Lessons in Love

      Ветер дул мягко, но достаточно сильно, чтобы раскачивать длинные травинки и уносить птиц в воздушном потоке. Солнце выглянуло из-за белых и пушистых облаков, его свет падал на цветы и деревья. Лошади были свободны от своих стойл, паслись на сочной траве и радостно помахивали хвостами.       Джонни сидел на парадной лестнице большого поместья своей семьи, положив локоть на колено и подперев голову ладонью. Он с тоской смотрел в небо, отчасти довольный тем, где он был в жизни.       Прошли годы с тех пор, как он покинул Неаполь и покинул Джайро. Ему не удалось как следует попрощаться, и он думал об этом человеке почти каждый день.       На данный момент Джонни играл со стальным шаром Джайро. Он крутил его в руке, наблюдая, как вспыхивают золотые линии, демонстрирующие скорость, с которой он двигался. Он был уверен, что Джайро вернётся, как и обещал, но кто знает? Это было так давно.       Может быть, пришло время двигаться дальше.       Но даже в этом случае Джонни знал, что не перестанет ждать. У него не было другого любовника. На самом деле, он не обнаружил, что любит кого-то ещё. Его отец, конечно, был обеспокоен. Джонни теперь был единственным ребёнком в семье и последней надеждой на продолжение рода Джостаров.       Джонни было всё равно.       Если бы прекращение его родословной означало быть с Джайро, он сделал бы это в мгновение ока.       Но в остальном он был счастлив. Его отец был просто в восторге от того, что его сын дома и в безопасности. И он оправдал свои собственные обещания. Он работал каждый день, чтобы создать для Джонни лучшие условия, и даже если временами ему это не удавалось, Джонни был бесконечно благодарен за то, что его отец прилагал хоть какие-то усилия, что когда-то казалось чуждой идеей.       Джонни испустил тяжелый вздох, за которым последовало урчание в животе. Он решил, что ему следует что-нибудь съесть.       Он хмыкнул как только встал, его ноги наконец-то обрели силу и позволили ему двигаться без проблем. Он вошел в дом и с удивлением увидел перед собой отца с тарелкой завтрака в руках. — Проголодался? — Отец, тебе не стоило. — Оу, но я это сделал — сказал он. — Возьми это, пожалуйста. Давай поедим вместе.       Джонни улыбнулся, с благодарностью взял тарелку и последовал за отцом в обеденную комнату. Джордж остановился перед входом и позволил Джонни сесть первым. Когда он последовал за Джонни и занял место на противоположной стороне стола, то опустил взгляд на ботинки Джонни. — Они тебе подходят? Я волнуюсь, что они слишком маленькие. Я могу достать тебе твою собственную пару, если хочешь. — Нет — быстро отмахнулся Джонни. — Мне нравятся вот эти. С ними всё в порядке.       Этот комментарий заставил Джонни опустить взгляд на свои ботинки. Возможно, они становились слишком маленькими. Но они не принадлежали ему. Это были ботинки Николаса.       Двое мужчин по большей части ели молча, не обмениваясь ни словом. Единственным слышимым звуком было их тихое жевание и позвякивание вилок и ножей о керамические тарелки. Джонни почти не заметил, как рассеянно продолжал вращать стальной шар в своей руке. — Что это у тебя там? — спросил Джордж, уставившись на зеленое пятно. — Оу — Джонни остановил его движения и спрятал под стол, сунув в карман. — Ничего. — Ну, это не может быть ничем. Выглядело, будто эта штука парит, дай-ка я посмотрю.       По голосу Джорджа не было похоже, что у него были какие-то негативные намерения или он пытался отругать Джонни. Он казался искренне любопытным, но Джонни предпочел бы, чтобы он этого не делал. Он не рассказывал ему о Джайро. Ну, конечно, так оно и было. Просто не в этом смысле. Джордж практически заставил его рассказывать истории о гонке, и было бы невозможно не упомянуть неаполитанца. Но нет, он почти ничего не рассказывал о своем последующем пребывании в Неаполе или о чувствах, которые они разделили ближе к концу его визита.       Он неохотно положил стальной шар на стол. — Это от Джайро. Он отдал его мне, когда я уходил. — Оу, как восхитительно — сказал он, протягивая руку, чтобы схватить его. Джонни убрал его подальше от своей досягаемости, достаточно небрежно, чтобы казалось, будто он даже не заметил попытки Джорджа дотронуться до него. — Как памятный подарок? — Да, что-то в этом роде.       Джонни попытался вернуть их прежнее молчание, набив рот ещё едой и положив стальной шар обратно в карман. Джордж, казалось, понял, что требуется тишина, и принял участие, прекратив разговор и вернувшись к своей еде.       