Lessons in Love

— Я скажу, что буду скучать по тебе, Джонни — сказал Джайро, продолжая укладывать свой багаж на Валькирию. — Это было долгое путешествие, и было много рискованных ситуаций, но ты был там, прошел через всё это, ты...        Голос Джайро медленно затихал в ушах Джонни. Он действительно не хотел расставаться с ним. Этот человек был основой его жизни весь прошедший год. Всё, за что он боролся, все его цели постепенно превращались в него. Любая мотивация, которая у него еще оставалась, была направлена на мужчину перед ним, который продолжал напыщенно говорить — скорее всего о Джонни и их совместном путешествии в гонке — при этом ни к кому не обращаясь.        Всё, о чем Джонни мог думать, это о том, как сильно его сердце болело за Джайро, и как боль пронзала его сердце каждый раз, когда он вспоминал, что сегодня будет его последний день с ним, и ведь не было никакого празднования, никакой официальной прощальной вечеринки или чего-то ещё особенного — просто помахать на прощание.   — Джайро, я не хочу уходить — выпалил Джонни, его эмоции взяли верх.        Судя по выражению лица Джайро, Джонни, должно быть, перебил его. Но он ничего не сказал, так что, должно быть, его это не слишком волновало. Однако он был сбит с толку. — Что ты имеешь в виду? — спросил он.  — Послушай, я знаю, что ты должен вернуться домой, и у тебя есть обязанности, которые нужно выполнить, и жизнь, которой нужно жить, но я... нет. Я не хочу возвращаться домой. Позволь мне пойти с тобой, пожалуйста.       Джонни был не из тех, кто клянчит или умоляет о чём-либо. Джайро знал это, и его особенно удивило, когда он это услышал. — Ты хочешь вернуться со мной в Италию? Почему?       Джонни вздохнул. Ему было бы стыдно говорить о своих истинных мотивах. По правде говоря, он любил Джайро и доверял ему. Он был единственным человеком, которому, как чувствовал Джонни, он мог доверять, единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя в безопасности, единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя любимым, и единственным человеком, которого он по-настоящему любил. Но он никогда не смог бы сказать этого, если бы не хотел сохранить всё то доверие, которое они с Джайро разделяли. — Я чувствую, что мы действительно сблизились, было бы пустой тратой времени отказываться от нашей дружбы. — дружба была преуменьшением для Джонни. — Я просто... Я не чувствую, что это конец нашего совместного путешествия.       Молчание между ними было громким. Пока Джонни говорил, Джайро прекратил то, что он делал, и повернулся к нему лицом, скрестив руки на груди.  Они вдвоем были в порту, где стояли все лодки. Лодка Джайро должна была отплыть в течение следующих двух часов, и он был занят подготовкой своей лошади и личных вещей к посадке на корабль. Джонни сидел в своем инвалидном кресле напротив того места, где Джайро ухаживал за своей лошадью.        Джонни упражнялся в ходьбе, но это оказалось сложнее, чем он когда-либо думал. У него почти не было сил в ногах, но это не было большим сюрпризом. Неожиданностью всего этого было то, как трудно было переносить какой-либо вес на ноги, он никогда не помнил, чтобы ходьба была такой болезненной задачей.        Этот факт только напомнил Джонни о другой причине, по которой Джайро должен был позволить ему следовать за собой. — Да, и мои ноги! Я только что снова начал ходить, а ты ведь доктор, верно? Ты можешь помочь мне! Я мог бы стать твоим пациентом! — честно говоря, он ненавидел мысль быть пациентом Джайро, но он сказал бы всё, что угодно, если бы это убедило его позволить сопровождать его.       Джайро выглядел глубоко задумавшимся, молчаливым и думающим. Мышцы его лица работали в унисон, создавая озадаченное выражение. Это сбило Джонни с толку. Что в его словах так озадачило Джайро? Он сказал что-то не то?  — Ладно. — просто сказал Джайро, слегка пожав плечами, поворачиваясь на пятках, чтобы продолжить привязывать свой багаж к лошади.        Джонни ни о чем не заикнулся и подкатил своё кресло к Джайро, глядя на него снизу вверх. — Что? Ладно, то есть я могу прийти?       Джайро просто кивнул. — Да, почему бы и нет? Если быть до конца честным с тобой, для меня облегчение, что ты хоть что-то сказал. Кроме того, я думаю, тебе бы очень понравилась бы Италия. — подмигнул он.        Облегчение, что он хоть что-то сказал? Что он имел в виду под этим? Неужели он почувствовал облегчение от того, что они всё еще будут вместе? Джонни покачал головой.        Прежде чем Джонни смог продолжить погружаться в свои собственные мысли, Джайро приподнял бровь, глядя на него. — Ну, так чего же ты ждешь? Собирай свои вещи! Корабль скоро отплывает! — Оу! — Джонни поспешил прочь, оставив Джайро смеяться себе же. Он забрал Слоу Дэнсер и все личные вещи, которые у него были. Их было немного, только несколько основных гигиенических принадлежностей, таких как зубная щетка, расчёска для волос и немного дезодоранта. Может быть, ему стоит купить немного еды, прежде чем они покинут город, он не был уверен в том, что было на борту корабля.        Поэтому, на всякий случай, Джонни вывез себя из порта в ближайший магазин, где купил немного консервов и напитков — ровно столько, чтобы продержаться около недели. Он поблагодарил владельца магазина и снова вышел, осматривая маленький дощатый настил в поисках каких-нибудь часов. Он не видел ни одних, но знал, что должен поторопиться вернуться туда, где был Джайро, чтобы убедиться, что у него будет достаточно времени позаботиться обо всём остальном, что ему может понадобиться.        Тем временем Джайро бездельничал, ожидая начала посадки. Всё, о чем он думал, – это о Джонни. Он был действительно рад, что Джонни выпрашивал пойти с ним. Он бы не предложил это молодому человеку, думая, что было бы грубо или слишком прямолинейно просить о такой вещи. Он не хотел казаться навязчивым.         