Глас Смерти

Меня зовут Михаил. Пару дней назад я заселился в новую (если её можно назвать новой) квартиру. Однушка на окраине ранее незнакомого города досталась мне почти за бесценок. Хотя, здесь нечему стоить дорого. Квартира находится в двухэтажном доме. В подъезде витает легкий запах плесени(жаль не от ракфора), крыша протекает, а фасад здания давно нуждается в реставрации. Я на всякий случай остерегаюсь ходить вдоль этих чем-то пугающих старых замызганных стен. Вдруг штукатурка на голову свалится? Оно мне надо в мой и без того не долгосрочный отпуск? Что ж, поговорим о внутреннем убранстве моей квартиры. Первое, что вас встретит – большое такое темноватое пятно в прихожей, как будто его пытались оттереть, но явно безуспешно. Рассохшаяся от времени деревянная вешалка и ветхий отстиранный серый ковер. Слева находится гостиная. Местами подранный то-ли кошками, то-ли прошлыми жильцами старый когда-то красный…или бордовый… или коралловый диван. Пустая пыльная тумбочка. Видимо, для телевизора. Балкон, на который даже смотреть страшно. Белая в конец высохшая и потрескавшаяся краска, которая от любого дуновения ветра сыпется во все стороны. Старый исцарапанный столик, с круглыми отметинами от чашек. Пойдем далее. Огромное измученное отодранными наклейками зеркало, с оставшимися на нем жирными отпечатками ладоней и пальцев, красуется в тесном коридоре, что является продолжением прихожей. Даже убрать перед сдачей не удосужились. В конце коридора слева нас встречает кухня. Ничего особенного собой не представляет. Хотя бы тараканы по ней не бегают, чему я безумно удивлён. Хотя присутствует клейкая лента для мух, полностью усеянная маленькими трупиками насекомых. Настенная плитка местами испачкана. Сомневаюсь, что это отмоется. Прямо напротив кухни находится ванная комната. Во всех смыслах этого слова страшное место. Для вашего понимания, акрил, которым была покрыта ванная, нуждался в абсолютной замене. Мне кажется, эту квартиру легче сжечь к чертовой матери, чем привести в порядок, но я насколько смог, настолько привел ее в состояние, уместное для проживания. Вчера занимался весь день тем, что вытравливал клопов из-под матрацев и выкидывал оставленные кем-то вещи. Например, треснувший чайник и совсем помятая грязная кастрюля. Помыл и пропылесосил полы, оттёр всё, что можно было оттереть. В процессе борьбы с пылью, я обнаружил древний дневник в кожаном переплете с пожелтевшей от времени бумагой. Эта находка меня поистине заинтересовала. По всей видимости, бумажный друг был оставлен прошлым жильцом здесь. Я открыл страницу-анкету. Ни имени, ни фамилии, ни телефона указано не было. Неподалёку виднелись шесть доисторических кассет. Мне было интересно, работают ли они. Ничего кроме полустертых цифр написано не было. Они были пронумерованы в хронологическом порядке. Я открыл дневник и погрузился в чтение. *** 1997 год. Понедельник. Сегодня я решил сходить в магазин и купить пару VHS кассет для просмотра, чтобы скрасить скуку. Пашка и Димка просиживают штаны на последних лекциях, Ната гуляет со своей подружайкой. Сегодня довольно солнечно и жарко. Я пошёл на поиски интересного мне фильма. На удивление в рабочий день облюбованный мной магазин был закрыт. Может, им просто лень работать в это пекло? На моё счастье, недалеко от дома я обнаружил странный ларёк. Обычно они здесь надолго не задерживаются и переезжают на более оживлённые улицы, нежели эта. Я подошел, с любопытством разглядывая небольшую витринку. Чуть подняв взгляд, я обнаружил на своей персоне взор немолодого мужчины сомнительной наружности. Достаточно высокий, крепкого телосложения с гладкой лысиной, густыми сросшимися в одну бровями и негустой черной бородёнкой, которая не придавала ему никакой привлекательности. На вид ему было лет сорок. Глаза даже на солнце казались черными, но я мог различить неестественно широкий зрачок. Он под колёсами? В любом случае, это мой последний шанс не зазеленеть от скуки. Далее последовал следующий диалог, который показался мне несколько странным. - Здравствуйте. У вас не будет ничего из жанра детективов или комедии? «Смерть ей к лицу» или что-то вроде этого? - Есть парочка, - его голос был то-ли прокурен, то-ли простужен. Я еле разбирал слова. Этот