когда-либо был каким-либо образом связан с Орденом. Азиатское подразделение славилось смелыми, новаторскими подходами, таинственными техниками. Взять хотя бы кровную магию семьи Чан, на которой держалась вся основная и совершенно неординарная защита. И ещё кое-какие слухи о неких таинственных, не очень приятных экспериментах, связанных с Кандой. Или что именно делал там в своё время Генерал Кросс, исчезнувший с концами после разрушения Ковчега, занимался ли чем-то таинственным, связанным с созданием его второй чистой силы... А Отделение Океании отвечало за безопасность, внутреннюю и общую. Все устанавливающиеся системы, все разработки талисманов и ограждающих стен, безопасность любого масштабного мероприятия и, по слухам, даже Ватикана, расположенного там Центрального Управления тоже были на их совести. В общем, у юного ученика книжника было достаточно пищи для размышления и поводов для тревог. Но почему-то именно сегодня он ничего плохого не ожидал. Ещё вчера прошли большие переговоры, итоги которых он подводил ночью с Книжником. И в который раз получил указания держать ухо востро, а глаза широко открытыми, и успел даже отхватить четыре часа сна, которых ему неплохо хватило для нормального функционирования. Также он знал, если днём не случится ничего ужасного, он сможет ещё вздремнуть. Примерно такой свободный переполох был в его мыслях, когда он спускался по одной из многочисленных лестниц и услышал объявление. Нехорошее объявление. Нехорошее, гласившее об очередной внештатной ситуации, на сей раз связанной с нападением. Акума и, вероятно, Ноев. Там же призывали всех экзорцистов подтянуться немедленно к лабораториям, хотя они, вроде бы, оказались заблокированы. Но кто-то внутри спешил, передавая сообщения, и вообще ситуация была мутная. В этой войне Лави был экзорцистом. В первую очередь учеником книжника и только потом экзорцистом и теоретически и практически мог ослушаться приказа. Мог. Имел полное право. Вот только зачем ему? Лави бросился к главному входу в лаборатории. Чисто по уму здесь были и Генералы, и достаточно экзорцистов. На самом деле нападение Ноев было бы заранее проигрышным шагом, если бы, к примеру, не эта блокировка! Зачем-то же оно было нужно? И как-то же они это сделали! И уже за следующим поворотом Лави услышал ответы на оба вопроса: и про ненастоящего главу отделения Океании, и про создание Черепов из учёных, и про то, что небольшая группа внутри смогла избежать захвата и теперь передавала события происходящего. А другие напряжённо думали. Лучше всех помещения Ордена знал Ривер, даже лучше Комуи, и все возможные проходы в залы лабораторий так же мог высчитать он. Чем сейчас судорожно и занимался, чертя на вовремя извлечённых планах. Прорваться сквозь чёрные стены, сооружённые в известных проходах лаборатории, не удавалось даже Генералам. На мгновение у Лави промелькнула мысль о том, что было бы по-настоящему круто попытаться изучить их нерушимую природу, но отдёрнул самого себя, напоминая, что изучать-то и некому сейчас. Скоро здесь вообще никого не останется. — Они вышли всего лишь за пополнением состава? — раздражённо пробормотал он, бросаясь в нужный ему коридор и врезаясь в выбравшуюся Линали, требующую пропустить её к Хевласке немедленно. Ей нужна была снятая чистая сила, девушка верила, что теперь-то уж точно у неё всё получится. — Лучше пробирайся туда другим путём, там дальше твой брат, и он этого не позволит! — выдохнул Лави, размышляя, что кое-кто из верхов Ордена, прибывших для инспекции, вроде бы, полнее поддержали бы рвения Ли. Вот только вряд ли ей бы понравилась такая поддержка. Он вообще только и делал, что думал совершенно не о том. А потом он выскочил прямо на акума, шустро разворачивая и увеличивая активированный молот и играя в мусорный пресс. Акума оказался хлипким, уровня первого. Но проблема была в том, что он и его «товарищи» оказались за пределами лабораторий. — Какого… Какого хрена они здесь взялись! Значит, где-то был действительно открыт путь в лабораторию, может, даже где-то близко? Размышлять