По правде говоря, Джайро обожал Джонни и счёл бы за честь, если бы он посетил его дом в Италии и даже стал его пациентом. Ничего на свете он не хотел бы больше, чем проводить больше времени со своим другом. Но "друг" было преуменьшением того, кем он на самом деле хотел его видеть.        Но Джайро хранил молчание, никогда не желая рисковать тем, что у них было. Он просто не мог этого сделать. Он слишком сильно заботился о Джонни.       Джайро вышел из задумчивости, когда услышал скрип колес приближающейся инвалидной коляски Джонни. Он оглянулся и встал, увидев молодого человека. — Эй, где ты пропадал? — Принес немного еды, я не был уверен, что у тебя хватит на двоих. — Хорошее решение, потому что у меня правда бы не хватило. Не уверен, есть ли у них на корабле еда, но всегда хорошо предположить, что её нет, просто это означает, что может быть дополнительная — он улыбнулся, эти золотые гриллзы принимают попадающий на них солнечный свет и отражают его на любую другую поверхность, придавая ей блестящий вид.        Затем они немного поболтали, ни о чем конкретном. Им еще предстояло поговорить о том, что произошло ближе к концу гонки с президентом, и оба стремились либо забыть об этом, либо обговорить это и пережить неизбежный разговор.         Джонни закончил подготавливать свою лошадь и багаж, и теперь оба парня ждали посадки.        Они воспользовались свободным временем, чтобы дать отдых своим глазам. Возвращение в Италию на корабле было долгим, и ни один из них не был уверен в условиях, которые им придется пережить. Это была авантюра в поисках комфорта, но почти всё было лучше долгих холодных ночей в пустыне, прерываемых мучительно жаркими утрами.        Пронзительный звук корабельного гудка разнесся по небу, отдаваясь эхом в их барабанных перепонках. Это дало им понять, как и всем остальным в округе, что пришло время уходить. Джонни и Джайро собрали свои вещи и лошадей и повели их к лодке. Джонни беспокоился о том, что сможет ли он легко подняться на борт корабля.        Как оказалось, управлять лошадью с большим количеством багажа на них обоих, будучи прикованным к маленькой инвалидной коляске и пытаясь самостоятельно подняться по пандусу, было не самой простой задачей. Он был смущен, как и всегда, когда дело доходило до борьбы, которую он испытывал просто потому, что у него отказывали ноги.         И да, он определенно был на пути к тому, чтобы вернуть себе какое-либо функционирование, но он и близко не был там, где хотел бы быть. Он не мог ходить и мог стоять всего 5 секунд. Он надеялся, что Джайро знает, как помочь ему, в некотором роде реабилитировать его. Вылечить его. Джайро, казалось, всегда вселял в него надежду.  — Там нужна какая-нибудь помощь? — Джайро остановился и повернулся к Джонни, прежде чем они подошли к трапу, ведущему на палубу катера.  — Нет, я в порядке. — солгал он.  — Вот, я обменяюсь с тобой. Возьми багаж, а я займусь лошадьми. — Джайро подошел к нему, Валькирия последовала за ним по пятам. Он взял маленькую кожаную спортивную сумку, которую держал в руках, и положил её на колени Джонни. Далее взял свою (теперь уже пустую) руку и схватил поводья Слоу Дэнсер. — Я же сказал тебе, что мне не нужна помощь. — вытаращил глаза Джонни, несколько расстроенный тем, что Джайро проигнорировал его слова. Несмотря на это, он не стал злиться, зная, что Джайро спас его от собственного позора.         Джайро просто пожал плечами, казалось, почувствовав внутреннюю благодарность Джонни. Он последовал за ним, когда мужчина повел лошадей вверх по пандусу, и тамошний служащий указал ему, где их можно оставить. Джайро позаботился о том, чтобы он мог видеть лошадей, когда ему заблагорассудится, и мог ухаживать за ними, не будучи остановленным каким-либо персоналом. Мужчина заверил его, что лошади не заперты и он сможет увидеть их в любое время.        Джайро ушел, кивнув, и другой член команды подошёл к нему, чтобы сопроводить туда, где они держали лошадей.         Джонни оставалось только найти, где они остановятся. Он обошел вокруг корабля, глядя на маленький ключ, который ему вручил член экипажа, поприветствовавший его после ухода Джайро. На нем было несколько букв и цифр, обозначавших либо какой-то шкафчик, либо комнату.        Боже, он надеялся, что это была комната.        В конце концов, несколько раз заблудившись, он нашел комбинацию букв и цифр, которая соответствовала тому, что было на наборе ключей. Он воспользовался этим и распахнул тяжелую дверь, громкий стон облегчения с силой вырвался из его рта.  Две односпальные кровати по обе стороны комнаты выглядели такими же удобными, как и всегда, с мягкими на вид одеялами и подушками, положенными поверх них. Джонни нетерпеливо вошёл, бросил свое инвалидное кресло и кинулся на одну из кроватей. Он использовал ту малую силу или же чувствительность, которая была у него в ногах, чтобы слегка подогнуть их, чтобы удобно лежать на кровати.         Теперь, когда к нему возвращались чувства, он, наконец, начал ощущать постоянную боль, которую они причиняли все это время. Его беспечность по отношению к самому себе начала давать о себе знать, и все те синяки, о которых он никогда не заботился, наконец-то начали болеть. Ему следовало бы начать быть более осторожным.        Джонни закрыл глаза, скрестил руки на груди и удобно устроился на красивой кровати. Ему было всё равно, либо действительно забыл запереть дверь в комнату, что могло бы объяснить, почему она распахнулась через несколько минут после того, как он начал засыпать.        Рефлексы подсказали ему приготовиться к нападению, и он поднял руку, как будто собирался выстрелить ногтевой пулей, но почти сразу опустил её, когда в дверях появился знакомый блондин. Его лицо просияло, когда он оглядел комнату.  — Боже мой, ты только посмотри на это! — Джайро вошёл в комнату и закружился, как дрянная принцесса. Он перекатился на противоположную вторую кровать, вдыхая приятный аромат свежевыстиранных простыней. Это было намного лучше, чем в любом затхлом отеле, в котором они останавливались во время гонки. — Как будто Бог открыл жемчужные врата Рая и показал мне э́пушистые облака, которые ангелы благословили, и всё это ради меня. — Вау, поэтично. — Такое блаженство заслуживает нескольких мудрых слов, не так ли?       Джонни усмехнулся, его глаза снова закрылись. — С лошадьми всё в порядке?  — Просто отлично. Я проверю их перед тем, как мы ляжем спать сегодня вечером. Давай посмотрим... У них здесь где-нибудь есть часы? — Джайро поднял голову, чтобы снова оглядеть комнату, но Джонни этого уже не видел.        Несмотря на это, он все равно пожал плечами.  В комнате не было часов, что показалось Джайро странным. — Я думаю, нам просто придется дождаться заката. Без окон мы легко могли бы потерять счет времени. — Мхм. — пробормотал Джонни на грани сна.  Джайро понимал, что у них обоих была тяжелая поездка, и они вымотали себя как и физически, так и морально. Он решил дать ему передышку, подумав, что на плечи молодого человека, возможно, ляжет больше нагрузки. Кроме того, он только что узнал, что, возможно, снова сможет ходить, ещё убил президента Соединенных Штатов, чуть не потерял своего друга и отказался вернуться домой.         Джайро, с другой стороны, процветал. Он неплохо выступил в финале гонки; 5-е место было неплохим. Он надеялся, что Марко действительно будет помилован и он сможет вернуться к своей домашней жизни. Хотя он был не в восторге от повторной казни, опасаясь, что столкнется с еще одним трудным решением, как в случае с Марко, он был просто так рад, что Джонни возвращается с ним, он знал, что с ним всё будет в порядке.        Это заставило его задуматься. Он собирался взять Джонни с собой и до сих пор никому не сообщил об этом дома. Будут ли они в порядке с этим? Выгонят ли они Джонни? Сможет ли он вообще провести с ним хоть какое-то время?        Джайро не был уверен, как долго он думал об этом, но к тому времени, когда он оторвался от своих долгих размышлений, Джонни крепко спал в странной гробянной позе. Он усмехнулся и встал, открывая дверь, которую они в очередной раз забыли запереть, и увидел, что солнце скоро сядет.        Неужели он действительно так надолго застрял в своём сознании? Казалось, что это не так. Но в любом случае, он воспользовался этим как возможностью еще раз проверить лошадей, прежде чем отправиться спать.        Как только он это сделал, он вернулся в номер и запер дверь, разделся сам и пошуршал в их багажных сумках, чтобы взять какую-нибудь запасную одежду, которую он отложил для сна. Если он наконец сможет чувствовать себя комфортно, то наденет какую-нибудь подходящую пижаму. То, чего они почти не делали во время гонки.        Он помахал рукой перед мирным и отдохнувшим лицом Джонни, гадая, насколько сильно тот спал. Когда он решил, что это достаточно "безопасно", он приподнял ноги Джонни настолько, чтобы вытащить из-под него одеяло, и вытащил его наружу. Он опустил Джонни обратно на пол и накрыл молодого человека одеялом. Джонни едва пошевелился, но раскинул руки и повернул голову, чтобы устроиться поудобнее.        Джайро улыбнулся ему, внезапно испытав странное и всепоглощающе тёплое чувство в своем сердце. Почему он вдруг стал таким счастливым? Было ли это делом рук Джонни? Нет. Может быть, он просто был рад закончить гонку и вернуться домой. Может быть, просто радовался, что Джонни в безопасности. Ничего больше, чем это.        Да.        Вот и всё.       Следующая неделя пролетела быстро, но им предстояло ещё долгое путешествие. Только на то, чтобы добраться до Генуи, им потребовалось бы, может быть, еще больше 2 недель, но, к счастью, команда судна обеспечила их едой, так что двум парням не пришлось бы беспокоиться о голоде, как они думали.        Это было почти как круиз, но Джайро потратил на эту прогулку на корабле хорошие деньги. Деньги победителя. Нет, он не выиграл, но в итоге они выделили щедрую сумму денег топ-5.        Прошла неделя, но ни Джонни, ни Джайро так и не заговорили о событиях гонки. Это становилось нездоровым; они не смогли бы процветать, если бы не сбросили это со своих плеч. С такой насыщенной событиями кульминацией гонки это легло тяжелым грузом на плечи обоих, но в основном на плечи Джонни.  — Может, нам заказать что-нибудь выпить? — спросил Джонни, садясь на кровати и делая пометки в маленьком дневнике, который он нашел в маленьком номере, похожем на гостиничный, в котором они остановились.  — Я не думаю, что тут занимаются доставкой этого сюда. — Тогда сами пойдём выпьем. Ты в деле? — Мне сейчас не хочется напиваться. — Тогда возьми воды. — Джонни не отрывал глаз от газеты, он был сосредоточен на том, что делал.  — Я не знаю, солнце скоро сядет, мне всё ещё нужно проверить лошадей. — Так много “не". Да или нет?       Джайро вздохнул, воспользовавшись моментом, чтобы взглянуть на свой наряд. На нём была только белая майка и какие-то удобные, но неряшливые брюки. Его волосы тоже были в беспорядке. — Хорошо. Я не буду много пить, я просто составлю тебе компанию. — Никаких претензий тут.       Джайро встал и поискал расческу для волос, найдя её лежащей на полу. Он расчёсывал свои длинные волосы, морщась всякий раз, когда она запутывалась в каких-нибудь узлах, которые были у него в волосах. Он посмотрел на Джонни, который всё ещё не отрывался от своего дневника.  — Что ты там делаешь? — Рисую.       Джайро подошёл ближе, заглядывая Джонни через плечо, чтобы мельком увидеть, что тот рисует. На секунду он выглядел шокированным — возможно, просто талантом, о котором он не подозревал у того — но в основном потому, что это был рисунок его самого.       