Как только они покончили с едой, посуда была убрана, и двое мужчин отправились по своим делам. Джонни на самом деле не знал, что его отец делал по дому, но ему также было всё равно. В основном, он занимался своими делами. И на сегодня этим было чтение.       Он сидел в кабинете, вытянув ноги на длинном диване и свернувшись калачиком с книгой на коленях. В одной руке он держал пачку бумаги с рассказами внутри, а другой продолжал играть со стальным шаром. Джонни делал все это, сам того не осознавая. Когда он заметил это, он был сбит с толку этим подсознательным действием и попытался положить его обратно, зная, что неизбежно поднимет его обратно.       Стальной шар не так часто был у него с собой. Обычно он стоял в его комнате рядом с его прошлыми трофеями. Но сегодня все было по-другому. Джонни ничего не мог поделать со странным внутренним ощущением, которое у него возникло. Это было неплохо, но для него это не имело смысла, и именно это заставляло его чувствовать себя неловко.       Джонни хотелось почитать, чтобы утихла боль в животе, но он обнаружил, что не в силах ее игнорировать. Он разочаровался в себе. Тяжелый вздох слетел с его губ, когда он решил признать своё поражение. Сегодня он просто не мог сосредоточиться, и ему нужно было чем-то еще занять себя, сидеть на месте просто не годилось.       Книга, которую читал Джонни, с тяжелым стуком упала на кофейный столик, когда он бросил её, не позаботившись запомнить страницу. Ему потребовалась секунда, чтобы встать, затем он спустился по лестнице поместья своего отца в свою спальню, где положил стальной шар обратно на полку, где он обычно находился.       Когда рука Джонни упала с шара в сторону, он поймал себя на том, что в сотый раз за этот день отключается. Его глаза были практически прикованы к зеленому шару, которым он всегда был так очарован. Он должен был благодарить своего отца за то, что тот вернул его к реальности. — Джонатан — сказал Джордж. Джонни отвернулся от своей полки и увидел в дверях отца, который заглядывал внутрь из коридора. — Лошадей сегодня кормил?       Джонни на мгновение задумался, но в ответ покачал головой и тихо сказал — Нет. — Не мог бы ты убедиться, что у них есть еда и вода? Я бы сделал это сам, но работа заставила меня провести за рабочим столом большую часть сегодняшнего дня. — Да, конечно — кивнул Джонни. Был ли его отец на самом деле занят работой или нет, в данном случае не имело значения, но у Джонни было подозрение, что это был предлог для Джонни заняться домашними делами. У человека, который говорит, что весь день сидит за своим столом, обычно нет времени приготовить изысканный завтрак на двоих.       Однако Джонни это ни в малейшей степени не волновало. Он искал, чем бы заняться, и это была прекрасная возможность. Итак, он вышел из дома вскоре после того, как его попросил об этом отец, и направился к конюшням, расположенным на их акрах земли, с кормом и водой для лошадей.       Прошло совсем немного времени, прежде чем он увидел слабое движение Слоу Дэнсер, взмахивающей хвостом, когда она паслась на траве. Он остановился рядом с ней, уделил ей немного внимания, накормил чем-нибудь перекусить и продолжил путь к конюшням.       У его отца было несколько лошадей, на некоторых из которых Николас ездил верхом так же хорошо, как и Джонни. Он предположил, что, возможно, его отец был немного сентиментален, иначе он не сохранил бы их, когда оба его сына покинули дом.       Но Джонни не придал этому особого значения и вместо этого продолжил выполнение поставленной задачи. Он наполнил ведра водой, которые были прикреплены к заборам конюшни, убедился, что у лошадей достаточно сена, и дал каждой по яблоку на закуску.       Он улыбнулся про себя, наблюдая, как лошади едят и радостно фыркают, взмахивая хвостами в знак благодарности. Прошло много времени с тех пор, как он последний раз ездил верхом, может быть, чуть больше года. У него не было особой цели или повода для этого.       Его отец предложил ему вернуться к гонкам, особенно после того, как он продемонстрировал свои навыки в Steel Ball. Джонни отказался от этого, не уверенный, будет ли он когда-нибудь получать такое же удовольствие от езды верхом, если она будет без Джайро.       Оу, Джайро.       