Душа вуду

      Мокрый песок лип к подошве сапог, делая шаги грузными, но не скованными. Тонкая линия суши, что смогла вместить на себе семь человек, идущих на переговоры, выглядела, как последний шанс зацепитЬся за что-то устойчивое, неподдающееся надвигающемуся хаосу сражения. Место, на котором видно всё: их самих, их эмоции и то, как они идут. Потом, когда вода начнет забирать их трупы в свои владения, ничего из этого уже не будет видно. И единственная эмоция, что отразится на лице — благоговейный ужас, от масштаба происходящего. Разочарование? Страх? Возможно. То будет свойственно и пиратам, и солдатам из флота Беккета. Сегодня в равной степени все потеряют людей.       Солнце отогревало лицо, в контраст с легким ветром.       Бриджет чувствовала, что ее кожа больше не выглядит, как раньше. Она не ощущала тяжести своей давней роли, и это было невероятное ощущение. Несмотря на то, что слой грима лишь сильнее припекал лицо, это звучало честно. Правильно. Это была правда, которую она могла принять уже давно, но отказывалась.       На противоположном краю этого маленького песчаного серпа стояло три человека, которые были знакомы Бриджет уже достаточно давно. Ее старый друг Уилл. Рядом человек, который считал себя ее мужем. И ещё тот, кто впервые назвал ее суть «проклятьем». Ни от одного из трех взглядов не скрылось изменившееся настроение Бриджет. И даже если изначально она не была ведущей фигурой в переговорах, Джонс обратился первым к ней.       — Что я говорил о проклятиях, Леди Беккет? — в голосе сквозила насмешка, полная яда.       — Да, кажется, нечто подобное было, — улыбается Бриджет, заставив рисунок черепа на лице дрогнуть, а Беккета, что впервые увидел это, скривиться. — Но проклятье?.. Что уж. Едва ли.       Послышалось недовольное фырчание со стороны Барбоссы, и Бриджет сделала полшага назад, давая понять, что здесь разговоры будут идти между Капитанами, а она к ним не относилась ни на йоту.       — Ты, привел этих шакалов к нашему порогу, — голос Гектора звучал жестко, со сталью.       — Не обвиняйте Тёрнера, он был лишь оружием в руках предателя, — улыбнулся Катлер глянув на Уилла. — Если желаете увидеть самого великого зодчего, взгляните налево.       Бриджет мельком глянула на Джека, стоящего по левую руку от нее, и это движение повторили все, включая Воробья. Озадачено повернувшись в указанную сторону Джек вернул непонимающий взгляд на своих коллег.       — Мои руки чисты, — тут же отозвался Джек и закусил кончик пальца губами. — Фигурально.              — Я действовал сам и по своим причинам, — качает головой Уилл. — Джек тут совсем не причем.       — Очень мудро, — с улыбкой подхватил Джек, указывая на Тёрнера. — Прислушайтесь к орудию.       — Уилл, я была на Летучем Голландце. Я знаю, что за бремя ты несешь, но боюсь дело проиграно, — усталым голосом проговаривает Элизабет, игнорируя слова Джека.       — Дело не проиграно, пока есть хоть один дурак, готовый драться за него, — голос Уилла сквозил упрямством.       — Если Тёрнер действовал в одиночку, как вышло, что он отдал мне это? — поднимая за шнурок компас, продемонстрировал артефакт Беккет и коротко глянул на Бриджет, пытаясь уловить в ее лице хоть намек на разочарование. — Мы уговорились, Джек, что ты выдашь мне пиратов и вот они.       Легким движением руки, Катлер отправил компас в полет, и тот с глухим звуком впечатался в кожаный сюртук Джека, после чего упал ему прямо в ладони. Бриджет проводила артефакт заинтересованным взглядом, слегка приподняв правую бровь.             — Задаюсь вопросом, когда ты успел его передать? — в голосе не было напряжения, скорее легкое веселье.       — Вместе с Уиллом, — в тон Бриджет, отвечает Джек слегка качнувшись в сторону девушки.       — Не стесняйся, подойди, получи награду, — продолжал вещать Беккет, немигающим взглядом смотря уже на Джека.       — Ты до сих пор остаешься моим должником, — прогремел Джонс. — Сто лет службы на борту Летучего Голландца, для начала.       — Этот долг был выплачен, — тут же оправдался Джек и ладонь скользнула в воздухе около Элизабет. — Не без ее помощи.       — Ты сбежал!       — Фактически я…       — Предлагаю обмен! — голубые глаза метнулись в сторону Суонн. Бриджет непонимающе рассматривала профиль сестры, которая на ходу выдумывала план, как получить свое. — Уилл уйдет с нами, а вы забираете Джека.       — Идет! — сразу же подает голос Уилл.       — Не идет! — обрывает Бриджет. — С ума сошла?       — Идет, — улыбается Беккет. — Разумное решение.       Взгляды супругов пересеклись, и Бриджет скривилась, на что Беккет лишь сильнее дернул уголками губ, ловя девушку на слабости. Она теряет позиции.       — Джек один из девяти Баронов, ты не имеешь права… — шипит Гектор, развернув Суонн к себе.       — Я Король, — парирует с улыбкой Элизабет и разворачивается к Джеку, который буквально сам выдал ей этот статус на голосовании.       Бриджет тоже поворачивается к Джеку, встречаясь с черными омутами. В них отразилось секундное замешательство, после чего правый глаз незаметно мигнул. Опять ей. И только ей. Правая рука легла на треуголку, учтиво снимая ее перед Элизабет и изображая поклон.       — Как прикажете, Ваше Величество.       Тихий скрежет металла, и у лица Бриджет свистит клинок Барбоссы.       — Ах ты, мерзавец! — выкрикивает Гектор, срезая с волос Джека те самые бусины, что Воробей показал еще на Совете Братства. Один короткий шаг и вот Капитан уже стоит нос к носу с Джеком. — Если выдашь мой секрет, я с радостью выдам твой, — с ядовитой улыбкой проговаривает Барбосса.       — Кто успел, тот и съел, — напряженно отвечает Джек, сходя со своего места.       Направившись друг к другу, Уилл и Джек встретились на середине этого небольшого пространства. Медленно обошли круг, не сводя взгляда со своего мимолетного соперника. Бриджет делает шаг влево, освобождая место Тёрнеру рядом с его Королевой и замечает, как точно такое же действие выполняет Беккет. Воробей лишь в этот момент разворачивается, чтобы занять новое место на этих переговорах, и встречается с насмешливой улыбкой Катлера, который освободил место для пирата, около его предполагаемого хозяина, Морского Дьявола.       — Ты боишься смерти? — тут же прошипел на ухо сжавшемуся Джеку, Дейви Джонс.       — Ты не представляешь как.       Песок зашуршал под ногами Лорда и мужчина вышел вперед, покидая линию своих «союзников». Едва ли тот, кто ему подчиняется, мог быть с ним на одной иерархической линии, это речь о Дейви Джонсе. И уж точно не Джек, который был лишь ресурсом и разменной монетой. Бриджет не знала, что именно двигало ей, но рефлекторно тело двинулось вперед, перекрывая Элизабет от Беккета, что не ускользнуло от его внимательного взгляда. Губы искривила усмешка.       — Сколько бы времени ни прошло, но ты продолжаешь защищать свою маленькую сестру, — протягивает Катлер, рассматривая жену.       — Не сестру, — тут же отрезает Бриджет. — С сестрой мы поссорились, и я оборвала с ней все контакты. Я защищаю Королеву Пиратов, как тот, у кого на это есть право.       — Если угодно, то я попросил бы у Королевы Пиратов, — насмешливо выплюнул Беккет. — Вернуть мне, помимо Джека, ещё и мою жену, и тогда, я пощажу хотя бы экипаж «Чёрной Жемчужины».       — Бриджет не пират, — с довольствием протягивает Джек, поддавшись вперед и заставив Беккета оглянуться через плечо. Голос Воробья стал тихим, словно он говорил священную тайну или магическую истину. — Она Маман Бриджит и подчиняется только Богине Калипсо.       Резкий поворот головы Джонса не остался незамеченным.       — Клипсо,. — шипит Морской Дьявол.       — Та, кто больше не подвластен твоей слепой любви и предательству. Уж поверь, эта информация не останется пустым звуком, — с нажимом произносит Бриджет, переводя внимание на Джонса.       — Ты не посмеешь, — шипение стало ещё более угрожающим, и в воздухе поднялось несколько щупалец.       Внутри, что-то щелкнуло. Джонс был явно ниже по иерархии, чем та часть души, что духи Лоа даровали Бриджет, так почему бы ей не поставить его на место? Один резкий шаг в сторону Морского Дьявола, и появляется преграда, в виде руки Беккета, которую Браун успешно отталкивает, заставляя Лорда покачнуться.       Морское, соленое дыхание коснулось носа Бриджет, когда лицо Джонса оказалось в паре сантиметров от ее.       — Ещё как посмею, — голос перешел на шепот. — Не тебе меня учить, дорогой проклятый друг. Это ведь ты нарушил условия сделки и попытался оседлать ветер в поле, под названием Богиня Моря. Привязать неопределенную силу к себе. Из нас двоих, проклят только ты, дружок, и вполне за дело.       Щупальца Джонса замерли в воздухе, судорожно подрагивая. Его рыбьи глаза, полые от века страданий, сузились, изучая её. В её голосе не было бравады пиратов. Это была холодная констатация божественного права. Он, вечный раб собственной сделки, услышал в её словах приговор. Тот, который ни за что бы не вынесла Калипсо, ведь любила его.       Беккет, всё ещё отходивший от неожиданного толчка, замер. Его насмешливая улыбка исчезла, сменившись ледяной, аналитической пустотой. Он смотрел на Бриджет, но видел уже не женщину и не солдата. Он видел аномалию. Сбой в своём идеальном уравнении власти. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак не от гнева, а от яростного желания вписать эту новую переменную в свою картину мира и тут же найти её уязвимость. Вернуть в привычное русло. В его русло.       Сзади послышалось шевеление и придав совершенно бесстрастный вид своему лицу, что секунду назад было вытянуто в удивлении, Барбосса ухватился за воротник рубашки Браун. Гектор подтянул девушку обратно в их линию переговоров, после чего выставил справа, чтобы была возможность остановить от очередного необдуманного действия.       — Довольно, — слышится шепот бывалого Капитана.       — Согласен, — оттряхнув сюртук кивнул Беккет, после чего обратился уже к Элизабет. — Передайте Совету Братства, если будет бой, то погибнут все. Если не будет боя — то погибнет, лишь большинство из вас.       — Ты убил моего отца, — напряженно выдыхает Элизабет, делая шаг в сторону Лорда.       — Он сам избрал свою участь.       — А вы избрали свою. Мы пойдем на бой, а вы погибнете!       Развернувшись, Элизабет покидает место, что больше не являлось пристанищем временного спокойствия. В воздухе повисло невысказанное напряжение и предвестие надвигающейся бури. Последний раз глянув на мужа, Бриджет отсалютовала ему двумя пальцами, понимая, что это их последняя встреча, и направилась за сестрой.       — Быть по сему, — слышится ответ Беккета из-за спины.       Фраза принятия судьбы для пиратов, для Элизабет и самое главное, для Бриджет, которая провела черту между ними раз и навсегда. Он больше не властен над ее жизнью и не сможет никак повлиять. Нет смысла пытаться чинить то, что оказалось гнилым из самого нутра. И если раньше Бриджет была его подарком, наградой за столькие годы безупречной службы, который он хотел непременно получить, чтобы сломать и подчинить, то теперь это было лишь гниющее пятно, которое он не распознал сразу. От него стоило избавится так же, как и от всей пиратской братии. Да, сделает это Беккет с тяжестью на сердце, но нет ни единой девушки, которая была бы незаменимой.       — Король? — удивляется Уилл, шагая рядом с Элизабет.       — Братство Пиратов, — улыбается Суонн. — Благодаря Джеку.       — Может он и впрямь знает, что делает, — озадачено произносит Уилл, качнув головой.       — Джек всегда знает, что нужно делать, но не сразу, а лишь по ходу действий, — спокойно отвечает Бриджет, коротко глянув на своих союзников.

***

      — «Жемчужина» будет флагманом в этом сражении, — произносит Элизабет, вступая на борт корабля.       — Ах вот как, — улыбается Барбосса, наблюдая за тем, как пираты выводят связанную Калипсо из трюма.       Бриджет, стоя рядом, проводила этот цирк уставшим взглядом и сведенными у переносицы бровями. Кажется, ни одно из слов, сказанных ей, не было услышано. С другой стороны, чего еще она ожидала. Это Барбосса. Гектор всегда был, есть и будет себе на уме, как тот, кто не принимает чужих позиций, опираясь на собственный опыт. За это она его и уважала.       — Барбосса, не освобождай ее, — взволнованно лепечет Уилл, и его тут же обступают пираты, выхватывая шпаги и пистоли.       — Надо дать Джеку шанс, — вступается Элизабет, но лишь перехватывает гнев Барбоссы на себя.       — Уж простите, Ваше Величество. Слишком долго моя судьба была в чужих руках, — пальцы подхватывают небольшой кулон на шее Элизабет и одним резким движением срывают. — Довольно.       В чашу, куда ранее Раджетти собрал лишь семь Баронских песо, со звоном упали еще два. От Джека и от Сяо Феня. Барбосса сбросил их из кулака со сосредоточенным выражением лица и тут же нахмурился, когда среди всего барахла заметил еще один, выбивающийся из общей масти символ. Кольцо. Не пиратское, не то обычное, что он привык видеть на пальцах своих союзников. Аккуратное, золотое и очень дорогое кольцо с зеленым камнем.       — Это еще что? — хмурится пират, переводя взгляд на Бриджет.       — Маленькое слово от маленького лоа вуду, — едва слышно отвечает Бриджет, даже не смотря на Гектора, только на Калипсо.       Губы женщины растянулись в довольной улыбке.       — Моя дорогая, — протянула богиня томным голосом. — Ты выбрала сторону, и я этому безумно рада.       — Не сомневаюсь, — холодно отвечает Бриджет.- Что дальше?       — Нужен какой-нибудь обряд или заклинание? — подает голос мистер Гиббс.       — Да, — воодушевленно кивает Гектор. — Сложить предметы вместе — сделано. Нужно сжечь предметы и произнести такие слова: «Калипсо, освобождаю тебя от уз плоти!».       Мистер Гиббс сразу же подливает в чашу немного рома, ведь все те предметы, что они сложили вместе не очень тянут на то, чтобы хотя бы подпалиться.       — Так легко? — удивляется Пинтел.       — Это непременно нужно сказать нежно, как любовнице, — улыбается Гектор, и по толпе пиратов прошелся воодушевленный шепот, словно они коснулись запретного знания.       Вопреки ожиданиям Бриджет, Барбосса сжал пальник сильнее и стукнул им о палубу, как посохом. Воинственно так. Совсем не как любовник.       — Калипсо! Освобождаю тебя от уз плоти! — без намека на томность и романтику, что предполагает выражение «как любовнице», проговорил Барбосса и, перехватив пальник ткнул тлеющим концом в чашу.       