Джонни запечатлел его острую линию подбородка, странные пятна на бороде, его большие глаза, которые, казалось, светились сквозь светодиодный рисунок, его длинные светлые распущенные волосы, его четко очерченный нос и пухлые губы, его сильную ключицу и очерченные плечи — он запечатлел всё идеально. — Вау... — Пробормотал он.  — Тебе это нравится? — Конечно, это выглядит великолепно, Джонни! — Он похвалил с дерзкой ухмылкой.        Джонни сделал несколько последних линий, прежде чем закрыть книгу и положить её на кровать. — Тогда пойдём, ты уже настроился? — Кроме того, что я в пижаме, думаю, да. — надулся он.  — Это ночной бар, я не думаю, что они собираются судить какого-то бомжа — отмахнулся он.  — Я выгляжу как бомж?!       Джонни не ответил, но издал хриплый смешок с улыбкой на лице. Затем он решил, что попробует немного поупражняться. Джайро понял, что он что-то задумал, когда Джонни внезапно стал очень сосредоточенным.        Собрав всю силу, на которую были способны его руки и ноги, он оттолкнулся от кровати. Ему удалось встать. Его лицо озарилось радостью и искренним облегчением. В конце концов, это был явный признак того, что у него была возможность поправиться. Восстановиться. Это была надежда.        Хотя, продолжалось это недолго. Он дрожал и шатался, ноги его подкашивались. Он упал вперёд, совсем не туда, куда хотел (на свою мягкую и удобную кровать). К счастью, Джайро был рядом с ним и протянул руки, чтобы подхватить его. Джонни хмыкнул, падая в его сильные и уверенные руки.   — Чёрт возьми! — воскликнул Джонни, недовольный собой. — Эй, эй, ты в порядке. Ты молодец, Джонни! — Он улыбнулся. Это была правда, Джонни действительно делал успехи. — Сядь здесь, я возьму твоё кресло — Джонни неохотно позволил уложить себя на кровать, как ребёнка. Он был унижен, но знал, что у Джайро не было ничего, кроме благих намерений. Джайро схватил сложенное инвалидное кресло, стоявшее в углу, и подтащил его к кровати, разворачивая.   — Ты можешь, давай.       Джонни был благодарен Джайро за то, что тот дал ему возможность быть независимым. Это было то, что он действительно ценил в нём. Он не обращался с ним как с ребёнком или с кем-то, кто не способен позаботиться о себе сам. Если, конечно, он специально не просил о помощи. Джайро был более чем счастлив носить Джонни на руках, если бы тот когда-нибудь захотел, но по большей части он позволял ему делать все самому.        Он забрался в свое инвалидное кресло, устроился поудобнее и последовал за Джайро к двери, которую тот придержал для него открытой. Джонни поблагодарил его, и они направились в бар, который был на яхте.         Когда они прибыли, там было несколько многолюдно для, как они предполагали, вечера четверга. На самом деле у них не было никакого способа следить за временем; они просто знали, что, возможно, сейчас весна. Они понятия не имели. Они узнают только когда вернутся домой.         Джайро отодвинул в сторону один из барных стульев, чтобы его можно было заменить инвалидным креслом Джонни, и сел на барный стул рядом с ним.   — Мне просто немного джина — сказал Джонни бармену, который кивнул и посмотрел на Джайро.   — Виски. — Хо? Я думал, ты не собираешься пить сегодня вечером.       Джайро усмехнулся. — Один глоток никому не повредит; сразу после них я выпью немного воды. — Угу. — Я клянусь! Было бы бессмысленно прийти в бар и даже не взять никакого алкоголя. — Конечно, конечно. Я бы стал настаивать об этом. —   Бармен вернулся к ним с напитками в руках, пододвигая их через стойку к ним обоим. Они поблагодарили друг друга и медленно выпили, так как были здесь только для того, чтобы повеселиться. — Ты действительно достаточно взрослый, чтобы пить? — спросил Джайро.  — Ты действительно спрашиваешь об этом только сейчас? — Джонни усмехнулся. — Мы так много выпили во время гонки, и тебе только сейчас стало любопытно?       Джайро поднял руки, защищаясь: — Тогда не бери в голову. Просто любопытно, вот и все.       Они вдвоем продолжали пить, соблюдая разумное количество тишины, заказывая напиток за напитком. Однако случилось так, что Джайро двигался гораздо быстрее, чем он сам, и он смотрел на мужчину, приподняв бровь, пока тот потягивал виски за виски. Тем временем Джонни допивал только свой 3-й бокал.  — Ау... Тебе следовало бы заказать эту воду прямо сейчас, да? — он усмехнулся с легкой нервозностью в голосе.  — Мне... Мне всё равно. — невнятно пробормотал он, махнув бармену, чтобы тот заказал еще одну порцию, которую ему подали вскоре после этого.        Джонни с благоговением и ужасом наблюдал, как Джайро залпом осушил бокал, словно в нём ничего не было, струйка виски стекала с его губ на подбородок. Джонни не мог не уставиться на него. Но он был оторван от своих мыслей, когда Джайро вытер рот, явно взбешенный.        Они пробыли там всего около 30 минут, но алкоголь сильно подействовал на Джайро. Джонни допил свой стакан и решил, что на сегодня хватит. Он порылся в карманах в поисках наличных и дал бармену столько, чтобы хватило на них обоих.        Он похлопал Джайро по плечу и посмотрел на него. — Пойдем, я думаю, пришло время вернуться в нашу комнату. У нас там есть вода, предлагаю выпить её, пока завтра у тебя не началось самое страшное похмелье в твоей жизни.       Джайро усмехнулся и отмахнулся от его руки. — Да, хотел бы я послушаться тебя. — икнул он. — Ты сделаешь это. Пошли. — сказал Джонни более суровым голосом, чем раньше. По какой-то причине это сработало. Джайро послушался. Он встал со стула и поскользнулся, чуть не свалившись на пол, но он взял себя в руки.        Джонни почувствовал себя беспомощным. Ему хотелось помочь Джайро вернуться в комнату, но он мало что мог сделать, кроме как наблюдать, как другой мужчина борется за это. И, конечно, было очень забавно наблюдать, как Джайро напивается до потери сознания, но ему хотелось протянуть руку помощи.        