двое в киоске

Время в ожидании тянется слишком медленно. Но рано или поздно, стрелка попадет на нужные числа. Семь. Я нервно стягиваю свой рабочий фартук, переодеваюсь в повседневные футболку и джинсы, мою руки и слышу позади себя шорохи. Арсений слишком быстро стал чем-то обыденным, правильным. Вот он стоит передо мной. Весь такой красивый, в белой рубашке… Явление конечно то еще… - Молодой человек, неприлично так долго и открыто пялиться на покупателей. - Вы, кажется, здесь один. А в таком виде являться вообще незаконно, знаете ли, Арсений… Как вас по батюшке? - Сергеевич. - Так вот, Арсений Сергеевич, вы весь такой при параде, будто в какой-то дорогущий ресторан собрались, а я в джинсах и футболке. Ни на что кроме фастфуда я не рассчитывал, поэтому прошу вас либо переодеться самому, либо переодеть меня. Ну, в смысле… Эмм, отвезти меня домой, чтобы я переоделся. А он молчит. Просто смотрит на меня, рубит, пилит, нет, испепеляет своими голубыми глазами-океанами, а меня от этого то в жар, то в холод бросает. Непозволительно. Ненормально. Незаконно. Неприлично, в конце-то концов… - Что вы на меня так смотрите? Действуйте. - Ты с каждой новой секундой нравишься мне все больше. Я прошу вас, Антон… Сердце пропускает удар. Он смотрит на меня выжидающе, а я уже потерян настолько, насколько это вообще возможно. - По батюшке вас как? - Андреевич. - Антон Андреевич, забейте на то, как вы выглядите, потому что вы красивы и в самых обыкновенных вещах. Еще перестаньте сравнивать себя с другими, тем более, со мной. И нет, я повезу вас не в дорогущий ресторан, но и не стану кормить вас каким-то фастфудом. Для первого свидания – это ужасная еда. - Арсений. Поехали уже. Ты с каждой новой секундой не только начинаешь мне нравиться все больше. Я еще с каждой секундой все сильнее хочу тебя. Хочу, чтобы ты меня трахнул, потому что в этой рубашке ты выглядишь просто невозможно. Прости. Прости пожалуйста. Поехали. Я правда уже не могу. Скажи хоть что-нибудь. - Я очень не хотел торопить события. И сейчас не хочу. Но Антош… Кот, я испытываю те же чувства. И я сорвался. Просто отключил мозг. Потому что захотел. Вот так легко. Просто сократил расстояние между нами. И просто поцеловал. А у меня вообще все просто. Потом правда я буду еще долго извиняться за поступки, совершенные сгоряча. Например, за этот. Но лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Но чтоб вы знали, я не пожалел. Арсений ответил на мой поцелуй. Жарко, жадно, мокро, но нежно. Потому что губы нежные и идеальные, требовательные и мягкие. И сам он… Обнимает, прижимает так аккуратно, будто сломать боится. Так и хочется крикнуть: «Ау, Арс, не бойся! Я не хочу, чтобы ты боялся! Все в порядке, я тебе доверяю!» А он как будто слышит. Вжимает меня в себя, словно хочет стать со мной единым целым, отстраняется ненадолго, чтобы отдышаться, а потом, совсем как подросток, робко, со стеснением, кротко целует в нижнюю губу и отстраняется окончательно. Только обнимает все еще осторожно, нежно. - И чего ты боялся? Ты невероятный, Антон.