Пираты замерли в ожидании, кто-то отступил назад, и даже Калипсо прикрыла глаза, думая, что это сработает, но когда тлеющий пальник скользнул по дну чаши, смоченному ромом, ничего не произошло. Спирт даже не загорелся. Закатив глаза, Бриджет выхватывает пальник из рук Гектора.       — Дай сюда, профессионал, твою налево, — голос сквозит недовольством и пренебрежением.       — Ох, ну ты то точно знаешь, как нужно обращаться к любовнице, — кривит губы Барбосса, но Браун его уже не слушает.       Девушка прокрутила пальник меж пальцев, перехватывая его поудобнее, после чего сделала шаг в сторону Богини. Черные глаза заинтересованно скользнули по образу, что видели только они. Услышать от того, чье лицо — это лишь кость, что-то, напоминающее томную фразу, это зрелище, которое она определенно хотела видеть. Лицо Бриджет пошло рябью, заставив Калипсо прищурится.       Голубые глаза скользнули по напряженному лицу Богини и зацепились за одну единственную деталь. За губы. Бриджет наклонилась к уху Калипсо, обжигая горячим дыханием кожу так, что Богиня сама склонила голову в сторону Браун.       — Калипсо, — подозвала Бриджет дрожащим голосом, ее взгляд скользнул по напряженным мышцам женщины и губы стали ближе к мочке уха. — Освобождаю тебя… от уз… плоти.       Шёпот Бриджет повис в воздухе. На миг воцарилась полная тишина. И тогда само кольцо в чаше издало короткий, чистый звон, словно хрустальный бокал. От этого звука ром в чаше вспенился и загорелся сам собой, без единой искры. Пламя было цвета тёмного изумруда, точно такого же, как камень в её кольце. Калипсо запрокинула голову вдыхая дым, поднимающийся от артефактов.       Ладони Пинтела исчезли из-под чаши, оставляя ту висеть в воздухе рядом с лицом Богини. В толпе послышалось шевеление, и Уилл дернулся вперед, вырываясь из цепких рук пиратов.       — Тиа Дальма! — это обращение оказывается проигнорировано, и тогда Тёрнер уже шёпотом обращается по другому. — Калипсо. Участники Совета Братства пленили тебя, а кто им подсказал, как это сделать? Кто тебя предал?       — Имя! — дернувшись к Уиллу, хрипит Калипсо.       — Дейви Джонс, — срывается с губ Уилла, и лицо богини тут же искажается болью.       Сделав шаг назад, Бриджет сталкивается с пиратами, что в панике принялись расступаться перед неминуемой силой Моря, что выпустили в данный момент. Женщина опутанная канатами, медленно увеличивалась в размерах, занимая больше пространства. Принимая тот облик, что лишь чуть-чуть был близок к ее истинному. Но дело ведь совсем не в размерах, а силе и власти над теми вещами, что были не подвластны даже духам лоа. Канаты натягивались, словно змеи, придя в движение вокруг тела Калипсо. Обрывались, вырывали детали корабля и поднимая людей в воздух. Ни одна человеческая сила не смогла бы сдержать Богиню. Когда под ногами Калипсо хрустнули доски мачты, все остановилось. Замерло, и в воздухе зависло напряжение.       Бриджет дышала так, будто пробежала марафон. Но не от страха. От восторга. Восхищение сквозило в каждой клеточке ее тела, поддаваясь вперед, умоляя встать ближе. Приблизится к той, кто стоял перед ней. Это еще не все, но совсем близко. Совсем скоро. Пальцы, дрогнув, скользнули в воздухе, чем привлекли внимание женщины. Черные глаза Клипсо метнулись к Бриджет, и губы растянулись в улыбке, полной нежности.       — Калипсо! — выходя вперед прокричал Барбосса, прерывая момент любования двух мифологических существ друг другом. Мужчина опустился на одно колено и следом за ним опустили и все пираты. Кроме Бриджет. Она в почтении склонила голову, прикрывая глаза. — Склоняюсь перед тобой, как слуга, смиренный и покорный. Я сдержал данную клятву. А сейчас ты — окажи услугу.       Взгляд Барбоссы и Бриджет почти одновременно метнулись к Клипсо. Богиня рассматривала Гектора, как букашку на белом листе, вокруг которого лишь ненужные маленькие мушки, мешающие ее восприятию.       — Пощади мой корабль и команду, и направь свой гнев против тех, кто возомнил, что может повелевать тобой… ну и мной, — голова снова оказалась опущена, в благоговейном поклонении.       Всего мгновение Калипсо смотрела на того, кто к ней обращается. С легкой снисходительной улыбкой, что была свойственна тому, кто находился в том положении, на котором была Калипсо, по сравнению с Гектором. Тихий выдох привлек внимание всех и каждого, после чего лицо Богини исказилось гневом. — Malfaiteur en Tombeau, Crochir l'Esplanade, Dans l'Fond d'l'eau! * — голос звучал, как стихия, как что-то неподвластное и не понятное человеку, но каждое слово Бриджет впитала, как истину, которую установила для себя Богиня.       Медленно лицо, а после и тело Калипсо распалось на множество белых крабов, которые быстро заполнили палубу, снося с ног всех, кто стоял на их пути, и лишь Бриджет, оказалась вне зоны их досягаемости. Точнее, они обошли ее стороной, даже так, не касаясь и не цепляясь. Очерчивая плавную волну вокруг фигуры, что продолжала смотреть на то место, где секунду назад было лицо Калипсо. Голубые глаза скользнули к небу, и губы тронула легкая улыбка.       — Спасибо, — сорвался шепот, после чего Бриджет наклонилась, чтобы взять одного из крабов. — Я больше никогда в жизни не обращусь к тебе. Не воспою к тебе и не попрошу, ни помощи, ни милости, ни даров.       Оперевшись на перила, Бриджет медленно скинула краба за борт и повернулась к пиратам. Сразу после, поднялся ветер. Сильный ветер, из-за которого заскрипели снасти и покачивалась верхушка мачты.       — Это еще не все, — кивает Элизабет, считывая на лице сестры, что-то ранее ей не известное.       — Нам предстоит бой, — тяжко выдыхает Уилл, обращаясь к мистеру Гиббсу.       — Против нас армада, во главе с Голландцем. У нас нет шансов, — скептически замечает боцман.       — Но дуракам везет, — снова кивает Суонн, не сводя взгляда с Бриджет, которая одаривала сестру легкой улыбкой.       — Никакая месть не вернет вам отца, мисс Суонн, и я не готов идти на смерть ради нее, — тут же заявляет Барбосса, подходя со спины к Элизабет.              Замерев на мгновение, Элизабет оборачивается к Капитану.       — Ты прав, — спокойно заявляет Суонн и обходит пирата со стороны. Она останавливается лишь на мгновение, чтобы задать вопрос и снова обратится к толпе, ожидающей ее приказов. — А ради чего готов? А теперь слушайте. Слушайте! — ухватившись за канат, Элизабет взобралась на перила правого борта, заставляя всех пиратов на корабле обратить на себя внимание. — Пираты ждут, что мы на Черной Жемчужине поведем их за собой. И, что они увидят? Жалкую посудину с перепуганными крысами? Нет! Они увидят свободных людей! И свободу! А враг увидит вспышки наших залпов, услышит звон наших стальных клинков и наконец поймет, на что мы способны! Мы обретем ее трудом и потом, силой, данной нам, сердец отвагой! Господа… Поднять флаг.       Последняя фраза, словно заклинание прошлась по толпе слушающих пиратов. Новая иерархия была установлена мгновенно. Король приказал поднять флаг, и команда зашевелилась.       — Поднять флаг!       — Да-а, ветер нам благоприятствует, а большего и не надо! — выкрикивает мистер Гиббс и вскидывает кулак в воздух.       Послышались восхищенные крики, вторящие этой фразе и губы Бриджет растянулись в той же легкой улыбке. Пираты быстро перехватили импульс и на других кораблях, с победным кличем поднимая пиратский символ в воздух. Они были готовы дать бой, а во имя чего уже не важно.              Корабль пришел в движение. Пираты бегали по палубе, каждый занят своим делом, приказы Гиббса и Уилла слышались то тут, то там, передаваемые между пиратами их же устами. Доски неумолимо заливало ливнем. Сила моря, шторма и абсолютного хаоса. Бриджет пересекла палубу, всматриваясь в то, что ожидает их впереди, и видит, как от общей массы флотилии Беккета отделился Летучий Голландец. Остроносый хищный корабль, направлялся в их сторону, намереваясь дать достойный бой, на уровне пиратского проклятого безумия. Дыхание медленно срывалось от предвкушения. Бриджет видела, как разверзается между кораблями воронка, быстро, стихийно. Правая рука вцепилась в канат и Браун поддалась вперед, выступая на носу Жемчужины.       — Брасопь реи, живо, щенки недоделанные! — слышится яростный крик с капитанского мостика, и Бриджет с широкой улыбкой оборачивается к Барбоссе, что занял место у штурвала. — Да ради такого и умереть можно!       Под грохот природного явления, волн и ветра, Жемчужина поворачивается по водовороту, вступая в эту игру, стихий. Мачты скрипят, а ливень делает одежду тяжелей, но это совсем не мешало. Шторм усиливался с каждым мгновением, и все, что ощущала Бриджет, это то, как гримм сильнее липнет к ее коже, буквально выжигая на ней свое законное место.       Голландец напротив ринулся через воронку, заворачивая к «Жемчужине» вплотную. Послышались первые выстрелы, и в воздух взлетели щепки. Палубу тряхнуло от мощи ядер, впечатывающихся в Жемчужину.       Пальцы скользнули по перилам, и Бриджет соскочила на палубу, в общую массу из пиратов, что заряжали пушки. Сапоги скользили по мокрым доскам, но Бриджет ловко держала равновесие, лавируя между фигурами. Вцепившись в канат, недалеко от Уилла, Бриджет всмотрелась в Летучий Голландец, что теперь встал параллельно Жемчужине.       Отовсюду грохотали взрывы. Палубу сотрясали ядра.       — Огонь! — прогремел Барбосса, вынуждая команду выдать стену выстрелов, что градом прошлись по палубе вражеского корабля.       Уши закладывало от грохота, отовсюду летели щепки и доски, взмывая в воздух и унося с собой кого-то из пиратов. Настоящий хаос. Настоящая ожесточенная битва, наполненная запахом морской соли, пороха и человеческой крови.       — Держитесь, теперь курс менять уже поздно, ребятки! — прогремел Барбосса, разрываясь смехом, заставляя Бриджет растянуться в улыбке.       Корабли неумолимо сдвигались к центру, становясь только ближе. Воронка утягивала их, пытаясь соединить и в равной степени захватить.       Бриджет выхватила клинок, заметив, как на борту Голландца пираты готовятся перелететь на канатах в их сторону. Тело двигалось само, и никакой дождь уже не мог помешать этому. Рука взметнулась в воздух, пересекая путь одному из Морских Гадов, пока тот еще не ступил на борт Жемчужины. Раздался дикий животный вскрик и тело унесло в самый центр воронки, забирая эту несчастную душу с собой. Проводив его взглядом, Бриджет, довольная собой, усмехнулась.       Покойся с миром.       Очередной взмах руки, и встретившиеся клинки высекают искру, что сразу исчезает в потоке воды. Лезвие скользит по шпаге врага, и Бриджет, упираясь в перила, со всей силы впечатывает ступню в торс одного из Гадов, отталкивая его в сторону Элизабет. Острие ее шпаги скользнуло по животу пирата, рассекая его и заставляя рыбьи внутренности повалиться на палубу. Безумие битвы теперь захватило не только внешних гигантов моря, не только корабли, но и их обитателей. Отовсюду слышались выстрелы мушкетов и пистолей, свист картечи и лезвий, звон металла о металл. Все смешалось в симфонию звуков настоящей схватки не на жизнь, а на смерть.       — Барбосса! — выкрикивает Элизабет. — Пожени нас!              Губы Бриджет растягиваются в улыбке. Девушка отталкивает от себя гада и спешит наверх, на капитанский мостик.       — Агрх,. не могу, я сейчас немножко занят! — сквозь шум боя и ливень выкрикивает Гектор, откинув от себя одного из пиратов Джонса.              Бриджет скользит по ступенькам, но добирается до цели, вставая спина к спине с Гектором.       — Барбосса! Немедленно! — сквозь толщу звуков просит Уилл.       — Ну ладно! — сдается капитан, отталкиваясь от спины, что подставила Бриджет.       Давая возможность Барбоссе произнести речь, Браун отбивалась от каждого Гада, что посмел посягнуть на это таинство. Да, в неудачном месте и времени. Но таинство.       — Дорогие друзья, мы собрались здесь сегодня, — один из гадов прорывается мимо Бриджет, замахиваясь на Гектора шпагой, но тот умело отбивает удар. — Чтобы пригвоздить твои кишки к мачте, мерзкий сифилитик!       — Ну!              Рукоять скользила в пальцах, но Бриджет продолжала упрямо отбиваться от напористых пиратов. Она только и успевала, что отбить один удар, как наносили второй. Лезвие скользнуло по плечу девушки, и Бриджет тут же отталкивает пирата, заставляя того перевернуться через перила. С губ срывалось прерывистое дыхание и надрывные вскрики, просто потому что данная битва — это предел всех возможных человеческих возможностей. Именно такой формулировкой. Бриджет не хотела бы ее менять.       — Как Капитан, я объявляю вас, — продолжает надрывно выкрикивать Барбосса, отбиваясь сразу от двоих Гадов.       Бриджет перехватывает запястье нападающего и с разворота впечатывает кулак прямо в рыбью харю, заставляя пирата покачнуться. Ладонь скользит по плечу гада, разворачивая его спиной к Браун, и шпага пронзает пирата на уровне сердца, с хлюпаньем и брызгами вырываясь насквозь.       — А теперь можете, — гремит выстрел и очередная порция безумного смеха.       Барбосса откидывает гада в сторону Бриджет, и девушка, перехватив его, со всей силы впечатывает голову в доски палубы. Тело отпрыгнуло на инерции удара вверх, и Браун пригвоздила его ударом шпаги в голову. Рывок, брызги внутренностей окатывают штаны, но Лоа словно этого не замечает, утянутая динамикой битвы.       — Целуйтесь же!       — Поздравляю! — выкрикивает Бриджет, на мгновение обернувшись к сестре и Тёрнеру, после чего ее шпага со свистом скользит по лицу одного из гадов.       Палуба сотрясается от удара и голубые глаза взметаются вверх. Мачты Голландца и Жемчужины переплелись в хаосе безумного танца водоворота. Среди парусов, Бриджет замечает, как Джек, ухватившись за сундук, повис, удерживаемый только Джонсом.       Отбив очередной удар шпаги врага, Бриджет хватается за канат, но пальцы скользят, и в сантиметре от лица пролетает острие. Тело подрывается, скатываясь по доскам палубы. Бриджет буквально складывается перед врагом в неудобной позе. Шпага наконец выскальзывает из рук, и Браун, не найдя выхода лучше, упирается ладонями в доски у головы, закидывает ноги вверх. Тело качнулось, и голова Гада застала зажатая меж сапог Браун. Разворот. Тело Гада прокручивается на месте и тут же падает лицом вниз. Ни минуты не теряя, Бриджет подбирается, заставляя тело снова принять вертикальное положение. Выхватив из-за пазухи пистолет, Бриджет взвела курок, прицеливаясь в сторону палубы чужого корабля.       