Он почувствовал облегчение, когда они вернулись в палату, не получив по пути никаких сотрясений мозга. Хотя прошло совсем немного времени, прежде чем Джайро бросился в ванную, согнулся пополам над туалетом и опорожнил свой желудок.        Джонни шёл чуть позади. Он осторожно опустился на колени, зачесал волосы Джайро назад и собрал их для него в хвостик. Он потёр успокаивающие круги на его спине, когда костяшки пальцев Джайро побелели от того, что он вцепился в стенки.       Когда рвота и тошнота утихли, Джонни пополз обратно в комнату, чтобы взять резинку для волос из небольшого запаса, который был у Джайро, а также немного воды. Он вернулся и завязал волосы Джайро в узел, оставаясь рядом с ним до тех пор, пока Джайро не почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы отойти от туалета.       В конце концов он так и сделал, вздохнув и прислонившись к стене, безвольно опустив руку, пока спускал воду. Джонни протянул ему бутылку воды, которую он с радостью схватил и выпил, пробормотав слабую благодарность.        И несмотря на всё это, Джонни был счастлив. Доволен. Ему нравилось заботиться о Джайро и находиться в его компании. Ему нравился Джайро. Сильно. Отвечал ли он на чувства взаимностью? Он не знал. Но что он знал, так это то, что не мог рисковать и что-либо говорить. Если он не ответит на его чувства взаимностью, это может поставить крест на их дружбе. Он не хотел — не мог — рисковать потерять его компанию. Этот человек был слишком важен для него.  — Я собираюсь убедиться, что с лошадьми всё в порядке.       Джайро кивнул с закрытыми глазами. Джонни не удивился бы, если бы мужчина крепко спал на полу в туалете, когда он вернулся.        Джонни проверял лошадей — вот что он делал. Он без проблем нашёл, где они содержались, и дал им свежую пищу и воду, слегка ухаживая за ними. Он не мог делать столько всего только из своего инвалидного кресла, вот почему Джайро обычно заботился о них. Конечно, Джонни делал всё, что мог, чтобы помочь ему и позаботиться о своей собственной лошади, он должен был это сделать. Но помощь Джайро всегда была желанной, и он никогда не жаловался, если это избавляло его от рутинной работы.  …        Следующее утро было наполнено стонами и жалобами старшего мужчины. В голове у него пульсировало, а в животе всё переворачивалось. Похмелье было сильным, но не было ничего такого, с чем бы он не смог справиться.  — Ты так много выпил прошлой ночью.  — Оу? Я не заметил.       Джонни усмехнулся. — Но почему? Ты сказал, что не собираешься пить. Виски слишком соблазнительны?   — Не имеет значения. Я усердно трудился и заслужил награду Джонни кивнул — Справедливо.       Он уставился на резинку для волос Джайро, находя ее милой. На самом деле такие вещи не шили для мужчин, так как для них было необычным иметь такие длинные волосы. Итак, повязка для волос представляла собой красивую розовую ленту, длинную и женственную, завязанную красивым бантом, который ниспадал вместе с прядями его золотистых волос.        Джонни это понравилось.        День прошел так, что Джайро в основном оставался в постели, а Джонни заботился обо всех его нуждах, а также о лошадях. Он знал, что они начинают беспокоиться, проводя так долго на месте, но у них будет много свободного времени, как только они доберутся до Италии.        На самом деле, прошло совсем немного времени, прежде чем они действительно прибыли. Прошло всего полторы недели, прежде чем они наконец сошли с корабля.        К сожалению, только сразу после этого они сели в поезд, который должен был отвезти их в Неаполь. Джайро заплатил хорошие деньги за то, чтобы они пустили своих лошадей, чего им никогда бы не позволили. Но теперь, когда они были в Европе, Джайро не был неизвестен и обладал респектабельным статусом, сопровождавшимся солидным состоянием.        К облегчению Джонни, поездка на поезде заняла не так много времени, как на корабле, — всего несколько часов. Теперь они могли свободно бродить по Неаполю, родине Джайро.        На этих двоих была их хорошая одежда, которую они не надевали с тех пор, как поднялись на борт. Большую часть поездки они были одеты удобно, поскольку не было причин надевать что-либо еще. Джайро вывел двух лошадей из поезда с широкой улыбкой на лице, в то время как Джонни скатился по пандусу, который ему предоставил кондуктор, с их сумками на коленях и в инвалидной коляске, и на его лице тоже появилась легкая улыбка.  — Добро пожаловать в Европу, мой хороший друг!       Джайро просиял, указывая на пейзаж жестом ''та-да!".       Здания были прекрасны, и там было много людей. Многие выглядели туристами, такими же, как он сам.  Джайро вёл Джонни по городу, махая многочисленным людям, которые, казалось, узнавали его. Джонни не был удивлен, зная статус Джайро в Неаполе, уважаемого врача, связанного с королевской семьей. Это побудило Джонни догнать Джайро и остаться рядом с ним.  — Так кто же ты, аристократ? — Джонни наклоняет голову.        Джайро смотрит на него сверху вниз, обдумывая его вопрос. Его лицо стало кислым, и он снова посмотрел вперёд. — Э-э, я думаю, можно и так сказать. Мне не нравится навешивать на это ярлыки. — Ха! Это именно то, что сказал бы аристократ! — указал Джонни. — Нет! Аристократы гордятся своим статусом! Им нравится помыкать людьми и вести себя так, будто они ничтожества. — Это... Не то, чем ты занимаешься? — он ухмыльнулся. Джайро фыркнул, махнув рукой Джонни, когда тот отвернулся. Джонни рассмеялся. — Я понимаю, моя семья когда-то была аристократами.       Джайро приподнял бровь. — Твоя семья? Твоя крошечная семейка из Кентукки? Аристократы? — Хочешь верь, хочешь нет, но да. — И ты больше не из них? — Нет. Честно говоря, не помню как это. Мой отец объяснял мне эти вещи, когда я был маленьким, но это была настолько преувеличенная история, что мое семилетнее ”я" не захотело её слушать. — Я понимаю — усмехнулся Джайро.        