Сломленные

Чимин прижался к Юнги и закинул на него ногу, немного толкнув ноутбук. Нечаянно, конечно, но Мин нахмурился, поправляя лежащую на бедрах технику. - Чимин-и, аккуратнее, пожалуйста, - попросил он, не отрывая взгляд от экрана. Чимин покосился на ноут и немного поджал губы, а между бровей залегла тонкая, еле заметная морщинка. - Ты опять весь в работе. - Да, ведь у нас скоро камбэк, - хоть текст и был готов, Юнги все равно перечитывал его раз за разом думая, есть ли возможность улучшить написанное. Старший не был перфекционистом ни в чем, кроме продюсирования. И как только дело касалось его - готов был править лирику и музыку вплоть до выхода альбома, забывая обо всем на свете. Даже о Чимине. Что тому, безусловно, не сильно нравилось. Он был слишком тактильным, слишком жадным до ласки и внимания. Но почему-то при этом выбрал того, кто любовь выражал совершенно другими способами. Желая привлечь внимание партнера, Чимин принялся нежно целовать его плечо, постепенно поднимаясь лаской вверх к шее. За год он успел изучить все чувствительные места Юнги, чем хотел сейчас воспользоваться. Он все еще не оставлял надежду, что однажды Мин предпочтет его продюсированию. Но Юнги дернул плечом, намекая, что сейчас ему не до этого. Младший с тяжелым вздохом оторвался от партнера и упал на кровать рядом, никак не касаясь Юнги. Ему надо было усмирить бушующий в теле ураган из эмоций, обиды и возбуждения. Но это каждый раз было так сложно. В комнате стояла тишина, лишь изредка прерываемая глухими постукиваниями по тачпаду. Чимин все надеялся, что вот его парень оторвется от работы, обратит на него внимание, заметит… но тот с головой ушел в текст, кажется, даже не заметив, что его оставили в покое. Покосившись, Пак развернулся к Юнги спиной и подтянул колени к груди, глядя в одну точку перед собой. Он устал… в первую очередь эмоционально. И все же Мин не был бесчувственным, потому отложил ноутбук в сторону и, вздохнув, потер переносицу под очками. - Ну, что такое? - спросил он. В нем тоже проскальзывало много усталости. - Ты знаешь, - Чимину не хотелось признаваться в своих слабостях, хотя о них итак было известно всем. - Чимин, мы это обсуждали. Неоднократно. И я предупреждал тебя в самом начале отношений, - Юнги попытался воззвать к разуму своего парня. Он чертовски не хотел ссориться. Потому что это не было в его стиле. Потому что он устал от выяснения отношений. Устал от подготовки к камбэку. И он всегда предпочитал тишину и покой, вместо драмы. Пак понимал, что формально Мин прав. Да, он был в курсе. Да, он согласился с этой особенностью парня. Да, да и еще раз да. Но это не отменяло чувства холода и одиночества в такие моменты. Зачем вообще нужны отношения, если в них нельзя дарить и получать любовь? Поэтому он промолчал. Юнги, чувствуя свою вину непонятно за что, начал заводиться от этого. - Ну, хватит! Сколько ты будешь дуться?! Это же наш общий камбэк. Разве ты не хочешь хорошо поработать?! - Работаешь тут только ты, - взвился Чимин, резко садясь на кровати. - Вот именно! - продолжил медленно, но верно заводиться Юнги. - Еще раз - это наша общая работа. Вместо того, чтобы приставать ко мне со своими нежностями, мог бы помочь в подготовке альбома! Чимин резко вскочил с кровати и метнулся в сторону двери. Злость бурлила, толкая его уйти, убежать, скрыться от причины его состояния. Но поняв, что таким образом они не решат проблему, парень развернулся и ушел в противоположный край комнаты словно сдерживая этим себя от поспешных действий. - Как, еще раз? Моими нежностями?! - парень резко развернулся на пятках, яростно