Давай спасём друг друга

      Нил Джостен возвращается в свою крошечную съёмную квартиру, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив за собой лишь тусклый свет уличных фонарей. Старый дом на окраине города пахнет сыростью и дешёвой краской, но арендная плата настолько низкая, что Нил не задаёт лишних вопросов. Дверь скрипит, когда он её открывает, и он инстинктивно замирает, прислушиваясь к тишине. Никого. Только гул далёкой магистрали и редкий лай соседской собаки. Он закрывает за собой дверь и методично проверяет замки — сначала нижний, потом верхний, потом цепочку. Дважды. Жизнь в бегах сделала его параноиком, и он это знает, но привычка успокаивает. Только убедившись, что всё заперто, он позволяет себе расслабить плечи и бросить потрёпанную спортивную сумку на пол. Квартира — это громко сказано. Одна комната с продавленным матрасом, шаткий стол у окна, плита, которая работает через раз, и ванная с треснувшей плиткой. Но для Нила это больше, чем просто жильё. Это его пространство. Сбежав из «дома», Нил наконец-то смог почувствовать какого это - ложиться спать и не прислушиваться к шагам матери или шепоту ее голоса, пропитанного то ли заботой, то ли угрозой. Не бояться, что кто-то войдёт без стука. Свобода, даже такая, с привкусом одиночества и постоянного страха быть пойманным, пьянит его. Он чувствует себя живым, и это ощущение пугает не меньше, чем тени Мориямы, которые всё ещё мерещатся за каждым углом. Нил подходит к зеркалу, висящему над раковиной. Оно старое, с потемневшими краями, но достаточно ясное, чтобы показать правду. Его волосы, выкрашенные в тёмно-коричневый, начинают выдавать его. У корней пробиваются рыжие пряди, яркие, как маяк для тех, кто может его искать. Нил хмурится, проводя пальцами по отросшим волосам. «Пора», — думает он, доставая из сумки коробку с краской, купленную в ближайшем супермаркете. Процесс уже стал рутиной: резиновые перчатки, едкий запах химии, холодная вода, смывающая остатки краски с шеи. Он работает быстро, но аккуратно, глядя, как рыжие корни исчезают под тёмным оттенком. Это не просто маскировка — это ритуал, напоминающий ему, что он всё ещё Нил Джостен, а не Натаниэль Веснински. Не тот мальчик, которого ломали под тяжестью материнских амбиций. Покрасив волосы, он смотрит на своё отражение. Кареглазые линзы скрывают его голубые глаза, но веснушки на бледной коже всё ещё выдают его. Он ненавидит их. Они слишком приметные, слишком его. Нил отворачивается от зеркала, чувствуя, как знакомое беспокойство сжимает грудь. Он не останется здесь надолго. Калифорния — лишь временная остановка, как и все города до неё. Ещё пара недель, немного денег, и он снова уйдёт. Он всегда уходит. Это единственный способ выжить.

