Бессмертие.

      Сун Лань медленно гладит пальцами тонкие рисовые листы, поднимает темный взгляд на блестящее небо, щуриться от сверкающих звездочек так, словно они могут его ослепить.        Сегодня было необычайно тепло и чисто, туман не склонился тяжелым дыханием над Городом И, подарив чистое темное-темное небо как глоток колючего свежего воздуха.        Цзычэнь переводит тепло-болезненный взгляд на лежащего человека на его коленях. В груди — в сердце теплыми руками остались кремовые глаза с лаской глядящие на него.        Сяо Синчэнь неосторожно ворочается на темной ткани ханьфу, улыбаясь почти восторженно: может было темно, очень пугающе темно, но теплые касания, свежий воздух и аромат нежных-нежных полевых цветов заставлял забыться.        Сун Цзычэнь почти дрожащим голосом согласился почитать ему книгу и, сейчас они размерно лежат на густой-густой траве, вдыхают и чувствуют теплый цветочный шлейф, наслаждаются моментом.        Синчэнь с лучезарной улыбкой слушает Сун Ланя, чувствует как вибрирует родной голос над ухом, как тепло коленей и редких рук обжигает кожу. Даже если, он почти не чувствует касаний.        Он не дышал — но запах цветов чувствовал.  Он пах сладко, слегка терпко, ощущался почти вязко.        Он не видел — но ощущал, насколько прекрасным был момент.  От него в.. душе было тепло. Очень необычайно тепло для мертвеца.        — Так предельная радость сменяется скорбью, а совершенное довольство порождает неудовлетворенность и ущербность. Поэтому когда песня кончается, приходит печаль, и когда спокойствие уходит, тогда сердце наполняется тревогой. И одно связано с другим так же, как тень с телом и эхо с голосом. Такое поведение сопряжено с тем, что призрачно и иллюзорно, а потому чревато пустотой и разочарованием*.. — Сун Лань читал размерно, не сдерживая ползущие вверх уголки губ, а затем замолк, поджав губы.        Сяо Синчэнь неловко дернул головой, по ощущениям пытаясь понять где именно лицо заклинателя.  Поняв, где, поднял руку и осторожно коснулся мертвенно-холодными пальцами кожи на щеке, жестом спрашивая в чем дело.        Сверху слышится приглушенная усмешка.  Сун Цзычэнь невесомо покачал головой, пролистнув страницу:        — Нет, ничего.. просто этот отрывок мне кое-что напомнил.        — Что? — спрашивает Синчэнь.        Сун Лань не торопиться отвечать, снова поджимает губы, медленно запрокидывает голову, осторожным движением гладя Даочжана по лбу, задевая широкую белую повязку.        — ..нас? — он заторможенно отвечает, желая мотнуть головой и продолжить читать.        Синчэнь слепо улыбается и смеется, неопределённость кивая.        Может быть.        Синчэнь устраивается удобней, осторожно ощущая шлейф чего-то родного от одежды Цзычэня.  До него с улыбкой дошла мысль.        Они мертвы. Почти живы. Почти мертвы.

Но их любовь жива.