смотря на выглядящего уставшим Юнги. - Можно подумать, мы не в отношениях! Мин полулежал в кровати, но после этих слов он сел, выпрямив спину и скрестив ноги перед собой. - Чимин, хватит! Мы в отношениях, но я с самого начала обозначил, что работа для меня слишком важна, я не буду ставить ее в ущерб чему бы то ни было, - голос Юнги становился громче и злее. - Я не робот, чтобы действовать по заданному тобой алгоритму, как ты не понимаешь?! - в отчаянии выкрикнул Чимин, в безумной надежде, что если он будет говорить достаточно громко, то партнер его услышит. Но прекрасно понимая, что дело вовсе не в этом. - При чем тут “робот”?! Это нормальные договоренности двух взрослых людей, - Мин не понимал, почему для Чимина это не очевидно так же, как для него. Ссора набирала обороты, гуляя по одним и тем же проложенным тропинкам. Она была не первая, и вряд ли последняя. И каждый раз такие ссоры заканчивались ничем, потому что ни для кого из присутствующих в этом вопросе не было компромисса. Они лишь замолкали на какое-то время до следующего взрыва. Чонгук полулежал на кровати, прижавшись затылком к стене. На его губах играла тонкая еле заметная улыбка. Но сидящий напротив Тэхён прекрасно распознавал все оттенки эмоций младшего. - Что такое? - негромко спросил Ким, хотя где-то в глубине души знал ответ на этот вопрос. Просто безопаснее было не догадываться. Только зачем, в таком случае, он словно мазохист задает этот вопрос? Надеется, что окажется не прав? Глупые, пустые надежды, об которые он ранится не первый раз. - Юнмины опять ссорятся, - хмыкнул Гук, глядя на старшего с понимающим прищуром. - И почему это так тебя радует? - Тэхён опустил взгляд вниз, пряча глаза за длинными ресницами в попытке скрыть бушующие эмоции. Но все выдавало его с головой: от подрагивающих пальцев до нервно дергающегося кадыка. - Да нет, не радует. Просто они такие милые, ругаются как настоящая парочка, - губы Чонгука окончательно растянулись в улыбке. - Они и есть парочка, - в голосе Кима скользнула агрессия, вызов, брошенный младшему. Но он так и не поднял взгляд, так что выпад получился смазанным, слабым. Как и сам Ким. - Я знаю, - улыбка Чонгука исказилась. Он окинул взглядом напряженную фигурку своего друга и протянул руки в его сторону. - Иди ко мне, потискаю тебя. Тэхён фыркнул, переводя взгляд на темноту за окном. Чон не торопился опускать руки, зная, что иногда Ким любил играть в независимого, поэтому просто ждал, когда закончится очередной глупый приступ. Старший держался недолго, ломаясь быстро, словно хрусталь в неосторожных руках. Он сполз с кресла, в котором сидел словно в коконе, и прижался к боку Чонгука. За стеной слышались крики Чимина, но Тэхён старался не прислушиваться, старался сделать вид, что никого, кроме него с Чоном, нет. Заблудиться в иллюзии было не сложно, пусть она и обрывалась каждый раз больно, словно кто-то натянул резинку и резко отпустил ее. Крепкие руки обняли более хрупкого хёна, а длинные пальцы зарылись в отросшие волосы. Скоро камбэк, скоро новые прически, к которым им придется привыкать. Скоро они изменятся. Но только внешне. Шел третий день записи песни, которую Юнги все же смог доработать, несмотря на обиды младшего. Им оставались последние штрихи, дотянуть отдельные моменты, чтобы вся песня звучала одинаково чувственно и пронзительно. Мин о чем-то говорил со звукорежиссером, пока Чонгук ждал отмашки, что можно приступать к записи. Сквозь стекло он разглядывал невеселого Чимина, который после той ссоры воспринимал эту песню как личного врага. Они с Юнги вроде как помирились, вроде как все снова было