Экзорцист Семьи Ноя.

А спустя четыре дня после короткого сражения Четырнадцатого и Апокрифа, когда Орден погрузился в состояние полного непонимания, а каждый член Семьи, кажется, только и желал сразиться с Апокрифом, несмотря на то, что сражавшиеся надолго застревали у Майтры и возвращались с повреждениями большими, чем просто ушибы, спустя дни случилось нечто ужасное. Трайд сам, по своей воле пришёл к семье на чай, кажется, никуда не спеша, не торопясь, нежданный, негаданный и оттого ещё более пугающий. Все, кто встречал его, – ждали взрыва как минимум. Взрыва чего, в принципе, не важно. Главное – ждали взрыва. Трайд появился в кабинете Графа, когда там уже собралась некоторая компания. Разумеется, в свете пробуждения Неа и появления Апокрифа все засуетились и Графа без присмотра не оставляли, надеясь на хоть какие-то планы, действия, а Граф как обычно таинственно молчал и болтал на любые темы, не связанные с серьёзным будущим. Обычное поведение Главы Семьи Ноя. Никто никогда не смог бы контролировать их или поддерживать порядок, всегда оставаясь серьёзным. Но он был не один, когда Трайд неожиданно распахнул дверь и просто так вошёл внутрь, глухо здороваясь и занимая одно из свободных мест под ошарашенные взгляды родни. — Трайд? — выдал Граф, не скрывая недоумения. — Да, это всё ещё моё имя. Что дальше? — Тебя что,увол… ой, не смотри на меня так! — замахала руками Роад. — Вроде Старшая, а ума… — красноречиво качнул головой Трайд, и девочка для надёжности зажала рот рукой. Конечно, что может быть ужасней предположения, будто Трайд лишился работы? Это же для него хуже конца света. Он отправится домой и будет мстить всем за то, что не может больше оставаться на работе. — Мы все удивлены, — Граф даже поёрзал в кресле, пытаясь устроиться поудобнее, — что ты решил навестить нас — Скорее всего, — печально и торжественно провозгласил Трайд, соединив ладони в замок, — в связи с последними событиями отныне у меня будет столько дел, что мы больше не увидимся. — А когда мы поймаем Апокрифа и съедим Сердце? — всё же уточнила Роад. — Тогда – тем более. — Понятно, а я уж думал, что-то действительно ужасное, — отмахнулся Фиддлер, разглядывая мирный, странно, что не приевшийся пейзаж в окне. А может, греясь под тёплыми лучами солнца. — И уверен, не только я. — Уже распустил слухи? — Донёс новости, — усмехнулся Гниение. Следовательно, в любой момент сюда, нарушая и без того неустойчивый покой, может ворваться орава не самых адекватных родственников, что попытаются докопаться до истины или с ходу объявят конец света. — А что же там… В Ордене? — осторожно уточнил Граф, осознавая, что ступает в опасные воды. Расспрашивать о работе даже во время игры против Семьи Графу позволялось, конечно же. Он же Граф, глава Семьи как-никак! Но не при других же Ноях! Трайд ради них и за них ведь старается! И существовали некоторые древние договорённости, что не требовали дополнительных напоминаний. Но, к счастью, Трайд отреагировал спокойно, серьёзно ответив: — Апокрифа не видно. — Молодёжь после первых встреч с ним отнеслась к Нему несерьёзно, — проворчал Граф, делясь новой головной болью и недовольством. Не вбить же остолопам, что всё не так просто! — Представляю, — криво усмехнулся Трайд. — Вряд ли он сразу показал все свои силы. И к тому же наверняка все они, умные и несерьёзные, сейчас у Майтры зализывают раны, что проявились не сразу. — Ты помнишь даже об этом? — приятно удивился Граф. — Да. Припоминаю. — Апокриф – тип неприятный. Но он – прямая путёвка к Сердцу… — И если вы уничтожите его, что будет с экзорцистами? — вкрадчиво поинтересовался Фиддлер. — Ничего! — мгновенно выпалила Роад, до того мирно дремавшая на одном из столов поверх вороха бумаг, столкнув подставку, пару книг и пепельницу на пол. И оглянулась за поддержкой. — Ведь ничего же? Отвечать ей не спешили. Вопрос мучил Графа с первых лет жизни Аллена под одной с Ноями крышей. Чистая сила оккупировала в его теле целую руку. Около десяти процентов тела, грубо говоря. Но очень функциональные и важные проценты. Практически все действия и прямое взаимодействие с окружающей средой