Затылок охлаждает чем-то резким, заставляя Бриджет неестественно выпрямить спину. Словно в нее вставили раскаленный прут. Рот раскрылся, но в горле встал ком и только сморгнув наваждение Бриджет смогла совладать с голосом.       — Уилл! — крик срывается с губ и Бриджет подхватив шпагу несется по палубе вниз.       Она не видела, она почувствовала, как клинок вонзился в грудь Уилла и услышала его надрывный вздох. Как кровь стекает по груди, густыми каплями, пропитывая сюртук. Голубые глаза впились в собственную одежду, но ничего напоминающее рану там не увидели.       — Она тянет нас на дно! — вырывает из забвения голос Барбосы. — Поживее, не то все пойдем на корм рыбам!       Метаясь между желанием пересечь воронку, чтобы попасть на Летучий Голландец и спасти команду Черной Жемчужины Бриджет на мгновение замерла. Взгляд впился куда-то в пустоту, после чего Браун почувствовала, как лицо словно бы покрывается плотным слоем кости. Голубые глаза пробегают по палубе и выхватывают среди общего безумия одну единственную пушку рядом. Пальцы цепляются за метал, переворачивая дуло вверх.       — Книппель мне! — слышится практически рев и мистер Гиббс возникает рядом, с необходимым снарядом в руках.       Грохот разрывает воздух. Бриджет наблюдает за тем, как два ядра, сцепленные вместе, вырываются с порохом и огнем, чтобы разрезать переплетенные мачты. Послышался треск, и Черная Жемчужина в очередной раз покачнулась, вставая ровно на водной глади. Одно движение штурвала и Барбосса выводит корабль из безумной воронки, что следом за этим утягивает в свои пучины Летучий Голландец.       Среди светлеющего неба, Бриджет видит, как на небольшом куске паруса от Голландца отделяет две фигуры. Джек и Элизабет.       Шторм медленно сошел на нет. Словно его и не было.       — Слава Богу, Джек, армада продолжает наступать. «Стремительный» заходит с правого борта, и, кажется, нам пора последовать благороднейшей из пиратских традиций, — лепетал Гиббс встречая капитана на борту «Жемчужины».       — А я не чту пиратских традиций, — не сводя взгляда с вражеского корабля произносит Джек. — Подпустим ближе, а затем разнесем их в щепки.       — Отставить! — перекрикивает его Гектор. — Мы станем удобной мишенью.       — Отставить отставить! — раздраженно отрезает Джек.       — Но капитан…       — Отставить!       — Нам, а…       — Отставить! Отставить! Что? Заткнись!              Бриджет припадает к перилам, всматриваясь, как корабль Беккета приближался к «Жемчужине», планируя заменить в этой схватке Летучий Голландец. Словно, как по заказу, снова, именно этот корабль разорвал толщу воды, вырываясь на поверхность. Странная улыбка озарила лицо Бриджет.       — Часть корабля, говорите, — срывается шепот с губ девушки.       «Жемчужина» сменила направление, выравниваясь с «Летучим Голландцем» так, что теперь корабль Беккета оказался зажат между этими двумя неоспоримыми пиратскими силами. Бриджет сорвалась с места. Послышался металлический стук ее каблуков и девушка ухватившись за канаты, прильнула с другой стороны борта, к перилам. Голубые глаза впитывали этот момент, словно в замедленном действии. Бриджет видела, как разлетаются в щепки перила «Стремительного», как срывается со своего места разрушенная мачта, как стекла иллюминаторов и окон капитанской каюты разлетаются брызгами в воздухе. Как паруса путаются, падая на палубу. Люди с криками покидали «Стремительный», и лишь одну фигуру Бриджет не могла увидеть среди остальных.       Дыхание надорвалось, и Бриджет теперь понеслась вдоль палубы, всматриваясь в капитанский мостик «Стремительного».       Беккет медленно спускался по лестнице вниз, принимая участь. Принимая смерть, что уготовала ему судьба. И лишь в это мгновение, словно через усилие, мужчина повернул голову в сторону Бриджет. Именно к ней. Голубые глаза, полные отчаяния, встретились с другими, в которых увидеть это выражение уже было невозможно. Волнение. Страх. Жалость. Беккет замер, и Браун видела, как его пальцы впиваются в доски, как беззвучно шевелятся губы, и в последний раз, Бриджет видит эту самодовольную ухмылку, которую ненавидела всей душой и сердцем. Голова склоняется в легком кивке, но тут же поднимается, давая Беккету увидеть ответ.       — И я тебя.       Как только «Жемчужина» и «Голландец» выходят из зоны видимости «Стремительного», пороховые бочки, которыми был нагружен корабль, взрывают то, что от него осталось. Уши закладывает от тишины, и Бриджет опускает взгляд в воду, мысленно прощаясь с тем, кого ненавидела и хотела одновременно так же сильно.       Нормально попрощаться Бриджет не дали. Кто-то со всей силы вцепился в плечи Браун и с радостью принялся трясти. Общего воодушевления победой, Бриджет не была подвержена.       — Мистер Гиббс, — слышится довольный голос Джека и мужчина передаёт свою шляпу боцману.       — Приму за честь, Капитан! — с неменьшим воодушевлением выкрикивает Гиббс и с широким размахом вскидывает шляпу в воздух, которая тут же оказалась у ног Бриджет.       Губы кривятся в насмешке. Свою шляпу Бриджет посеяла еще где-то на переходе между Миром Мертвых и Рундуком. Когда корабль из Сингапура оборвался на краю света и оказался разбит вдребезги о реальность карманного мира Дейви Джонса. Ловкий пальцы подхватывают знакомый элемент гардероба Воробья, водружая ту на собственную голову.       — Теперь… Несите обратно, — спокойно кивает Джек, даже не смотря на то, как тоскливо и одновременно раздраженно скривил губы боцман.       — В этом нет нужды, я ее не отдам, — буквально мурлычет Бриджет, прислоняясь к перилам лестницы, что вела на капитанский мостик.       — На это мы еще посмотрим, — растягивая губы в самодовольной ухмылке, в тон девушке проговаривает Джек и делает шаг ей навстречу.       В черных глазах отразилось уже знакомое Бриджет безумие и ощущение вседозволенности. Длинные загорелые пальцы обвили запястья, не давая ни вырваться, ни отвернуться, и дернули на себя. Из-за ступеней и разницы в местонахождении на них, Бриджет буквально впечаталась в грудь Джека обеими руками и собственной грудью.       — Это нарушение всех известных правил и… уставов, — дрожащим голосом шепчет Бриджет, останавливая взгляд на одной только части тела Джека.       Приоткрытые сухие губы не стали ждать разрешение на прикосновение. Они брали свое, и то был неоспоримый факт.       Команда взорвалась улюлюканьем и двойным восторгом. Кто-то за спиной Бриджет громко рассмеялся и широкой ладонью хлопнул по спине. Но это ощущение быстро утонуло в том, как Джек обернул свои крепкие руки, вокруг ее талии, приподымая. Он прижимал девушку так, словно пытался в этот короткий миг сделать ее своей частью. Единым целым.       — Если вам вдруг понадобится, — язвит знакомый голос. — Как Капитан, я могу считать и вас узами брака.       С характерным влажным звуком губы Джека и Бриджет соскользнули друг с друга, и все, что могла бы сделать Браун после такого, это ответить Гектору довольной улыбкой.

