Душа вуду

      Восемь лет назад.       Сад в этом году цвёл совсем иначе. Красочно, свежо, зелено. А какой аромат цветов стоял… Темноволосая девочка снова и снова делала глубокие вдохи, чтобы насладиться им и словно бы впитать в себя. Повсюду виднелись раскрывшиеся бутоны, они манили насекомых, пчёл и саму девушку. Склонившись над кустом роз, она рассматривала цветок за цветком своими яркими синими глазами, поражаясь, насколько эти цветы одинаковые и одновременно такие разные. Да, это не снежинки, ещё одно чудо света, которое она любила и которое было редким чудом в их городе, лишь цветы. Что в них может быть удивительного? Но, разве не в этом прелесть жизни, смотреть на самые обычные вещи и видеть в них особенную красоту и невозможность этого мира. Если не давать себе время насладиться такими моментами, то дальше, можно ли жить или это будет лишь иллюзия жизни? Выживание. Существование.       — Бриджет! А я ищу тебя в доме, — слышится голос со спины, и девушка оборачивается к темноволосому мужчине намного выше нее, в парадной форме.- Думал, ты уже не хочешь учиться.       — Ну что ты. Мне просто не терпелось и я решила сразу выйти в сад, — улыбнулась девушка подходя к отцу и улыбаясь самой искренней улыбкой, которую только могла дать.       — Ну хорошо, значит наши планы на сегодня: научить тебя управляться со шпагой, — кивает мужчина с серьезным выражением лица, а потом коротко улыбается.— Ты уверена, что хочешь?       — Я хочу быть сильной и похожей на тебя, разве это плохо?       — Нет, не плохо, — в глазах мужчины появился странный грустный огонек, тоскливый и уставший.       Последнее время он всегда так выглядел. Аларик Браун. Губернатор был завален различными делами и обязанностями. Чем старше Бриджет становилась, тем чаще видела его в рабоче-уставшем состоянии. Оно стало настолько перманентным, что Бриджет и забыла, как Аларик — ее отец — выглядел раньше: не уставшим, жизнерадостным и полным веселья. Возраст и обязанности брали свое и Бриджет не смогла бы смириться, если бы эти обязанности отняли у нее отца.       Взгляд Аларика вдруг падает на нераскрывшийся бутон за спиной Бриджет, и мужчина, склонив голову к плечу, подходит ближе.       — Как интересно, мне казалось, что цветы в такое время должны были уже раскрыться, — бормочет мужчина, проводя пальцами по плотно закрытому бутону.       — Да, — кивает Бриджет, поворачиваясь к тому же цветку. — Садовник сказал, что так бывает. Поздний цветок. Значит, он будет красивее всех остальных, когда раскроется.              Аларик улыбается и, глянув на дочь, вдруг говорит.       — Когда он раскроется, я хочу быть первым, кто это увидит. А потом я подарю его тебе, ведь для моей дочери все самое прекрасное.       — Не надо, — вдруг хмурится Бриджет.       — Почему?       — Пускай растёт. Лепестки опадут, а на следующий год он снова сможет зацвести. А если ты срежешь его, он уже больше никогда не сможет продолжить жить, — Бриджет склоняется над цветком и, еле касаясь, кончиками пальцев задевает сжатые лепестки сверху.— Пускай он будет и один среди всех уже опавших бутонов, но он сможет потом снова оказаться среди своих.       — Я горжусь тем, какую дочь воспитываю. Хотя не думаю, что это моя заслуга, — выдыхает Аларик, поднимаясь.       — Я пытаюсь быть на тебя похожей, так что наверно всё-таки твоя заслуга.       Слышится тихий смех, после чего Аларик, приобняв дочь за плечо, уводит из сада.       — Если мы будем учить тебя фехтованию, то лучше не в саду, — заметив непонимающий взгляд дочери, Аларик поясняет. — Мы будем много двигаться, можем помять цветы.       — Правильно, нужно найти другое место, — серьезно проговаривает Бриджет, вызывая очередную волну смеха у отца.

***

      Наше время.       Бриджет быстрыми шагами пересекла двор форта. Тяжёлые шаги и выражение лица дамы заставляли всех окружающих расступаться, а близкие подчинённый Норрингтона скорее спешили донести командору, что к нему рвется женщина-военный. Это не самая лучшая новость для новоиспечённого командора. Во-первых, как раз потому что это была девушка, которой было абсолютно всё равно на правила и логичные, как вокруг считали, доводы про то, что девушки не созданы для службы на корабле. Кажется, своей упрямостью она пугала всех, кто когда-либо пытался с ней спорить. Во-вторых, потому что она могла сделать то, на что некоторые были не способны, отчасти из-за скудности своего ума. А вот Браун долгие годы развивала свои умственные способности, чтобы быть впереди таких глупых военных. По мнения девушки, они были ничтожными и созданными только для того, чтобы выполнять поставленные задачи более умными людьми. Их не волновала ни моральная составляющая поставленной задачи, ни её возможное окончание. Они просто привыкли класть свои жизни на Алтарь светлого будущего, обещанного кем-то сверху.       Рывком Браун отворила тяжёлые двери и до нее сразу донёсся раздраженный голос Норрингтона.       — Я был уверен, что Вы появитесь на пороге.       — Это хорошо, Вы осведомлены, что я иду, и Вы прекрасно знаете, почему…       — Это невозможно.       — Мне всё равно, — фыркает Браун, словно ситуация складывается в ее пользу от одного только ее присутствия здесь и резко разворачивает командора к себе лицом. — Я иду вместе с Вами за моей сестрой и, пока Вы снова мне не возразили, уверено заявляю: если Вы откажетесь, я всё равно окажусь на вашем корабле, как и все разы до этого. Вам ведь так и не удалось понять секрет этого фокуса, верно?       Норрингтон щурится. Браун была права. Они так и не поняли, как она оказывалась на корабле всякий раз, когда они отплывали от берега, но именно этим она заработала свое дурацкое прозвище, словно пиратка, вечно мотающая их нервы. Из раза в раз заставляла его убеждаться в том, что женщина на корабле к такой беде, что потом волосы дыбом. Несомненно, все, что она делала — было безупречно, но проблемой становились матросы, которые долгие дни находились в море, без возможности касаться любимых девушек или пропащих женщин из кабаков. Хотя с отбивкой изголодавшихся по теплу мужчин Бриджет справлялась сама, постоянно слушать возмущения матросов по этому поводу было невыносимо.       Но всё же Браун права.       Ей по силам стать участником спасательной миссии, даже если он показательно запрёт её, в её же комнате. Уже проходили — не получилось.       — Тогда очень прошу, всё время, что Вы будете на корабле, ни в коем случае не снимать даже сюртук военной формы. Я ясно выражаюсь? — шипит командор.       Браун улыбается.       — Более чем.       Следом мужчина закатывает глаза, а Бриджет спешит покинуть бесполезный кабинет, где делали бесполезное дело, бесполезный командор и его подчинённые. Если они и вправду так хотели спасти Элизабет, то поступили бы, как Тёрнер. Заставили пирата выложить им курс и, используя его, добраться до Исла-де-Муэрте. Бесполезные.

