Lessons in Love

      Первая неделя пребывания Джонни в Неаполе тянулась мучительно медленно. У Джайро было не так много времени для него, не столько, насколько он надеялся. Но он не мог жаловаться, потому что полностью понимал, что ничто из этого не находилось под его контролем. Он только вернулся домой, и у него действительно было множество дел, о которых нужно было позаботиться.         Так вот, это не означало, что они не виделись целую неделю, нет. Джайро был полон решимости и позаботился о том, чтобы у них с Джонни был, по крайней мере, час в день, чтобы посидеть и поболтать. Было ли это за едой, или просто Джайро зашёл в свою комнату после выполнения своих обязанностей.           Во время этих светских бесед Джайро рассказывал о своем преемничестве в качестве палача, заняв место своего отца. Джонни это заинтересовало, и он задавал много вопросов, надеясь узнать больше о том, чем он занимается каждый день, и прилагая усилия, чтобы проявить к этому интерес.          Да, это было довольно просто, но ему было больше любопытно, как Джайро к этому относится. Его лёгкое колебание и нежелание говорить об этом немного прояснили Джостару то, как он относился к своей роли палача. Он становился серьёзнее всякий раз, когда поднималась эта тема, и, казалось, избегал слишком больших подробностей.         Теперь оба парня были в комнате Джонни, держа в руках тарелки с едой, которую они ели. Джайро снова пришел с очередным визитом.    — Скажи мне, Джонни, ты уже покинул замок? Вообще изучал ли Неаполь? — спросил Джайро, заканчивая жевать откушенный кусочек.         Джонни сглотнул, качая головой. — Нет. Честно говоря, я думаю, что могу заблудиться. — Я не знаю, это довольно сложно, когда твой дом – гигантский замок, который виден с другого конца города — рассуждал он со смешком, его рот все еще был набит едой.         Джонни пожал плечами. — Думаю, да. Но даже так я бы не знал, куда идти, что делать и все эти штуки. — Что, ты ждешь, когда я возьму тебя с собой?         Джонни слегка потер шею. — Может быть.       По какой-то причине это вызвало у Джайро резкий смешок. — Ну, ты должен был что-нибудь сказать! Я бы воспользовался одной из наших встреч, чтобы пригласить тебя куда-нибудь, а не держать здесь взаперти. Какой смысл путешествовать в совершенно другую страну, если ты собираешься каждый день смотреть на одни и те же стены? — Ну как бы, я осматривал замок — он пожал плечами, говоря с набитым ртом. — Это чего-то стоит.       Джайро усмехнулся. — Конечно.       Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое только жеванием, пока они ели свою еду. Джонни оживился, вспомнив кое-что, и поставил свою миску, слезая с кровати.         — Подожди, я хочу тебе кое-что показать — Джонни сделал несколько шагов к столу на противоположной стороне комнаты, прежде чем споткнуться о свои слабые мышцы. Он упал, его руки потянулись к столу впереди, но промахнулись, и он ударился лицом прямо об пол. — Блять!.. — Джонни! — Джайро подавился едой, практически отбросив свою миску в сторону, прежде чем броситься к упавшему Джонни. Он опустился рядом с ним на колени, помогая ему подняться. — Господи Иисусе, ты в порядке?         Джонни кивнул, и на его лице отразился совершенно другой ответ. Он поморщился, дотронувшись до своего кровоточащего носа. По крайней мере, он не был сломан. — Извини. — Господи, не извиняйся. Присядь, я возьму салфетку.        Джайро помог Джонни вернуться на кровать, прежде чем взять салфетки, как он и обещал. Он дал их Джонни для лечения носа, но не раньше, чем убедился, что других травм, о которых стоило бы беспокоиться, нет.    — Ты уверен, что с тобой все в порядке?       Джонни снова кивнул.         Джайро облегченно вздохнул и снова сел на стул, который он поставил у кровати Джонни. — Ты недавно ходил пешком?         Джонни — еще раз — кивнул. — Наверное, я забыл, что у меня все еще есть пределы. Как бы сильно я это ни ненавидел. — Не кори себя из-за этого. Все это часть процесса — он положил поддерживающую руку на плечо Джонни, похлопав его, прежде чем снова убрать.         