Тоша…

Рома вернулся в комнату через пол часа. И к его большому удивлению, завтрак был съеден, а Антон мирно сидел на кровати. — Ух ты! Я думал ты не лишишь меня удовольствия покормить тебя с ложечки, — в замешательстве сказал брюнет, подходя к пленнику. — Слушай, я действительно был не прав! —сказал блондин, виновато опустив голову - хоть это и не привычно для меня, но я хочу дать этим отношениям шанс… — Ты сейчас серьезно! По Ромкиному голосу было видно, что он вне себя от радости. Быстро вскочив на кровать, он обнял Тоху с такой силой что тот сдавлено пробормотал: —Эй, Ром, ты хочешь мне еще и ребра сломать? — Ой извини, я просто очень счастлив!!! Я сделаю для тебя все что угодно!!! Я так рад!!! Ты лучший человек в этом мире!!! Брюнет зарылся Антону в футболку. И мальчик ощутил его горячее порывистое дыхание через ткань. Рука блондина инстинктивно потянулась и погладила взъерошенные волосы Ромки. Это вышло неосознанно. Скорее это было привычкой, которую Антону оставило совместное проживание с Олей. Но Рома, очевидно, подумал, что этот жест был искренним. И был предназначен только ему. Наконец перестав дышать возлюбленному в живот, он снова выразил свои чувства: — Антош, как же я тебя люблю! От переизбытка эмоциями Ромка, немного небрежно, повалил блондина на кровать. И с такой же небрежностью начал целовать все неприкрытые участки его кожи. Шея и ключицы парня беспощадно покрыла дорожка из поцелуев. Вскоре Ромка добрался и до губ Петрова. В этот раз он уже не удерживал руки возлюбленного. Он просто обнимал его. И причем обнимал без пошлости, а с искренним чувством. (Только, возможно, это чувство немного гипертрофировано) Антону было даже чуть-чуть приятно. Но мысль про то, кто его целует и на каких условиях это происходит вызывала отвращение. Он обязан был терпеть, ведь никак по другому отсюда не сбежать. Надо было лишь вытерпеть это унижение и еще больше примазаться к мучителю. После длительного поцелуя Рома наконец отлепился от губ возлюбленного и оценивающе сказал: — Какой же ты милый,— и через мгновение добавил,— и грязный! Надо бы тебя покупать, Тох! Пойдем! — без лишних усилий, он поднял пленника на руки. — Эй, я сам могу спокойно помыться! Не надо меня купать. Мне 16 и я сам все сделаю. Тем более, мои ноги! - пленник зыркнул на свои перебинтованные конечности. — Твои милые ножки уже более двух часов находятся под действием мази, которая творит чудеса. Этот рецепт дал мне прадедушка, и поверь, все ножевые ранения она лечит в два счета. — Не верю! Не может такого быть! Как это получается, в городе до этого еще не додумались, а в какой-то деревне уже во всю пользуются? - резонно заметил Тоха. — Не-е, любимый, это семейный рецепт! Мой прадед был знахарем, так что сухой медициной там не обойтись, надо знать тонкости. Когда мы станем настоящей семьёй, я тебе все расскажу. — В каком смысле семьёй? — Антон напрягся. Ведь как двое мужчин вообще могли стать семьей? Но из размышлений его снова вывел голос Ромы: — Пока не думай об этом. Пойдем покупаю тебя. — Мне не надо, чтоб меня кто-то купал! – видно было как Антон становится красным от смущения. Он не любил, когда в его личные границы так бесцеремонно лезут, тем более Рома намерения, которого угадывались с вероятностью 99.9%. — Милый, только не упрямься. – Рома быстро поднял Тоху на руки, но в этот раз Антон явно не собирался уповать на милость противника. Парень колотил брюнета по плечам и грудной клетке и с усердием брыкался. Рома был достаточно сильный чтоб противостоять ударам возлюбленного, но вот из-за его брыкания Пятифан чуть не уронил свою «драгоценную» ношу: — Ну все! Ты вынуждаешь меня на крайние меры…       Антон даже ни понял, что произошло. Все было очень быстро. Он толком не успел опомниться, как ощутил сладковатый запах хлороформа.        