человек вгонял меня в лёгкую панику, сам не мыслю от чего. Был он какой-то… Неправильный что-ли. - Не могли бы вы дать мне?... – он перебил меня, пихнув прямо в руки какую-то кассету, которую я чуть было не уронил. Единственное, что на ней было написано – это цифра один. -Возьми эту. Тебе понравится. Могу отдать бесплатно. Меня смутило такое желание подарить мне её, но я взял. - Спасибо большое. Можно еще парочку? - Возьми одну. Если понравиться, придешь снова. Я молча сунул этому типу полтинник и спешно удалился с кассетой домой. Включил проигрыватель. Уселся на диване. Сначала послышался белый шум. Экран заполонили помехи. Этот мудак впихнул мне что-то не рабочее, а я ему полтинник дал? Кто кому подарок сделал!? Возмутительно! Так я думал следующие пять минут. После долгого перерыва, когда, разочарованный, я уже собирался достать кассету, экран резко показал мне детскую площадку. Судя по всему, это поздняя зимняя ночь. Ну, зашибись. Ужастик? М-да, лучше бы это был он… Она абсолютно пустая… Нет? Грёбанное качество, ничего не видно же! Всё зернится… Точно! Вон силуэт на качелях. Кажется, это мальчик. На вид пятиклассник, но мне трудно различить черты лица. Что это? Ветки? Оператор по кустам ползает? Мне жаль его. Камера приближается всё ближе…И ближе… Чёрный экран. Следующие пять минут просто чёрный экран. Ужасная кассета. Я собирался вытаскивать ее, но оглушительный, душераздирающий детский крик заставил меня содрогнуться всем телом. Темнота медленно отступает. Я смог увидеть слабо освещаемое подвальное помещение. Прямо напротив меня сидел на деревянном стуле…Боже! Это было тело того самого мальчика. Руки по локоть отрезаны, кровь подсохла. Он смотрит прямо на меня…Расплывчатость радужки и зрачков говорят о том, что он мёртв уже более шести часов… Мне нравятся спецэффекты…Надеюсь, это они… Меня нервирует происходящее, поэтому я веду данную запись. Как же мерзко на это смотреть… Тело в условиях влажности подвала по всей видимости уже начало подгнивать… Никаких слов. Никаких комментариев. Никакого названия на кассете. Что это за фильм такой? Что это на столе? Цепочка? Кажется, она золотая… Чёрт, качество стало значительно лучше. Я вижу пробу…375? Наконец-то хоть какие-то слова. Но…Голос знакомый. Сиплый и неприятный. - Говорил ли тебе отец, что воровать плохо? Знаешь, что бывает с ворами? Их наказывают, - я отчетливо слышу нездоровую смешинку в его тоне. Этот больной ублюдок подставил крупный кухонный нож к сонной артерии трупа. - Что сказал бы твой отец, узнав об этом? Уже через минуту на теле несчастного ребёнка появился крупный разрез. Тягучая, густая кровь медленно стекала по его шее… Боже, я не могу это смотреть! Это ужасно! Запись резко прервалась. Ни желудок, ни нервы не выдержали сего зрелища. Меня вырвало. Это не фильм…Голос…Голос…Неужели тот продавец…О Дьявол! Во что я, чёрт возьми, ввязался!? *** Запись на тот день на этом завершилась. Откуда здесь этот дневник? Я не знал. Может, парню просто нравилось писать страшилки. У него довольно круто получается. Но... Здесь были кассеты. Может просто фильмецы, а я себя накручиваю. Но цифры на них… Ладно, может хозяин квартиры прикольнуться решил. Ну, у меня было чтиво на тот вечер, хоть почерк разобрать довольно таки трудно. Хотя… Я так устал от уборки. Пожалуй, прилягу. Нет, коньячку бахну и лягу. Утром я проснулся от того, что упал с узкого дивана, поцеловавшись со стертым паркетом. Хотя бы нос не разбил, уже хорошо. Хорошенько обматерив всё и вся, я совершенно без настроения отпил свой кофе. Твою мать, он остыл, пока я разбирался с кровью из носа. Рука потянулась в карман за сигаретами. Нет, что вы? Бросить легко, я делал это уже 13 раз. Сделав нервную затяжку, задержав в себе дым, я смог прочувствовать навязчивый аромат ванили всем своим существом. Никотин помог расслабиться и принять ситуацию. Я опустился на злополучный диван. Взгляд сам упал на старую тумбу. Стоп… Дневник тут, а кассеты где? - Я сейчас не понял, - сам себе сказал я, недоумевая. Я посмотрел за тумбой, под тумбой, в диване, черт подери, даже в унитазе. Я нигде их найти не смог. Херня какая-то. Я проверил входную дверь. Нет! Заперта изнутри, скважина в порядке. Вообще единственное, что хорошо сохранилось