Джонни скучал по нему каждую свободную минуту. Он думал о своем пребывании в Неаполе и об их времени во время гонки почти каждый день. Он мечтал об этом по ночам, он мечтал об этом днём, и он всё время жаждал этой радости. Он не чувствовал себя «завершенным» с тех пор, как уехал.       Боже, почему у Джайро была такая абсолютная власть над ним?       Он тоже размышлял об этом каждый день. Он задавался вопросом, как это возможно, чтобы кто-то заставлял его чувствовать себя подобным образом. Но каждый раз, когда он по-настоящему задумывался об этом, он сдавался. Он не мог найти ни единой причины, кроме того факта, что любил его. Он не возражал против этого. Если он и должен был кого-то любить, то был рад, что это был Джайро.       Когда Джонни выходил из конюшни, он посмотрел на небо, высматривая облака, которые могли бы выглядеть так, как будто в них собирается дождь. Когда он ничего не увидел, то решил, что для Слоу Дэнсер и других лошадей будет нормально остаться на поле и щипать траву. Позже вечером он отведёт их обратно в конюшни.       Тем не менее, теперь, когда его небольшая рутинная работа была закончена, а впереди у него был еще целый день, Джонни нужно было чем-то заняться. Он подумал, что, может быть, ему удастся нарисовать больше, это отвлечёт его от своих мыслей. Ах, кого он обманывал? Нарисовав что-нибудь, он, вероятно, стал бы больше задумываться. Может быть…       У Джонни появилась идея. Он снова отправился в конюшню и начал разбирать все снаряжение, которое когда-то использовал во время гонки. Седло, поводья, всё необходимое. Он вернулся туда, где Слоу Дэнсер счастливо прогуливалась по траве, и прервал её путешествие в никуда. Он нежно погладил ее и выдавил легкую улыбку, слегка взволнованный.       Когда она не выказала никаких признаков отказа, Джонни воспользовался случаем. Он начал седлать её, прикрепляя поводья и предлагая взамен подарок. Это было всего лишь еще одно яблоко, но она с радостью взяла его.       У Джонни почти закружилась голова, когда он посмотрел на Слоу Дэнсер, полностью подготовленную к тому, чтобы он запрыгнул на неё. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз сидел верхом на лошади, и он был рад снова ощутить этот трепет и абсолютный прилив адреналина.       Поэтому, не раздумывая, Джонни поставил левую ногу на левое стремя, ухватился за седло и, собрав все силы, подтянулся. Это был почти первый раз, когда он поднимался на Слоу Дэнсер, используя свои ноги, и было так странно это делать. Но в то же время это было так приятно.       Он поудобнее устроился на Слоу Дэнсер, прощупывая почву и переводя её на легкую рысь. Она была в восторге от того, что Джонни вернулся в строй, и, казалось, стремилась высвободить ещё больше энергии. Джонни был рад услужить и уговорил её начать бегать.       Она сделала это с радостью и быстро перешла с бега на полноценный спринт. Джонни принял эту о-о-очень знакомую позу, нависнув над её шеей, едва касаясь седла, когда его вес переместился на стремена.       Легкая ухмылка на его лице превратилась в широкую ухмылку. Джонни чувствовал себя прекрасно. Ощущение ветра, бьющего в лицо и заставляющего его волосы развеваться на ветру, было волнующим. Он почти забыл, каково это — быть живым.       Именно в этот момент Джонни вспомнил, почему ему так нравилось это делать. Он внезапно вспомнил, какой должна была быть его цель в жизни. Он помнил, как это было приятно, и как хорошо у него это получалось.       Но его разум всегда находил способ вернуться к тому, от чего он пытался убежать. Потому что он также помнил, что не нашел бы себя, если бы не Джайро.       Джайро был единственной причиной, по которой он снова поехал верхом, и он не был уверен, где был бы сейчас, если бы никогда не встретил этого человека. Где-то ужасно по-другому, это точно.       Джонни выбросил все мысли из головы, сытый по горло этими прошлыми воспоминаниями, бурлящими внутри него. Вместо этого он сосредоточился на чувствах. Он сосредоточился на ветре, который дул ему в лицо, на тихом пыхтении Слоу Дэнсер, когда она проносилась мимо деревьев и взбегала на холмы, и он сосредоточился на красоте вокруг себя. Ясное небо, яркое солнце, птицы в воздухе, качающиеся деревья, цветы, пробивающиеся из травы, и лошадь вдалеке. — Подожди, что?       Лошадь вдалеке? Джонни побежал в противоположную сторону от конюшен и пасущихся лошадей, там больше никого не должно было быть — особенно так далеко в поле, — и все они были считаны, когда он вернулся туда.       