Сломленные

- Это неправильно, - Чимин отстранился от Чонгука, задыхаясь от эмоций и ощущений, что дарил младший. - Почему? - жарко шептал Чон, подтягивая хёна к себе за ремень джинс. - Ты же знаешь, - Пак уперся ладонями в крепкую грудь парня словно отталкивая, но в тот же момент откидывая голову назад, обнажая шею для новых поцелуев. Он чувствовал трение двух стоящих членов друг об друга, ловил бегущие по телу мурашки, впитывал огонь от ладони, скользящей по бедру. Чонгук целовал шею мастерски, то аккуратно прикусывая, давая почувствовать свою власть, но не утверждая ее, то медленно проводил языком, заставляя колени подкашиваться от нежности этого простого действия. - Я знаю только одно: ты заслуживаешь большего, чем Юнги хочет тебе дать. Пак хотел возмутиться, хотел защитить своего парня от нападок макнэ. Но крепкая ладонь, скользнувшая по животу за ремень джинсов, оборвала все слова, заставив вместо этого стонать и просить большего. - Ты слишком сладкий и чувственный, - пользуясь потерянным состоянием старшего, Чонгук расстегнул ширинку и полноценно обхватил член Чимина. - Нет, пожалуйста, остановись, - Пак завалился на грудь младшего, прижавшись лбом к его плечу. Дыхание становилось все более тяжелым и частым. Его бедра толкались вперед навстречу ласке, желая большего, чем он получал сейчас. Туалет студии, в котором они спонтанно оказались вместе в перерыве между записью контента по камбэку, не был предназначен для того, что парни делали. Но такие мелочи не могли остановить Чонгука, а Чимин просто не хотел останавливаться, несмотря на все свои слова. Где-то в затылке пульсировала мысль про Юнги, но ее быстро затмевали обида за холодность и расставленные Мином приоритеты. - Я остановлюсь, если ты этого действительно хочешь, - сжимая в одной руке член, второй Чонгук ухватился за подбородок старшего, поднимая его лицо и заглядывая в затуманенные возбуждением глаза. - Но твое тело кричит об обратном. У них шла запись, нельзя было оставлять никаких следов. Но Чонгук не удержался от одного быстрого поцелуя. Его настырный язык скользнул в рот старшего, больше дразня и обещая, чем принося наслаждение, но младший быстро отстранился, заставляя Чимина разочарованно простонать. - Я хочу сделать хорошо своему любимому хёну, - оставив влажный поцелуй на нежной коже за ухом, Чонгук опустился на колени и, стянув сильнее боксеры, вобрал в рот головку колом стоящего члена. Чимин громко протяжно застонал и, чтобы не упасть от слабости, уперся руками в стену за спиной сидящего на полу Чона. Он смотрел на младшего сверху-вниз и видел его преданный, практически щенячий взгляд и красные губы на члене. Краем сознания проскользнула мысль, что с такими губами нельзя будет идти сниматься дальше, но в этот момент Чонгук полностью вобрал в себя изнывающий от жажды орган, и Пак наплевал на все, беря от ситуации максимум. Из туалета они вышли за пару минут до конца перерыва. Чонгук демонстративно отпил из бутылки с водой и вытер губы, словно их припухлость можно было объяснить этим действием. На Чимине ситуация отразилась в меньшей степени, его выдавали лишь красные щеки и испарина на открытых участках кожи. Юнги лениво скользнул взглядом по подошедшим и подвинулся в сторону, уступая место рядом с собой своему парню. Тэхён же не пошевелился, глядя на Чонгука круглыми, все понимающими глазами. Поймав внимание старшего, Чон сам сел рядом, подвинув Кима в сторону. Тэ смотрел куда угодно. На стафф, мемберов, режиссера, дающего последние указания съемочной группе. Но не на Чонгука. Его шея и лицо постепенно покрывались красными пятнами как когда он сдерживал чересчур сильные эмоции, но сейчас это практически не было заметно из-за тонны макияжа. Только вот Чонгук сидел достаточно близко и весьма хорошо знал старшего, чтобы увидеть изменения. - У моего любимого хёна все хорошо? - Чон навалился на плечо Тэхёна, привлекая