Тоша…

Все та же проселочная дорога. Вокруг ни души, и лишь где-то далеко видно силуэт парня, который аккуратно несёт кого-то на руках. … Свет проходил тонкими лучиками сквозь плотно задернутые занавески. Маленькая девочка с нежно-белыми волосами открыла глаза и поёжилась. Сколько бы одеял она не использовала, ей всегда было холодно по утрам. — Тошаа, раскрой занавески! - попросила Оля заспанным голосом. Когда ответа не последовало, она повторила попытку снова, - ну Тошш, ну у тебя же кровать ближе стоит! - уже более строго сказала девочка. В такие моменты она была очень похожа на мать. Но Антон ей так и не ответил. Пробормотав себе что-то под нос, девочка спрыгнула с кровати и маленькими детскими ножками потопала к койке брата. Но, к ее большому удивлению, его там не оказалось. Постель была застелена. «Странно, сегодня же воскресенье. По выходным он никогда не встаёт рано…Может пошёл с друзьями гулять? А как же мой динозавр, он же обещал мне нарисовать, ну и ладно, - ее мысли обрели плаксивый тон, - дождусь Антона и заставлю два динозавра нарисовать. Пусть только придёт» Оля прыжком дотянулась до верёвки, которая регулировала занавески. Впустив в комнату дневной свет, она неспешно вышла из нее. Девочке безумно не хотелось спускаться вниз. Ведь родители бесконечно ругаются, но, с другой стороны, может быть, Тоша тоже сидит там. Сидит и ждет, когда выйдет сестра…Чтоб нарисовать ей динозавра и пойти вместе кататься на санках. Надеясь на позитивные мысли, она робко спустилась на первый этаж. Попутно услышав диалог на повышенных тонах: — Боря, я больше не могу это терпеть! Я не могу жить в бегах, я устала! У тебя двое детей, подумай о здоровье дочери! Ее здесь даже страшно одну на улицу выпускать! - Оле не нравилось, когда ее безопасность и здоровье ставили выше, чем безопасность и здоровье брата. Ей вообще казалось, что Антона мама недолюбливает. Хотя сама девочка его обожала. Тоша всегда был готов с ней поиграть, развлечь, рассказать сказку. Но тут раздумья Оли прервал крик отца: — Карина! Я зарабатывал для семьи! Если бы не я, ты бы до сих пор жила в этой селухе, и крутила бы коровам хвосты! Послышался звук пощечины. Стало тихо. А потом Оля увидела: папа с красной щекой, берёт пальто и в спешке выходит из дома. По прошестивие еще нескольких секунд она отважилась показаться: — Мамочка, доброе утро! - наивным детским голоском, поздоровалась Оля — Ага, доброе! - сухо ответила Карина, попутно кладя в тарелку какую-то рассыпчатую кашу, - А где твой братец, неужто еще дрыхнет? Вот вырастила на свою голову. Ни помочь, ни убрать, ничего! А потом станет как папаша твой… — А разве Тоша не ушёл рано утром? - перебила нытьё Карины дочь. — Всмысле? Я на ногах с 6 утра, не думаю, что он встал раньше меня! - ответила мама в замешательстве, - а что, в кровати его нет? Значит вылез через окно. — Та не мог он через окно вылезти! - немного прикрикнула Оля, - когда я проснулась все было закрыто. Замок-то — с внутренней стороны находиться. Та и зачем ему это делать, вы же даже не сорились. —Ну ладно, значит… Стой, а он вообще вчера вернулся домой? — Ну… я не помню… Я тогда уже спала, - в глазах у Оли промелькнула тень страха. Карина застыла пытаясь вспомнить, ведь она до поздней ночи сидела на кухне и перебирала посуду из серванта. Но тогда женщина думала, что сын давно дома. — Стой, Оль, не волнуйся, — попыталась утешить дочку мама , — может он у друзей ночует, вот сейчас чуть-чуть времени пройдёт, и он сам к нам вернётся. Видно было, что ребёнка это не сильно успокоило. Но девочка попыталась сдержать слезы, и покорно села в ожидании своего завтрака. … Странный запах. Первое что почувствовал Антон — это странный запах. «Что мама там готовит? - спросил, про себя, парень, - и почему матрас стал настолько мягким? Неужто я перелёг на чердак? Хотя стойте!» Резкая белая вспышка пронеслась в голове: школа, скрипка, Полина, истерика, дорога, снег, Рома, нож и темнота. Все это прошибло Антона как будто разряд тока. Он резко открыл глаза и по привычке попытался нащупать очки. Но их на полке не оказалось. Сейчас он видел лишь размытые образы потолка с пятнами, видимо от монтажной пены, и ему было очень холодно, хоть накрыли одеялами его достаточно щедро. Минуту он просто втыкал в потолок, а потом вдруг сам для себя изрек: «Надо валить!» — это была первая мысль, пришедшая к парню, после пробуждения. И этот имбицил, ни долго думая, полез спускаться с кровати. В процессе он заметил, что чуть ниже бедра обе его ноги замотаны в бинты. И сразу отыскалась причина такого резкого запаха. Ей, вероятней всего, были медикаменты. На этом открытия Тоши не закончились. Он с удивлением заметил, что на нем из одежды только футболка и трусы. При чем футболка явно на два размера больше. Она противно оголяла плечо, что страшно начало раздражать. Выпутавшись из одеяльного кокона Антон быстро вскочил на ноги. И сразу упал на четвереньки: "АЙ айайайайай, как же, блин, больно!!!!!! — он закусил губу чтоб не закричать, — Ну что за дурак, ну видел же, что ноги перемотаны!!!"