***

      Восемь лет назад.       В доме было неожиданно громко. Несколько человек в форме ходили туда-сюда вынося различные предметы мебели и семейные реликвии. За ними, чуть ли не в истерике, ходила светловолосая женщина, она хватала их за руки, висла на плечах, пыталась отнять тот или иной предмет, но получала только больше грубости в свою сторону.       — Миссис Браун, мы понимаем, что Вы не причастны к делам мужа, но мы обязаны всё это конфисковать в связи с его арестом! — строго проговаривает мужчина в форме и белом парике.       Он выглядел иначе, чем остальные солдаты. Его форма была другой. Этот человек — Командор. Его карьера шла в гору, а с недавнего разоблачения Губернатора, он станет куда выше. Осталось только несколько штрихов.       Бриджет стояла на лестнице, вцепившись тонкими пальцами в перила и пустым взглядом наблюдая за происходящим. У нее не было ни сил, ни слов, чтобы делать хоть что-то или сказать. Всё было уже сказано. Мысленно, правда, и в пустую стену личных покоев, пока никто не видел и не слышал. Сказать было больше некому. Мать и сама была в печали, в истерике. А что Бриджет? Она не только не может успокоить мать, ещё большее доводит. Вивьен уже не в первый раз напомнила, что Бриджет внешне выглядит, как отец и, ее присутствие в этом доме приведет к очередному горю. Так же, как сделал Аларик. Принесёт с собой только боль. Командор наскоро глянул на девушку и коротко улыбнулся.       — Мисс Браун, всё будет хорошо, Вы ни в чем не виноваты и государство не оставит Вас в пустом доме, — произносит мужчина, но Бриджет на это лишь стискивает челюсти и, оттолкнувшись от перил, уходит в сторону личных покоев.       — Командор Беккет! — выкрикивает мать Бриджет, но девушка не оборачивается на мольбы матери.              В горле стоял ком, и казалось, Бриджет вот-вот задохнётся, упадёт прямо тут и больше не встанет. Колени подогнулись, девушка вписалась плечом в стену. Прокатившись по ней, Браун споткнулась о выступающий край ковра, который загнулся от постоянного хождения туда-сюда солдат. Нет, она не упала. Вцепилась в отвесную стену так, что ладонь заскрипела о гладкие обои. Но не упала. Пальцы отозвались болью от трения, но девушка не обратила на это внимания. Лишь аккуратно заставила себя выпрямиться и, поправив корсет, вернуться в комнату. Там ее ждали служанки, которые собрали вещи Бриджет и готовы проводить до кареты.       — Всё готово, мисс, — улыбается пухленькая служанка и складывает ладони в замок, почти что в молитвенном жесте. — Карета тоже уже подъехала.       В ответ на это Бриджет лишь коротко кивает. Она всё ещё не могла связать ни слова, ни звука.              Уже на улице Браун в последний раз глянула на отчий дом. Он был большим, но уютным. Взглянула на сад. Он был душой всего поместья, сколько всего там росло. Цветы невероятно радовали душу, глаза и сердце. Теперь на все это было больно смотреть. Тут прошла её жизнь и детство, сейчас Бриджет ждет лишь существование. Как можно жить после такого позора? После того, как самый близкий человек столько лет врал и подвел семью Браун к обрыву?       — Бриджет, — улыбается мужчина, который, судя по печали в глазах, видел в этом мире куда больше. — Рад тебя видеть, я безумно счастлив, что ты теперь будешь жить у нас. Вы с Элизабет быстро найдете общий язык. Я уверен.       — Я тоже… рада вас видеть, Губернатор Суонн, — шепчет девушка, и стоит дяде приобнять ее за плечо, чтобы подвести к карете, как все ее хладнокровие и стены выстраиваемые в последние недели рухнули.       Вцепившись в лацканы сюртука Губернатора Суонн, Бриджет надрывно рыдала так, что плечи видимо подрагивали. Звуки утопали в дорогой ткани, но дядя не спешил отстранять от себя девушку. Он, лишь тяжко вздохнув, обнял Бриджет и похлопал по спине.       — Всё будет хорошо. Ямайка даёт нам новое начало. И тебе и… нам…              Его тяжкий вздох прошелся по каждой клеточке тела Бриджет. Верно, он тоже недавно потерял близкого человека. Жену и мать его дочери. Родную тетю Бриджет. Сестру Вивьен. Двойной удар по всей семье. Один — предательство. Другой — неизбежность смерти от слабости человеческого тела.