И только потом, сквозь сон понял, что только-что сделал Ромка. … Открыть глаза было безумно сложно. Веки будто слиплись, не давая возможность в полной мере ощутить, что сейчас происходило. Через минуту Антон пришел в себя и до него дошла вся безвыходность положения. Он был в горячей ванне. Полностью голый. Но это еще ладно! А вот то, что руки его оказались наручниками прикованы к змеевику, это была уже серьезная проблема. Антон, повинуясь внутренним инстинктам, попытался высвободиться. Хоть мозг понимал, что это невозможно, но надежда всегда покидает человека последней. — Зря стараешься, зайчонок, — Рома подошел к ванной с голым торсом, и лишь полотенце, обмотанное на бедрах, скрывало все остальное, - Думаю ты и сам прекрасно понимаешь, что ты не выпутаешься. Как я уже говорил, я больше не причиню тебе вреда, но и мириться с твоей смущённостью я не намерен. Ты будешь мыться вместе со мной, и я заставлю тебя полюбить это, - его тон в миг изменился с милого на грозный. Удивительно, как быстро менялось настроение похитителя. Явный псих! Поэтому блондин даже не пытался пререкаться. Ромка без церемоний быстро скинул с себя полотенце и залез в ванну поверх возлюбленного. Напуганный блондин закрыл глаза и попробовал отвернуться. Но чья-то рука схватила его за подбородок и развернула в нужном направлении. Антон еще больше напрягся и закрыл глаза настолько плотно насколько мог. Но тут он почувствовал, как его век коснулась горячая влага. Блондин широко распахнул изумленные глаза и обнаружил что Рома лизнул его веки: — Ага, попался! Так и знал, что ты их откроешь! – игриво заметил Пятифан, — Наконец-то, ты смотришь на меня. Ты не представляешь, как я долго ждал, когда смогу вот так проводить с тобой время. Антон снова почувствовал, как его губ касаются губы Ромы. Они снова слились в затяжном поцелуе. Вот только если один получал от этого удовольствие, то второй погрузился в собственные мысли, чтоб хоть как-то перекрыть этот стыд: «И почему я раньше не замечал, что Рома такой… псих. Нет, я конечно помню, что иногда во время прогулок он приобнимал меня за плечо, или слишком сильно интересовался, что я делаю в свободное время, но…» Мысли Тоши были прерваны. Он почувствовал, как пальцы брюнета сжимают его соски: — Ты что делаешь? Не трогай там! – пленник пытался сохранять самообладание, но с каждым движением Пятифана его накрывало всё большей волной возбуждения. — Что я делаю? Я помогаю тебе расслабиться. Тебе ведь это нравится? Признай, ты же получаешь от этого кайф? – этот вопрос был риторическим. — Я..х…я не могу не возбуждаться от..от этого! Это физиология, и ты это знаешь! Отпусти меня, я не… хе…- Тошину речь, перерывали порывистые вздохи и выдохи. Его начала бить мелкая дрожь. Рефлекторно он все еще пытался выбраться. Рома, наигравшись с сосками парня опустился вниз. Аккуратно и нежно трогая член парня: — А он у тебя не маленький, — кокетливо заметил брюнет, — Но все же он очень милый. — Антон залился краской от такого описания органа. — Не трогай, не трогай его! Ты…ах… ужасен! — тело Петрова трепетало, хоть мозг и понимал, что это происходит не под его контролем. — Ты очень милый, как я рад, что ты у меня есть, — Рома снова игнорировал возлюбленного и аккуратными движениями водил вверх и вниз по уже твердому члену. Антон выгибался, сдерживая стоны, наручники бились о змеевик, а руки так и норовили высвободиться и оттолкнуть нахального Рому. Но вот мгновение и член Тоши выпрыснул белую липкую жидкость. Которая тонкой струйкой поплыла по воде. Блондин почувствовал приятную слабость во всем теле, но в голове у него била агония. Кучу мыслей залпом обрушились на него, ни успел он в них вникнуть, как почувствовал, что Ромины пальцы подходят к его бедрам. Он ни хотел этого, о сжался под телом брюнета: — Нет прошу… прошу тебя не надо, — голос начал приобретать истерические нотки, — умоляю не делай этого… ты… ты ведь меня любишь! Ты ведь не будешь делать то, что мне не понравиться, — лицо вновь покраснело, но в этот раз не от вожделения, а от слез. Антон заплакал. Он больше не мог стойко этого выносить, хоть он всегда пытался держать себя в узде, но в этот раз парень поддался эмоциям. — Ну, ну зайчонок, — Рома вмиг убрал руки от бедер возлюбленного, — Прости, я не хотел тебя так напугать. Сделаем это в следующий раз, когда ты будешь готов. — Я не хочу следующего раза, я ничего не хочу, отпусти меня-яяя! — Антон зарыдал. Приступ истерики полностью отключил его мозг, а с ним и план, по которому Тоша должен был втереться в доверие к Роме. Но на удивление, брюнет отреагировал на это достаточно спокойно: — Хорошо, хорошо, Тошечка, давай я тебя отстегну, помою и вытру, — это было сказано в пустоту, ибо Антон был не в состоянии реагировать. В итоге через четверть часа Антон сидел весь закутанный в плед, с чашкой горячего чая в руках. И смотрел на то, как Ромка хлопочет на кухне чтоб сделать бутерброды для просмотра фильма. …