осуществлялись именно руками. Аллен правша – так что левая вроде не так важна, но… всё равно потерять целую руку было не так уж и весело. И несмотря на то, что изначально Графу приходилось не раз обсуждать хотя бы и с Майтрой возможность удаления руки, что может стать источником смертельной опасности, он всё ещё не был уверен. А кто бы мог? Желание сберечь мальчика, защитить от большинства грозящих проблем и в то же время научить справляться с ними не раз сбивали с толку. Аллену теперь была важна не только рука, но и сама чистая сила. Они с ней сжились, сдружились. Натренировались. И в семье Ноев, имея дополнительную, нечеловеческую силу, мальчик чувствовал себя в безопасности, гармонично вписываясь в безумный коллектив. Так что вопрос с чистой силой Аллена не раз тщательно пересматривался им. Однажды, очень давно, обсуждался и с Роад. И девочка тогда полагала, что это плохо скажется на Уолкере. И была против, настаивая на поиске альтернативных решений. И лишь одно предположение действительно отвечало всем их требованиям. — Существует возможность, что даже после смерти Сердца синхронизировавшаяся чистая сила не рассыплется на кусочки. Но продолжит жить вместе с носителем. Ослабнув или ещё что-то, но продолжит, — ответил Граф. — Возможность, — повторила Роад, ловя самое главное и кивая. Молчаливое согласие, понимание, принятие. Само собой разумелось, что Аллен так же отлично знает, что происходит. Но надеется на лучшее. Так же, как и большинство Ноев. Как Роад, к примеру, что продолжала верить в светлое будущее. Девочка снова отвернулась, укладывая голову обратно на толстую газету и погружаясь в собственные мысли. Продолжать этот разговор смысла уже не было. — А ты, Трайд, что? Когда думаешь нас покинуть? — ещё осторожнее поинтересовался Граф, имитируя изо всех сил полную незаинтересованность. — Завтра, быть может, — пожал плечами парень. — У меня большое, длинное алиби. Я же сказал, после с вами никак не свяжусь. А сейчас дико устал. — Замаяли экзорцисты? — фыркнул Фидлер. — Один конкретный, но он вроде того стоит, и, раз уж я начал, – не могу отступить на полпути! — решительно провозгласил Трайд, тут же роняя себя в плюшевые объятия. — Но после происшествия с Алмой тяжело, конечно, стало. Что там Карма? Нормально обосновался? — Неа пылинки сдувает со своей новой игрушки, — ответил Гниение, опередив прочих. — Игрушки? В каком-то смысле. Но там же масштабнее… — протянул Трайд, закидывая руки на спинку и припоминая, куда ведут все эти проекты Четырнадцатого и с чего, собственно, всё началось в прошлом поколении. — Откуда ты успеваешь всё это узнавать, если не бываешь в семье? — только и пробурчал Граф. — Держу глаза и уши открытыми. И умею не обращать внимания на фоновые шумы. Или наоборот настраиваться на фоновый шум, игнорируя тех, кто на сцене декларирует. Но Карма, я так понимаю, успешен, здоров и всё у него хорошо? — Да. Как только ему вернули оружие, всё, что случилось в Ордене, оказалось перечёркнуто, — подтвердил Граф. — Для него вредно надолго разделяться со своим оружием. — И оно действительно основано на чистой силе? Граф нахмурился. Должен ли он говорить об этом? Впрочем, Трайд сейчас в явно не рабочем настроении, что большая редкость. И разговор в кои-то веки принял образ обыкновенной семейной беседы без всяких там внутренних сражений и соревнования. В конце концов, на сцене появился Апокриф, что делает спектакль в разы опасней и веселей. Но так же побуждает их сплотиться. Недаром ведь именно о нём начал Трайд. — А что в Ордене вообще думают об Апокрифе? — Мало разумного, честно говоря. То, в чьём обличии он скрывался и как повёл себя, – подозрительно. Хотя многие считают его чем-то вроде нового военного знамени. Или полководца. Более того, на горизонте возникли обманщики, что готовы представиться якобы хранителями тайны Апокрифа, что всегда знали о его существовании и истинной сущности и теперь могут поведать миру правду и его указания. Да, бред сивой кобылы. Но нам, здравомыслящим, реальное время и ресурсы приходится тратить на обличение каждого лжеца! И это не весело, Роад! — Извини! — девочка снова зажала рот