в этой позабытой богом квартире – это входная дверь. Новая и с хорошим замком. Окно тоже закрыто. Может, я вчера бухой их выкинул? Я пошел смотреть в мусорное ведро. Господи, чем я занимался? Мусор на месте, а вот кассет не видно. Очень странно. Я пребывал в несколько растерянном состоянии. Ну куда они могли деться в этой полупустой маленькой квартире? Вздохнув, я вновь примостился на диван. Проверил телефон. Ничего. Вот совсем ничего. Конечно ничего! Чего я мог ждать? Что мне напишет бывшая? Кроме нее мне больше некому писать. От этой мысли становится действительно грустно. Мне уже почти тридцать лет, и за этот, казалось бы, большой срок я добился ровно…Ничего. Ничего, черт меня подери, кроме никотиновой зависимости, депрессии и заработной платы в двадцать с копейками тысяч. Ни девушки, ни ребенка, ни постоянного жилья. Я собирался провести трёхнедельный отпуск на даче своего отца, который умер, когда мне было пятнадцать. Несчастный случай. Авария. Честно говоря, с тех пор я боюсь садиться за руль. А еще больше я боюсь помереть в одиночестве. Моя мама умерла незадолго после отца, когда мне было двадцать. Я кое-как выживал на стипендию и зарплату, которую получал, работая официантом в недалёкой от института забегаловке. Я чертовски устал от всего этого. Мне кажется, я скоро свихнусь. Я убрал свой старый и побитый жизнью «SONY» куда подальше. Только настроение портит. И тут я вспомнил, что не дочитал истории из дневника. Решил исправлять. Под тихий шум листвы и пение птиц с улицы, я продолжил читать эти записки сумасшедшего. Да, я бы назвал это так. *** Вторник. Я не знаю, как это объяснить. Я не знаю, как на это реагировать. Я вообще бл*** ничего не понимаю! Всю ночь я не мог уснуть, у меня случилась паническая атака. В порыве истерики я канцелярским ножом проехался по обивке дивана. Это даже не починить. Мне с каждой минутой все хуже и хуже… *** Я оторвал свой взгляд от дневника, глянув на диван. На обивке действительно присутствовал разрез. Его явно сделали чем-то острым. Может, бедняга действительно сошёл с ума и начал вести дневник? Получается, реально записки сумасшедшего. Я вернулся к прочтению. *** Особенно после того, как в сегодняшней газете я прочитал о пропаже одиннадцатилетнего мальчика и, чёрт побери, это был тот самый мальчик из кассеты. Богом клянусь, это был он! Я впопыхах хотел отнести эту дьявольскую кассету в участок, но я попросту не обнаружил её. Она исчезла! Исчезла! Если я прямо сейчас пойду в милицию, на меня посмотрят, как на психа. Тем более, я не хочу туда идти. Мне не стоит этого делать. Я решил подышать свежим воздухом. Подумал, что хоть это мне поможет. Открыв дверь, я обнаружил что-то на каменном полу. Это была грёбанная, мать его, кассета. Грёбанная кассета! Этот конченый отморозок следил за мной до квартиры!? Но я никого не видел! Прошу, скажите, что это просто кошмар. Просто страшный сон… Но я не пойду в милицию… нет… Мне нужно увидеть, что на этой кассете. Я хочу увидеть, я хочу убедиться, что не я псих, а он! Это он псих! Вторая кассета. Боже, что это за место? Вроде обычный клуб. Я был в нём не так давно… Оператор приблизился к какой-то паре… Или не паре? Мужчина лет тридцати отдал молодой блондинке в вызывающем платье около сотки, а та в свою очередь удалилась из кадра. Может, это просто фильм? Просто комедия про крутых парней, которые швыряются деньгами направо и налево…Умоляю… Снова черный экран. Нет…Нет…Пожалуйста, нет… Я захотел достать кассету, но меня ударило током с такой силой, что я не смог ничего, кроме того как упасть на диван. Мне было трудно пошевелиться, я пишу, уже пережив этот ужас. Я не мог даже перевернуть голову или зарыть надолго глаза. Я видел вновь то помещение… Это обитель самого Дьявола… Рядом с девушкой сидел мальчик…Его уже невозможно было узнать… Это уже не человек… Девушка! Она дышала! Она была жива… Она бы смогла найти хорошую работу, она смогла бы наладить свою жизнь, завести детей, но нет! Нет! Она была привязана к стулу, она молила о помощи, она просила! Предлагала себя, предлагала деньги, но единственное, что получила – это пулю в плечо. Её крик до сих пор звенит в моей голове. То, что он сделал с ней, не поддаётся описанию. Он сделал из её тела…Просто…Кашу, Чёрт