хорошо. Вроде как. Ключевое. Чонгук, не обремененный тяжелыми мыслями, специально начал забавно двигаться, привлекая внимание старшего к себе. Когда Пак поднял взгляд, Чон тут же начал корчить рожицы, подмигивать и всячески веселить грустного хёна. Чимин, глядя на все это, прыснул в кулак от смеха и, кажется, его настроение немного восстановилось. Он с благодарностью посмотрел на младшего, старательно не глядя в сторону своего парня, чтобы не испортить себе настроение вновь. Когда часть Чонгука была записана, он уступил место Юнги, а сам вышел в комнату инженера и сел рядом с Чимином. Тот, как завороженный, смотрел на своего партнера, восхищаясь талантом рэпера. Какие бы проблемы ни были в их отношениях, Чимин всегда признавал талант Юнги. И даже сейчас, когда между ними витала нерешенная проблема, в этот раз особенно остро вбившая между ними клин. Даже несмотря на то, что все остальное время Пак не мог спокойно смотреть в сторону Мина. Невзирая ни на что, он не мог отвести от него взгляд в момент, когда тот зачитывал пронзительные строки собственной лирики. Потом, когда старший выйдет из звукозаписывающей комнаты, он снова отвернется. Но не сейчас. Чонгук недовольно сморщился, переводя взгляд с очарованного Пака на погрузившегося с головой в работу Мина. Но быстро вернул лицу доброжелательную нейтральность и навалился на плечо старшего, прошептав: - Как же я устал. Чимин на автомате зарылся пальцами в волосы младшего, массируя его голову, при этом не сводя глаз с Юнги. - Сейчас у нас еще есть время отдохнуть, скоро совсем забудем про сон и еду. Чонгук подавался навстречу ласковым рукам, все больше и больше заползая на территорию старшего так, что вскоре оказался прижатым спиной к груди хёна. - Ммм… не останавливайся, так хорошо. Звукорежиссер покосился на ребят, но не стал ничего говорить. Он все же привык к к-поперам и их излишней тактильности - следствие постоянного фансервиса. Чимин же, наконец-то, отвел взгляд от своего парня и, глядя на плавящегося под его руками макнэ, хихикнул. - Ты похож на кота, а не кролика. Чонгук откинул голову назад, устраиваясь затылком на плече старшего, и повернул лицо так, чтобы зарыться носом ему в шею. Казалось бы, этого не должно было случиться, но кожа Пака от простого действия покрылась мурашками, а внизу живота стало горячо и тянуще. Чувствуя, что делает что-то неправильное, хотя они всегда обнимались на камеру, Чимин выпутал свои пальцы из волос Чонгука. - Хён, - раздалось жалобное. - Не останавливайся, хён. Чонгук говорил шепотом, обжигая горячим дыханием нежную кожу шеи чересчур тактильного Чимина, изголодавшегося по ласке. Все в Паке трепетало от этого чересчур чувственного шепота и от близости крепкого горячего тела. Дело было только в этом - в нехватке прикосновений. Вовсе не в самом Чонгуке, так нежно устроившемся на нем. Пак продолжил массировать голову младшего, пока тот лежал на его груди и практически касался губами шеи. Каких-то нелепых пара миллиметров отделяли Чона от поцелуя. Чимин покривил бы душой, сказав, что не хотел сократить расстояние. Но их и Юнги разделяло одно прозрачное стекло, которое нельзя было считать достойной преградой. Почему-то в этот момент Пак не подумал, что его с Чонгуком разделяет гораздо большее. Юнги закончил со своей частью и вышел в комнату звукорежиссера, застав картину обнимающихся младших, один из которых, кажется, уже заснул. Чимин в тревоге посмотрел на партнера, все же сейчас они были не перед камерой, и такие нежности не являлись чем-то повседневным. Но Мин отреагировал совершенно спокойно, шепотом спросив только: - Сможешь