долго об этом ему не дали, рядом раздался взрыв, крики застигнутых врасплох и отрезанных от путей отступления людей, и их следовало отсюда выгнать. Расчистить для них путь, что ли! Печати ложились одна за другой как по маслу или, что вернее, по акума. С другой стороны коридора показалась ещё парочка малознакомых экзорцистов из команды, но акума меньше не становилось, и они своей гигантской тучей не давали прорваться выше на уровень, где, вполне возможно, и был проход в лаборатории. Зато через некоторое время стало понятно, что туда добрались Генералы, судя по звукам оживлённого боя и тому, что кое-кто из акума стал сам подтягиваться наверх, очевидно сомневаясь, где они нужнее и зачем. И назначение прорваться именно туда вскоре поступило уже всем экзорцистам. Собираться здесь, уничтожать акума, выводить людей (хотя они шустрые и умные уже сбежали при первом же перерыве, правда, не все остались живы) и пытаться прорвать внутрь. Если прямо там, как и говорилось, были открыты врата Ковчега, Лави вообще не видел возможности для победы. У Ордена был хоть один действенный способ закрытия подобных врат? Из них же кто угодно может лезть до бесконечности! Возможно, тем же руководствовалось и их начальство, потому что остальных, вроде как, собирались эвакуировать. Интересно, куда и как? Очередной удар древесной, подбросившей акума под самый потолок и другого экзорциста, сражающегося на одном поле рядом с ним, взорвало. Взорвало с едва слышным хлопающим звуком, влажным треском, забивая горло тошнотой и заставляя на какие-то жалкие мгновения потеряться в этом чёртовом аду. В него всего лишь попал крошечный снаряд и разорвал тело, невзирая на то, что это был экзорцист. Лави видел эти крошечные ядовитые снаряды. Он успел бы увернуться от каждого. Но он понятия не имел, что они могут производить такой эффект. Невольно напоминало колокольчик Дейси. Чистую, мать её, силу! Ноги скользили на свежей крови, акума, раскидывающийся опасными снарядами, должен был быть уничтожен немедленно. Просто уничтожить, в очередной раз орудуя молотом и собственным умом, просчитывая, размышляя, высчитывая и стараясь отодвинуть наползающие чувства куда подальше. Он чересчур расслабился в этом Чёрном Ордене. — Да откуда вы всё ползете-то, тараканища сволочные!! — примерно с таким криком он нырнул между акума к лестничному пролёту, лестница которого уже была уничтожена. Небольшая манипуляция с молотом, и он, наконец, оказался на пороге нужного уровня. А прямо в него неслась живая огненная стена. Неслась, да не попала. Чистая сила и сила реакции спасли юношу, ушедшего в сторону и расколотившего стену, превращая её в свой щит. — Неплохая реакция! — раздался крик сверху, затем грохот выстрела, и огненная стена превратилась в огненный шар, сжимающий его со всех сторон. Ветер древесной печати едва справился с этим жаром, опалившим лишь края рукавов да капюшона и, может быть, немного волосы. По крайней мере, неясный запах горелого был вполне характерным. А потом уже Лави увидел тех, кого он узнал по голосу: Узы Ноя. Два близнеца, действующие как-то рассудительней и сплоченней, нежели раньше, они не наступали и не играли. Они закрывали выход, сражаясь с Сокаро и огромной обезьяной Найн. Не в одиночестве, правда, вместе с поддержкой нескольких акума третьего уровня. И как-то уж слишком умно они справлялись со своим заданием. А быть может, проблема экзорцистов была в том, что противников было слишком много и число их совсем не сокращалось. Лави вовремя заметил призывный жест Найн, с трудом, но перемещаясь к ней поближе и больше по жестам, чем по словам улавливая основную задачу: разбить источник всех чёрных щитов, как оказалось, застывшей под потолком большой чёрной кляксой как раз над одной из чёрных завес. И что если Генералы в полной мере отвлекут Ноев, акума и мальчишку, то он проскользнёт. И именно тогда, только тогда (позор на его рыжую голову) Лави понял, что в сражении как бы есть ещё один участник, роль которого, впрочем, была неопределенной. Знакомый рыжий мальчишка. До сих пор никак