***

      Наше время.       Подарив сестре крепкие объятия, мисс Браун резко оторвала ее от себя. Элизабет вцепилась в лацканы сюртука Бриджет, словно они были её единственным спасением.       — О чем ты вообще думала?       — Сейчас это не важно, пойми, Джи-Джи, нам нужно догнать Черную Жемчужину.       — Чтобы спасти того не состоявшегося пирата Тёрнера? — наигранно удивляется Браун, но мысленно отмечает, что ничего иного от Суонн не ожидала.       — Это всё было для моего спасения!       — Ну, он молодец, ты спасена и поедешь вместе с нами обратно в Порт Роял.       — Мисс Браун верно говорит. Тёрнера выполнил то, что хотел — спас Вас, подвергать Вас снова опасности, — обесценить его труд, — кивает Норрингтон, на что Браун, не скрывая презрения, закатывает глаза.       Пару минут назад этот кусок командора понятия не имел, как успокоить стремление Элизабет спасти Уилла, а сейчас он поддакивает Бриджет, хотя с самого начала не желал брать ту с собой в миссию. Более двуличного человека Бриджет не встречала.       — Я возьму на себя смелость прервать Вас, — встрял в спор пират, которого нашли вместе с Элизабет и который, по невероятной случайности, был именно тем, кто когда-то, пару недель назад, спас мисс Суонн ещё в порту Роял. — После сражения у Жемчужины был крен до шпигата, она вряд ли разовьёт большую скорость. Задумайтесь. Черная Жемчужина, грозный оплот Пиратства в Карибском море, и Вы будете тем, кто его поймает. Воспользуйтесь шансом, а?       Браун усмехнулась. Манера этого пирата говорить, подставив лицо так близко, насколько это возможно к лицу собеседника одновременно бесила и веселила. Правда когда он наклонился к ней, совсем чуть-чуть, заглядывая в ее голубые глаза, до носа добрался не очень приятный аромат перегара. Это заставило ее отшатнуться от пирата.       — Я помню одно, что служу другим людям, мистер Воробей, а не самому себе, — отвечает Норрингтон и, разворачиваясь, спешит подняться на капитанский мостик, показывая всем видом, что завершает разговор.       Браун поджала губы. Довод пирата казался ей разумным. Догнать корабль, полный пиратов, чтобы разобраться с самым неуловимым разбойничьим судном раз и навсегда — о, это звучало заманчиво. Но Норрингтону было важнее то, что он не пойдет на поводу у пирата, неважно, что именно тот предлагает. А он предлагал реально дельную идею. Суонн ринулась сквозь толпу к командору, задевая плечо сестры, которая из-за толчка, влетела другим плечом в Воробья. Пират довольно ухмыльнулся, когда Браун оказалась вынуждена прильнуть к нему телом, чтобы не упасть.       — Осторожнее, госпожа Морячка, на корабле бывает сильная качка.       Браун закатывает глаза, а сама мысленно ругает себя за то, что маленькое расстояние между их лицами не пугает ее и даже не раздражает, как-то бывает обычно с кем либо.       — Командор, умоляю, сделайте это, — просит Суонн. — Для меня, как подарок на свадьбу. Браун резко шагает к сестре.       — Ты совсем с ума сошла?       Но Элизабет закрывает сестре рот рукой, не давая даже и шанса возразить.       — Элизабет, ты приняла предложение командора? — улыбается губернатор Суонн.       Браун снова закатывает глаза. Ну конечно он рад. Любой отец был бы рад такой партии для своей дочери. Умный, красивый, уважаемый, имеет высокий пост и статус, заботливый — настоящий джентльмен, готов положить множество подвигов к ногам достойной девушки, коей назвал Элизабет. Но все же Бриджет не считала его тем, с кем Элизабет была бы счастлива. Большее на что способны эти люди вместе — это дружба. Возможно даже очень крепкая, полная понимания и уважения, но никак не брак. В скором времени Норрингтон почувствует, как сильно Суонн его не любит, что на одном уважении они долго не проплывут и тогда их жизнь превратится в ад и ничего не сможет вернуть их отношения на должный уровень взаимопонимания. И куда страшнее было то, что Элизабет добровольно согласилась на это.       — Это — ответ, — ставит точку Элизабет.       — О, свадьба, обожаю, — улыбается пират, настроение которого резко контрастировало с настроением окружающих.- Налить всем по чарке!       Браун качает головой и тут же крепко хватает запястья Воробья, одёргивая.       — Ой, какая крепкая хватка, — улыбается пират, меняя акцент своего внимания. — Мне нравится.       — Хватит паясничать, — шипит Браун, которая уже пожалела, что коснулась пирата.       Отчасти из-за его неуместной шутки, отчасти потому, что его кожа оказалась невероятно горяча и, на удивление, достаточно нежная. Широкое запястье обхватит полностью не получилось, оставалось совсем чуть-чуть, чтобы пальцы сомкнулись. Джек не сопротивлялся, сначала мужчина томным взглядом осматривал профиль Браун, любуясь тем, что никогда больше не увидит — девушка в форме, а после вопросительно посмотрел на Норрингтона, ожидая, что командор прикажет заковать его в цепи. Браун тоже ожидала, что командор прикажет нечто подобное, но тот выдал фразу, от которой брови Бриджет поднялись вверх.       — Мистер Воробей, эти господа проводят Вас к штурвалу, и Вы укажете нам путь к Исла-де-Муэрте. А до конца этого плавания Вы проведёте в размышлениях над таким выражением: нем, как могила. Мои слова Вам ясны?       — Яснее ясного, — улыбается пират.       Браун отступает, чтобы два гвардейца взяли Воробья под руки и повели к штурвалу.

***

      Восемь лет назад.       Крепко сжимая пальцы в кулак, Бриджет шагала вперед. На данный момент она находилась в поместье Суонн в Лондоне. На Ямайку они отправятся завтра. Младшая сестра, двоюродная сестра, должна была находиться в беседке в саду, куда Браун и отправили. Они надеются, что общение с тем, кто по возрасту едва ли отличается от самой Бриджет, заставит девушку выйти из уныния. Сама Бриджет в этом мало верила. Да, она попробует поговорить с сестрой, ведь и та недавно потеряла мать и дядю, но разве будет складным диалог двух детей, травмированных смертью близких людей? За короткий промежуток они потеряли сразу двух человек. Это не проходит бесследно. Особенно если учитывать, что трагедия пришла относительно недавно. Неделю назад.       Между деревьев с тускло-зелеными листьями сидела девочка на три года младше Бриджет. Ее золотые локоны, завитые, переливались на солнце, а лицо, удивительно умиротворенное, наполовину спрятанное за обложкой книги.       Замерев всего на мгновение, Бриджет выдыхает, заставляя сделать еще шаг навстречу сестре.       — Элизабет, я полагаю, — кивает Браун, пытаясь отвлечь девушку от чтения.              Суонн тут же отрывается от прочтения и ее лицо озаряет искренняя широкая улыбка. Они не похожи. Совсем. Элизабет была рада этой встрече и тому, что теперь она отправится на Ямайку не одна, а с сестрой.       — Да, а вы Бриджет Браун, — гордо дернув подбородком, Элизабет протягивает руку Бриджет.       Голубые глаза сверкнули веселой искрой, которая тут же потерялась в странном помутнении. Протянув ладонь в ответ, Бриджет пожала протянутые пальцы, так, как если бы здоровались мужчины. Это было забавно. Элизабет уже выглядела, как маленькая леди, но увидев в Бриджет совсем не ту девушку, которой представляла, растерялась. Она выглядела, как парень. Стоит ли и здороваться с ней так, будто она парень?       Короткая стрижка, волнистые, непослушные волосы лезли в лицо, но Бриджет их не убирала. Худощавое лицо и тонкие брови. Словно бы длинные волосы не исправили ситуацию. Но несмотря на это, Бриджет и правда была красивой. Противоречиво красивой. Чего уж стоили эти голубые глаза, которые в темноте этой мальчишеской одежды и темных волосах выделялись особенно ярко.       — Рада встрече, — кивает Бриджет и отпускает ладонь сестры.       — Я тоже очень рада нашей встрече, — растягивая слоги, произносит Элизабет, пытаясь выглядеть старше своего возраста. — Надеюсь, наше с Вами времяпровождение оставит приятный отпечаток.       — Согласна, было бы замечательно.       По какой-то причине Элизабет вызывала у Бриджет улыбку. Легкую, с ноткой тоски, но все же искреннюю. Маленький ангел, который явно не был запятнан знанием о том, какой бывает жизнь, и которая уже стремится стать достойной дочерью своего отца.