его внимание к себе. - Откуда я знаю, спроси у Чимина сам, - огрызнулся Ким. Чонгук обхватил старшего в крепком объятии, вжимая его в свою грудь. Его кожа была горячей и слегка влажной, и Тэ почувствовал это даже сквозь две разделявшие их рубашки. Он повел плечом, пытаясь сбросить с себя чужую хватку, но добился лишь того, что чужая рука проскользила по груди, сделав его более чувствительным к прикосновениям. - Но мой любимый хён - это Тэхённи. Видишь, даже стафф опять хочет нас рассадить, - сотрудники компании как раз начали активно жестикулировать, показывая, что парням необходимо отлепиться друг от друга. Чонгук улыбнулся стаффу, показывая, что услышал их. Но прежде чем отодвинуться от Кима, он наклонился и, практически прижавшись к его уху, прошептал: - Тэхённи тоже любит меня. Сердце Кима пропустило удар, а место, где губы Чонгука все же слегка коснулись его, горело огнем, посылая по телу противоречивый жар - одновременно сладостный и мучительный. Ему требовалась помощь специалиста, сам он не справлялся. После концерта сил не было никаких. Наскоро приняв душ, парни разбрелись по комнатам. Когда Чонгук вернулся к себе, Тэхён уже лежал под одеялом лицом к стене и делал вид, что спит. Почему Чон был так уверен, что это напускное? Он слишком хорошо знал Кима. Выключив свет, младший направился отнюдь не к своей кровати. - Тэхённи, я так устал, мне нужна забота моего хёна, - парень забрался под одеяло и закинул на лежащего руку и ногу. - Я тоже очень устал, у нас одинаковое расписание, - проворчал Ким, но даже не пошевелился, чтобы скинуть с себя чужие конечности. - Знаю. Просто позволь мне сегодня поспать на твоей кровати. Чонгук придвинулся ближе, всем телом вжимаясь в спину старшего. Под одеялом в пижамах было жарко, и такая близость только усугубляла ситуацию. Тэхён чувствовал, как в его задницу уперся слегка привставший член младшего. Еще недостаточно крепкий, чтобы быть возбужденным, но все равно словно готовый к большему, чем просто объятия перед сном. Киму пришлось несколько раз сжать кулак, чтобы переключить свое внимание с разгоряченного Чонгука на желание просто уснуть как можно быстрее. Все тело было напряжено и натянуто словно готовая вот-вот лопнуть струна. Но он привык к этому состоянию. Привык все время быть начеку в попытке отгадать, что выкинет Чонгук - поманит к себе, подойдет сам, оттолкнет? Тэхён привык до рези в глазах разглядывать лицо младшего, улавливая малейшие оттенки эмоций, которые могли бы подсказать, что его ждало в ближайшие пять минут. Он знал, что если Чонгук поджимал правый уголок губ, то к нему не стоило приближаться. Если смотрел чуть исподлобья - скоро позовет Тэхёна. А если на лицо вдруг ложилась маска невинности - то будет липнуть сам. Каждый день Ким мысленно обещал себе, что поставит точку в этих не-отношениях. Чонгук легко считывал это решение по взгляду Тэхёна вдаль. И, в зависимости от настроения, либо смотрел исподлобья, либо прятался за маской наивного младшего. Бесконечные кошки-мышки, выхода из которых не существовало. Чувствуя равнодушие, Чонгук слегка двинул тазом, заставляя член потереться о задницу Кима. - Хён такой теплый, мне так хорошо с хёном, - прошептал он на грани слышимости, обжигая дыханием шею Тэ и заставляя волоски встать дыбом. - Спи, завтра опять рано вставать, - хрипло ответил старший. Тело предавало его, отвечая на этот намек на что-то большее, которое Чонгук так ни разу не давал, лишь обещая из раза в раз, но останавливаясь на этом. Тэхён хотел вернуть себе контроль над собой, своими мыслями и эмоциями. Но правда заключалась в том, что вся власть над ним принадлежала Чону. И тот ею умело пользовался, держа старшего на коротком поводке, то натягивая его, чтобы ошейник побольнее впился в горло, то ослабляя, создавая иллюзию свободы. Обняв Кима покрепче и сильнее вжавшись членом в его зад, Чонгук действительно