Джонни закатил глаза. — Я серьезно, Джонни, — подчеркнул Джайро. — Я не пытаюсь покровительствовать тебе. Я знаю, терпение – это не твой конек, но на самом деле, это то, что тебе нужно.       Все еще прижимая салфетку к носу, Джонни уставился в пол. — Я знаю. – все это было похоже на то, как будто ему читали лекцию. Ему это не понравилось. В любом случае, Джонни знал, что Джайро был прав. Он должен был быть терпеливым.     — Эй, посмотри на это с другой стороны, чем больше времени ты проводишь со своими ногами, тем больше времени ты проводишь со мной! — Джайро сверкнул своей культовой зубастой улыбкой, и Джонни все еще не привык к жемчужной белизне его зубов.         Но, тем не менее, он улыбнулся. Потому что Джайро был прав.    — Вот что я тебе скажу, я посмотрю, что я могу сделать со своим расписанием, и в эти выходные или где-нибудь на следующей неделе я возьму тебя с собой в город. А пока иди и сделай что-нибудь! Выбери себе хобби, подцепи каких-нибудь цыпочек, я не знаю. Просто кое-что — указал он. — Как твой лечащий врач, я предписываю тебе покинуть эту комнату и этот замок в целом, хорошо? Не только в библиотеку.       Джонни поджал губы. Он хотел вмешаться, выдвинуть аргумент, но остановил себя. — Хорошо. — Джайро удовлетворенно кивнул, его поза расслабилась. — Оу, это напомнило мне; что ты хотел мне показать?       Джонни снова оживился. Он почти снова встал, прежде чем вспомнил о своей предыдущей ошибке. Поэтому вместо этого он указал на ящик письменного стола, к которому подходил ранее, перед тем как совершить свое неудачное падение. — Возьми дневник в том ящике, дай его мне. — Ладно, босс. — пошутил Джайро, тем не менее вставая и беря маленький журнал для Джонни. Он передал его молодому человеку и наблюдал, как тот перелистывает страницы, прежде чем найти то, что искал.          Джонни театрально прочистил горло, бросив на Джайро взгляд, означающий "Ты готов?". Ему пришлось сдержаться, чтобы не захихикать. — Sembri una merda, quindi chiamami un scarabeo stercorario perché sono molto attratto da te.       Джайро уставился на Джонни с широко открытым ртом, в то время как Джонни смотрел на него в ответ с широкой улыбкой на лице. Всего через несколько секунд Джайро полностью вышел из себя. Его смех, наверное, был слышен на весь зал. Он держался за живот, разражаясь слезами от удовольствия. — Дж—Джонни! — Он едва мог говорить, находя это слишком забавным. — Ты... Ты сам это придумал?! — Джонни гордо кивнул.   — Это уморительно! — Он захихикал. — Я думаю, это лучший прикол, который я когда-либо слышал! У тебя настоящий талант!       Джонни искренне улыбнулся, чего он уже давно не делал. Он чувствовал себя довольным и счастливым, когда его уши наполнились хором смеха Джайро. Это согрело что-то внутри него.   — Оу, Джонни, ты выучил итальянский только для того, чтобы сказать это?! — Он рассмеялся.         Джонни пожал плечами, его улыбка почти погасла. — Я провел небольшое исследование. — О боже, это здорово! — Он вытер слезы радости, наконец-то начиная выходить из своего приподнятого настроения. — Ты просто восхитителен, Джонни — вздохнул он.         От этих слов у Джонни в животе запорхали бабочки. Восхитительный? Джонни не был уверен, описывал ли его кто-нибудь когда-либо таким образом. Это было новое чувство. Но хорошее. …         Джонни последовал совету Джайро и выбрался из замка. Он также принял смелое решение оставить свою инвалидную коляску. Падение произошло более двух недель назад, и с тех пор Джонни каждый день понемногу встает и тренируется.         Джайро не сдержал своего слова и не взял Джонни с собой в город, будучи слишком занят семейными обязанностями. Джонни был разочарован, но решил быть вежливым и не обижаться на старшего мужчину.         Вместо этого он воспользовался этим как возможностью наконец-то стать независимым.       Проведя год с Джайро, работа в партнерстве привела к тому, что они оба стали более чем зависимы друг от друга, и ему пришло время избавиться от этого.         