подери… С останков свисали лоскуты кожи, вернее, ее остатки, волосы выдраны… Какая мерзость… Насколько бесчувственной, хладнокровной мразью надо быть, чтобы сделать это? Я не могу этого вынести! Я не понимаю, чего от меня хочет этот убийца! Я не понимаю, за что я вынужден смотреть на их страдания! Я больше не вынесу этого безумия. Сегодня в газете я читал о пропаже мальчика. Того самого мальчика! Но у меня больше нет доказательств. Я должен сохранить хотя бы эту кассету! Я достал ее из проигрывателя и уронил на пол. Нет! Клянусь! Её вырвали у меня прямо из рук! Бесы! Черти! Они служат ему! Служат ему! Она разбилась в дребезги, словно хрустальная. Пленка изорвалась в клочья. Это не может быть правдой. Тут не в полицию в пору идти, а к батюшке. За что мне это, господи? *** Может это был просто сумасшедший? И он решил записывать сюда свои больные фантазии? Боже, это вызывает не страх, а искреннее сочувствие...Третий день... *** Среда. Мне кажется, я потихоньку схожу с ума. Силуэты трупов преследуют меня во снах. Я слышу их голоса… Они просят меня о помощи… Но я не могу… Я не могу вам помочь! Прошу, оставьте меня в покое! Умоляю… Они говорят везде…Сверху, снизу, сзади, спереди… Как будто из глубин моего живота, из головы и прямо в уши. Я видел их у себя дома. Они ходят по моей квартире без моего разрешения. Они сидели рядом со мной всю ночь. Они чего-то хотят, я знаю. Но я не дам им этого, я не могу дать им ничего. Они ходят за мной, поют песни. Они рассказывают мне обо мне самом и о том, что я сделал, но я не могу им верить… Я никому не могу верить… *** Этот лист был оборван, а дальше запись продолжилась на другом листе и другим цветом чернил. *** Пока не уцелела ни одна кассета. Может... Я действительно псих? Нет... Нет. Еще одна кассета. Я могу держать ее в руках. Она холодная. Холодная, как призраки бывают холодными. Она тяжелая, как бутылка молока. Надпись. Три. Маркером. Черным маркером написана эта цифра. Словно приговор. У меня нет иного пути. Словно под гипнозом я вставил кассету в проигрыватель. Скамейка в каком-то парке. Парень сидит рядом с девушкой. Она ему что-то рассказывает, с участием глядя на него, и надевает браслет, что-то вроде парного. Играет тихая напрягающая музыка. Ха-ха, что-то новенькое. Бар. Тот самый парень, но видимо со своим другом. Слышен диалог. - Короче, она с ним поеб***** у него на хате, а он её после этого как выпер, так и не появлялся. Она такая типа еще: « Я думала, что он меня любит. Я его ненавижу. Хорошо, что это давно было. Как же хорошо, что ты мой друг. Не говори никому, пожалуйста. Я могу верить только тебе». Б**, она реально конченая. Я хер знает, сколько мне еще ждать. Друг, друг. Заеб***. Я бы нагнул эту сучку, а у неё брат мент, бл***, и хер что сделаешь. Я на нее за эту неделю бл*** сотку наверное вбухал. А она короче еще типа в тайне стихи пишет. Ща покажу, я переписал, типа мне интересно было. Такая ржака. - Чего? Широкие просторы? Пхахах, широкие, как её… Послышался длительный зацикленный пьяный смех. Снова темная комната. Труп мальчика уже прогнил. Труп девушки тоже. На стуле сидит тот парень. Изо рта рекой течет алая кровь. Он... Он жив? Да, он дышит и вырывается, он кричит и мычит. На столе лежит... Господи, это язык? Какая мерзость… Рядом с ним испачканный всем, чем можно в таких условиях, браслет. Кажется тот, что ему вручила девушка. Молодой человек пытается что-то бормотать. Что-то сказать. Из его горла вырывается только отчаянный рёв, а по искажённому от боли и ужаса лицу стекают слёзы. В его глазах уже нет человечности. Только животный страх и безысходность. Он весь трепещет от неизбывного ужаса, который даже представить себе сложно. Только так я могу его описать. - Нельзя рассказывать чужие секреты. Разве это приятно, когда о тебе сплетничают? Парень помотал головой, продолжая рыдать, словно ребёнок. - Твой язык грешен, а твои мысли пошлы. Твоя голова не может породить ничего, кроме мерзких фантазий, так значит, она бесполезна, правда? Разве есть толк от пустой головы? Посмотри на своих друзей. Рука в черной перчатке повернула голову юноши в сторону других жертв… Которых я уже так хорошо знаю… - Они были такими же, как и ты. Они тратили свою жизнь попросту. Они