закрыл глаза и уже через минуту провалился в глубокий сон. В отличие от Тэхёна. Наступало его время. Оно приходило редко и всегда с чувством стыда. Только отказаться от него было нереально, как если бы алкоголику предложили бутылку соджу. Чутко прислушиваясь к дыханию младшего, Ким взял лежащую на его животе руку и опустил ее вниз на изнывающий возбужденный член. Сжав пальцы Чонгука своими, он усилил давление на орган и принялся водить по нему, медленно и аккуратно доводя себя до разрядки. Дыхание спящего Чона ни разу не поменялось, и Тэ каждый раз задумывался: действительно ли макнэ так крепко спит, что не замечает, как его используют? Но он ни разу не делал даже намека на то, что в курсе происходящего в те ночи, когда парни спали вместе. А Чонгук никогда не упустил бы возможности обмолвиться об этом, чтобы заставить старшего умереть от стыда у него на глазах. - Чимин, можно с тобой поговорить? - неуверенно заговорил Тэхён, когда они остались вдвоем на кухне общежития, чтобы вымыть посуду после ужина. - Конечно, - Чимин собирал со стола тарелки, не глядя на младшего. - Я насчет Чонгука, - аккуратно начал Ким, глядя на спину хёна, и только поэтому заметил, как та слегка напряглась. - Что с ним? - довольно беспечно спросил Чимин, разворачиваясь со стопкой тарелок и проходя с ними к раковине, около которой уже стоял Тэхён в ожидании, когда можно будет приступить к мытью. Оттягивая момент, хотя сам начал разговор, Ким включил воду и вымыл первую кружку, отдав ее Чимину, чтобы тот ее вытер и поставил на полку шкафчика. - Я просто хотел предупредить, - голос сорвался, уйдя в хрип. Тэ прокашлялся, пытаясь восстановиться, но тело не слушалось, саботируя попытки парня сказать задуманное. Судя по напряжению Чимина, он догадывался, что Тэхён знал больше, чем хотелось бы. Но лицо его было нейтральным, даже чересчур нейтральным - он готов был все отрицать. Тэхён все же совладал с голосом и продолжил неуверенно, с трудом подбирая слова: - У него несерьезно. Он любит другого. Тебе лучше… - Не понимаю, о чем ты, - перебил его Чимин. Но вопреки сказанному, он смотрел исключительно на тарелки, которые вытирал от воды. Ведь те, кто действительно не понимают, дослушивают до конца. Те, кто действительно не понимают, задают уточняющие вопросы в стремлении выяснить, о чем говорит собеседник. Те, кто действительно не понимают, с удивлением смотрят в глаза. Чимин все понимал. Тэхёну было тяжело, чертовски тяжело. Его внутренние демоны раздирали его, затуманивая разум и лишая ясности мышления. Слишком много противоречивых мыслей и желаний для одного человека. Защитить Чонгука, который ему не безразличен, не говорить о нем плохо. Защитить Чимина, который тоже ему не безразличен. Вывести Чона на чистую воду. Не дать кому-то повторить его ошибку. Защитить Юнги от дальнейших измен. Страх перед реакцией Чонгука на этот разговор. Страх, что его лишат хотя бы крох внимания. Хотя бы возможности подрочить рукой младшего, пока он спит. - Чимин, пожалуйста… - еле слышно проговорил Тэхён, чувствуя, как с каждой секундой его решимость падает. - Я просто знаю Чонгука… - Я тоже его знаю, - снова перебил Пак. Он начал яростнее вытирать уже сухую тарелку, вымещая на ней раздражение, за которым прятался страх: а что если Тэхён расскажет все Юнги? Что тогда? Чимин не был готов расстаться с ним. Но и не хотел отказываться от Чонгука, который компенсировал то, чего ему не хватало в “официальных” отношениях, как бы аморально это не было. - Не так, как я, - не выдержал Ким. Он перестал намыливать посуду и, уперевшись руками в край раковины, устало свесил голову, чувствуя, как остатки сил утекают, оставляя его разбитым и жалким перед собственной слабостью. - И как же ты его знаешь? - раздраженно прошипел Чимин, тоже оторвавшийся от посуды, но только потому, что ему нечего было вытирать. - У нас с ним все… сложно. - Вы