и хрюкнула, пытаясь не расхохотаться в голос. — Я в курсе, что мои проблемы тебя веселят. Так же, как и тот факт, что чем больше у меня дел, тем меньше я нахожу времени для нас. — Ты и не ищешь! — мгновенно среагировал Граф. Трайд картинно закатил глаза. — Зачем я вообще сюда явился? Только подумал, ну, раз так всё плохо, пройдусь, отдохну в семейном кругу, но нет же, это от круга семейного мне приходится отдыхать. Кроме того, что кое-кто сейчас явно у Майтры, это… Узы, Удовольствие и наш Четырнадцатый, так? — Да. Неа застрял. Узы ненадолго, Тики только захаживает, — отчиталась Роад. — Хотя сегодня Тики не у Майтры. Он того – с Шерилом болтается где-то. Стонал и причитал, как ужасна его судьба. — Ничего, уверен, при правильном подходе он сможет найти верного утешителя, — фыркнул Фиддлер. И тут же поднял ладони, — но нас же просили перестать обсуждать их! — Что там с Алленом самим, кстати? — Трайд продолжал глядеть в потолок. — Я, конечно, надеюсь с ним ещё увидеться, но и от вас приятно было бы послушать новости. Не то чтобы и впрямь так. На деле, слушая других, Трайд ловил настроение Семьи, их настрой по отношению к Аллену, их заботы. — Аллен с Тики. — Что Аллен с Тики? — не понял Трайд. — Просто Аллен и Тики! — повторила Роад. — Любовь у них! — сжалился и расшифровал Фиддлер. И тут же получил по голове от что-то возмущённо шипящей девочки, не согласной не то с самим фактом, не то с формулировкой Гниения. — А! Вот оно что! — Трайд кивнул. — И всё? — хором выдали девочка, вцепившаяся в волосы, и обладатель волос. — А что ещё? — Что ты об этом думаешь? Трайд смерил парочку недовольным, неодобрительным взглядом. — А вам-то какая разница, что я думаю о них. Я. И о них. — Раздельно повторил Трайд. — Каким боком вы здесь? — Тебя не возмущает? Не вызывает никаких эмоций? И снова вопль Роад разбился о стену равнодушного недоумения. — Никогда не знала, что ты такой скуч… — Совсем забыл, что ты-то обладаешь мозгами в отличие от большинства из нас, — без всякого смущения, приписывая себя к группе безмозглых, весело отметил Фиддлер, перебивая Роад. — И впрямь, не наше это дело. Так же, Граф? Граф поскреб лакированную столешницу ногтем, покачал головой и пробормотал что-то, отдалённо похожее на согласие. — За Аллена переживаете? — всё же понял Трайд. Граф кивнул. Переживания за этого ребёнка он никогда особо не скрывал. — А лучше бы за Тики. Если он что-то неправильно сделает – бошку свернут именно ему. И не только Аллен. Правда, потом сам страдать будет, — Трайд вздохнул. — Да, отношения – это труд. Пусть трудятся. Оба. Глядишь, выйдет что-то ладное. И прекращайте обсуждать их за их спинами! Это к добру не приводит — весь этот шёпот, сплетни недоверчивые, удивления, рассказы о том, как ужасно всё, ставки на то, как долго отношения продержатся…. — Ты откуда узнал?.. — подавилась Роад. — Я живу с вами тысячелетия, честное слово, Роад! И если и ты знаешь о ставках… — усмешка, ухмылка и взгляд. Унизительный взгляд, припечатывающий к месту. Продолжать Трайду не имело смысла. Роад знала и, по сути, хотя бы и молчаливо, но поддерживала затею. — И впрямь старшая, а ума нихрена! Что ещё за ставки? — возмутился Граф, не обращающий внимания на то, как накалилась обстановка, но поднимая температуру ещё градусов на десять. Роад смущённо свернулась комочком, желая плавно перетечь в кукольную форму. Но от Графа-то не убежишь, а он так просто и мгновенно свой вопрос не забудет. — Ну… мы это… это шутка. — Замечательная. — Да Аллен сам как бы предложил. Ну, пошутил! Мол, осталось только тотализатор устроить и ставки начать принимать. Узы подхватили. Я не знаю, когда это всё в серьёзное русло ушло… Трайд, а как ты понял? — Давно имею с вами дело. — Ты избегаешь нас почти все жизни. — И смотрю со стороны, зная многое о ваших изъянах, слабостях и худших сторонах, — напомнил Правосудие. — И не спрашивайте, как я это делаю. Это происходит само собой. Теперь удивлённым выглядел даже Граф. — Серьёзно? — Да. Может, я просто внимателен от природы. — Ага, прямо как книжники, — фыркнула Роад, напоминая об известной в кругу семьи истине, что могла таковой и не