донести его до машины? Чимин кивнул и аккуратно подхватил на руки разомлевшего макнэ. Тот оказался тяжелым, чертовски тяжелым, так что Пак моментально понял, что переоценил свои силы. Он не успел заметить, как их младший вдруг вымахал в высокого спортивного юношу, которого уже нельзя было так легко тискать и смущать, как раньше. Теперь он сам это делал. Почувствовав, что его подняли, Чонгук неловко вывернулся и встал на ноги. Но вместо того, чтобы пойти самостоятельно, он закинул руку на шею Чимина и снова навалился на него, прижимаясь к старшему своим разгоряченным расслабленным телом. Так в обнимку они и добрались до машины. До общежития они добрались быстро. По пути Чонгук все так же балансировал на грани сна и бодрствования, кутаясь в объятиях Пака. Юнги ехал на переднем сидении и, как обычно, работал - вычитывал текст песни, к записи которой они приступят завтра. Эта его чертова привычка править все до последней минуты! Обида острой иголкой кольнула сердце Пака. Почему сейчас он обнимался с одним из мемберов, а не со своим парнем? Разве это правильно? Разве такими должны быть отношения между ними? У общежития их встретил Тэхён, предупрежденный о состоянии макнэ. Он помог Чимину дотащить Чонгука до их совместной комнаты и отпустил Пака к Юнги, закрыв за ним дверь изнутри на щеколду. Чонгук, которого уложили на кровать, вытянулся во весь свой немаленький рост, невольно обнажая крепкий живот с выраженным прессом, и громко застонал, возвращая себя в реальность. Узкие джинсы натянулись в районе паха, подчеркивая, что под одеждой у него спрятан немаленький размер. Тэхён прошелся взглядом по открывшемуся ему виду пока не добрался до прищуренных глаз младшего. Чонгук, поймав взгляд Кима, поманил его пальцем. - Иди ко мне, мне нужна дакимакура для сладкого сна. Тэхён фыркнул, делая вид, что его совершенно не заботило все, что сейчас происходило в комнате. Но, противореча самому себе, подошел к кровати Чонгука и начал стягивать с него джинсы. - Нельзя же спать одетым. Чонгук послушно извивался под руками старшего, приподнимая то зад, чтобы избавиться от нижней части, то лопатки, чтобы с него стянули футболку. Руки Кима словно случайно касались оголенной кожи, задерживались на теле чуть дольше, слишком медленно стягивая одежду. Но все заканчивается. Как и эти несколько минут, подарившие ему новые картины для фантазий перед сном. Когда на Чоне остались только боксеры, он потянул Тэхёна за руку, силой заваливая его на себя и обхватывая всеми конечностями. - Хён будет моей дакимакурой, - жарко шептал он на ухо Кима. - Хён - хорошая дакимакура для его макнэ. Тэхён чувствовал, как от страстного шепота и разгоряченного почти обнаженного тела его член наливался возбуждением, твердея под мягкими спортивными штанами. Чонгук не мог этого не чувствовать. Но младший никак не комментировал ситуацию, как и множество других до этого. Он лишь еще крепче прижал старшего к себе, зарывшись носом ему в шею, и действительно заснул через какие-то минуты, оставив Кима в разорванном на мелкие клочья состоянии. Тэхён не знал, попал он в рай или самый настоящий ад. Но он точно был мазохистом, раз не хотел отказываться хотя бы от такой мучительной близости. Его руки скользили по обнаженному телу спящего парня, утверждая в памяти изгибы, которые он итак знал наизусть. Лицо Чонгука было в каких-то сантиметрах - требовалось лишь одно короткое движение, чтобы коснуться губ в неразрешенном поцелуе. Весь Чон был одновременно доступным и запретным. Тэхён выдохнул, зажмуриваясь и заставляя себя заснуть. Пак вылетел из их с Юнги совместной комнаты. Сегодня