вредили себе и другим людям. От этих людей не было толка, как и от тебя. У них не было выбора, как и у тебя. Ты ведь не хотел выбирать раньше, тебя устраивал твой образ жизни. Сейчас же ты готов сделать всё, чтобы освободиться, правда? Парень со смертельным ужасом смотрел в камеру, пытаясь что-то сказать, но у него ничего не получалось. Я услышал тихую усмешку. Прямо за спиной парня я мог увидеть его. Самого дьявола. Я не хочу писать дальше, а не то я снова сорвусь. Единственное, что я могу сказать: он умер быстро. Ему отрубили голову… Я достал кассету. Держал крепко, чтобы с ней ничего не случилось. Я был готов умереть с ней, но я бы донёс ее до милиции. Она воспламенилась прямо у меня в руках, оставив ужасные ожоги. Пластик прожёг мою кожу до мяса. Я перебинтовал руки. Я имею дело с самим Дьяволом. Почему Господь меня покинул? *** Я не верю ни единому слову, но кассеты действительно были. Какую глупую ошибку я совершил, что не отнес их сразу. Хотя... Я не знаю, что там было. Кассет было шесть. Мне интересно, на что хватило его фантазии. День четвертый... *** Четверг. Всю ночь я молился Богу. Он не слышит меня… Я знаю, он отвернулся от меня. Я не ел уже второй день. Я вижу… Вы не видите, а я вижу… Вот он! Он сидит в кресле! Такой черный… Полупрозрачный… Да, я вижу его. Я точно вижу его. Он говорил мне о Калининграде. Он рассказывал мне о друзьях. Но он меня пугает. Они меня пугают. Мне страшно. Я не могу сбежать. Я не могу бежать. Мне тяжело дышать, словно они сдавливают мои легкие своими гнилыми руками. Иногда я задыхаюсь, но они отпускают меня. Я слышу их везде. Они везде. Они во мне, они вне меня. Они тут, они там… Снова чертова кассета. ИМЕННО ЧЕРТОВА. Я НЕ ЗНАЮ, КЕМ НАДО БЫТЬ, ЧТОБЫ ДЕЛАТЬ ТАКОЕ. МНЕ НУЖНО СРАЗУ ПОЙТИ В МИЛИЦИЮ. СЕЙЧАС. ЕСЛИ ДАЛЬШЕ ЗАПИСИ ОБОРВУТСЯ, ЗНАЧИТ Я НЕ ВЕРНУЛСЯ. Нет... Дверь заперта. Как!? Снаружи!? Нужно позвонить в милицию, раз не могу идти. Плевать на всё, на кану моя жизнь. Я больше не выдержу галлюцинаций, они убивают меня. Как только я подошел к телефону, электричество выключилось. Как оно это делает!? У меня нет выбора... Но... Проигрыватель не работает без электричества. Хотя, уже ничему не удивлюсь. О... Черт. Он работает. Без электричества. Конечно! Электричество придумали после рождения Люцифера. Я готов ко всему. День. Какая-то арка моего города. Я помню её. Я знаю её. Какая-то девушка смеется над другой. Кричит на нее. Дергает за волосы. Я не понимаю, что она говорит. Мне тяжело воспринимать что-либо. Мне кажется, я умираю изнутри. Действие обрывается. Снова покои дьявола. Другое название этому ужасному месту не дать. Девушка жива. Она привязана к стулу, так, чтобы видеть все трупы. Они сидят в кругу…Как мило… Снова знакомый голос, который успел стать для меня олицетворением самой смерти. - Что же ты плачешь? Ты же любишь смотреть на страдания других? Любишь? Ведь тебе нравится, когда другим плохо. Ты чувствуешь себя лучше. Это так? Хм... Ты права. Они уже не страдают. Я освободил их от этого. Маньяк поставил перед девушкой зеркало. - Хочешь увидеть, что я с ней сделаю? Ей будет очень плохо, а нам будет весело. Я не понимаю, что это. Оскал? Улыбка? Нет, он не способен на чувства. Это грёбанный монстр во плоти. Она отрицательно мотала головой. И плакала навзрыд. Моё сердце разрывается, когда я слышу это. Снова и снова. Как же хочется, чтобы она перестала… Знакомый нечеловеческий взгляд. Что же страх делает с нами. Он сделал глубокий порез в области груди. Истошный крик заполнил мою комнату. Все жертвы провинились, но они не заслуживают таких мучений! У них был шанс исправиться. -Смотри! Смотри, как она страдает! Как рыдает! Тебе нравится? Он говорил это с больным увлечением, со страстью. Он наслаждался происходящим. Для него это был пир. Пир во имя славы и правосудия, но это не так. Это не так! Это не правосудие, это абсурд! Это сумасшествие! Это чистая животная жестокость! Девушка кричала от боли. Молила о том, чтобы он сохранил ее жизнь. Эта тварь как будто ничего не слышала. Он игнорировал ее речи. -Помнишь, что ты сделала с той девушкой? Не хочу, чтобы такое повторялось. Через минуту в кадре было изувеченное тело новой жертвы. На лице было трудно различить глаза и нос, но можно