***

      Бриджет не сводила взгляда с пирата, с того самого момента, как того поставили у штурвала. Бесстыдно рассматривала и одновременно следила за тем, чтобы тот ничего не выкинул. В этом нет необходимости, ведь корабль полон солдат, но все же душа девушки была неспокойна. Возможно, Браун было необходимо отвлечься от других мыслей, например, скорой свадьбы ее сестры, которая способна расстроить и Элизабет, и саму Бриджет. Кто бы мог подумать: спасти возлюбленного, чтобы после оставить на вечное одиночество пообещав себя, за его жизнь, другому. Драма, доводящая до тошноты. Браун понимала: Элизабет сейчас волнуется именно о шее Тёрнера, а не о своей, но все же в первую очередь лучше думать о себе, иначе подумать о других уже не получится. Вот какая шутка — если ты не спасёшь себя, не сможешь спасти остальных. Мертвый не волнуется.       — Мисс Браун, мне лестно Ваше внимание, но прошу не опускать взгляд так сильно, — с ухмылкой проговорил Воробей.       Непонимающе Бриджет резко встрепенулась. От дум ее голова опустилась на грудь, а взгляд впился в поясницу Джека. Залившись краской, девушка резко отвернулась от пирата, пытаясь скрыть смущение. Оправдываться смысла не было, ведь если Бриджет попыталась это сделать, то ещё больше убедит Джека в том, что смотрела на его зад. Таких неловких ситуаций с ней ещё не было.       — Мне вот интересно, как такая цыпа, как Вы, смогла попасть во флот. Неужели нынче и девушек берут в армию, или я чего-то не знаю? — ухмылка не стирается с лица Воробья до тех пор, пока Бриджет не отвечает.       — Взяла командора измором.       — Постоянно твердили о своей пользе, и он решил сжалиться и взял вас на корабль? — усмехается пират.       Браун презрительно фыркает и качает головой.       — То, что я девушка, не значит, что я не способна делать тоже самое, что и мужчины. Вы просто самодовольные болваны, примитивно думающие обо всем, что Вас окружает, — язвит Браун и поворачивается обратно к пирату. Внезапно ей захотелось говорить в его манере, с издёвкой. Он подошла к Джеку достаточно близко, чтобы изобразить то, как он сам говорит. — Я десять раз подряд пробиралась на корабль незамеченной, и никто так и не понял, как я это сделала. До сих пор. Я участвовала сразу в нескольких плаваниях, которые лишь благодаря моей скорости передвижения по кораблю становились успешными. Я — ничем не хуже остальных и поэтому сегодня я здесь.       — О, так вот кто украл у меня мою славу. А я думал, это ветер изменился, — трогает губы Джека довольная усмешка.       Воробей внимательно слушал Бриджет, стараясь не смотреть в прищуренные голубые глаза, которые были гораздо ближе, чем положено. Он ещё не встречал девушек, которые стали бы разговаривать с ним так нагло, кроме как Суонн и Браун, поистине слишком смелые сестры, способные кому угодно вскружить голову. Разница была только в том, что до недавних событий одна из них не лезла, куда ее не просят, а вторая активно продвигала себя в роли солдата туда, где девушкам быть не положено. Пират желал отпустить какую-нибудь шутку, что описывала бы его мысли в данный момент, но все что приходило в голову это близость этой девушки с ним. Все же долгое время, проведенное в море даёт о себе знать и Воробью не нравилось, что это «знание» приходит так не вовремя, когда рядом находятся слишком властные женщины, к которым он не привык. Сначала Суонн, теперь Браун. Воробей мог лишь мечтать о моменте, когда перестанет думать о них по очереди.       Браун снова осмотрела профиль Воробья, подмечая каждую деталь в его внешности, а потом отстранилась и поспешила куда-нибудь подальше, пока навязчивый образ — горячая кожа его запястья под её пальцами, усмешка в уголках глаз — не перестанет преследовать её. Виселица, — холодно напомнила она себе, отгоняя образ. Его путь ведёт на виселицу. Её путь — к порядку, который эту виселицу построил. Их дороги сходятся лишь на мгновение, чтобы разлететься навсегда. И почему-то от этой мысли в груди стало не пусто, а… тесно.

***

      Впервые за день пират вышел из-за штурвала, только потому что замучил Норрингтона болтовней. Нес какую-то чепуху о своем любимом корабле, ни на мгновение не затыкался. Да, в самом начале его просили сохранять молчание, но ближе к вечеру эту дамбу прорвало, так сильно, что Норрингтон буквально выгнал Воробья с поста. И куда пошел пират? Конечно же возвращать должок. Он нашел Бриджет на носу корабля. Девушка нервно постукивая носком сапога размышляла о ситуации, в которую они попали. Браун не заметила приближение пирата. В ее голове роилось куча вопросов, без ответов, которые так и останутся, без ответа.       Пират нахально ухмыльнулся, понимая, что Браун его не заметила. Он подошёл так близко как мог.       Команда внезапно притихла. На самом деле они давно ожидали появления того, кто сможет поставить выскочку на место и были очень рады, если бы это сделал за них пират. Человек без совести и чести. Его фантазия сто процентов должна быть способна на нечто, от чего Бриджет испытает на своей шкуре то, что заставит ее присесть. Что-то, что собьёт с нее спесь.       Джек наклонился к уху девушки и тихо-тихо прошептал.       — Ваш тыл не прикрыт госпожа Морячка, кто-то может этим воспользоваться.       Бриджет испуганно подскочила и резво развернувшись, со всей силы ударила Джека по лицу. Пират отшатнулся, хватаясь за ушибленную щеку, ошеломленно смотря на девушку. Бриджет стиснула челюсти.       — Никогда не при каких обстоятельствах не подкрадывайся ко мне, — шипит Бриджет и, стиснув челюсти направляется в сторону каюты.       По коже пробежались мурашки. Шепот Воробья оказался настолько низким, томным, мягким, с легкой хрипотцой, что сердце Бриджет моментально остановилось, а после забилось так сильно, что готово было пробить грудную клетку. Девушку на мгновение бросило в жар, а дыхание прервалось. Бриджет, быстрым шагом спустилась в трюм, а после, незаметно для себя, перешла на бег. Добежав до своей каюты, Браун с хлопком закрыла дверь и, прижавшись к ней спиной скатилась на пол. Реакция тела Бриджет на Воробья пугала девушку сильнее, чем даже смерть. Ранее юная Браун никогда не испытывала такого ни к кому. Ни один аристократ или солдат так и не смог засесть в ее голове, особенно настолько быстро. Никто не заставлял ее сердце так лихо отбивать чечетку, а тело никогда не бросало в дрожь. Что уж говорить — Бриджет никогда не рассчитывала на какой-либо брак, если только по расчету и никогда не думала о близости с кем-либо. Ей попросту было не интересно. Всё, что было в голове Бриджет всю ее жизнь, как не быть в рядах глупых куриц, что слюнями истекают по какому-нибудь богатому идиоту, для которых глупенькие девчонки были готовы нарожать целую араву галдящих спиногрызов. Бриджет считала себя лучше них и лучше любого парня, потому что она — думала головой, а не половыми органами, как все окружающие ее. За это она и уважала тех, кто без какого-либо сомнения и лишнего интереса мог жить и служить стране. Для нее нечто подобное было эталоном. То к чему нужно было стремиться и другим. Ведь, как можно заниматься важными делами и занимать важные посты, если в твоей голове только то, как скорее бы расслабить свое тело очередной интрижкой?       Бриджет не верилось, что непривычная манера речи Воробья и его внешность смогли сбить ее с пути. Но это только мгновенная слабость. Более Бриджет такого не допустит. Пират — не пират, Капитан Джек Воробей — или нет, он не сможет заставить ее отступиться.