был выходной. Да, так случалось, что перед камбэками у них вдруг выпадал свободный день. Это было исключением из правил, но не совсем чем-то невозможным. И Чимин, наивная душа, надеялся, что они проведут с Юнги хотя бы пару часов вместе. Но тот лишь вздохнул, сказав, что “не перед камбэком же”. Пак искренне не понимал, как его парень может вот так взять и на несколько недель просто поставить их отношения на паузу. И все эти чертовы слова про “договоренности” никак не объясняли ему ситуацию. Чимин хотел дойти до ближайшего парка, чтобы прогуляться, проветриться и подумать. Или хотя бы просто успокоиться, потому что в таком состоянии он не был способен на конструктивный диалог. Но на выходе из общежития его поймал Чонгук, с силой прижав старшего к своему крепкому телу с уже откровенно выделяющимися мышцами. - Хён, куда ты так спешишь? - негромко выдохнул он в макушку более невысокого парня. Чимин, к своему стыду, почувствовал трепет от сладкой и такой необходимой близости. Он чувствовал себя ужасно от этого жалкого стремления получить нужное ему хоть где-то, хоть от кого-то, но ничего не мог с собой поделать. Чонгук, видимо не понимая, как его действия влияют на старшего, сильнее прижимал его к себе. Одна его рука лежала на лопатках Чимина поверх футболки, а вот вторая лежала на пояснице и из-за невольно задравшейся одежды касалась голой кожи. Чимин таял и плавился от прикосновений, безуспешно пытаясь взять себя в руки и не желая этого делать. - Мелкий, отпусти, ты меня затискал, - пробормотал он, цепляясь за парня. Чонгук никогда не был послушным, поэтому лишь бесстыже зарылся носом в лохматые волосы на макушке, словно невзначай потираясь о старшего всем телом. - Хён, ты же знаешь, что я люблю обнимать своих хёнов. Да, Чонгук постоянно жался то к Чимину, то к Тэхёну. Наверное, потому что они были самые тактильные из всей группы. Если удавалось, то он добирался до Джина, Хоби и Намджуна. Юнги, к тихой радости Пака, не был тактильным не только с ним, но и с макнэ. Из кухни вырулил Тэхён, оставшийся незамеченным старшим. Но Чонгук… Чонгук поднял глаза на Кима, не переставая вжиматься в Пака. Поймав пронзительный взгляд, Тэ опустил глаза, делая вид, что ему совершенно все равно. Какие бы чувства не бушевали в нем, он не имел на них права. Это было лишь его проблемой, никаких претензий, ведь не было никаких обещаний. Только, что бы ни твердил мозг в судорожной попытке взять эмоции под контроль, сердце сжималось в пронзительной тоске, рассыпаясь на мелкие, ранящие изнутри осколки. Чон внимательно следил за сменой эмоций Тэхёна, не переставая шептать в макушку Чимина всякие ободряющие глупости. - Юнги не прав. Чимин-и, ты прекрасен, Шуга просто не понимает, какое сокровище ему досталось, не ценит этого. Тэхён не знал, почему продолжает стоять в коридоре, смотреть на обнимающихся мемберов, прятать взгляд от Чонгука и слушать обращенные не к нему ласковые слова. Его чувства выдавали горящие кончики ушей и едва заметный трепет ресниц. Но как Ким знал все эмоции макнэ, считывая их по минимальным изменениям, так и Чонгук читал старшего как открытую книгу. Чимин же, не подозревая о зрителе, вдруг всхлипнул, пойманный врасплох нежными словами. Ну почему, почему это говорит ему кто-то другой, не Юнги?! Услышав всхлип, Тэхён отмер, понимая, что он сейчас лишний. Его не приглашали. Чонгук сам решал, когда и кого подпустить к себе. И сейчас это был Чимин, не Тэхён. Не глядя на парней (только он знает, каких усилий это потребовало), Ким бесшумно прошел по коридору, до последнего вслушиваясь в слова, что Чонгук шептал не ему.