***

Прошла неделя с тех пор, как Нил начал работать в «Tramonto». Работа официанта больше не кажется ему такой пугающей. Он выучил меню, запомнил, как правильно подавать напитки, и даже научился подражать лёгкой улыбке Ники, хотя его собственная всё ещё выглядит как гримаса. Ники оказался не таким уж плохим — болтливый, иногда слишком навязчивый, но добрый. Он не задаёт слишком много вопросов, хотя Нил замечает, как его взгляд иногда задерживается, будто пытаясь разгадать, что скрывается за немногословностью нового официанта. Нил старается держаться на расстоянии, отвечая коротко и уклончиво. «Откуда ты?» — «Путешествую». «Почему Калифорния?» — «Просто так». Ники не настаивает, но Нил знает, что тот любопытен. Это делает его настороженным, но не настолько, чтобы бежать. Пока. В ресторане сегодня людно. Пятница вечер, и зал полон. Нил снуёт между столиками, разнося заказы и убирая пустые тарелки. Его движения стали увереннее, почти автоматическими. Он даже начинает получать удовольствие от ритма работы — это напоминает ему танец, только без музыки и свободы. Просто шаги, повороты, баланс подноса в руках. Он ловит себя на мысли, что скучает по залу, где он мог двигаться так, как хочет его сердце, но быстро отгоняет её. Танец — это роскошь, которую он не может себе позволить. Не сейчас. В какой-то момент он замечает знакомую компанию у столика в углу. Ники, его парень Эрик, Кевин с идеальной причёской и Аарон, который всегда выглядит так, будто предпочёл бы быть где угодно, только не здесь. Нил не уверен, что запомнил их имена правильно. Вместе с ними сидит еще один человек - Эндрю. Нил чувствует, как мороз пробегает по коже когда их взгляды встречаются. Эндрю сидит, откинувшись на стуле, его руки скрещены на груди, а глаза — холодные, как зимнее утро — фиксируют Нила с пугающей интенсивностью. Это не просто любопытство. Это что-то большее, что-то, что заставляет Нила невольно сжать поднос сильнее. Он быстро отводит взгляд и уходит к стойке, делая вид, что занят. — Нил, ты в порядке? — голос Ники вырывает его из мыслей. Он стоит рядом, держа в руках графин с водой. — Ты какой-то бледный. — Всё нормально, — Нил отвечает слишком быстро, и это звучит неубедительно даже для него самого. — Просто устал. Ники хмурится, но не давит. Вместо этого он кивает в сторону столика, где сидит его компания. — Видел моих ребят? — Он улыбается, но в его голосе есть что-то, что Нил не может разобрать. — Они часто сюда заходят. Если хочешь, могу познакомить. — Не надо, — Нил качает головой, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком резко. — Я… занят. Ники смеётся, но его глаза всё ещё внимательно изучают Нила. — Ладно, мистер «загадка». Но если передумаешь, дай знать. Они хорошие, правда. Даже Эндрю, хотя он и выглядит так, будто готов всех поубивать. Нил кивает, но его мысли уже где-то далеко. Эндрю. Это имя снова врезается в его сознание, как заноза. Он не знает, почему этот парень вызывает в нём такое беспокойство, но каждый раз, когда их взгляды пересекаются, Нил чувствует себя разоблачённым. Как будто Эндрю видит больше, чем должен. Больше, чем Нил позволяет видеть кому-либо.

***

Вечер тянется медленно, но к полуночи зал начинает пустеть. Нил убирает последние тарелки, когда замечает, что компания Ники всё ещё здесь. Они о чём-то спорят, но голоса приглушены, и Нил не может разобрать слов. Эндрю, как обычно, молчит, но его взгляд снова находит Нила. На этот раз Нил не отводит глаза сразу. Он смотрит в ответ, пытаясь понять, что скрывается за этим взглядом. Подозрение? Угроза? Или что-то ещё? Эндрю слегка наклоняет голову, и уголок его губ дёргается — не улыбка, но что-то близкое. Нил чувствует, как по спине пробегает холодок, и быстро отворачивается, уходя на кухню. Когда смена заканчивается, Ники снова подходит к нему с пачкой чаевых. — Ты сегодня был на высоте, Нил, — говорит он, протягивая деньги. — Серьёзно, ты уже как профи. Останешься с нами подольше? Нил берёт купюры, пряча их в карман. Он хочет сказать «нет», но вместо этого пожимает плечами. — Посмотрим, — отвечает он, и это всё, что он может себе позволить. Ники кивает, но его улыбка кажется немного грустной. — Ну, если что, ты знаешь, где меня найти. Нил кивает и уходит в раздевалку, переодеваясь в свою толстовку. Он проверяет сумку — всё на месте. Выйдя из ресторана, он снова чувствует этот взгляд на своей спине. Обернувшись, он видит Эндрю, стоящего у своей машины, припаркованной через дорогу. Он не делает ничего, просто смотрит. Нил сжимает ремешок сумки и ускоряет шаг, исчезая в темноте переулка.

***

Дома он снова проверяет замки. Дважды. Затем садится на матрас, прижимая колени к груди. Он свободен, но эта свобода хрупкая, как стекло. Эндрю — это ещё одна трещина в его тщательно выстроенной защите. Нил не знает, почему этот парень так его тревожит, но интуиция кричит, что он не должен оставаться здесь слишком долго. Ещё неделя, может, две. А потом он снова побежит. Как всегда.