быть: о происхождении внимания книжников. И назвать их внимание природным никто из семьи не взялся бы. Впрочем, не было гарантий, что это не так. *** Тики был одним из тех немногих Ноев, которым было плевать на появление Трайда. Он попал домой, услышал новость, качнул головой и больше никак на то не среагировал. Шерил тоже узнал о том, что они с Алленом теперь встречаются. Узнал один из последних и не имел хороших друзей, с которыми мог бы как следует обмусолить новое переживание. Не все Нои свободно с ним общались. Плюс он был очень занят настоящей, официальной работой. И страдал. А страдать в одиночестве не в порядке Ноев. Так что он с удовольствием пригласил только выбравшегося из плена Майтры брата и Удовольствие Ноя, потерявшего всякую осторожность. Страдали они с Шерилом несколько часов. В итоге согласившись, что всё сложно, страшно, ужасно и совершенно непонятно. Шерил никогда особо Аллена не любил. Не в открытую, по крайней мере, но принимал некоторые не очень хорошие стороны Тики. В итоге всё закончилось попойкой. Никто почти не опьянел, но зато обсудили во всей красе сложности обычной, человеческой жизни. Шерил с разными заморочками каждый день сталкивался, а Тики вот со сложностями отношений вдруг столкнулся. Жизнь – боль. Потому сообщение о неожиданном прибытии Трайда его уже не тронули. Его мозг был забит совершенно другим, куда более страшным и сложным, не принимающим поиска причин, почему Правосудие вдруг решил прийти домой. Следующие полчаса он провёл в тишине и темноте, то есть с закрытыми глазами. — Имитируешь труп? Аллен – Тики слабо улыбнулся. — Плохо имитируешь. — Я свежий. — Не свежий умеет имитировать только Гниение. Аллен ходил по комнате. Тики сидел на диване у самой стены, не удивительно, что юноша перемещался перед ним. То в одну сторону, звеня чем-то, потом в другую. Занимается таинственными делами. — Я не знаю причины, по которым его зовут так, как зовут, — тихо ответил Тики. — Ты болтаешь во сне или лень глаза открывать? — Я себя подготавливаю. — К чему? — чистое, невинное недоумение. — К тому, чтобы тебя узреть. — Ах! — Аллен определённо понятия не имел, как вообще относиться к подобным высказываниям. Замер на одном месте. Наверняка опять стал цеплять и полировать пальцами свои тёмные ногти на левой руке. Он так часто делал, когда нервничал. — То есть Майтра тебя уже отпустил. — К сожалению, героический побег я бы не потянул. Так что со мной всё точно в порядке. Аллен серьёзно относился к травмам, полученным Ноями. Особенно после того, как сам впервые увидел ядовитые нити, что остаются после ранений. Так что Тики тоже старался серьёзно относиться к его тревоге. Вот только больше он Аллена не слышал, не знал, где тот находится и чем занимается. Пропал куда-то? — Малыш? Может, он ушёл уже куда-то? Юноша перемещался порой очень тихо, осторожно. Глаза пришлось всё же открыть. И столкнуться взглядом с усевшимся на стол Алленом, разглядывающим Тики. — Я слышал, Трайд пришёл, — припомнил Тики. — Ага. И он даже завтра здесь будет. Мы с ним полчасика пообщались. — И что он сказал? — Да ничего особенного. Я чуток про общую атмосферу безумия в Ордене послушал. — И даже лекцию читать не стал? Аллен отрицательно мотнул головой. — Он не знает? — приподнял брови Тики. — Знает. Он быстро узнаёт всё, что происходит без него, так всегда было, — юноша улыбался. — Но когда мы говорили, даже не подумал, что Трайд будет спрашивать. Действительно, Трайд не будет лезть в личное. Но чертовски приятно, что кто-то в этой компании не считает своей обязанностью напоминать им в очередной раз уже давно известное. А за окном, пока Тики расслаблялся, совсем стемнело. — Что там со временем. — Почти полночь, — мгновенно ответил юноша, не испытывая необходимости находить часы для ответа. — Любимое твоё время, так? — Ну… Я люблю проводить время с интересом по ночам, — рассмеялся Аллен, лукаво прищуривая глаза и опуская взгляд чуть ниже лица Тики и обратно. — Это интересное время, знаешь ли, и у меня обычно полно энергии. — Охотно верю. Они ведь уже успели примириться и установить кое-какое равновесие в их отношениях. — Но