***

      «Чёрная Жемчужина» дрейфовала недалеко от небольшого островка, на борту кипела работа, и, как бы пиратам не было интересно знать, куда направился их капитан с Бриджет Браун, постепенно удаляясь так, что даже намеренно следя нельзя увидеть, ответа вслух им не дали. Пинтел и Раджетти тихо хихикали, переглядываясь. Конечно, после того, как Джек при всех поцеловал Бриджет странно думать, что они высадились на берег для целомудренных вещей. На их тихий смех сразу же отреагировал мистер Гиббс, который и сам не был мальчишкой и прекрасно все понимал, да только не мог вынести это гнусное хихиканье, буквально у себя под боком.       — Ну хватит уже, — бурчит мистер Гиббс, нависая над матросами черной тенью.       — В чем дело, мистер боцман? — пытаясь скрыть улыбку интересуется Пинтел.       — Вы прекрасно знаете, в чем дело. Займитесь делом! — он потряс мокрой тряпкой, прямо перед лицом Раджетти и тут же бросил ее на колени пирата.       — Стоит только им обратно ступить на борт, — голос Гектора, как и всегда был достаточно громким, чтобы его слышали на другом конце корабля. — Пожалуй сразу же начну церемонию.       Спусковой крючок, который моментально снял ограничения с экипажа. Нет, конечно, они были рады за капитана, у него появилась женщина. Но для пирата отношения — тюрьма, а значит не ровен час, как они все станут свидетелями того, как такая девушка, как Бриджет, поджимает Джека под свой каблук. По крайней мере, даже зная все о характере Джека, они были уверены, что так и будет. Ведь Бриджет сумела целый год провести рядом с Беккетом, остаться в своем привычном состоянии и поведения, так еще и сбежала. А Беккет в глазах пиратов был тем еще не пробиваемым фруктом, так после еще и пытался вернуть Бриджет. И, если верить Гектору, глаза у него в этот момент были настолько преданными, что тошно становится. Что же Бриджет сделала с ним, остается загадкой, но раз она сумела сломать Беккета, может и Джек угодил в ту же петлю?             Думать об этом было забавно.       На берегу в этот момент разворачивалась своя драма. Потому что Джек пытался заболтать Бриджет всякими глупостями, будто все напряжение во время битвы сейчас выливалось в нескончаемый поток рассказов, шуток и лжи. То, как он пытался пересказать события с «Голландца», с момента, как он попал туда после переговоров, явно было враньем, от самого начала, до самого конца. Бриджет не спешила его прерывать. Просто слушала, прищурившись от солнца, что прогревало кожу ее лица, словно довольная кошка, которая наконец вырвалась из закрытого дома в сад, полный интересностей.       В какой-то момент голос Джека на фоне растворился и исчез полностью. Бриджет даже показалось, что она просто отключилась и не услышала ничего из того, что он там рассказывал, но на самом деле Воробей просто замолчал и отстал. Рассматривая девушку со спины, со странным выражением лица. Бриджет тоже остановилась, оборачиваясь.       — Что-то случилось? Или рассказ закончился? — на ее губах играла все та же довольная улыбка.       — Да, кое-что и правда случилось, Ваше Морячество, — глаза Джека сверкнули озорством, после чего мужчина не дожидаясь ответа Бриджет или очередного вопроса, обхватил ее локоть, и подтянул девушку к себе. — Я заметил, что ты совсем меня не слушаешь.       Бриджет не ответила. Он был прав. А её мозг был занят тем, что пытался объять сам факт того, что теперь она не связана ни с кем, и ни с чем. Абсолютно свободна. Вот значит, как это ощущается. Правда, ко всему прочему ей некуда возвращаться, но эта проблема решаема. Девушку внезапно настигла мысль, что ей незачем думать о статусе, что раньше мертвым грузом приковывал её к приличию. Что незачем думать о том, что где-то за её спиной стоит закон, правила, армия и муж, который не дают ей вдохнуть полной грудью. Она больше не наденет форму. Это она решила давно, ещё после того, как Бриджет сбежала, взорвав семейный особняк, но осознание того, насколько это давило на неё в прошлом, и как легко сейчас рухнуло окати её холодной водой. Но только не той, что вызывает панику, а приятной, что в жаркий зной приносит облегчение. Дает вздохнуть по новой.       Чёрт!       Да даже солнце, ветер и волны теперь ощущались иначе. Хотя может это заслуга Калипсо и Джека. Они так упорно вели Бриджет к тому, чтобы сделать свободным лоа, что наверняка и сами испытывают чувство, похожее на разлом кандалов. Те которые она вешала своим только присутствием.       Впервые Бриджет хотелось улыбаться совершенно без причины. И если честно мышцы лица уже болели, но остановится она не могла.       Голубые глаза скользнули вниз, цепляясь за обсохшие губы Джека. Спустя два года молчания и борьбы с собой Бриджет впервые не ощущала желания сбежать или задуматься над тем, что будет после. Она может его поцеловать и ей за это точно ничего не будет. Все мосты уже разрушены. Прошлую ночь она помнила так, будто это произошло только что и от этого душа трепетала.       Пальцы Бриджет пробежались по плечу Джека, скользнули по его шее и в конце наконец утонули среди запутанный волос Джека. Взгляд стал сосредоточенным, а улыбка на время ушла. Воробей прикрыл глаза, откидывая голову. Его тело пробила легкая дрожь, которая тут же вызвала улыбку у Бриджет. Девушка прикусила нижнюю губу, наблюдая за пиратом, после чего ее вторая ладонь легла на ту часть его груди, что не была скрыта тканью рубашки.       — Я вдруг подумала над тем, что могу делать что хочу, — прошептала Бриджет, проводя ногтем по груди Джека вниз, наблюдая за тем, как он тут же сглотнул, но глаза не открыл. — И никому ничем не обязана.       — Почувствовали вкус свободы, Ваше Морячество, — тут же отозвался Джек, приоткрывая один глаз. В чёрных омутах плясали черти. — Это может быть опасно, не заметите, как волны унесут вас на другой конец моря.       — А может я этого и хочу, — голова Бриджет склонилась к плечу, на мгновение её взгляд стал серьезным, но стоило выцепить усмешку с губ Джека, как и сама Бриджет не удержалась и улыбнулась.       Ещё мгновение они смотрели друг на друга, потом правая рука Джека скользнула по лопаткам Бриджет.       — Иди сюда, — сказал он, и в его голосе не было ни игры, ни театра.       Она перестала смеяться. Его руки уже легли на её талию, скользнули вверх по спине. Он развернул её — не резко, но настойчиво — и сделал несколько шагов в сторону, увлекая за собой, подальше от открытого берега. Песок сменился жёсткой травой, потом корнями. Он прижал её спиной к стволу пальмы — старой, искривлённой ветрами, с шершавой корой. Его ладони легли на её бёдра, и он притиснулся к ней всем телом, не оставляя пространства. Только жар. Только её дыхание на его губах.       — Ты чего? — спросила она тихо.       — Ничего, — ответил он и поцеловал её.       На этот раз — без зрителей, без улюлюканья команды, без Гектора с его шуточками про брак. Только он и она, и песок под ногами, и море за спиной. Его губы были мягкими, но настойчивыми, и она ответила сразу — подалась вперёд, запустила пальцы глубже в его волосы, притянула к себе. В этом поцелуе не было осторожности первой ночи в трюме. Не было отчаянной жадности поцелуя на палубе «Стремительного» под пулями. Был только долгий, тягучий, узнающий вкус — как возвращение домой после очень долгого плавания.       