Джонни шёл по городу, наблюдая за множеством людей, которые проходили мимо него пешком, верхом на лошадях и в машинах. Он вдыхал свежий аромат ресторанов и кафе, проходя мимо них, ароматы как сладкого, так и соленого очень сладко смешивались с его чувствами.         Он был весьма разочарован тем, что так долго просидел взаперти в этой комнате вместо того, чтобы увидеть красоту Неаполя. Но ему так сильно хотелось испытать это с Джайро, поэтому он ждал, вместо этого тратя время впустую.          И, конечно, Джайро чувствовал себя ужасно из-за того, что не проводил с Джонни столько времени, сколько надеялся. К счастью, он позаботился сообщить об этом ему и дал ему понять, что, по крайней мере, в этом не было ничего личного.         Джонни вернулся в свою комнату, когда солнце уже садилось, держа в руках пирожные и остатки ужина, которым он сам себя угостил. Он аккуратно положил их в холодильник, который стоял в его комнате, и рухнул на кровать. Его ноги ужасно болели, и он не был уверен, сможет ли вообще пошевелить ими на следующий день.          Он погружался в сон, его разум крутился и извивался, вращаясь кругами, поднимая его сознание в воздух, пока тихий стук в дверь мягко не опустил его обратно, как перышко на легком ветерке.          Его глаза распахнулись, когда он услышал, как медленно открывается дверь. Он не мог толком разглядеть это из-за того, что его голова была зарыта в подушку, но он знал, что это был Джайро.          Присутствие Джайро подтвердилось, когда Джонни услышал тихое "ньо-хо", когда дверь снова закрылась, и послышались тихие шаркающие шаги, приближающиеся к нему.    — Джонни — проворковал Джайро, выдвигая стул, стоявший в углу комнаты. Это было кресло, которое Джайро поставил туда, чтобы он мог сидеть в нем во время своих ежедневных визитов. Однако они в последнее время стали менее частыми, и он виделся с Джонни только через день. Тот был уверен, что пройдет совсем немного времени, и это будет происходить каждые два дня.          Джонни что-то проворчал в ответ, его веки закрылись. Он был удивлен тем, насколько усталым его сделал день, проведенный в городе, особенно с учетом того, что он только недавно объехал всю Америку верхом на лошади.   — Эй, просыпайся, я не могу долго оставаться — сказал Джайро чуть громче, кладя руку на плечо Джонни, чтобы встряхнуть его. — У меня есть кое-что для тебя.         Джонни открыл один глаз, и его немедленная реакция вызвала у Джайро тихий смешок. Джонни глубоко вздохнул и несколько раз моргнул, чтобы стряхнуть с себя наваждение сна. Он сел, повернувшись лицом к Джайро.   — Что случилось? — он зевнул в ладонь.         Джайро все еще был в своей одежде палача — странное зрелище для Джонни (тем не менее, красивое). Он всё еще не привык к этому. Несмотря на это, Джайро казался более жизнерадостным, чем обычно.   — Это для тебя. Как это сюда попало, я понятия не имею — усмехнулся он с улыбкой, протягивая Джонни помятый конверт.          Джонни внимательно осмотрел его, пытаясь разбудить себя, чтобы лучше сосредоточиться. Его имя было написано на лицевой стороне, и он сразу понял, от кого оно, даже не открывая его.   "Джонатану Джостару"       Только отец по-прежнему называл его Джонатаном.    — Знаешь, у меня всегда вылетает из головы, что тебя зовут Джонатан — Джайро упомянул имя Джонни в письме. Он улыбнулся, откидываясь на спинку стула и закидывая руки на спинку. — Может быть, мне стоит начать называть тебя так. — Может, тебе и не стоит — вытаращил глаза Джонни. — Поверь мне, последствия были бы для тебя весьма неприятными.   — Ммм, как поэтично. Твои угрозы для меня ничего не значат, Джонни-бой!       Комментарий Джайро был проигнорирован, поскольку Джонни был полностью сосредоточен на этом письме. Больше всего ему было любопытно, насколько всё было потрепано и почему. Открывая его, он взглянул на дату, аккуратно написанную в углу страницы.         