***

      Семь лет назад.       Выскочив из-за кустов, Бриджет со всей силы ударила деревянным мечом, по такому же деревянному мечу в руках Элизабет. Их игры варьировались от изображения светских бесед за чашкой чая, которую предлагала Элизабет, до сражения пиратов с гвардейцами, которую предлагала Бриджет. И самое главное было в том, что ни одна не откажется от предложенной активности. Даже если для Бриджет «активность» Элизабет, это скучная посиделка за столом уставленном чашками, пирожными и столовыми приборами. А для Элизабет, «активность» Бриджет, это постоянно напряжение и попытка бросить все свои силы на удержании напора во время шутливого боя на деревянных шпагах. Даже если для светских бесед, Бриджет была вынуждена надеть платье с рюшами, что так редко появлялись на ее жилистой фигуре, а для сражения на мечах Элизабет была вынуждена надеть брюки и свободную рубашку.       Им было весело и это было главным. Человек человеку помощь, а девушка девушке убежище.       После потерь они стали друг для друга опорой, которая нужна в самые важные моменты. Бриджет не умела поддерживать. Она вообще была не особо многословной, так еще и уходила в мысли постоянно. Но даже пара слов брошенных ей в попытках поддержать были ценнее любого золота и монет во всем белом свете. В то время, как для Бриджет были чужды постоянные объятия и ласковые речи сестры. Браун не позволила бы больше никому так с собой разговаривать, кроме, как Элизабет.       Но сейчас всё это не имело смысла, потому что…       Бриджет делает ловкую подсечку, заставляя Элизабет подпрыгнуть на месте, пытаясь увернуться.       — Так нечестно! — возмущается златовласая девушка.       — Ну так я пират, а они не сражаются честно, — пожимает плечами Бриджет и делает выпад в сторону сестры.       — Я так не думаю, — тут же встает в защиту Элизабет и отбивает выпад Бриджет.       Острие ее деревянного меча, скользнуло по запястью сестры.       — Пираты бесчестны, Элизабет, ты ведь их ни разу не встречала, чтобы утверждать обратное, — недоумевать Браун потирая запястье и сразу же принимая очередной удар со стороны сестры.       — Так же, как и ты! — возмущается Элизабет, пытаясь задеть живот Браун, но та отскакивает назад.       — Я много слушаю солдат и гвардейцев, так что, что-то да знаю, — качает головой Бриджет, снова ударяя лезвием по лезвию шпаги соперницы.       — Большая часть из них даже на шлюпках в море не выходили, их нет смысла слушать, — фыркает Элизабет, наконец выбивая шпагу из рук сестры.       Но Бриджет, тут же перехватывает и ее запястье, заставляя расслабить пальцы и деревянная шпага оказывает в левой руке Браун, приставленная к шее сестры.       — Вот встретим мы когда-нибудь пиратов и посмотрим, кто был прав, согласна?       — Лучше уж не встречать, — хмурится Элизабет.       — Ну так, по твоим словам они должны быть не такими опасными.       — Я не говорила, что они не опасны. Я лишь сказала… — устало вздохнула Элизабет капитулируя. — Что у них тоже может быть честь и уважение.       — Вот и посмотрим, — разводит руками Бриджет и поднимает выбитый деревянный клинок.- Пошли стащим, что-нибудь с кухни. Кушать охота.       Послышался довольный смех Элизабет, и девушка подхватив сестру под локоть, направилась в сторону кухни.

***

      Сухость во рту. Палящее солнце и полное отсутствие ветра. Бриджет хоть и часто попадала в штиль всё равно не смогла бы к такому привыкнуть. Она сидела на краю борта пытаясь справиться с тошнотой от съеденного ей обеда. Первое и скорее всего последнее принятие еды пыталось, как можно скорее распрощаться с ней. Так себя чувствовали почти что все участники этой вылазки. Спасение Уилла. Чем дольше команда плыла к Ислэ Де Муэрте, тем неприятнее становилась ситуация. Единственной девушке-солдату приходилось еще сложнее, потому что особо умные участники экспедиции пытались найти в ней успокоение. Только они не учли, что Бриджет владела клинком лучше них, как раз из-за опаски быть износилованной. В такой жаре отбиваться от настырных «ухажеров» было сложнее, но был плюс, ведь при таком состоянии не каждый хотел тратить энергию на случайный секс. Тем более, что губернатор четко дал понять — любой, кто прикоснется к Элизабет или Бриджет будет повешен сразу, как корабль вернется на Ямайку. Учитывая правильность Норрингтона и верность словам — так бы и произошло. Именно поэтому сознательная часть экипажа обходила девушек стороной. Кроме Джека.       Вальяжной походкой пират направлялся к Бриджет.       — Приятная погодка, не правда ли? — усмехается пират.       На нем лишь хлопковая рубашка. Свой кожаный сюртук он сбросил где-то в кубрике. Большая часть моряков избавилась даже от рубашек, но капитан судна, которое ему уже не принадлежит, предпочел остаться в более или менее официальном образе. Он медленно подошел к Бриджет и поставил локти на борт корабля. Браун смерила пирата недовольным взглядом и поджала губы.       — Вы получаете удовольствие от того, что все вокруг страдают?       — Не сказал бы. Скорее меня привлекает, что Вы сбросили свою привычную скорлупу и остались в одной только рубашке. Это невероятно привлекательно, — улыбается Воробей. Бриджет недовольно закатывает глаза.       — Не удивлена, — фыркает Бриджет.       Джек улыбается. Ему безумно нравится видеть реакцию людей на его слова, совершенно глупые и пошлые фразы. Любая шлюха на Тортуге сейчас бы растаяла, но не эти аристократки. Такие холодные, стойкие и непокорные. Что Элизабет, что Бриджет были готовы дать отпор и не скрывали этот факт. Это определенно нравилось капитану. Где еще можно было найти настолько жесткую женщину, которая способна дать отпор любому, кого встретит на пути. В них явно чувствовался стержень. Это вызывало у Джека странное чувство. Он хотел их заинтересовать. Прощупать. Понять. Узнать, есть ли что-то, перед чем они способны сдаться. Или они настолько сильные, что способны отречься от всего для достижения поставленной цели.       Еще мгновение они молчат, после чего Бриджет краем глаза замечает Норрингтона. Командор явно направлялся к ним двоим. Выражение лица полностью отражало усталость, недовольство, а скатывающиеся капли пота только больше распаляли последнее чувство. Губы Бриджет внезапно растянулись в почти лисью ухмылку. Кончик языка прошелся по заостренному клыку верхних зубов, а голубые глаза вцепились в профиль загорелого пирата. Он смотрел на водную гладь не обращая внимание на Бриджет, но карие глаза блестели от роя шуток, что торопились покинуть его голову. Бриджет не собирается ему уступать. Штиль, тишина, люди недовольны и невероятно тотальная скука. Но разве нельзя ее разбавить чем-то, не так ли?       Еще раз глянув на Норрингтона Бриджет поудобнее села на бортике, всем видом показывая, что что-то задумала. Заметив этот взгляд, Командор спохватился, его глаза распахнулись. Мужчина наскоро помотал головой и был готов уже что-то сказать, как ладонь Бриджет ложится на плечо Пирата и со всей оставшейся силой толкает вперед. Удивительно, что в этот момент Браун умудрилась отметить насколько крепкое тело у Джека под ее ладонью, слишком идеально легли пальцы. Словно так и должно было быть.       Совсем не ожидавший такого выпада, Воробей переваливается через борт, и следом за этим, подбежавший Норрингтон слышит только короткий вскрик пирата. Затем всплеск воды. Никаких ругательств.       — Мисс Браун! — выкрикивает Командор, резко поворачиваясь к Бриджет.       — Что случилось, Командор? — удивленно протянула Бриджет смотря невинными голубыми глазами в глаза Норрингтона. — Неужели на корабле происшествие?       Лишь только после этого Бриджет выглянула за борт, где в стоячей воде недовольно барахтался Джек.              Нет он не тонул, куда уж? Он пират и плавать умеет. Скорее все дело было в том, как он попал в воду и, кто именно его столкнул. С такой высоты, Бриджет не смогла бы сказать, какие эмоции преобладают на лице пирата, но сама самодовольно ухмылялась смотря на эту картину. По мнению Бриджет, так будет честно. Неужели только ей придется справляться от их выходок? Тем более, что для Джека, как для пирата, границ дозволенного, как таковых не было, а значит, чтобы обыграть его стоит использовать те же приемы.       Встретившись со строгим взглядом Норрингтона, Бриджет тут же подобралась и прочистив горло выкрикнула:       — Человек за бортом!       Когда пират снова оказался на борту, Бриджет наблюдала за ним со стороны. Все на том же месте, но уже сменив позу: прижавшись бедром к перилам и сложив руки на груди. Она смотрела на то, как он покачиваясь, поднимается, через опущенные ресницы, а уголки губ подрагивали, норовя снова растянуться в ухмылке.       Карие глаза Джека быстро нашли виновницу своего падения, но в них не было и намека на негативные эмоции. Ни обиды, ни злости, ни раздражения. Восторг. Стряхнув с рук капли воды, Воробей довольный ситуацией проговорил:       — Ну и ну, в такую погоду только это и может вернуть настрой. — голос был полон энтузиазма. — Охлаждает и бодрит, советую и Вам попробовать. Да мисс Браун?       — Не понимаю, о чем речь, — качает головой Бриджет и, хмыкнув, отталкивается от борта.- Но раз Вам стало полегче, то может и есть силы вернуться за штурвал. Вроде, именно поэтому вас взяли на борт и согласились с условиями преследования Черной Жемчужины.       Карие глаза сощурились и пробежались по расслабленной фигуре Бриджет. После чего пират, наигранно отсалютовав двумя пальцами, изобразил поклон.       — Как будет угодно.       — Прекратите паясничать! — тут же прерывает их Норрингтон и одним резким движением впечатывает сюртук Джека ему прямо в грудь.