Джонни потянул за поводья Слоу Дэнсер, заставляя её остановиться. Он откинулся на спинку седла и сел прямо. Его глаза прищурились, когда он попытался сделать изображение более чётким, пытаясь понять, что это была за лошадь и как она туда попала.       Когда он решил, что с такого расстояния это слишком трудно определить, он перевел Слоу Дэнсер на другую рысь. Он никуда не спешил и наслаждался временем, проведённым верхом на лошади, не торопясь.       Когда он все-таки прибыл, то спешился со Слоу Дэнсер и нежно заверил её, что она хорошо поработала, и просто выразил свою признательность. Затем он подошел к лошади противника, коричневой и крупной, с большим количеством мышц и крепким телосложением. Он предположил бы, что это был один из их автомобилей с его внушительным внешним видом, созданный для гонок. — Похожа на Валькирию — подумал про себя Джонни, начиная гладить лошадь и запускать пальцы в её шерсть. Лошадь действительно была очень похожа на Валькирию и тоже казалась кобылкой. Но Валькирия всегда была надета в эту культовую штуку, похожую на маску, на глаза и шею, завязывая волосы в странные пучки. У этой лошади этого не было.       Однако лошадь была хорошо подготовлена. Седло и поводья, сумки и поклажа, и Джонни предположил, что это путешественник. Он схватил поводья и начал оглядываться в поисках того, кто был её владельцем, но прежде чем он успел обернуться, голос вырвал его из того самого мира, в котором он находился. — Джонни-бой! Я тебя почти не узнал!       Джонни мог поклясться, что развернулся со скоростью света. Время практически остановилось, когда он увидел человека, по которому так невероятно сильно скучал.       Джайро стоял во весь рост — как всегда — с идиотской ухмылкой на лице, длинными распущенными светлыми волосами, мерцающими изумрудными глазами, клочковатой бородкой, которую Джонни любил, но никогда бы в этом не признался, и давно забытыми золотыми гриллзами, которых Джонни не видел уже достаточно давно.       Джонни ожидал, что он сам что-нибудь скажет или сделает, но он только уставился на него. Его лицо оставалось непроницаемым, в то время как в голове проносились мысли. Его пристальный взгляд внимательно изучал каждую черту стоящего перед ним человека, как будто он впитывал истинную красоту Джайро.       Джайро заметил тишину и слегка раскрыл объятия. — Итак… э-э…       Больше ни слова не успело слететь с губ Джайро, как его заключили в самые крепкие объятия, какие он только мог себе представить. Джонни уткнулся головой в грудь старшего мужчины, обхватив его руками за торс и притянув так близко, насколько это было в человеческих силах. Прошло совсем немного времени, прежде чем потекли слёзы, скорее всего, испачкав одежду Джайро своими слезами. — Джайро… — всхлипнул он, его хватка усилилась.       Как только Джонни заключил его в эти объятия, Джайро перестал вести себя игриво. Это сменилось той же сентиментальностью, от которой его отец с таким трудом избавлял его. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Джонни, его руки ответили на удушающее объятие. — Джонни… — прошептал он, и на глаза его навернулись слезы.       Они так и остались. Время перестало иметь значение и проходило так, словно его вообще не существовало. Оба парня были так поглощены своим воссоединением, что не хотели этого понимать. Они просто обнимали друг друга.       Только когда Джонни заговорил, они наконец расстались. Однако их руки оставались вместе. — Я не могу поверить, что ты здесь…       Джайро мягко улыбнулся на это. — Что ж, тебе лучше. Попасть сюда было кошмаром, я был бы разочарован, если бы мои усилия были проигнорированы из-за того, что ты «не мог в это поверить».       Джонни улыбнулся его поддразниванию. Он так скучал по поддразниваниям Джайро. Он скучал по всему, что касалось Джайро. Он просто не мог поверить, что находится здесь, перед ним. — Неважно — вздохнул он. — …Я так рад, что ты здесь — снова заговорил он, притягивая Джайро для ещё одного объятия, на которое тот ответил взаимностью без каких-либо жалоб. — Я тоже — прошептал он. — Я вижу, ты уже воссоединился здесь с Валькирией — он разорвал короткое объятие и положил руки на плечи Джонни, когда молодой человек повернулся, чтобы посмотреть на лошадь, которую он ранее осматривал.       Оказывается, это действительно была Валькирия. — Наверное, да.       