было понять, что аккуратно зашитое место – это рот. В конце каждой записи это чудовище хвастается мне своим творением. Он гордится тем, что наказал очередного «грешника». Он возомнил себя Богом. Он считает, что вправе карать и губить жизни, но в своей сути он всего лишь животное, которое не достойно ничего, кроме смерти. Я его ненавижу. Я проклинаю тот день, когда пошел за кассетой. Никто из друзей не решил меня проведать за эти невыносимо долгие четыре дня. Даже Наташа забыла про меня… Я не хочу видеть их лица снова, но мне некуда бежать. Я всё еще надеюсь, что это закончится. Что он отстанет от меня, и я вновь выйду на улицу, но я понимаю, что пути назад мне уже нет. И даже если я выживу, я не смогу начать свою жизнь заново. *** Я не знаю, что думать об этом. Либо какой-то хоррор, либо паренёк действительно кукухой поехал. *** Пятница. Я... Я больше не могу видеть их страдания...Я не могу! Я сошел с ума! Я везде вижу их тела! В комнате царит удушающий трупный запах, но я даже не могу открыть окно! Даже во сне мне нет покоя! Я не сделал ничего плохого! Я не причастен к вашей гибели! Оставьте, прошу! Вчерашняя кассета испарилась... У меня в руках... Помогите... Мне страшно. Просто... Помогите. Оставьте меня в покое. Но все, что мне остаётся, это страдать и ждать, пока я окажусь среди... Среди них. Страдать с ними в унисон, почему я умираю заживо? Новая кассета. Номер 5. Мне кажется, я начинаю бояться цифр… Начальник кричит на подчинённого за то, что он принес ему кофе не той температуры. Следующий кадр. Этот же мужчина средних лет среди трупов с перерезанной глоткой. Чертовски много крови. Это место… Это место уже стало мне родным. Эти бывшие люди, эти бетонные стены, покрытые плесенью и запах гнили. Прошу, заберите меня к себе. Я хочу покончить с этим. -Ну, начальник. Чем ты от них отличаешься? Теперь ты такой же гнилой кусок мяса, как они. Пусть твое тело еще не сгнило, но ты был гнил внутри еще при жизни. Именно благодаря этому ты здесь и именно благодаря этому ты теперь часть нашего общества. *** Мне жаль человека, который это писал. Пусть он был нездоров, но он так мучился и страдал. Почему он съехал? Думал, что его не найдут? Или его забрали на лечение? Квартиру мне сдала какая-то женщина, но она ничего не говорила о прошлых жильцах. Оно и ясно, почему. Может, это была его мать? День шестой. *** Суббота Я... Не могу... Мне нужно поговорить об этом с Пашей. Я не хочу его втягивать, но я сойду с ума, если не поговорю об этом с кем-то. Но я уже сошел с ума. Я уже сошёл с ума. Стоило мне только подумать о звонке, как телефон сразу заработал, я услышал тихое потрескивание тока в проводах. Я знал, что милиция мне уже не поможет. Никто мне уже не поможет. Я один на один со смертью. Я позвонил ему около тридцати раз. Он не берет трубку. Кто-то позвонил в дверь. Это новая кассета... Нет…Он не мог знать про ребят…Нет…Он может всё…Он неподвластен моему пониманию. Я вставил кассету в проигрыватель. Руки дрожат. Я не могу. Я не могу терпеть это больше! На экране они. Мои друзья. Я люблю их. Я безумно их люблю. Прошу тебя, не будь так жесток… Оператор приближается. Нет... Не может быть. Это шутка. Это просто глупая шутка. Они все шутят надо мной. Это не может быть правдой. Все трупы сидят за большим круглым столом. Паша…Дима..Наташа… Все в этом кругу. Их больше нет… я больше не услышу их голоса, мы больше не сходим с ними в парк при институте, мы больше не выпьем кофе, обсуждая новый фильм в кинотеатре. Я больше не коснусь губ Наташи, я больше не смогу сказать ей, что люблю её. Она не пошутит снова про мой страх насекомых, её больше нет. Не существует. Она пропала. Навсегда. Как и ребята. Я больше никогда их не увижу. Я потерял всё. Себя, друзей и человечность. Я не хочу существовать, я хочу лишь окончания этого ада. Я готов кануть в небытие, лишь бы прекратить это. Я хочу исчезнуть. Я хочу не существовать… Я слышу голос Смерти. -Это все на твоей совести... Посмотри на свою коллекцию... Ты не обратился за помощью, хотя у тебя была возможность. Почему, скажи мне? Поочередно на экране мелькали трупы жертв... Я не виновен в этом! Не я убил их, а ты, бездушная мразь! -Ты бездействовал. Из-за тебя они здесь. Почему ты не пошел в милицию? Ведь