***

      Буквально упав на свою кровать, Бриджет мучительно простонала. Жара была невыносимой. Ужасной. А находится под палящим солнцем в сто крат хуже, чем в каюте. Но и это не смогло бы спасти. Запах нагретой древесины и смолы уже сводил с ума, а одежда стягивала тело и от нее хотелось избавиться. Нельзя. Но хотелось.       — Я смотрю, ты нашла общий язык с нашим… пленником, — посмеивается сидя на своей кровати Элизабет.       Забыв, что нынче делит каюту с двоюродной сестрой, Бриджет испуганно подрывается, осматриваясь. Элизабет сидела на кровати держа одной рукой книгу, а второй придерживая голову. Но, ее мысли явно были далеко от текста. Как бы Элизабет ни всматривалась в строчки, через каждые пару слов ее взгляд туманился. Значит Суонн уходила в свои мысли.       — Думаешь про Тёрнера? — с усмешкой интересуется Браун, переворачиваясь на бок.       — Я переживаю, из-за этого штиля мы можем не успеть, в таком случае наше путешествие становится бессмысленным, — выдыхает Суонн откидывая от себя книгу.       Пытаться читать уже не было желания. Ни слов, ни смысла Элизабет уже не улавливала, как не пыталась. Зато у нее появилась другая тема для обсуждения.       — Ты скинула Джека за борт, — улыбнулась Суонн, отвлекаясь от мрачных дум.       Бриджет тихо рассмеялась, закидывая обе руки за голову. Перед глазами стоял образ мокрого Воробья. Ни капли не растерянного, но явно не готового к тому, что ему могут так ответить.       — Почему ты улыбаешься? — снова интересуется Элизабет.       — Потому что он выглядел нелепо, — пожимая плечами отвечает Бриджет и снова переворачивается на бок.       — Он пират…       — Он выглядит брутально, ровно до тех пор, пока не обыграешь. Это единственное, что заставляет меня улыбаться.       — Но ты признаешь, что он тебя цепляет, — вдруг отрезает Элизабет.       — Ни в коем случае, мне нравится ставить его на место, не более, — фыркает Бриджет и снова ложится на спину, сжимая кулаки на одеяле, всё ещё чувствуя под пальцами память о мускулистом плече, которое она толкнула за борт.       Уже с наступлением темноты Браун полностью окунулась в тени скуки. По обычаю она, как и всегда пришла к Норрингтону, чтобы замучить просьбами и предложениями. Командор был ярым фанатом дисциплины, но когда Браун донимала его часами одной и той же просьбой, проще было согласиться. Ее присутствие на этом корабле уже было неправильно, переворачивало всю дисциплину с ног на голову, а постоянное внесение маленьких неповиновений, настоящий хаос в отлаженной системе. который он не мог остановить. Он мог бы запереть ее в каюте, чтобы Бриджет больше не мучила его, но эта каюта принадлежала и мисс Суонн, которую запирать было пока что нельзя. По крайней мере на то не было никаких причин.       В чем же заключалась очередная безумная идея Бриджет?       Разрешение на рыбалку в шлюпке под покровом ночи. Согласился ли Норрингтон? Видя, как Бриджет уже в третий раз подходит к одной и той же шлюпке и смотрит на него своим фирменным взглядом, конечно. Обычно это означало, что при его отказе, она сделает все по своему. Ну и конечно же постоянные просьбы, которые повторялись настолько часто, что от слов: дайте разрешение, уже начинало тошнить. Да и отдалить Бриджет от всей команды, хотя бы на некоторое время, тоже своего рода победа. Снять всеобщее напряжение от ее присутствия.       — Хорошо! — внезапно резко отвечает Норрингтон и тут же выдыхает. — Мисс Браун. Ваша настойчивость могла бы служить образцом для артиллерийских расчётов. Вы получите свою лодку. При двух условиях: Вы не отдаляетесь от корабля и возвращаетесь с первыми лучами солнца.       Она всегда получала на этом корабле то, чего хотела. Как бы Норрингтон ни был недоволен ее присутствием, оно строилось из привычных убеждений и общего настроения команды. Будь их правила более гибкими, будь на корабле привычны солдаты-женщины, Браун давно была наравне с Норрингтоном. Но, правила есть правила. Может именно поэтому он просто давал ей то, что она хочет, даже несмотря на внутреннее сопротивление.