Джайро удовлетворенно хмыкнул и огляделся. Он окинул взглядом обширные поля и всё то, чем Джонни сам восхищался несколько минут назад. — Хорошо… Я действительно вернулся не просто так — он посмотрел на Джонни, который с любопытством ответил ему взглядом. — Мне нужен этот стальной шар обратно.       Джайро подмигнул с улыбкой, надеясь, что это покажется шуткой. Джонни это не позабавило, и его лицо стало таким же сварливым и раздраженным, к которому Джайро так привык за время их путешествия. Джонни пнул его в колено, отчего Джайро споткнулся и с болезненным выражением лица схватился за колено. — Это всё, за чем ты пришел?! — он фыркнул, скрестив руки на груди, когда Джайро восстановил равновесие. Он поднял руки в воздух, словно защищаясь. — Эй! Ау! Я просто шучу, Джонни! — Он говорил нервно. Он дразнил его, но ему действительно нужно было получить это обратно. — Я дал обещание. Я здесь ради тебя. Просто прими это как предлог, чтобы показать мне всё!       Джонни еще секунду наблюдал за Джайро, но решил, что больше ни в малейшей степени не может злиться. Кивнув ему головой, оба парня взяли своих лошадей и вскочили на них, быстро направляясь к большому поместью впереди с Джонни во главе — редкое явление, но Джонни оно нравилось.       Этот момент был всем, о чем Джонни мог бы мечтать и за миллион лет. Вот он снова здесь, едет рядом с Джайро с улыбкой на лице и счастьем в сердце. Он не мог бы желать ничего лучшего. Всё в этот момент было идеально.       Приблизившись к фасаду дома, обе лошади перешли на рысь. Джонни слез со Слоу Дэнсер и позволил ей побродить вокруг, и Джайро сделал то же самое. Они оба наблюдали, как лошади, казалось, узнали друг друга и устроили свое собственное маленькое воссоединение. — Я впечатлён, Джонни.       Джонни приподнял бровь, не совсем понимая суть заявления Джайро. — Ты усердно трудился. — сказал Джайро, указывая на ноги Джонни. — Я действительно рад видеть улучшения. Я знаю, как сильно ты этого хотел. — Да. — просто согласился он.       Между ними повисло неловкое молчание. Ни один из них на самом деле не знал, что сказать или что сделать. Джонни предполагал, что они продолжат с того места, на котором остановились во время последнего разговора, но на самом деле, похоже, все обернулось не так. В их воссоединении чувствовалась напряженность. Какими бы счастливыми они оба ни были, было совершенно очевидно, что ещё предстоит что-то решить.       И оба мужчины легко могли догадаться, что это было. — Значит, это твое место? — спросил Джайро, нарушая молчание, пока они вдвоем смотрели на дом. — Да, родился и вырос — вздохнул он. — Круто, круто.       Вот оно снова. Это неловкое молчание. — Есть ли шанс, что мой отец знает, что ты здесь? — спросил Джонни. Это был глупый вопрос, но он действительно немного нервничал из-за встречи Джайро со своим отцом. Это одна из причин, почему они все ещё стояли снаружи дома, только смотрели, вместо того чтобы войти внутрь. — Ну, я, честно говоря, не знаю — пожал он плечами. Джонни резко повернул к нему голову, как бы говоря: «Как ты можешь не знать?». Джайро ответил на его безмолвный вопрос. — Возможно, он получил письмо от моей семьи вскоре после того, как я уехал, но я ничего не сказал, потому что, по правде говоря, я даже не знал своего адреса, пока не приехал сюда». — Ты его не знал? Подожди, так сколько же времени на самом деле тебе потребовалось, чтобы добраться сюда? — Джонни почесал в затылке. — Мммм — Джайро отвел взгляд, как будто стесняясь сказать это. — Давай просто скажу, что я пробыл в штате несколько дней. — Несколько дней?! Почему бы просто не отправить письмо, ты, грёбан тупица! — Джонни хлопнул его по плечу, притворяясь, что ругает, ему искренне хотелось рассмеяться. — Я подумал, что это будет лучше, как сюрприз! Всё испортит, если я тебе скажу! — Да, но так ты добрался бы сюда быстрее! Сколько времени ты потратил на поиски этого места? — Джонни произнёс это так, чтобы это прозвучало как вопрос, но ответ его не интересовал.       Эти двое препирались взад и вперёд ни о чём ещё несколько минут, прежде чем успокоиться и вернуться к своей мирной тишине. Джонни подумал ещё немного и шагнул к большой двери своего дома. — Вполне может быть. — пробормотал он.       