по-особенному себя не проявивший. Выжидающий чего-то? — Он может быть слабой стороной Уз! — Что? — Нужно напасть на мальчишку! Уверен, Узы будут его защищать! — сообразил Лави, понимая, что его теория обязана была оказаться верной. Совершенно верной. До этого на мальчишку почти не обращали внимания, он ничего как бы и не делал особенного и находился всегда сзади, как будто и не причём. Но если два Генерала поставили своей целью добраться до кого-то… Да, через изумлённые вопли Джасдеро, не ожидавших такой подлости, именно Сокаро метнул своё оружие так, что оно попало в юношу. Пронзило инстинктивно выставленную левую руку, с подозрительным трудом преодолевая подобное препятствие и лишь частично врезаясь в рёбра мальчишки. И Узы были полностью открыты для удара, когда мальчишка рухнул в один из разломов. И в чём же смысл? Что происходило тогда? Он был лишь помехой? Балластом в этой битве? — думал Лави, ударяя пламенем по черной кляксе, с удовлетворением наблюдая, как шипит, извивается она, и как рябь проходит по чёрной завесе, перекрывающей выход. Кто-то из экзорцистов уже должен был пробраться внутрь через запасные выходы, что могли оказаться открыты, кто-то мог уже быть внутри, но сейчас Лави был занят акума. Акума и сбившимися с ритма, попавшими в ловушку близнецами. Если они так отчаянно сражаются, то отчего не в своём едином теле? Между отступающими Ноями и Генералом Сокаро, кажется, и вовсе разгорелся гневный бой, откровенно напоминающий об отчаянном желании проверить мальчишку, что пришёл с Ноями. Мальчишку, что был неизвестно кем и чем. Ничего удивительного, что именно к нему попытался пробраться Лави, краем глаза подмечая, как лезвие врезается в миллиметрах от кожи Джасдеро, пришпиливая его к стене. И, похоже, эти двое не собирались объединяться. И им было уже не выбраться. Странный треск, отдалённо напоминающий электрические разряды, раздался под ногами, наполняя дымом или, скорее, туманом и без того не самое чистое помещение. И он, не имея ни запаха и никак не ощущаясь, наполнил комнату, сгущаясь прямо за спиной Сокаро. Лишь благодаря своему глазу Лави успел разглядеть, как сформировались в одно мгновение длинные ленты, обвивающее сильное тело юноши и сжимающие его в явно не приветливых и не тёплых объятиях, как формируется над сущностью нечто, напоминающее небольшую белую маску, закрывающую лишь глаза. Заострённую, блестящую, напоминающую о хищных птицах, камнем несущихся к земле вслед за жертвой. Но за сущностью никого не было. — Сдохни! — отчаянный крик раздался совершенно неожиданно для Лави. На краю трещины, сжимая в кулак когтистую, отливающую белизной и сталью руку с длинными и очень опасными когтями, стоял рыжий мальчишка. Он поднял руку вверх, и туда же, под самый потолок слишком большого помещения взметнулась и серебрящаяся сущность, сжимаясь, переворачиваясь, ломая что-то со страшным треском. А позже молнией бросилась к своему хозяину, облекая фигуру юноши, подобно развевающемуся плащу с рваными полами и серебрящейся полумаской. И так же вручая в левую руку юноши сломанное оружие Генерала Сокаро. — Просто сдохни уже! — снова выкрикнул мальчишка. То, чем он управлял, ни в коей мере не походило на тёмный дар Ноев. Это была чистая сила. И Лави был в шоке, наблюдая за едва шевелящимся Сокаро, пытаясь подсчитать хоть примерно, сколько целых костей осталось в его теле. Но Генерал Найн не собиралась наблюдать за происходящим, ничего не делая. Удар пришёлся мимо, руша между тем часть основной стены и отправляя камни с той, что выходила на улицу. Пол вдруг накренился, резко приближаясь к вертикальной плоскости, и стены тоже не были готовы устоять на подобной конструкции. Лави понял, что он падает навстречу холодному, уличному воздуху и свистящему в ушах ветру, сбивая кого-то по пути. Кого-то, закутанного в серебро. Потом мелькнуло что-то перед глазом. Полёт прекратился неожиданно резким и ранним падением. И Лави уставился на белые стены и потолок совершенно белой, таинственной комнаты, в которую их с Алленом только что как-то перенесло.