Джонни заметил вдалеке большой замок, расположенный в центре города. Он задавался вопросом, был ли это дом Джайро, но даже это показалось бы безумием. Джайро почти ничего не рассказывал о своём доме или истории, он знал только основы. Он не знал, в каком доме вырос, сколько у него было братьев и сестер, чем он когда-либо занимался в свободное время, вообще ничего, кроме своего строгого отца и его ролей в семье.        Когда они приблизились к замку и его стало видно лучше, Джайро указал на него пальцем. — Вот так! Ах, дом, милый дом.       У Джонни отвисла челюсть. Да, он тоже вырос в богатой семье, в красивом особняке на нескольких щедрых акрах земли. Но это... Это был совершенно новый уровень.  — Там?! — Ну вот, — ухмыльнулся он.        Когда они подошли к большим и роскошным парадным воротам, перед ними выстроилась стража. Они отступили в сторону, увидев приближающегося Джайро с лошадьми, и большая дверь начала открываться. Они остановились и подождали, пока проход не стал достаточно широким, чтобы они могли проехать вместе с лошадьми. Джайро прошел первым, но Джонни был остановлен прежде, чем он успел протиснуться внутрь.  — Имя и профессия. — сказал один из охранников.  Джайро на секунду отпустил лошадей и отступил назад, отмахиваясь от охранников. — Он со мной, не беспокойтесь.       Они посмотрели на его инвалидное кресло. — Пациент? — Нет. — нахмурился Джайро. — Мой хороший друг, которого я решил взять с собой.       Конечно, в конце концов Джайро реабилитировал бы Джонни как пациента, но он предпочёл бы, чтобы на Джонни не навешивали ярлык простого пациента и ничего больше. Джонни был его другом. Его спутник. Кто-то важный для него.  — Мистер Цеппели знает, что вы привели гостя? — спросил второй охранник у Джайро. — Он не обрадуется, что этот прибыл без предупреждения и нежеланным гостем.       Джонни съёжился, когда они сказали, что он нежеланный гость, и быстро почувствовал себя неуверенно в своем присутствии. Он волновался бы еще больше, если бы не Джайро, который выглядел уверенным и невозмутимым.  — Нет, он этого не сделает. И ему будет всё равно, как только я объясню. И из-за чего вы ко мне придираетесь? Почти уверен, что этого нет в вашей должностной инструкции.       Охранники отступили назад, раздраженные плохими манерами молодого человека, но Джайро было всё равно. Джайро снова схватил поводья лошадей и продолжил путь. Тем временем Джонни старался не обращать внимания на тяжелые взгляды охранников, когда проходил мимо них, слыша, как за ним закрываются тяжелые двери.  — Не обращай на них внимания, — сказал Джайро. — Они здесь вроде как известные придурки. Но не говори им, что я это сказал. Джонни усмехнулся. — Даже не мечтал об этом. …        Лошадей оставили пастись на большом поле. Было очевидно, что обе кобылы были в восторге от того, что оказались на улице, поскольку они бегали кругами и играли друг с другом, как только их освободили от поводьев.       Как только Джонни убедился, что Слоу Дэнсер в безопасности и о ней позаботятся, он оставил их сумки в комнате, которую показал ему Джайро, и позволил Джайро провести его по замку. Там были комнаты за комнатами, только для того, чтобы за ними последовали еще комнаты. Залы были длинными и гипнотизирующими, и Джонни задался вопросом, сможет ли он когда-нибудь научиться успешно ориентироваться в таком месте.  — Ты здесь вырос? — Сбитый с толку, Джонни заговорил. — Более или менее. Всё время, что я проводил здесь, я проводил потому, что должен был быть тут. — он оглянулся на Джонни, слегка отставая, чтобы они могли двигаться бок о бок. — В остальном, я оставался в городе, занимаясь чем угодно и когда угодно. В конце концов, этот замок не наш. Король позволяет нам оставаться здесь из-за услуг, которые мы предоставляем.       Джонни кивнул, очарованный прошлым Джайро. Теперь, когда он был здесь, у истоков всего этого, он хотел только ещё больше узнать о нём. Старший мужчина загнал его в ловушку транса, он не мог выбросить его из головы.        В конце концов, за одним из поворотов они оказались в коридоре, отличающемся от всех остальных, гораздо большем и более экстравагантном. И вместо множества дверей здесь было только две, величественные и большие.        Джайро встал перед Джонни, чтобы ухватиться за двери и распахнуть их. — Обычно здесь есть вычурные охранники, которые открывают их для тебя, но не сегодня. — он не объяснил, почему здесь не было никаких охранников, или почему Джонни вообще было важно это знать. Может быть, потому, что Джайро выглядел довольно нелепо, открывая две большие двери, в то время как он был таким маленьким по сравнению с ними.        Как только двери открылись достаточно широко, Джайро вошел внутрь и жестом пригласил Джонни следовать за ним. Внутри находился тронный зал, большой и элегантный, с шёлковыми занавесками, задрапированными на длинных окнах, которые пропускали свет, создавая завесу небесных видений. Ковры и занавески сохранили устойчивый пурпурный цвет, оставаясь верными фиолетовой эстетике, на которую, казалось, претендовала семья Цеппели.        Внутри этой комнаты стоял довольно старый мужчина, повернувшись к нему спиной, а перед ним стояли люди, похожие на слуг или, возможно, охранников, с бумагами в руках. Казалось, они обсуждали что-то важное. Не настолько, чтобы это помешало пожилому мужчине бросить всё и повернуться лицом к Джайро.        Он казался шокированным. Как будто присутствие Джайро было неожиданным. Старый мужчина сделал двойной взгляд, его поза изменилась, прежде чем он полностью отошёл от мужчин, с которыми разговаривал. Его руки обвились вокруг плеч Джайро, когда тот заключил его в объятья.       