Он повернул ручку и распахнул дверь, войдя внутрь и отступив назад, чтобы позволить Джайро последовать за ним, закрыв дверь, как только тот оказался внутри. Они остановились прямо там, и Джайро огляделся, уперев руки в бока, наблюдая за домом, который, казалось, никогда не нравился Джонни, когда он упоминал о нём. — У тебя здесь славное местечко, Джонни-бой! — довольно громко воскликнул Джайро. Джонни перевёл его к молчанию, беспокоясь о том, что его отец услышит, но было уже слишком поздно. Наверху послышались шаги, медленно спускающиеся по лестнице, которая заканчивалась перед дверью. — Джонатан, ты привел с собой друга? — позвал Джордж, всё ещё оставаясь вне поля зрения. Джонни задумался, может ли он или должен ли спрятать Джайро, но понял, что это было бы по-детски и невозможно. Он вздохнул, признавая поражение, и приготовился к знакомлению своего друга — и возлюбленного — и своего отца. — Оу. — он остановился, когда появился в поле зрения, но медленно продолжил свой путь.       Джайро заметил, что Джонни слегка съежился, поэтому постарался не делать эту ситуацию неловкой. Он помахал Джорджу и шагнул вперед, чтобы встретить его у подножия лестницы. — Цеппели. Джайро Цеппели. — Джайро протянул руку для рукопожатия, гордясь тем, что помнит американские обычаи.       Джордж внимательно осмотрел его с ног до головы и, казалось, ещё больше прищурился, когда его взгляд остановился на зубах Джайро. Джайро заметил это и закрыл рот, чтобы избавиться от зубастой улыбки, остановившись на вежливой ухмылке.       Он тоже начал напрягаться, опасаясь, что, возможно, не будет соответствовать стандартам отца Джонни. Когда он начал чувствовать себя неловко, его рука была сжата в крепком рукопожатии. И он, и Джонни почувствовали огромное облегчение, увидев улыбку на лице Джорджа. — Джостар. Джордж Джостар.       Широкая улыбка Джайро вернулась, и Джонни слабо улыбнулся, когда двое мужчин перед ним прервали рукопожатие. — Я здесь, чтобы навестить вашего сына, надеюсь, это не доставит вам хлопот — сказал Джайро, стараясь говорить как можно любезнее. Джонни было так странно это видеть, поскольку Джайро, к которому он так привык, был язвительным и недоброжелательным по отношению ко всем и каждому, с кем он сталкивался.       Джордж жестко рассмеялся, уперев руки в бока. —Не волнуйтесь, мистер Цеппели! Я не слышал о Вас ничего, кроме хорошего, от моего сына — он обнял Джонни за плечи и притянул его к себе. — Я должен выразить вам свою благодарность за то, что Вы оберегаете его и, похоже, являетесь хорошим другом.       Неуверенная улыбка Джонни стала еще шире по мере того, как его беспокойство начало покидать его. Он не ожидал, что его отцу понравится Джайро или даже он будет терпеть его. И пожатие его собственного плеча не говорило ничего вроде «у тебя неприятности» или чего-то в этом роде, оно было мягким и искренним. — Ау, с удовольствием. Ваш сын — один из лучших людей, которых я когда-либо встречал. — ухмыльнулся Джайро. — Для меня было честью быть рядом с ним.       Джордж хмыкнул себе под нос и отпустил Джонни. — Рад это слышать. Скажите, как долго Вы здесь пробудете?       Джайро посмотрел на Джонни, который вернулся к нему. Они на самом деле не говорили об этом до того, как вошли. — Ну… Как долго Вы были бы готовы содержать меня? — Столько, сколько Вам нужно. — улыбнулся он, и его густые усы приятно изогнулись, гармонируя с морщинами на лице. — Честно говоря, было бы неплохо принять гостя, у нас редко бывает компания. — Отлично. Я посмотрю, как скоро мне нужно будет вернуться, и дам Вам знать — кивнул Джайро, словно подтверждая свое собственное заявление. — Замечательно. Я приготовлю нам вкусный ужин, чтобы мы могли поесть вместе, хорошо? — Джордж махнул рукой в сторону, приняв приветственную позу, чтобы подчеркнуть свою любезную просьбу. — Мистер Цеппели, я многое хотел бы узнать о Вас и с нетерпением жду этого.       Джордж еще раз протянул руку Джайро, который принял её и снова пожал. — Большое Вам спасибо, мистер Джостар. — С удовольствием! Я, однако, должен вернуться к работе, так что я предоставлю Джонни провести для Вас экскурсию и всё такое. — сказал он, поворачиваясь к лестнице. — Джонни, я приготовлю нам на ужин твоё любимое блюдо, а вы пока развлекайтесь вдвоем. — Спасибо, отец. —мягко улыбнулся Джонни, когда его отец снова ушёл, и позы его и Джайро сразу смягчились, как только он исчез за углом второго этажа. — Mio Dio, я думал, что умру — тяжело вздохнул Джайро, притворяясь измученным. Однако он испытал огромное облегчение, это было правдой. — Да, потому что это убило бы тебя, если бы ты проявлял уважение к кому-то, кроме своей семьи. — усмехнулся Джонни. — Оно действительно могло бы! — игриво поспорил Джайро.       