прямо сейчас, — юноша поднялся, — наверное, после долгого и насыщенного дня, полного остаточных переживаний и прочей ерунды, я, пожалуй, двинусь к себе. Тики нахмурился и склонил голову на бок, безмолвно вопрошая. — Да-да! Меня ждёт моя удобная кровать, — Аллен снова кивнул, направляясь к дверям. — Интересно, никто из кошек опять не набежит? Или ещё кто-нибудь… Тики лишь качнул головой, подозревая, что Уолкер отлично видит его в отражении. И юноша двинулся прочь. Приглашение было более чем очевидным. Зачем ещё Аллен тащился бы сюда, сидел, допытывался… — Спокойной ночи! И будь осторожнее – сон на диване не очень хорош! — донеслось из коридора, и Тики, не выдержав, рассмеялся. Он собирался сам сходить принять душ и вернуться к юноше в комнату, подозревая, что в кровати найдётся местечко и для него. И не был разочарован. Аллен ждал его, хотя ещё и не в кровати, изучая в свете единственной горящей лампы бумаги, исписанные убористым подчерком Неа. Тики уже успел научиться его отличать от других, хотя видел всего пару раз. — Что-то интересное? — через плечо заглянув в бумаги, поинтересовался Тики, вдыхая свежий, травяной аромат от влажных волос юноши. — Вроде того, — ответил Аллен, продолжая разглядывать. — Насколько интересное? — наклонился ещё ниже Ной, ласково касаясь губами нежной кожи на виске. — Ммм… весьма, — отозвался Аллен. — И что же там сообщается? Тики мог бы прочитать и сам. Если бы ставил такую цель. Вместо этого начал мягко поглаживать подтянутый живот юноши, едва удерживаясь от искушения спуститься чуть ниже. Аллен тихо выдохнул, смыкая дрожащие веки, и, нагло улыбаясь, ответил: — Там разное сообщается. Ты разучился читать? — Не считаю правильным читать чужие записки, — движения руки стали чуть настойчивей. Пальцы наткнулись на стык ткани, проворно скользнули в зазор между пуговицами, касаясь горячей кожи. — Я же разрешил. — Не ты писал! — возразил Тики, подцепляя пуговицу и выдавливая её из петли. — Но писали мне, — возразил юноша, теряя нить разговора. — Так при чём здесь я? Я вообще собираюсь… — он лизнул висок юноши, отклоняясь к самому уху. — Я собираюсь другим заняться. — Я много чего хочу сегодня, — тихо ответил Аллен, выгибаясь в объятиях и наконец-то отвлекаясь от своей записки. — Сегодня я совсем не пьян и очень даже спокоен. — Само спокойствие во плоти, — согласился Тики, не торопясь изучать открывающиеся перед ним заманчивые просторы. Достаточно было ощутить вжавшиеся в пах ягодицы, чтобы желание спорить… Да какое к чёрту желание спорить? Перед ним Аллен, и сейчас… Тревожный, оглушающий звон взорвал тишину, заставляя их вздрогнуть, Тики начать дико оглядываться, а Аллена кинуться к шкафу. — Вот чёрт!? — Что такое? — Тики даже не знал, как реагировать и что именно сейчас бушует в нём с такой силой! — Сигнал. В приюте Тимоти что-то случилось, — перепугано возвестил юноша, закусил губу, натыкаясь взглядом на Тики, красноречиво напоминающего, что здесь происходило, и с дикими проклятиями выскочил вон. Тики вздохнул, закрыв глаза и не веря, что это действительно с ним происходит. Этот мир смеётся над ним. Что ж, может быть, Тики и впрямь заслужил, а? Мужчина отвернулся, захлопывая так и оставшийся открытым шкаф, с досадой припоминая, что Аллен даже рубашку заправить и застегнуть перед побегом не успел. Как же его всё это… Он хотел убить Тимоти собственными руками! Дверь хлопнула, распахиваясь с полпинка, и решительно настроенный Аллен шагнул обратно. — Всем привет, надеюсь, ты успел по мне соскучиться? И захлопнул дверь, закрывая замок. — Эмм… — Потому что я как бы да! — продолжил Аллен, с совершенно диким взглядом направляясь к Ною. — А как же…. Приют? — слова терялись, да и в горле как-то резко пересохло от вопиюще соблазнительного зрелища перед ним. — Я отправил туда Узы и Фиддлера. И Граф тоже знает. — Ты в таком виде перед Графом… — Да я только заглянул, швырнул Дебитто и крикнул, куда надо идти. — Значит, мы на эту ночь полностью свободны? — Не совсем, конечно же, — отозвался юноша, обвивая шею руками и заглядывая в глаза. — Сейчас – мы самые занятые существа на этой планете. И посему я счастлив.