Они опустились на песок одновременно. Не сговариваясь — просто ноги подогнулись, и песок принял их, всё ещё храня дневное тепло. Он опирался на локоть, нависая над ней, но не давил. Его свободная рука скользнула по её плечу, по предплечью, туда, где под тканью сюртука угадывался старый шрам. Он знал каждую отметину на её теле — не потому что видел, а потому что она была его.       Бриджет стянула сюртук сама — не стала ждать, пока он расстегнёт все пуговицы. Он помог ей с рубашкой, и ткань с тихим шорохом упала на песок. Её кожа в косых лучах заходящего солнца казалась золотой, а веснушки, рассыпанные по плечам и ключицам, были сейчас главными целями, под его губами. Бриджет просто выдохнула и закрыла глаза. Его губы спускались ниже — по груди, по животу, задерживаясь на каждом шраме, на каждой родинке. Он целовал её так, как будто у них была целая вечность, но одновременно — как будто эта вечность могла закончиться в любой момент. Её брюки он стягивал сам — медленно, давая ей время остановить его. Она не остановила. Только приподняла бёдра, помогая. Когда последняя одежда была сброшена, и они оба остались обнажёнными на песке, под темнеющим небом, он на мгновение замер.       Он замер. Не от нерешительности — от избытка. От того, как она смотрела на него снизу вверх, раскинувшись на песке: обнажённая, с прилипшими к вискам прядями, с веснушками, которые в закатном свете казались россыпью золотой пыли. Её грудь вздымалась и опускалась — часто, неровно, — и он видел, как бьётся жилка у неё на шее. Захотелось прижаться к ней губами. Почувствовать этот пульс. Узнать, совпадает ли он с его собственным.       Он так и сделал. Наклонился, уткнулся лицом в изгиб её плеча, вдохнул запах — соль, порох. Она не шевелилась. Только пальцы, всё ещё запутанные в его волосах, чуть сжались.       Бриджет чувствовала, как его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает кожу на стыке плеча и шеи. Это мгновение затишья не было неловким; оно казалось густым, как древесная смола, наполненным тем самым весом свободы, о котором она только что думала. Джек не просто прижимался к ней — он словно пытался врасти в неё, заземлиться после всех штормов, которые они пережили по отдельности. Его борода чуть покалывала ключицу, и этот земной, честный дискомфорт заставлял её чувствовать себя живой как никогда.       Её пальцы, запутавшиеся в его волосах, медленно прочесали спутанные пряди, задевая бусины и фенечки, которые тихо звякнули в тишине пустого берега. Она чувствовала под своими ладонями напряжение его спины, каждый узел мышц, каждую неровность кожи. Бриджет чуть подалась вверх, инстинктивно ища более плотного контакта, и её колено скользнуло по его бедру.       — Джек… — прошептала она. Имя сорвалось с губ мягким выдохом, почти лишенным звука, но он услышал.       Воробей приподнялся на локтях, и теперь его лицо было совсем близко. В его глазах больше не было той привычной маски безумия или пьяного задора. Там была жадность, но иного толка — не та, с которой он смотрел на сундуки с золотом, а та, с которой умирающий от жажды смотрит на первый глоток пресной воды. Он медленно провел кончиком носа по её щеке, вдыхая её запах, а затем его губы нашли её собственные.       Этот поцелуй не был коротким — он был бесконечным. Он пробовал её на вкус так, будто запоминал каждую деталь, чтобы потом, в долгих одиночных походах, уметь воскресить это ощущение в памяти. Его рука, широкая и мозолистая, соскользнула с её талии ниже, ладонь накрыла её бедро, и Бриджет почувствовала, как по телу прошла электрическая волна, заставившая её пальцы на его затылке сжаться сильнее.       Она обхватила его ногами, притягивая ближе, стирая последние дюймы пространства между ними. Джек глухо застонал ей в губы — звук, в котором было столько же облегчения, сколько и желания. Он больше не медлил. Его движения стали увереннее, тяжелее, но в них сохранялась та странная, почти болезненная нежность, которую он проявлял только к ней.       Его ладонь, огрубевшая от канатов и штурвала, медленно скользнула по её животу вверх, к груди. Он не торопился. Пальцы едва касались кожи, заставляя Бриджет непроизвольно вздрагивать от каждого движения. Когда его рука наконец накрыла её грудь, она почувствовала, как её сердце бьется прямо в его ладонь — часто, гулко, выдавая её с головой. Джек наклонился и начал целовать её — сначала в губы, долго и тягуче, а потом спустился ниже, к шее, оставляя влажные следы там, где ещё мгновение назад ощущалось только тепло солнца.       Бриджет выгнулась навстречу его рукам, запуская пальцы в его волосы, чувствуя, как переплетаются их дыхания. Она ощущала его вес — приятную, надежную тяжесть, которая прижимала её к теплому песку. Каждое прикосновение Джека было узнающим, словно он читал её тело, как самую важную карту в своей жизни. Когда его губы коснулись её соска, Бриджет резко выдохнула, и этот звук, полустон-полувздох, заставил Джека замереть на долю секунды, прежде чем продолжить с удвоенным рвением.       Он спускался всё ниже, и его поцелуи становились горячее. Ладони Джека скользили по её бедрам, разводя их, и Бриджет почувствовала себя абсолютно беззащитной и одновременно — в полной безопасности. Она обхватила его ногами, притягивая к себе, чувствуя, как его желание упирается в неё, твердое и неоспоримое.       Джек медлил, и эта заминка была для Бриджет сладостной пыткой. Его ладони, широкие и горячие, медленно скользили по внутренней стороне её бедер вверх, дюйм за дюймом, заставляя кожу покрываться мурашками, которые не имели ничего общего с вечерней прохладой. Он смотрел не на её тело, а прямо ей в глаза, и в этом взгляде не было и тени привычного паясничанья — только тёмная, густая концентрация. Когда его пальцы коснулись её самой нежной, увлажненной плоти, Бриджет невольно вскрикнула, подаваясь бедрами навстречу этому прикосновению.       Он начал ласкать её медленно, почти лениво, изучая реакцию её тела на каждый нажим, на каждое движение. Бриджет чувствовала, как внутри неё закручивается тугая спираль, как всё её существо сосредотачивается в одной точке, где его пальцы творили настоящую магию. Она закусила губу, чтобы не сорваться на стон, но когда Джек наклонился и припал губами к её шее, одновременно усиливая темп внизу, сдерживаться стало невозможно. Её руки лихорадочно искали опору, впиваясь в его плечи, а пальцы ног зарывались в остывающий песок.       — Джек… — сорвалось с её губ, на этот раз требовательно, почти умоляюще.       Он приподнялся, нависая над ней, и она почувствовала его тяжелое, горячее желание, упирающееся в неё. Он не вошел сразу. Вместо этого он медленно провел головкой члена по ней, дразня, заставляя её выгибаться в немом вопросе. Бриджет чувствовала, как каждая клетка её тела вибрирует от близости, как она буквально плавится под его весом. Наконец, он нашел ту самую точку опоры, его глаза потемнели до черноты, и он начал медленное, осознанное движение внутрь.       