Джайро был совершенно потрясён. Это было непохоже на его отца — когда-либо обнимать кого-либо, даже собственную жену и детей. Вся его жизнь была построена на отказе от сентиментальности, это было не похоже на него — когда-либо испытывать такую привязанность. Не говоря уже о том, чтобы хотя бы слегка порадоваться возвращению Джайро.          Но в остальном они не обменялись ни словом, это было маленькое и приветственное обнимание.  И поскольку старый мужчина не был любвеобильным, объятие длилось недолго. Выражение его лица снова стало пустым. — Mio figlio (мой сын). — сказал он. — Sei il benvenuto a casa. H ai già parlato con tua madre? (Добро пожаловать домой. Ты уже поговорил со своей матерью?)       Джайро покачал головой. — Sono appena arrivato. Com'è lei? (Я только что приехал. Как она?)   — Sarà molto più felice quando ti vedrà (Она будет намного счастливее, когда увидит тебя) — сказал он. Джайро собирался что-то сказать в ответ, прежде чем выражение лица его отца исказилось, его нос сморщился, когда он посмотрел на него.   — Che c'è, padre? (Что такое, отец?)         Мужчина указал на рот Джайро. ”Cosa sono quelli?" (Что это за штуки?).         Джайро посмотрел вниз, как будто мог видеть свой собственный рот, но быстро вспомнил, что не снял свои золотые гриллзы. — Oh! Io... avevo preso questi mentre andavo a San Diego...(Оу! Я... купил их по дороге в Сан-Диего...) Джайро не смог придумать оправдания тому, почему он их купил, они ему просто понравились.         Его отец приподнял бровь, обдумывая это. Но выражение его лица упало, и Джайро почувствовал облегчение, так как он знал, что это будет означать, что ему пока не придется столкнуться с гневом своего отца. — Ti stanno bene. (Они тебе идут) — он признается, удивляя Джайро. — Ma per amore del tuo onore, non indossarli in presenza dei tuoi superiori (Но ради твоей же чести, не надевай их в присутствии начальства).         Джайро мягко кивнул. — Ovviamente. (Конечно).         Отец снова оглядел его с ног до головы, словно проверяя, не пострадал ли он. Затем его взгляд переместился на Джонни, который сидел в своем инвалидном кресле, просто наблюдая за происходящим. — Chi è questo? (Кто это?).         Джайро повернулся, казалось, вспомнив, что Джонни вообще был здесь. Он был поглощен встречей со своим отцом.    — О! — Джайро подошёл к Джонни, снова заговорив по-английски, чтобы попытаться втолковать Джонни, что происходит. — Отец, это Джонатан Джостар, Джонни. Он... — Perché è qui? (Почему он здесь?) — спросил он, оглядывая молодого человека с головы до ног. Джонни не мог этого понять, но он услышал отвращение в голосе пожилого мужчины.    — Отец, он мой партнер по езде. — ответил Джайро по-английски, скорее всего, ради Джонни. — Если бы не он, я не уверен, что вообще прошёл бы гонку. — Lui? (Он?) — спросил он, еще раз оглядев Джонни с головы до ног, затем снова посмотрел на Джайро. Это было так, как если бы он говорил: "Правда?’'.       Джонни это ни капельки не понравилось. Он знал, что на него смотрят свысока, и, скорее всего, это было связано с его инвалидностью. Он ненавидел, когда на него смотрели свысока. Если бы только этот человек знал, на что он способен, он не выглядел бы таким самодовольным. Джонни выглядел кислым, думая обо всех способах, которыми он мог бы дать этому человеку попробовать его собственное лекарство.       Джайро заметил это и быстро попытался ослабить напряжение. — Да, он. Я разрешил ему поехать домой вместе со мной. Я прошу, чтобы он остался здесь, с нами, в знак благодарности за то, что он сделал для меня, и чтобы помочь ему.        Старый мужчина заколебался, из его ноздрей вырвался тяжелый вздох. Он не был убеждён. Джайро в панике посмотрел на Джонни. Выражение его глаз прекрасно передавалось него, он как будто говорил: "Могу ли я?". Джонни кивнул ему и собрался с духом.   Джайро встал у него за спиной и протянул руки для поддержки, если бы ему это было нужно. Джонни собрал всю силу своих рук, чтобы приподняться, его ноги сильно дрожали, и он знал, что долго так не продержится. Но это было достаточно долго. Его собственные ноги удерживали его вес, позволяя ему стоять всего несколько секунд, прежде чем он пошатнулся и упал в объятия Джайро.         Джайро усадил его обратно на место, придав ему еще одно отчаянное выражение, как будто он говорил "спасибо" миллион раз. Джонни никогда не видел Джайро таким. Такая напряженная, такая встревоженная — это была новая сторона.    — Травма спинного мозга, параплегия. Но теперь он снова начинает ходить, к нему возвращается чувствительность в ногах. Разве это не невероятно? — Джайро старался говорить как можно убедительнее. Он знает, что Джонни не хотел, чтобы на него смотрели как на какого-то чудо-пациента, но, возможно, это единственный способ, которым ему разрешат остаться.         Выражение лица старшего не изменилось, и теперь они оба нервничали. — Ладно. Он может остаться — он посмотрел на Джонни. — если то, что мой сын говорит о тебе, верно, то ты помог благополучно вернуть его домой, и мы будем у вас в долгу за это. — он шагнул вперед, слегка поклонившись. — Итак, спасибо тебе, Джонатан Джостар.       Джонни был потрясен, и когда он взглянул на Джайро, ему показалось, что он тоже был потрясен. Отец Джайро протянул Джонни руку. — Меня зовут Грегорио Цеппели, отец Джайро.       Молодой человек пожал ему руку, всё ещё сбитый с толку. — Джонни. — повторил он, несмотря на то, что Грегорио каким-то образом уже знал его. Он, должно быть, просматривал предвыборные опросы в газетах, это единственный способ узнать его имя.   — Ты показал ему комнату, Джайро?   — Да. — В какой зал ты его поместишь? — Зал 3А. — Сдвигай его. Где-нибудь поближе к своим покоям, если хочешь, но давай сделаем его пребывание комфортным, нет? — сказал Грегорио.          