встречаетесь? - вопрос прозвучал сдавленно, испуганно. - Нет. В помещении могла бы воцариться тишина, но ее разбивало журчание бегущей из крана воды, бьющей по натянутым нервам двух парней. - То есть, ты просто ревнуешь, - спустя пару минут сделал вывод Пак. Тэхён не видел его лица, да и не хотел этого. Он понимал - Чимин тоже влип в паутину Чонгука, как и он сам когда-то. Его было поздно спасать. Даже если старший вдруг очнется и попробует сбежать - у него ничего не выйдет. Чон не отпускал тех, кого поймал. И Тэхён не был первым в этом списке. Но все же… один последний рывок… одна последняя попытка… помочь Чимину спастись. - Как же Юнги? Чимин кинул полотенце на столешницу и направился на выход из кухни. Но все же задержался в дверях и бросил бесцветным голосом, в котором не звучало ни одной эмоции: - Мы сами разберемся. Не лезь. - Чонгук-и, нет, нет… - шептал Чимин в губы младшего, пока тот планомерно наступал на него, продвигаясь в сторону кровати Юнги. - Хён, я больше не могу. Я так хочу тебя, хён. Чонгук толкнул Чимина на кровать и тут же навалился сверху, раздвигая коленом сведенные бедра. - Хотя бы не на его кровати, - простонал Пак под чересчур умелыми для макнэ ласками. - Нет сил идти до твоей, я так хочу тебя, - Чонгук впился поцелуем в губы, затыкая старшего и сметая последние барьеры. Впереди было несколько дней для подготовки к выступлению, а это значило, что никаких съемок не будет. Можно было терзать чужой рот не боясь припухлости, которая обязательно появится на следующий день. Чимин выгнулся навстречу шальному поцелую, жадным рукам, исследующим его тело. Ему хотелось таять как мороженое от жара крепкого тела Чонгука. Он изнывал от жажды прикосновений и никак не мог утолить свою потребность, беспорядочно хватаясь за младшего. Это был не первый, и даже не второй их секс, но Чимин каждый раз с волнением и тревогой ждал момента, когда вся одежда будет сброшена, и он почувствует чужое обнаженное тело. Почувствует, наконец-то, облегчение от возможности касаться, быть с кем-то настолько близко. Чуть подрагивающими руками он стянул рубашку с младшего, с трудом справившись с мелкими пуговицами, и позволил снять с себя футболку. - Ты прекрасен, - прошептал Чонгук, навалившись сверху и целуя в ключицы, плечо, шею. Везде, куда смог дотянуться. Дверь в комнату резко открылась, с громким хлопком стукнувшись об стену. Парни подпрыгнули, ломанно оглянувшись в сторону выхода из комнаты. Чимин молился, чтобы их застал хотя бы Тэхён. Или Хосок - он промолчит, если его попросить, обязательно промолчит. В глазах Чонгука было лишь любопытство. В дверном проеме стоял Юнги. Кто-то другой на его месте уже орал бы, стаскивал бы макнэ со своего парня, требовал бы объяснений. И, черт возьми, Чимин бы предпочел именно это. Но уже второй раз Боги были не благосклонны к тому, кто решился на измену. Юнги просто молча стоял, скрестив руки на груди. Его глаза были слегка прищурены. Он внимательно наблюдал за тем, как Пак судорожно ищет футболку, натягивает ее, чтобы не чувствовать себя чересчур голым и уязвимым, как Чонгук несколько лениво, но все же настороженно накинул на себя рубашку и принялся застегивать пуговки одну за другой. И эта его молчаливая реакция пугала особенно - Чимин не знал, что за ней последует, и потому не знал, к чему готовиться. - Юнги… - начал Чимин. У него не было идей, как оправдаться, но он должен был. Дурак, какой же дурак! Что изменил, что попался, что… его перебили, не дав начать сыпать пустыми бессмысленными фразами, которые никогда не смогут дать разумное объяснение развернувшейся картине. - Как давно? - спросил Юнги, глядя на любовников все таким же пустым безэмоциональным взглядом. В комнате повисла густая тишина. Ее невидимые руки тяжестью легли на плечи Чимина, придавливая к кровати Юнги, с которой он так и не встал. На которой он только что чуть не занялся сексом с другим.