тебе всё еще стыдно за это. Тебе стыдно, что ты не спас её и их. Ты виновен в их смерти. Он говорит о моей бывшей девушке… Я любил её. Безумно любил, но она погибла. Во время одной из ссор я был пьян. Это была ночь июня. Теплая ночь июня. Мы отделились от компании, чтобы решить свою проблему. Она кричала о том, что якобы я изменил ей. Но это было ложью. Все её обвинения были ложными, я говорил ей об этом,но она продолжала кричать. Я не выдержал и толкнул её, но мимо проезжала машина… Я каюсь. Я убил её. Я убил её своими руками. Я чудовище. Такое же, как и этот… Я больше не могу скрывать это. Я убийца. И я должен ответить за то, что сделал. Моё сожаление не сможет вернуть ей жизнь. Моё сожаление не спасёт моих друзей и тех людей. Но я больше не вынесу этого. Нет. Я не могу так больше. Да простит меня Господь. Если кто-то читает этот дневник, найдите меня в секретной комнате. Дверь находится в кладовке. В конце коридора. Не пугайтесь. Я... Я просто не смог выдержать этого. Простите. Прощайте. *** Что за бредни? Нет тут никакой двери и вообще кладовки. В этой квартире только три комнаты. Может, он про другую? Странно, но обивка на диване говорит об обратном? Перевезли? Так, нет-нет-нет. Миша, ты не будешь проверять какие-то бредни психически нездорового человека. Ты не… Да кого я обманываю. Раз уж влез, я закончу это дело. Я прошёл в коридор. Лампочка не работает. Кто бы мог подумать. Что же, и где твоя обещанная дверь?- так я думал в тот момент. Я обрыскал все стены в коридоре и понял, что обои в самом конце как-то промялись. По форме действительно походит на дверь. Ну, что же, слабоумие и отвага? Я отрезал обои на этой стене. Действительно дверь, черт возьми. Взяв в руки фонарик, я зашел в кладовку… То, что я увидел, повергло меня в шок. На какой-то медной трубе на канате висел скелет. Мертвецы не могут на меня напасть, что же. Но невыносимая вонь делает свое. На глаз я определил, что это мужчина, исходя из ширины ребер, форме челюсти и тазу, но конечно я не задержался там надолго. Но я увидел там кассеты. Те самые, которые искал. Рядом лежали газеты. Они были пронумерованы. Все из них датированы девяносто седьмым годом. Чернила стерлись почти на всех страницах кроме тех, которые являлись главными. Все из уцелевших листов украшали некрологи пропавших без вести. Ребёнок одиннадцати лет, девятнадцатилетняя девушка, двадцатипятилетний парень… Все люди, о которых писал, по всей видимости, человек в подвешенном состоянии рядом со мной. А вот и он сам. Василий Лертеньев. М-да… Я не верю в чертей, но здесь явно произошло что-то ужасное. Погодите… В луче моего фонаря что-то блеснуло. Я подошел к этому предмету. Надо же, кассета. Но почему на ней цифра семь? Он не писал о седьмой кассете. Я взял ее в руки и направился в гостиную. Может, она была там изначально? Хотя, какая вообще разница, мне нужно доложить кому-то о том, что в моей кладовке труп. Ну, я конечно все понимаю, но это уже слишком. Я подошел к двери и дернул ручку, намереваясь развеять завесу тайны, которую хранит эта квартира и кости, найденные мной, но дверь не поддалась. Я попробовал еще раз, но снова ничего. Вы что, издеваетесь? Я поспешил к окну, пытаясь его открыть. Ничего! Не дается! Чёрт с этими деньгами. Я попробовал выбить окно, но оно словно железное. Я попал… Обессилев, я стёк по стене. Так вот, как он себя чувствовал, когда писал это. Я уже не чувствую страха или паники. Моя жизнь была прожита зря. Я потерял родных и не могу завести друзей. Мне еле хватает на жизнь, и я не вижу никакого смысла в том, что я продолжаю просто существовать. Кажется, у меня нет инстинкта самосохранения. Я уже пытался совершить самоубийство. Наглотался таблеток, а спустя пару дней очнулся в собственной желчи и тогда понял, что мне видимо даже там места нет. Я везде буду чужим. Моя жизнь раскололась на до и после. Эта убогая квартира – единственное, что я могу себе позволить, а вернее, мог… *** - Дмитрий, вы слышите меня? - Да, товарищ следователь. Слабая тусклая лампочка освещала лица двух мужчин. Кажется, они были почти ровесниками, но сидели друг против друга за большим столом. Один одет в строгий форменный костюм, а второй сидит в старом свитере, испачканном землей, и еще Бог знает, чем. В помещении царила нагнетающая атмосфера и гробовая тишина, прерываемая низким и уставшим голосом следователя. - На протяжении июня вы находились в городе? Не выезжали? - Да. - Вы знаете этих людей?