Вход был тугим и глубоким. Бриджет резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы, её глаза широко распахнулись, фокусируясь на лице Джека. Это было чувство абсолютной полноты, завершенности — словно деталь сложного механизма наконец встала на свое место после долгих лет трения. Джек замер на мгновение, давая ей привыкнуть к нему, его лицо было напряжено от усилия сохранить контроль. Он переплел свои пальцы с её пальцами, прижимая её ладони к песку, и этот жест обладания заставил Бриджет выдохнуть его имя прямо ему в губы.       Когда он начал двигаться, это было похоже на мощный, уверенный ход корабля, поймавшего верный ветер. Не было суеты — только глубокие, размеренные толчки, каждый из которых отзывался в её позвоночнике электрическим разрядом. Бриджет ловила его ритм, подстраивалась, становясь его тенью, его отражением в этом танце. С каждым разом он заходил всё глубже, и жар внутри неё из тягучего превращался в обжигающий.       Мир вокруг перестал существовать. Не было ни «Жемчужины», ни Беккета, ни прошлого лейтенанта Брауна. Осталось только ощущение его кожи под её ладонями, запах соли и пороха, исходящий от его волос, и этот невыносимый, нарастающий пульс, который бился один на двоих. Наслаждение поднималось из глубины, как огромная волна, захлестывая разум. Бриджет чувствовала, как её тело становится податливым, как воск, и как в ответ на каждое его движение внутри неё расцветает ослепительная вспышка.       Ритм ускорился. Контроль Джека начал давать трещину — его дыхание стало хриплым, прерывистым, он вжимал её в песок с такой силой, будто пытался оставить в нем её отпечаток навсегда. Бриджет чувствовала, что она уже на самом краю, что ещё один толчок, ещё один влажный звук их соприкасающихся тел — и она сорвется. Она обхватила его ногами еще крепче, притягивая к себе, не давая ни дюйма свободы, и начала шептать его имя, путаясь в звуках.       Кульминация настигла их одновременно, как внезапный шторм, сорвавший все паруса. Это был взрыв — яркий, разрушительный и прекрасный в своем хаосе. Бриджет выгнулась дугой, её крик, полный первобытного облегчения, улетел в темнеющее небо. В ту же секунду Джек содрогнулся всем телом, издав глухой, утробный рык, и вжался в неё в последнем, самом глубоком толчке, отдавая всё, что у него было. Мир на мгновение замер, рассыпавшись на тысячи соленых брызг, оставляя их двоих парить в этой пустоте, где не было ничего, кроме их общего, безумного сердца.       Их общий пульс зашкаливал, превращаясь в единый, оглушительный гул, перекрывающий шум прибоя. Вспышка в сознании Бриджет медленно начала угасать, оставляя после себя лишь золотые искры под веками и невыносимую, блаженную тяжесть во всем теле. Она чувствовала, как горячая волна его семени растекается внутри неё.       Они замерли. В тишине острова был слышен только их рваный, свистящий вдох, один на двоих, и то, как медленно оседает поднятая ими пыль и песок. Джек не отстранялся, он продолжал тяжело дышать ей в кожу, и Бриджет чувствовала, как его сердце, всё ещё бешено колотящееся, постепенно замедляет свой бег, подстраиваясь под её собственный, затихающий ритм. Это было полное, абсолютное опустошение, за которым следовало рождение чего-то совершенно нового.       Прошло ещё некоторое время тишины и вздохов, прежде, чем они без слов поднялись и принялись одеваться. Джек с усмешкой поднимал ее вещи и подавал, наблюдая за тем, как Бриджет с трудом натягивает ткань на вспотевшее тело. Сам он не торопился одеваться, заставляя Бриджет из раза в раз скользить взглядом по его загорелому крепкому телу. Ве было замечательно и казалось могло повториться и завтра, и послезавтра, но стоило только их броне из рубашек и брюк оказаться на телах, как лицо Бриджет приняло выражение странной тоски.              — Джек, — позвала девушка, поправляя ремень.       — Внимательно слушаю, Ваше Морячество, — он сделал шаг, в сторону девушки, но та отступила назад, заставив капитана нахмурится.       — Я люблю тебя, — спокойно проговорила Бриджет смотря прямо в его глаза, и прежде чем он успел отшутится, она продолжила. — Но я знаю, что ты человек свободный. Как и я сама сейчас. Я знаю, что нас не ждут обычные отношения и ты никогда не будешь со мной всегда, в том смысле, в каком представляют отношения. Поэтому я ухожу. Тем более, что свобода — новое чувство, которое я хотела бы распробовать до самой глубины.       Вопреки ожиданиям Бриджет, губы Джека растянулись в широкой ухмылке.       — Хотите распробовать свободу? — поинтересовался хитрец и снова попытался приблизится. На этот раз это возымело успех и мужчина прижался грудью в грудь Бриджет. — В таком случае я могу пожелать лишь удачи.       Его губы резко впечатались в губы Бриджет и девушка облегченно выдохнув, придала его к себе за затылок. Отчаянно крепко, клеймя и обжигая.       — Мы еще увидимся. И не один раз, — кивает девушка и тут же разворачивается, не давая моменту растянуться непозволительно долго.              — Попутного ветра, Ваше Морячество, — шепчет в ответ Джек, в след удаляющейся спине.       Его губы, до этого успешно поддерживающие ухмылке, померкли, и улыбка сползла, как краска, смытая водой.       Ушла.

***

      Бухту Погибших Кораблей покидало куда больше капитанов, чем туда прибыло. Среди них и второй раз сменившийся Барон Сингапура Хуан, и Король Пиратов Элизабет Суонн, и Вечно молодой, бессмертный Уилльям Тёрнер, капитан «Летучего Голландца», и те, кого мы все прекрасно знаем. И помимо них, корабль, который был бесстыже украден девушкой, которая никогда не планировала быть пиратом, быть капитаном пиратского судна, быть Маман Бриджет, лоа вуду, быть кем-то, кроме как Лейтенантом Бриджет Браун и Леди Беккет. Но она есть. Она стала, и будет. И о ней мы, возможно, услышим еще и не один раз. О том, как корабль с красными парусами и единственным большим черепом прямо посередине ведущего паруса устраивает разбои, и то, как за короткий промежуток времени «Месть Жанны Д’Арк» уничтожила все ключевые точки Ост-Индской торговой компании, заставляя ту ужаться в размерах и власти над морем. И как один из захваченных портов стал прибежищем изгоев, уродов и полумертвецов. И то, как с появлением Алых Парусов море заполняет непроглядный туман, из-за которого видно лишь два ярких голубых светлячка — глаза Капитана Вуду, что настигала любого, кто не повинуется порядкам Богини Калипсо.       Обо всем этом мы еще непременно услышим, но проблема в том, что история Маман Бриджет — это новая легенда, а эта история была о том, как солдат разрывающийся между долгом, честью и собственным желанием, становится на путь истинного принятия своей натуры. Сейчас она может еще не Маман Бриджит, как таковая, но разве гримм на ее лице и старпом, пришедший с того света, только чтобы пополнить ряды ее команды, не говорят о том, насколько эта история еще не завершена?