***

      Три года назад.       Тишина и темнота скрывали притаившуюся девушку в кустах около корабля. Нынче Интерцептор стоял у края порта, прямо около очень редкой, но все же существующей лесной чащи. Скорее, легкая лесопосадка. Так или иначе широкий ствол дерева легко скрывал за собой притаившуюся девушку в темной одежде. Вообще, она могла бы посоревноваться с любым чемпионом в звании самого таинственного таящегося человека. Она могла таиться так еще довольно долго: упрямость, терпение и желание утереть нос неверующим у нее было развито сильнее, чем чувство законного повиновения. Этого запала ей хватило, чтобы притаиться до самого утра и на финальный рывок таения* под рассвет. А потом еще на немного притаится в трюме корабля, пока Интерцептор не выйдет в открытые воды, где ее высадить уже не смогут.       Самое главное было дождаться, когда начнет меняться караул. И не просто меняться, а на определенных людей. Недавно на службу заступили два весьма легкомысленных и невнимательных парня. Заставить их потерять бдительность было проще пареной репы. Проще, чем отобрать конфетку у маленького ребенка. Главное дождаться.       И вот, буквально через двадцать минут нужные ребята появились на горизонте; они шли чинно, как и следовало новобранцам, которые пытаются произвести впечатление. Бриджет коротко выглянула из-за дерева и, коротко кивнув самой себе; прижалась к земле так сильно, как могла. Масляные лампы освещали не так много пространства вокруг трапа, так что прежде, чем у караульных будет шанс заметить Бриджет, та уже успеет пробраться к кораблю.       Буквально проползая на животе, скрытая кустами, Бриджет наскоро добралась до пристани и замерла прислушиваясь. Караульные коротко поздоровались, отдали друг другу честь и, словно оловянные солдатики принялись перестраиваться. Именно в этот момент, Бриджет подтянулась и оттолкнувшись от земли, скользнула под пристань. Караульные дернулись, осматривая берег, но не увидев никого, спокойно продолжили идти вперед.       И вот началась новая стадия таения*. Ибо плыть Бриджет не может, любое движение в воде станет громогласным. Так что, прижавшись к одному из столбов, Бриджет расслабленно заглянула на пристань, через щели в досках. Они ее так не заметят, из-за другого угла зрения. Бриджет уже дважды проделывала этот трюк и точно сможет сделать это еще раз. Может даже больше.       Когда глаза обоих караульных начали слипаться, Бриджет довольная собой усмехнулась и оттолкнувшись от столбика нырнула. Выплыла Бриджет уже около одного из иллюминаторов. Вытянув руки максимально вверх, Бриджет ухватилась за края окошка и подтянулась. Она знала, как устроен этот корабль и в какое помещение ведет именно это окошко. Девушка ловко пролезла в него и увалившись на деревянный пол прислушалась. Сейчас на корабле были лишь дежурные, и только утром Норрингтон вместе со своей командой взойдут на борт. Так что Бриджет села между бочек с порохом и накрывшись брезентом, спокойно прикрыла глаза. Пока она будет спать, все нужные события произойдут, и Норрингтону придется взять ее с собой.       На палубе звучал гвалт голосов, шорох щеток и громкие шаги сапог солдат. Бриджет медленно приоткрыла глаза, разбуженная шумом, что издавала команда и пассажиры корабля. Голубые глаза быстро скользнули по окошку, после чего девушка медленно приподнялась выглядывая. Вокруг было лишь бескрайнее море и потому, губы Браун растянулись в ухмылке.       Не столько хитрость, сколько использование чужих слабостей во имя себя.       Сдать спящих караульных значит закрыть себе путь на корабль, так что Бриджет будет об этом молчать, а они уж подавно никому не скажут. Так что на данный момент секрет ее появления на корабле никому не известен. Да даже если бы они захотели найти ее в трюме, среди бочек с порохом, то не смогли бы. Не потому что невнимательно смотрят, а потому что Бриджет научилась быть весьма гибкой, а ее жилистое строение тела помогало ей в этом. Так что втиснуться между бочками или ящиками, между которыми практически нет пространства и накрыться брезентом означало остаться незамеченной, даже если брезент снимут.       Потянувшись, Бриджет надавила на дверь, чтобы выйти. Косточки затекли от неудобной позы, но это было не важно. Она опять навязалась на плавание в команде Норрингтона. А это победа… над системой и самим Джеймсом.       — Доброе утро, Лейтенант Норрингтон, — улыбается Бриджет, встав около лестницы, ведущей к штурвалу.       Мужчина удивленно замер, а вместе с ним и вся команда. Матросы и солдаты переглядывались и перешептывались, пытаясь понять, когда же они смогли проворонить девушку.       — Мисс Браун, — шипит Норрингтон, спускаясь к Бриджет и хватая её за локоть. — Это выходит за рамки дозволенного. Первые два раза я Вам простил, но сейчас я такой глупости не допущу.       — Ну вернуться в порт Вы сейчас уже не можете, это трата времени, а запереть меня… ну сами знаете, что это не действенно, — пожимает плечами Бриджет, пока Норрингтон ведет ее в сторону каюты.       — Чего Вы пытаетесь добиться?       — Признания, — спокойно отвечает Бриджет. — Вы уже знаете, на что я способна, так почему бы не признать это?       — Потому что это противоречит закону и уставу.       — Настанет день, — улыбается Бриджет, убирая ладонь Норрингтона с локтя. — И я заставлю устав прогнуться под меня, а до тех пор Вам придется терпеть меня на своем корабле.       Две пары голубых глаз уставились друг на друга. Ни один не собирался уступать другому. Ну что же, если Норрингтон хочет с ней сражаться, так оно пусть и будет, но Бриджет не остановится. Ей нужно быть здесь. Она обязана доказать, что способна на большее, чем быть просто девушкой в корсете и пышном платье.