- мужчина расположил перед Дмитрием фотографии восьми человек. Один ребёнок. Евгений Петренко. 11 лет. Четыре парня возрастом от двадцати до двадцати пяти и три девушки от девятнадцати до двадцати одного. Дмитрий подолгу вглядывался в каждую фотографию, размышляя о том, мог ли он встретить их раньше. Следователь с укором следил за всем, даже за движением его глаз. - Нет. - Подумайте еще раз. Вы знаете этих людей? Вы видели их ранее?- понемногу его терпение иссекало. - Нет. - Вам говорят о чем-то такие имена, как Василий Лертеньев и Михаил Петров? Вы знаете их? - Нет… Хотя… Что-то знакомое. Может, я мог слышать их имена по радио? Дмитрий задумчиво глянул на камеру в верхнем углу комнаты. - Вы убили людей, фотографии которых сейчас находятся перед вами? Дмитрий с непониманием и возмущением посмотрел на следователя. - Вы серьезно думаете, что я мог убить восемь человек!? За кого вы меня принимаете!? Я требую адвоката! - Тогда почему восьмого августа две тысячи шестнадцатого года вас обнаружили в загородном доме, ранее принадлежавшем вашему отцу, с восемью изувеченными телами двухмесячной давности, и вы представились неким Михаилом Петровым? - Я не понимаю, о чем вы. Что вообще здесь происходит!? Я Дмитрий Динаев. Я родился в 1977 году в городе ***** и всю жизнь провёл здесь. Следователь устало помассировал переносицу, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы задать верные вопросы, но после сдался. - Он притворяется, или реально псих? Женщина в белом халате лет сорока, стоящая в углу комнаты и покрытая тенью, немного подумав, ответила. - Это нам скажут психиатры. Пока еще рано делать выводы, но я думаю, что и так всё прекрасно видно. - Дмитрий, вы обвиняетесь в насильственных действиях, удержании в заложниках и жестоком убийстве восьми человек. Что вы можете сказать об этом? Лицо обвиняемого исказилось, глаза забегали по комнате, а тело схватил озноб. Уголки рта чуть передёрнуло. Плечи вскинулись и содрогнулись, но после его лицо стало спокойным и серьезным. Он расслабленно откинулся на спинку стула. - Я видел кассеты. Я думаю, что это сделал тот муж… Следователь не выдержал и перебил его раздражённым тоном. - Не было никаких кассет, не было никакого дневника, не было никакого трупа в кладовке, Василия и Михаила. Всё, что вы рассказали – чистая ложь, не считая убийств, но и тут вы наврали. Люди были похищены и убиты вами в настолько извращенной форме, насколько можно себе представить. С двумя девушками, а конкретно Екатериной и Натальей вы были знакомы ранее и вступали с ними в половую связь. Наталья на момент смерти была на первом месяце беременности. Мужчина выдохнул, после чего продолжил. - Тем паче никто не запирал двери, и не было никакого Дьявола. 1997 год – год смерти вашей матери. Она умерла после долгой болезни, но до этого имела склонность к злоупотреблению спиртными напитками. Вы были в плохих отношениях, это так? - Но… -В детстве у вас наблюдалась апатичность и склонность к жестокости. Вашему отцу удалось оспорить вашу вину в том, что вы толкнули под машину свою бывшую девушку Елену Крылину, после чего симптомы обострились. Смерть ваших родителей повлияла на вас ужасным образом. Я могу уверенно сказать, что это стало причиной появления в вашем сознании Василия. Михаила и так называемого «Дьявола». Я прав? - Я не… Вместо возмущения Дмитрий выражал лишь растерянность. Ему трудно было даже связывать слова, чтобы хоть как-то опровергнуть выводы следователя, но его перебили. - Я с вами согласен. Монстры действительно существуют, но эти монстры живут в нас. В людях. Мужчина, спешно собрав документы и фотографии, молча покинул комнату допросов, оставив Дмитрия в недоумении. Он вышел на улицу и подошёл к машине. Набережная, конец лета, вечер. Холодный ветер поддувает с реки, заставив мужчину поютиться в легком черном пальто. Нервно выдохнув, он закурил «мальборо», пытаясь выбросить из головы всё, что связано с работой, чтобы вернуться к простой человеческой жизни. Избегать монстров и не давать им поглощать себя.