Джайро стоял, слегка ошеломленный этой новой стороной своего отца. Это было немного, но гораздо больше, чем раньше.   — Конечно, отец. — Ora vai da tua madre, era preoccupata per te. (Теперь иди к своей матери, она беспокоится о тебе.)   — Preoccupata? (Беспокоится?).         Грегорио был на полпути к повороту, когда посмотрел на Джайро. — Non vedi il giornale da quando sei tornato a casa, vero? (Ты не видел газету с тех пор, как вернулся домой, не так ли?) — Джайро покачал головой.         Грегорио понимающе кивнул. — Beh, ti consiglio di (Что ж, я рекомендую тебе это сделать) — он повернулся и возобновил свой разговор с мужчинами, с которыми разговаривал, когда они вошли. Джонни с любопытством посмотрел на Джайро, увидев озадаченное выражение его лица. Это побудило его рассказать ему о том, что было сказано.         Джайро показал Джонни более приятную комнату в другом коридоре, которая была менее похожа на остальные. Внутри была комната побольше, ванная и маленькая кухня, как в его собственном гостиничном номере. Комната Джайро находилась всего через несколько дверей, по просьбе Грегорио. Он, конечно, не возражал против того, чтобы Джонни был поближе к нему, и, честно говоря, был рад, что ему позволили это сделать.         Устроившись поудобнее, они оба снова вышли, чтобы взять газету и посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. В итоге ничего особенного не произошло, в отличие от того, что они подозревали ранее. — Ты это видишь? — Джайро усмехнулся, раздражённо постукивая по бумаге. — Из-за них я кажусь слабым. — Я не думаю, что тебя можно назвать слабым, если ты списываешь своё место в гонке на травму. — Как будто я позволил бы травме повлиять на моё место!       Газета опубликовала обновленную информацию о выигрышах в гонке Steel Ball, описав место каждого из 5 лучших участников и их борьбу до финиша. В нём кратко описывалось путешествие Джайро к финишной черте, объяснялось, что, возможно, у него были опасные для жизни травмы, когда он пересекал её. Было видно, как он держался за живот, из которого сильно текла кровь, и после этого его нигде не видели, что заставило большинство поверить, что что-то случилось.        Это правда, Джайро был тяжело ранен после их битвы с президентом, и именно благодаря Стивену Стилу ему оказали помощь достаточно быстро, чтобы он выжил. Стивен Стил был в огромном долгу и перед ним, и перед Джонни после того, что они сделали для него и Люси.         Джайро всё еще находился в процессе восстановления от своих ран, но прилагал усилия, чтобы они на него не влияли. Его живот всё еще был покрыт бинтами под одеждой, и Джонни помогал ему менять их и промывать раны — под руководством Джайро как врача — во время их прогулки на лодке.   — Неудивительно, что она волнуется... — пробормотал Джайро. — ...Это описание является жестоким. Звучит так, будто я пересек финишную черту как зомби. — В значительной степени так оно и было. — рассмеялся Джонни.  — Ха-ха, очень смешно — саркастически ответил Джайро. Он хотел, чтобы его победа была героической, а не для того, чтобы это выглядело так, будто он был шатающимся зубом, висящим на волоске. Затем Джайро сунул газету в ближайший мусорный бак и начал уходить. — Давай вернёмся, у меня есть дела, о которых я должен позаботиться.       Джонни последовал за ним, и Джайро проводил его обратно в его комнату. Первому понадобится помощь, чтобы некоторое время ориентироваться в замке, прежде чем он привыкнет к его планировке.  — Располагайся здесь, чувствуй себя как дома. Дай мне знать, когда проголодаешься, или скажи кому-нибудь из слуг, и они приготовят что-нибудь для тебя. — Джонни кивнул, распаковывая свои вещи и расставляя их по комнате так, как ему хотелось.  — А завтра мы начнем наращивать мышцы на твоих ногах — ухмыльнулся он, его зубы теперь были белыми из-за снятия гриллз. Джонни был удивлен тем, насколько они были чистыми, учитывая, что он никогда не видел Джайро без них с тех пор, как познакомился с ним. Это было странно, но неплохо.  — Звучит заманчиво — улыбнулся Джонни, наблюдая, как Джайро закрывает дверь и начинает уходить.        Но он заметил, что Джайро был остановлен прежде, чем он успел отойти от двери Джонни.  — Отец, — услышал он из-за двери. — я надеялся увидеть тебя, мне нужно было задать тебе вопрос. — Ответ Грегорио прозвучал приглушенно, и Джонни не смог его разобрать. Большая часть разговора проходила то туда, то сюда, некоторые слова доходили до него недостаточно хорошо, чтобы он мог их понять.  — Речь идет об амнистии для этого мальчика. Должно быть... Я пересек финишную черту... Нет... Я знаю, но... Что сказал король? — Ты не победил... Не знаю... Никаких гарантий... Может быть, он поймет... Но он бы этого не сделал, вряд ли король сделал бы это для маленького мальчика...       Джайро что-то сказал в ответ, его голос звучал напряженно, но Джонни этого не расслышал. Только ответ Грегорио.  — Ты должен знать больше, чем кто-либо другой, что этот мир несправедлив. Суровая истина. Но всё равно, это правда.       Разговор, казалось, закончился. Шаги удалились, и больше они не обменялись ни словом.        Ночь была одинокой и, на взгляд Джонни, слишком тихой. Каждую ночь в течение последнего года он проводил рядом с Джайро, слушая его храп, а иногда даже истории, которые он рассказывал. Снова спать одному было не по себе, как будто ему чего-то не хватало. Он чувствовал себя уязвимым.        Если бы только он знал, что Джайро чувствовал то же самое. Ему тоже не нравилось спать одному. Ему нравилось слышать тихие смешки Джонни всякий раз, когда он рассказывал истории, и видеть, как поднимается и опускается его грудь, пока он спит. Джонни всегда засыпал раньше него, но всегда вставал раньше него.        Оба тосковали по обществу друг друга.