Судьба по звездам

Резкий вдох, легкие наполняются кислородом, а только распахнутые глаза мальчишки наполняются ужасом от ночного кошмара, что он только что увидел. Он помнил как плясал на сцене и как ему в лицо прилетела струя огня. Подскачивший от страха, мальчика осмотрелся. Он все там же, в комнате полной беженцев и бедняков, что смогли пробраться на корабль и сейчас штабелями спят на полу трюма с провизией. Кто-то спит так крепко, что не замечает, как по нему ползут корабельные крысы, что лакомились пшеном, а сейчас пытаются найти сухое и теплое место для сна. Корабль мерно покачивается и скрипит, будто от глубокой боли, будто просит наконец оставить его в покое, сдать в утиль. Ему жалко, что некогда он был великим, густым лесом, а сейчас он всего лишь деревянное дырявое судно, убежище для крыс и бедняков. Скоро рассвет, уже пятый за все то время, пока Карл находится в этом деревянном заложнике обстоятельств. Пятый восход, значит еще совсем чуть-чуть и они прибьются к пристани, где их, холодных, грязных, вонючих и тощих расхватают богатые эльфы себе в слуги и рабы. Каков восход в море? Каков восход, тогда, когда у тебя буквально нет ничего? Сильно ли он отличается от того восхода дома? Дом, забавно, что раньше это слово для Карла имело хоть какой-то смысл. Хозяева корабля – разномастные, чумазые, то ли пираты, то ли торговцы, запретили беглецам покидать трюм до тех пор, пока они не прибудут на место. Но Карл решил ослушаться, ночной кошмар забудется еще не скоро, огонь перед глазами, паника толпы, казалось даже, что он почувствовал жар в сне, а может ему и показалось. Подобно крысе, мальчишка тихой поступью приблизился к веревочной лестнице, что вела наверх, там спал экипаж корабля, еще выше приближенные капитана, а у самого капитана, соответственно была каюта. Звонкий звук каблуков, ударяющихся о деревянный пол говорил о том, что кто-то грузный и опасный был дежурным. Кто-то, кто мог позволить себе обувь, явно кто-то из близких друзей капитана. Попадись Карл ему на глаза – и о тихой, пускай и рабской, жизни в новой стране придется только мечтать, там, за рубежом жизни, в мире покойников. Вот Карл уже тихо, постоянно оглядываясь и прислушиваясь поднимался с уровня экипажа на палубу, ступенька за ступенькой, еще три шага и свежий морской воздух наполнит легкие, а глаза увидят чудо, увидят как звездное черное небо уступит своему брату – небу синему, ясному, яркому. — Куда это ты собрался? — раздался грозный мужской бас за спиной. Оборачиваться было страшно,все мышцы оцепенели от ужаса. Глаза зажмурились, а шея будто уже была готовы к резкому удару сабли, которая обезглавит несчастного беглеца. — Знаешь как говорят, — продолжил басс, — перед смертью не надышишься, но смерть есть не что иное, как перерождение, освобождение от старого, знакомство с новым. Сходи, подыши, познакомься со своим новым домом, но если не вернешься до подъема экипажа – мне придется избавить твои плечи от тяжелого груза. От головы, наполненной страхом и переживаниями. Карл взял себя в руки и обернулся, вместо гневного лица он увидел лишь старую, подранную шинель и ужасно грязную рубашку, увидеть глаза существа была непросто. Он был великаном, взгляд Карла пополз вверх, на него сейчас снисходительно и с толикой сожаления, как отец, который вынужден наказать сына, смотрел единственный глаз великана, прямо в середине глазницы. А во лбу, прямо над глазом расположился толстый, некогда длинный и острый, но сейчас обрубленный рог. Карл много слышал о хозяевах пустынь – диких и весьма скрытных великанах, но слышал гораздо больше о великанах, что бежали о своих традиций, от своего народа, от своей культуры. Возможно, этот добряк пожалел мальчишку, лишь потому что и сам был когда-то на его месте, его голову наполняли страх, тревога. Карл не стал ничего говорить, да и не смог бы, он все еще был в шоке, а потому лишь учтиво кивнул, как когда-то учил его отец – величайший фехтовальщик, рыцарь, граф и советник Короля. Босые ноги резво захлопали по мокрому деревянному полу и устремились к носу корабля. Именно там, как казалось Карлу, должно было взойти солнце. Серповидный месяц медленно уползал за горизонт, утягивая за собой огромное черное звездное покрывало, но солнце все еще не являлось. Видимо, первые лучи не падали на корабль из-за огромной заснеженной горы, что сейчас была прямо перед кораблем. Наконец розовая, нежная, будто щелк полоска показалась и-за гор, она же и обнажила величайший город, полный невероятных Эльфийских храмов и домов, с удивительными изогнутыми крышами. Казалось, заснеженный город был построен из цельных кусков мрамора и золота, ведь даже странная изогнутая вверх черепица отражала первые лучи и пускала солнечных зайчиков прямо на судно. Неизвестные огромные птицы проснулись, издавая громкие хищные звуки голода. Поднимая огромные, яркие крылья, пернатые поднимались с цветущих в снегах розовых деревьев и улетали в сторону моря, желая поскорее полакомиться свежей рыбой. Судно шло медленно, нос корабля, будто тупое лезвие ножа, разрезал водную гладь, оставляя следы, но даже это не беспокоило огромных, золотых усатых рыб, что плыли аккурат за носом пиратского судна. Еще немного и солнце выглянет из-за гор, но к тому времени капитан объявит подъем, надо быстрее возвращаться в грузовой отсек. Уже полдень. Судно пришвартовалось. Несчастных, словно ходячий товар выгрузили в порту, где уже собрались внушительного вида эльфы. Либо у них была такая традиция, либо просто от холода, эти остроухие прятали свои руки в широкие рукава своих одеяний. Еще одна странная традиция, учтиво кланяться друг другу, но все делали это по-разному, кто кланялся ниже, а кого-то удостаивали лишь едва заметным кивком головы. Карлу придется долго привыкать к местным странностям. Самые ушлые, проворные и, что иронично, пузатые эльфы в странных высоких шапках, уже хватали “товар” за лицо, вертя голову как им вздумается. Кого-то устраивали запавшие глаза и щеки, сплошная кожа натянутая на череп, устраивала редкая страшная бороденка. Устраивали огромные великаны в рваных балдахинах. Иные устраивали скандал, с жутким неясным акцентом кричали на моряков, что те привезли им брак. Но все обходили стороной Карла. Почему? Напуганный взгляд? Трясущиеся от холода и страха колени? Тонкие, словно ветви молодого саженца, что виднелись из огромной дырявой робы? Но, когда пузатые и важные заморцы увидели молодого, статного господина, с кипой тяжелых бумаг, но строгим, спокойным лицом, холодным взглядом и осанкой, они тут же разбежались, прямо в поклоне, не смея даже подниматься, пока не исчезнут из поля его зрения. — Я беру этого, этого и того, — сказал он ткнув пальцем в трех пассажиров, в числе которых был и Карл. Господин достал из рукава мешок, набитый звонкими монетами и подзывающим движением руки приказал выбранным следовать за ним.