- хлопнув себя рукой по лицу, парень медленно пополз на четвереньках, чтоб снова не ощутить ту боль. Нижние конечности ели волочились за телом, поэтому все напряжение перешло в руки. Взгляд "беглеца" был явно сосредоточен на них. Ведь без очков Тохе было видно лишь размытые силуэты. Таким вот образом он продвинулся на какое-то расстояние. И на столько сконцентрировал внимание на руках, что, когда заметил краем глаза фигуру парня, который опершись на дверной косяк, скрутив руки на груди, стоял и наблюдал за сей сценой, то на лице его отразился неожиданный быстрый ужас: ПХПХАХА! Тошик, вот это я понимаю стиль собачки! АХАХАХА, ты чего от меня таким образом сбежать решил? ПХПХАХА, — видимо Рома тихо наблюдал за этой картиной какой-то период времени. И когда Антон наконец-то заметил слежку, он не выдержал и выпустил смех, который все это время сдерживал Блондину было не смешно. Он чувствовал себя ужасно. Ведь сам загнал себя в такое положение, что теперь не мог ни сесть на корточки, ни встать на ноги. От бессилия он снова сказал то, что первое пришло в голову: — Ром, ну отпусти меня! — в голосе пронеслись нотки жалости и мольбы. — Ага, тебя сейчас только на поводке, пхахпх! — все еще не отошел от этой картины брюнет. Но видя состояние Тоши, он подошел и, уверенным движением, поднял того на руки. — Эййййй, отпусти! Отпусти меня, ублюдок! — блондин понимал, что кроме Пятифанова, ему никто не поможет. Так что сопротивление было чисто символическим. Рома тоже прекрасно осознавал свое главенствующие положение, поэтому на выбрыки Тохи лишь перекинул того на плече, чтоб дать рукам доступ к его бедрам, — А ну убери руки!!!! Да ты совсем! Ты вообще… да ты знаешь кто ты…! — от возмущения пленник не мог придумать нужных слов. — Ну, ты пока думай, кто я там, — безразлично ответил Рома, — а я быстренько раны обработаю. А то кое-кто умудрился их раскрыть и теперь на моем постельном белье дохера крови, — он с умилением положил блондина, который все еще пытался сопротивляться, на кровать, и достал из тумбочки новые бинты, спирт и какую-то мазь, которая, собственно, и воняла. — Интересно, почему же, эти раны у меня появились? — задал риторический вопрос Антон, — зачем сначала нападать на меня, а потом лечить раны, которые сам же нанес? — яд Тошиного голоса можно было учуять за километр. — Извини, не сдержался, — виновато сказал Ромка, перевязывая ноги своему пациенту, —если каждый день тот, кого ты любишь, уходит от тебя к какой-то там скрипачке. Та еще и такими непотребствами там занимается!!! — Ай, что ты делаешь? — Антон схватился за ногу, которую только- что забинтовал Рома, — и откуда ты знаешь, чем я там с Полиной занимался? — Хмф…— хмыкнул Рома, — у меня везде свои глаза и уши. Ну а если серьезно Бяша доложил. И знаешь, что самое смешное, а ведь я сначала не верил. Не думал, что ты у нас такой «плохой мальчик», — брюнет выделил последнее словосочетание, — А оказалось, что Антон — идеальный и тихий ученик, даже иногда умеет шалить! — Рома уже до бинтовал порезы, и склонился над лицом Петрова. Было видно, что блондин засмущался и покраснел. И Рому это безумно будоражило. — Не мели чепухи, и вообще это мое личное дело! Отвали от меня! Ты — ненормальный псих, который мммм…мф…— Тохе ни дали договорить фразу. Рома, держа руки Антона по обе стороны, впился губами в такие желанные губы. Он чувствовал сбитое дыхание партнера, мог ощущать запах его волос и мягкость кожи. В этот момент брюнет ни думал ни о чем. Он растворился в этом поцелуе, он был счастлив каждой частичкой своего тела. Чего не скажешь об Антоне, который беспорядочно вертел головой и пытался высвободить руки. Но Рома явно был сильнее, так что сопротивление блондина ограничилось лишь мычанием, которое только раззадоривало Ромку. …