Джонни отпустил его с усмешкой и взял локтем старшего мужчину под руку. — Да ладно, ты же хотел этот стальной шар, верно? Я отведу тебя в свою комнату.       Джайро кивнул и последовал за Джонни, когда тот поднимался по лестнице. Джайро продолжал наблюдать и восхищаться каждой мельчайшей деталью поместья Джостаров, разглядывая всё так, словно это было произведение искусства в музее.       Когда Джонни вошел в свою комнату, он начал говорить, пока не понял, что Джайро больше не стоит у него за спиной. Он выглянул в зал и увидел, что неаполитанец рассматривает какую-то картину на стене. Лицо Джонни вытянулось, в основном от смущения, когда Джайро уставился на фотографию Джонни, когда тот был ребенком. — Ты был таким милым, Джонни! — поддразнил Джайро, ухмыляясь и демонстрируя свои золотые зубы, указывая на фотографию, переводя взгляд с неё на Джонни и обратно, чтобы сравнить их. «Все ещё такой.» — подумал он про себя. — Заткнись — раздражённо стискивает зубы Джонни. — Иди сюда.       Джайро усмехнулся и последовал за ним. Джонни закрыл за собой дверь, а Цеппели отошёл посмотреть на многочисленные артефакты, разложенные тем вокруг. У него было то, что выглядело как сотни трофеев и наград, сертификатов, значков, медалей, фотографий и несколько предметов конского снаряжения в рамках, таких как седло и подкова. — Довольно неплохая коллекция, хах? Я знал, что ты какое-то время был жокеем, но, черт возьми… ты не шутил. — Я бы никогда не стал шутить.       Джайро с сомнением оглянулся через плечо, что заставило Джонни рассмеяться.       Джонни присел на свою кровать и наблюдал, как Джайро продолжает шнырять по его спальне, подбирая определенные предметы, чтобы рассмотреть их поближе, просто чтобы положить их обратно. Осмотрев спальню ещё немного, он вскоре нашёл стальной шар, который изначально искал. Он поднял его со звуком «ах-ха» и повертел в руках, довольный тем, как он ощущается в его ладони.       В конце концов он присоединился к Джонни на кровати и с удовлетворенным вздохом опустился рядом с ним. — Я устал. — Сейчас утро. — Я просто был в другом часовом поясе, сделай мне поблажку. — Я думал, ты приехал сюда несколько дней назад — он насмешливо приподнял бровь. — Да, да, неважно. Дай мне устать — он зевнул.       Тишина воцарилась, когда Джайро закрыл глаза, а Джонни уставился в стену, садясь, в то время как старший мужчина растянулся рядом с ним. Он снова почувствовал, как на них наползает эта неловкая атмосфера, и содрогнулся от призрачного ощущения.       Мысли об их последнем разговоре по большей части занимали Джонни. Джайро наконец-то был здесь, снова рядом с ним. Человек, по которому он тосковал долгие годы, был у него на ладони, и ничего так сильно ему не хотелось, как обнимать его вечно. Но, как и раньше — с поменявшимися ролями, — Джайро вскоре должен был вернуться домой. Вероятно, раньше, поскольку Джайро сказал, что ему потребовалось несколько дней, чтобы найти его.       Джонни задумался, стоит ли ему заговорить об этом или что-нибудь сказать. Что, если Джайро забыл слова, которыми они обменялись? Что, если его предыдущие опасения наконец сбылись? Может быть, Джайро действительно вернулся за своим стальным шаром и ни за чем другим. Собирался ли он просто оставить Джонни позади, как и всех остальных в его жизни? Мысль была опустошающей, но ничего нереального в ней не было. Он бы не удивился, если бы Джайро возненавидел его.       Эти мысли разъедали Джонни, пока он держал себя в руках, погружаясь в тихую печаль.       Он не был уверен, как именно, но Джайро, должно быть, заметил перемену в его поведении, потому что старший мужчина теперь сидел прямо, с беспокойством наблюдая за Джонни и вскоре вежливо положил руку ему на плечо.       Они встретились взглядами, и Джонни заметил, что брови Джайро нахмурились ещё больше. Казалось, он не замечал слёз, которые грозили пролиться из его глаз, и, казалось, заметил это только тогда, когда одна из них проскользнула мимо и была вытерта большим пальцем Джайро. — Ты несчастлив?       В блестящих глазах Джонни промелькнул отблеск. Это было точно так же, как-то, что сказал ему Джайро во время их последней встречи. Это только усилило его мысли. — Нет… — прошептал он. — Тогда в чём дело?       