Через наш мост

Только когда ноги стёрлись в кровь, быстрый топот по пустой дороге прекратился. Тяжёлое дыхание, сопровождаемое свистом лёгких, было единственным, что нарушало вечернюю тишину. Вокруг не было ни души, на протяжении нескольких километров одинокие дома вымерли, оставив эту часть мира в безмолвии. Тёмная полоса дороги тянулась вниз с холма, растворяясь в дальнем вечернем тумане. Запах тёплого асфальта смешался с цветущими белыми цветами на кусте. Порывистый ветер ударял в лицо рожью и росой на траве. Свобода жила лишь сейчас.

***

Лето. Июнь. Вечер. Мягкие перья облаков тянутся к краю неба, выделясь на розовом небе своим белым оттенком. Прохладные и лёгкие на вид, заслоняют некоторые звезды. Сейчас жара кажется вымыслом, в воздухе висит только лёгкая прохлада. В камышовых зарослях виден спуск к воде. Небольшой песчаный пляж у озера. Вода в нем холодная, особенно по утрам. Чистая, дно видно, но холодная. Днем слышно, как люди ходят по песку, шелестят листьями, просто купаются. Недалеко от пляжа находимся мы, на небольшом холме в лесу. Зелёные палатки стоят вместо домиков, их жизнь отдельна от жизни тех, кто приезжает на пару часов на пляж. Большой тент растянут над костром с котелком, над дровами и продуктами. За водой спускаться надо вниз. С канистрами, бутылками и котелками. Некоторые ребята бегут наперегонки по шишкам и сухим иголкам сосен. Рыжий настил колет ноги, но они все равно бегут к воде. Правда, подниматься тяжелее, ручка котелка впивается в руку, канистра соскальзывает на песок. Но потом в лагере будет пахнуть каким-нибудь супом и чаем. Солнце исчезло на водной глади. Мы смотрели с холма, как пустеет песок внизу. По ночам пляж становился нашим. Мы долго лежали и смотрели на звезды. Перья облаков их больше не закрывали. Помнится шум и смех мальчишек около палатки. Они бегали босиком по шишкам, пока кто-то не сдастся первым. И кто-то из старших ребят всегда говорил, чтобы младшие успокоились и не сбивали колышки. Потом помнится треск костра и дым. Дымом тянул чай в котелке. И в сумерках вокруг этого костра всегда сидело много лиц. И в таких сумерках над пляжем тянулись старые песни и мелодии, сыгранные на гитаре. И каждая песня запомнилась на всю оставшуюся жизнь. Ещё помнится плеск холодной воды в канистре. Скользкая ручка, испачканные в песке бока и сосновые иголки, плавающие в этой воде. Канистра была тяжёлая, не отрывалась от земли. Мы набирали эту воду в кастрюли, бутылки, чашки. А потом несли вверх по холму. А канистру всегда старались заносить последней, лишь бы не думать о тяжёлой ноше. Не забылся мягкий мох, сменяющий колючую хвою. После дождя он превращался в мочалку и сразу отдавал всю влагу сухой обуви и чистым носкам. Его было куда больше, чем травы, этот ковёр растягивался по всему лесу, от синего до зелёного. Мы пели о любви, о войне, о солнце и людях, о путешествиях, про смерть и про самых глупых.