Письмо было написано около месяца назад, через неделю после окончания гонки. Это было, когда Джонни был на лодке с Джайро. Первоначально оно было отправлено в Нью-Йорк, где закончилась гонка, но, похоже, его неоднократно отклоняли. "Джонатан,   Ты скоро вернёшься? Я молюсь, чтобы с тобой ничего не случилось и ты избежал каких-либо неприятностей. Я более чем горжусь тобой за твоё место в гонке, а также за ваши общие усилия и самоотверженность.   Если я еще не прояснил это, я сделаю это сейчас:  Я приветствую вас дома с распростертыми объятиями и глубоко сожалею о любом вреде, который я причинил вам в прошлом.     Приходи домой,  Папа P.S. Что ты делаешь в Неаполе? Как там? Я надеюсь услышать о твоём путешествии, как только ты вернёшься.       Джонни насмехался над запиской, негодование клокотало в нём. Откуда он узнал, что находится в Неаполе?   — Что там написано? —спрашивает Джайро, заметив отвращение Джонни.   — Ничего важного — Джонни комкает записку в руке и бросает ее в мусорное ведро на другом конце комнаты. Он вздыхает и падает обратно на кровать, изо всех сил стараясь не закрывать глаза. — Это мой отец. Он интересуется, когда я вернусь домой. — Ах, — кивает Джайро, на мгновение задумавшись. — Не буду врать, я тоже задавался этим вопросом. Я давно собирался спросить тебя, но это... вылетело у меня из головы. — Угу.       Джайро попытался прочесть выражение лица Джонни, но не смог его определить. — Как долго ты намереваешься здесь оставаться? Не то чтобы я не возражал против твоей компании, конечно.       Джонни перевернулся так, что его спина оказалась лицом к Джайро. — Я не знаю. Я не знаю, хочу ли я этого. Я не знаю, смогу ли я встретиться лицом к лицу со своим отцом — он прикусил губу. — Но я не хочу злоупотреблять гостеприимством.   — Поверь мне, ты это не делаешь. Моя мама безмерно благодарна тебе за то, что ты был здесь, так как ты был моим партнером во время гонки и все такое — удовлетворенно вздохнул Джайро. — Мне просто интересно, действительно ли ты хочешь остаться здесь. Я не смог уделить тебе много внимания, а ты почти не выходил из этой комнаты. Я не могу сказать, что не беспокоюсь о тебе. Изоляция, подобная этой, на самом деле не по тебе, Джонни.       Джонни пожал плечами, прижимаясь к матрасу. — Я сегодня выходил из дома. — Ты это сделал? — Посмотри в холодильнике, я купил тебе выпечку.       Джайро оживился, услышав звуки еды, и действительно заглянул в холодильник Джонни, вытащив оттуда единственное печенье. — Ах, канноли! Ты знаешь путь к моему сердцу, Джонни.       Джонни ничего не сказал, по-прежнему пряча лицо, и отвернулся от Джайро. Старший мужчина вздохнул, отложил печенье и подошел, чтобы сесть на кровать рядом с Джонни. — Я ценю взятку, но это не избавляет меня от беспокойства.       Джонни нахмурил брови, не зная, как приступить к разговору, которого, казалось, хотел Джайро. — Я в порядке. Если это тебя беспокоит. — сказал Джонни, не в состоянии думать ни о чем другом.   — Это так, но то, что ты в порядке, на самом деле меня не убеждает. — Ну, я не знаю, что тебе сказать. — Скажи мне, что ты чувствуешь.       Джонни открыл рот, чтобы заговорить, но прикусил язык и снова закрыл его. Он обдумывал это, что сказать, что сделать. Он не хотел говорить Джайро о своих чувствах, потому что на самом деле и сам не знал. Он не смог бы дать Джайро прямой и правдивый ответ. Но когда он попытался, то смог издать только какой-то звук, прежде чем его прервали.    — Я... — Оу, Джонни, мне так жаль, но я должен идти — Джайро взглянул на часы и понял, что задержался дольше, чем предполагалось. — Мой отец разочаруется, если я опоздаю.       Джайро поднялся с кровати, потратив небольшую секунду на то, чтобы также отодвинуть в угол стоящий рядом стул, на котором он сидел ранее. Он схватил канноли, которые Джонни так любезно купил для него, и открыл дверь, чтобы уйти. Он оглянулся через плечо, чтобы снова посмотреть на того, который все еще стоял к нему спиной. — Я... — он оборвал себя, пауза подчеркнула тишину. — Спокойной ночи, Джонни.       Дверь закрылась, оставив Джонни в одиночестве снова.