Джонни прикусил губу, отказываясь говорить о своих чувствах. Но его эмоции и сожаления о том, что он сдерживался в прошлый раз, достали его. Он отвел взгляд. — Ты просто снова собираешься уйти. Я думал, ты вернёшься, и мы сможем остаться вместе. Но… — Джонни чувствовал, что хочет сказать что-то ещё, но не был уверен, как это сделать.       Джайро понял. — Джонни — он нежно взял Джонни за подбородок и встретился взглядом с молодым человеком.       Они смотрели друг другу в глаза, синие и зеленые оттенки смешивались и сталкивались в их собственной галактике, их зрачки были черными дырами, которые притягивали их друг к другу, как магниты, не позволяя ни одному из них разорвать контакт. Момент был таким напряжённым и таким интимным.       Какое бы чувство ни испытывал Джонни, оно было взаимным. Он понял это, когда их губы внезапно соприкоснулись. Джайро сделал шаг вперед, наклонившись вперед, чтобы прижаться губами к губам Джонни. Однако он не мог не удивиться, что не помешало ему быстро ответить тем же жестом.       Он наклонился к нему, закрыв глаза и целуя Джайро с такой мягкостью, но в то же время с такой нежностью. Рука Джайро обхватила щеку Джонни, когда он поцеловал его, и рука Джонни поднялась к задней стороне шеи Джайро, притягивая его ближе, в то время как их губы продолжали соприкасаться друг с другом.       Джонни казалось, что он пребывает в вечности блаженства, паря на облаке, практически на небесах. Джайро был для него раем. Джайро был его всем. Джайро был для него всем. Джайро принадлежал ему.       Поцелуй прервался, когда эти двое, казалось, вспомнили о необходимости глотка воздуха. Их взгляды встретились еще раз, и они откинулись назад. Но вместо очередного поцелуя это было объятие. Голова Джонни покоилась на изгибе шеи Джайро, а лицо Джайро покоилось на плече Джонни, их руки были крепко прижаты друг к другу. — Я не оставлю тебя, Джонни. — Джайро говорил очень тихо, его грубоватый голос вибрировал на плече Джонни. — Если я еще не дал этого ясно понять, то сделаю это сейчас. Потому что, куда бы я ни пошел, я позабочусь о том, чтобы ты был рядом со мной.       Джонни схватился в ткань одежды Джайро. — Я рад, что ты есть в моей жизни, Джонни. Мне жаль, что нам пришлось расстаться много лет назад… — Джайро почувствовал, как слёзы навернулись ему на глаза, но он сморгнул их. — Если бы я знал, что ты чувствовал раньше, всё было бы по-другому. — Как? — Я бы добился большего, если бы ты остался. Я думал, ты несчастлив, поэтому не хотел тебя там задерживать. Если бы я знал, у нас могло бы что-то получиться… Я бы не позволил тебе уйти. — …Ты действительно это имеешь в виду? — Я действительно имею это в виду — удовлетворённо вздохнул Джайро. — И я знаю, что куда бы я ни пошёл, ты последуешь за мной. Куда бы ты ни пошёл, я последую за тобой. И куда бы мы ни пошли, я знаю, что мы будем вместе. Что бы ни случилось, мы найдем решение. Мы будем счастливы. — Ага…       Джайро разделил их и еще раз посмотрел Джонни в глаза. — Я люблю тебя, Джонни.       Джонни схватил руку Джайро и приложил её к своей щеке, подставляясь его прикосновению. — Я тоже люблю тебя, Джайро.       Воцарилась тишина, но это была не та калечащая, которую Джонни испытал несколькими мгновениями ранее. Она была спокойной, наполненой любовью и довольством, счастьем и блаженством. — И я останусь еще ненадолго.       Джонни склонил голову набок. — Ты сделаешь это? Насколько долго? — Как насчёт месяца? — он напевал. — Пусть будет два. — Ха-ха, очень забавно, Джонни. — Я не шучу. — Хах? — Ты же не собираешься приехать, а потом остаться на неделю, проведи со мной немного времени! — Месяц — это не неделя! — Я провел в Неаполе почти год, ты можешь уделить мне два месяца! — Да, точно! — они прижались лбами друг к другу, соревнуясь. — У меня есть дела! — О, а у меня нет? Не очень-то тактично с твоей стороны, Цеппели. — Oh caro! Мне так страшно! — он вскинул руки, чтобы поиздеваться над Джонни, но тут же бросил всё это и вернулся к невозмутимому выражению лица. — Бу-ху, я остаюсь на месяц, и всё. — Два. — Один. — Полтора. — Договорились. Они разделились и пожали друг другу руки, чтобы скрепить сделку, всё еще пристально глядя друг другу в глаза. Они продолжали пожимать друг другу руки, не разрывая зрительного контакта и мертвой хватки, в которую вцепились друг в друга. Джонни был тем, кто нарушил её, насмехаясь над Джайро, но положив голову ему на плечо. — Боже, я ненавижу тебя. — Да, да, я тоже тебя люблю, Джонни.