***

      Шлюпка медленно опускалась вниз с борта, покачиваясь от распределения веса внутри. Бриджет, в одиночку, сидела с удивительно отстраненным выражением лица. Что может быть хуже для Командора, чем неимение возможности прочитать, что творится в голове его подчиненной, особенно если эта подчиненная Бриджет Браун. На мгновение он все-таки задумался: а правда ли стоило?       Словно в подтверждении его слов, по палубе кто-то быстро пробежал и оттолкнувшись от борта, запрыгнул в шлюпку, заставив ту тихо скрипнув, покачнуться несколько раз.       — Воробей, — прошипел Норрингтон прижимаясь к борту и заглядывая в шлюпку.- Поднимайте обратно.       — Не стоит, Командор, — поспешно останавливает его Джек, удобно устроившись напротив Бриджет, игнорируя ее возмущенный взгляд. — Никуда я на шлюпке от вас не денусь. Неужели Вы думаете, что на ней я смогу сбежать от вас и от «Интерцептора»? Тем более, рядом со мной столь ценный солдат из вашего арсенала, мисс Браун.       На мгновение повисла тишина, а шлюпка остановилась на полпути к воде. Быстро переводя взгляд с Джека на Норрингтона, Бриджет медленно закипала от негодования. Что он себе позволяет?       — Командор…       — Один час, Воробей. Один. И если Вы оба не вернётесь целыми и невредимыми… Мисс Браун, это будет последний раз, когда я иду на поводу ваших желаний. Спустить!       Оторопев от такого, Бриджет успела только раскрыть рот и замереть, как Джек приблизился настолько, что они почти что касались носами.             — Ну вот мы и наедине, ваше Морячество, — в глазах плясали черти и Бриджет почти физически ощущала, что Джек получает удовольствие от этого.       — Сейчас мы находимся куда ближе к воде и моей возможности утопить вас, Воробей, — шипит Бриджет и, ткнув пальцами в плечо пирата, отталкивает того от себя. — Греби. Если у тебя хватит ума не только на прыжки, но и на работу вёслами.       Но пират не последовал ее требованию. Джек дождался, когда Бриджет взглянет на него и только потом, медленно положил обе ладони на весла и методично плавно обхватив их длинными пальцами, покрытыми шрамами, надавил. Всё это время он не спускал взгляда с девушки, оценивая ее реакцию. Оценивая, как ее и без того расширенные в темноте зрачки, увеличиваются в размерах. Сглотнув вязкую слюну, Бриджет резко поднимает взгляд на пирата и заметив его довольный взгляд, тут же сдвигает брови у переносицы.       — Я слежу за тобой.       — Я вижу, и я рад этому, — дернув бровями произносит Джек.       — Знаете, ваше Морячество, — вдруг разрывает тишину Джек, наблюдая за тем, как Бриджет распутывает снасти.- Что интересно, — мужчина придвигается ближе и его голос теперь звучит над ухом Браун.- Вы всё ещё не ответили на мой вопрос, как же девушка попала на корабль и стала солдатом.       — Вообще-то ответила, — пожала плечами Бриджет, одновременно с этим ударяя пирата плечом в подбородок. — Взяла Командора измором.       — Это не ответ, — взгляд карих глаз прошелся по точеному профилю девушки, в то время, как правая рука невесомо прошлась по спине Браун. — Ведь правила нынче строгие, прямолинейные. А Вы нарушаете их и все этому потворствуют.       — Сказываются связи, — признается Бриджет, стараясь игнорировать то, как пальцы пробегают по позвоночнику и не поддаваясь провокациям пирата. — Всё-таки я племянница одного Губернатора и дочь другого Губернатора. Правила есть, пока нет денег.       Губы растягиваются в кривой усмешке. Нет. Бриджет нагло врала. Ее имя уже давно не имело веса, а прошлое отца только угнетало. Так что всё пришлось делать только своими силами. Стараться, работать, нарушать правила, ради того, чтобы однажды стать их оружием. Стать носителем воли закона. Но ничего не даётся просто, даже попытка внести вклад, даже маломальский, нужно было прибегнуть к лёгкому коварству. Тогда Норрингтон уже не мог игнорировать её действия. Не только те, что шли вопреки правилам, но и те, что сулили победу. Норрингтон, соглашался с тем, что делает Браун потому что был уверен в ней, но всё равно пытался выставить границы и дать понять: я всё ещё следую правилам. Правда, от этого более не было смысла. Все прекрасно видели, что Норрингтон всё больше и больше сдавал позиции. А Браун этим пользовалась. С другой стороны, она к этому стремилась, так почему бы и нет.       — Значит мы с Вами едва ли отличаемся, — хрипит Джек.       На мгновение Браун замирает, ее пальцы уже распутали леску, но рыбачить она как-то не спешила. Уставившись на левую руку пирата, которой тот опирался на борт шлюпки. Голубые глаза скользнули по водной глади, после чего девушку откинула от себя снасти и схватив Джека за воротник рубашки перевалила его через бортик. Но второй раз Джека на этом не поймаешь. Пират быстро перехватил запястья Браун и уперевшись рукой в дно шлюпки перевернулся так, что теперь Бриджет оказалась под ним.       — От слов, сразу к делу, — улыбается Джек. — Я смотрю, Вы время зря не теряете.       Ощущая на себе весь вес Джека. Бриджет на мгновение замирает. Такая ситуация с ней тоже впервые. Внутри все замирает. Ее ноги оказываются закинуты на сиденье, а затылок больно упирается в доски. На животе и бедрах усиливается давление, словно Джек поймав Бриджет в ловушку, расслабился. Несколько прядей волос пирата падают вниз и щекочет лицо Бриджет. На его губах играет самодовольная усмешка. Хоть когда-то ее возможно сорвать с этой наглой рожи?       Резко дернувшись, Бриджет пытается оттолкнуть Джека, спихнуть его с себя, но ее запястья перехватываются сильнее и прижимаются к дну лодки. Пальцы Джека удивительно горячие на фоне всего. На фоне легкой прохлады, что опустилась вместе с наступлением ночи. И удивительно нежные. Как бы крепко он ни сжимал её руки, пальцы всё равно касались кожи аккуратно. Бриджет даже почувствовала, как большой палец мягко скользит по коже. То-ли Джек пытался довести её, то ли успокоить. Не самая лучшая тактика. Слышится возмущенное сопение, после чего Браун со всей силы бьет Джека по спине коленом, заставляя покачнуться вперед. Лодка ответив на это движение собственным раскачиванием, помогает Бриджет наконец вытолкнуть Джека из шлюпки. Но не тут-то было. Две сильные руки тут же крепко хватают ее за плечи и утягивают за собой.       Вода быстро попала в рот и в нос. Не успев захватить хотя бы немного воздуха, Бриджет быстро начала терять самообладание. А ещё, её удивительно быстро начало тянуть ко дну. Темная вода окутала ее с ног до головы и увидеть что-то не представлялось возможным. Бриджет в панике замотала головой и руками, пытаясь вытянуть себя на поверхность. Какая нелепая ситуация!       А Бриджет была в разных. Она прыгала в воду с корабля, с пристани и ее даже скидывали, но не топили намеренно. Ее тянуло на дно мокрой одеждой, амуницией и даже балками разрушенного корабля, но не собственное тело, переставшее слушаться.       На воротнике ощутилась крепкая хватка и тело быстро было выдернуто на поверхность воды, где Бриджет, судорожно кашляя, хваталась за то, что было рядом. За единственную опору в лице Джека. Точнее его плечи. Мужчина впервые смотрел на нее серьезно. Одна его рука легла на талию Бриджет, крепко прижимая девушку к горячему телу, что остро контрастировало с ледяной водой.       — Вы не говорили, что не умеете плавать, — усмехается Джек, пытаясь скрыть сталь во взгляде.       — Умею, чертов придурок, — выкрикивает Бриджет и, отталкиваясь от Джека ослабевшими руками выталкивает себя в шлюпку. — Приключение завершено. Мы возвращаемся на корабль.       Шлюпка скрипела вёслами, которые вёл Джек. Бриджет сидела напротив, сжавшись в комок, дрожа от холода и остаточного шока. Вода стекала с её волос тонкими ледяными ручьями за воротник. Она смотрела куда-то мимо него, в темноту, но чувствовала на себе его взгляд — уже без усмешки, тяжёлый и оценивающий.       Они больше ни слова друг другу не сказали, до самого Исла-де-Муэрта.