Auto racing. ver. 2.0

      У него не находилось слов, которые роились в голове, глядя на маму. Хотелось рассказать всё и сразу, но Антон боялся, что у них так мало времени… Но это ведь не так?

Всё же наладится?

      Дома у Антона к вечеру становится оживлённее, пока Майя готовила в очередной раз, они с Арсением и Викой сидели в комнате девушки на втором этаже и играли в компьютерные шутеры. Попов узнаёт, что младшая Шастун увлекается коллекционированием фигурок лошадей, копит себе на новый телефон с карманных и обожает смотреть заезды Антона в тайне от родителей. За проведённое вместе в компании девчонки, они оба поняли, насколько сильно она мечтает попасть хотя бы на одно из соревнований старшего брата. У Попова в мыслях образовалась бурная карусель с вариантами, как бы исполнить эту небольшую прихоть ребёнка. Ведь сами по себе гонки у Антона — зрелище стоящее внимания. Да и малышке не помешало бы выбраться из этого скучного Воронежа, места которого активная леди уже успела все облазить, в чём уверен Арс. Пересекающиеся взгляды с мужем в нужные моменты только подначивают пёстрый ум Арсения убеждаться в своих задумках, разворачивая их в виде твёрдого решения забрать с собой сестру Антона.       Когда они отходят покурить, оказавшись на улице, голубоглазый сразу же обращается к Шастуну с вопросом прямо в лоб.       — Не хочешь Вику забрать на неделю-две? Держа сигарету в губах, Антон замирает взглядом на мужчине и вскидывает бровь изумлённо. Он догадывался, что Арсений заведёт эту тему, в принципе не удивительно, поражает скорее то, как актёра это заботит.       — У меня выезд на днях, снова просить билет? Не хочется её без присмотра оставлять, пока команда и я будем заняты подготовкой, — будто хочет воспротивиться, однако, сам же испытывает немаленькое желание показать сестре Москву с Питером, и в том числе свои соревнования. А Арс словно готовил все ответы на предостережения гонщика, с лёту начинает обрабатывать сомнения.       — Ну, слушай, она девочка большая, да и время от времени я буду появляться в твоей квартире. Пока неделю погуляет по Москве, почувствует свободу хотя бы каплю. Серый и Ирка с Дашкой всегда рядом, потом приедешь и все вместе поедем куда-нибудь. Дима собирался нас всех собрать. Я бы на твоём месте вообще не парился. Она будет с нами, с тобой — всё будет под контролем. Мы же не кукушки какие-нибудь. Шаст скептично усмехается и мотает головой в том же духе, отрицая уверенность Арсения.       — Её всё равно не отпустят родители… — выдыхая поседевший дым к небу уже почерневшему, зеленоглазый всё-таки на долю мгновения заражает Попова великим разочарованием.       Мужчины беседуют вполголоса, облепив тенями крыльцо двухэтажного дома родителей. Окна в комнате Вики переливаются цветами светодиодной ленты, внизу в кухне сидят родители, казалось бы, типичная картина, но оба молодых супруга чувствуют себя отчуждённо. Но внезапно для Шастуна лицо Арсения озаряет ехидная, скрытая улыбка. Это никогда не заканчивается чем-то хорошим…       — Арс… — тянет Антон, опустив плечи уныло под натиском азарта в чужих глазах, — Что ты опять придумал? — стонет также раздосадованно и хмурит брови, впитавшие тьму двора.       — …А мы украдём Вику, — шепчет, совершенно ни на секунду не сомневаясь в своих словах, — Я скажу ей собрать вещи и завтра утром, когда ваши родители уедут на работу — мы свалим вместе с ней.       — Они мне голову открутят за её пропажу.       — А мы и не будем скрывать! Позвонят с вопросами они уже в дороге в Москву — ответим как есть, хоть по видеозвонку. Там уже не отвертятся. Сомневаюсь, что у твоих родителей хватит смелости поехать следом. Ты же понимаешь, что они просто боятся ответственности, Антон. Они живут в своём темпе, это и ладно, но Вика-то совсем юная, а сидит в четырёх стенах, завидуя тебе, что ты смог вовремя отделаться от гиперопеки.       — Я же не сбежал сам, они сами отказались, ещё когда Вики не было.       — О-о-о! — нудно тянет Арсений, — В этом и суть, ты разве не понимаешь? Да, они перестали опекать тебя, получили обиду ребёнка, в глубине души они испытывают негодование, и здесь, если они продолжат попекать каждый шаг Вики, тоже получат обратную реакцию, а мы с тобой, наоборот, сможем это предотвратить, позволив девчонке освежиться и попробовать что-то новое. Она же шебутная, как я в молодости.       — Ты и сейчас такой, упаси боже. — в эту секунду Антон получает по плечу от Арсения.       — Ничего плохого в этом не вижу! Это ты зануда редкостная, каши с тобой вообще не сваришь, — Арс складывает руки на груди в обиженном оттенке, у него в руках уже не оказалось табачного свёртка, впрочем, как и у второго.       Шастун ещё некоторое время раздумывал вариант, предложенный Арсением. Абсурдно, дико, громко, самоуверенно. Но без особых последствий. Они уже слишком взрослые и разумные, чтобы бездумно подвергать себя или других опасности. Всё, как любит Попов. Но разве Антон может отказать ему теперь, когда ещё у алтаря уверенно дал клятву, что готов пойти за ним сквозь огонь и воду?       — Похуй, я согласен, — на лице Попова сразу после произнесённых слов рисуется самая довольная и широкая улыбка. В его глазах горит благодарность, что тот не испугался и согласился на его авантюру. Ни один об этом не пожалеет, уж точно. Вернувшись в дом шлейфом вечерней прохлады, мужчины натыкаются на отца Антона в коридоре. Грузный мужчина сразу впивается взглядом в своего сына и успевает его словить за локоть, отправляясь вместе с ним снова на улицу, оставляя Арсения одного в недопонимании.       В этот раз они одеваются, накидывают куртки на плечи и снова оказываются на крыльце. Только старший заваливается на кресло качалку, пока молодой становится рядом и вопросительно, да устало вздыхает. У спортсмена в груди начинает щемить, под кожей начинает ползать тревога, но вида Шастун не подавал, продолжая молчаливо ожидать.       — Знаешь, я всегда мечтал вырастить и воспитать настоящего мужчину… — начинает Андрей, скрещивая затёкшие и вспухшие кисти рук в замок на коленях. Его лицо заметно изменилось на что-то язвительное, — Чтобы после меня осталась гордость… — продолжает также монотонно, с намёком будто, отчего Шасту вовсе не разобрать настрой своего родителя. С заплывшего лица отца не сходит красноватый оттенок, местами кожа сухая, неприятная, морщинистая. С чего вдруг он начал так много пить? Гонщик вместо того, чтобы слушать, заваливается в свои мысли, лопатками падая на фасад дома.       Прошло не мало лет, почти два десятка, за которые ни Антон со своей стороны ни разу не поинтересовался о их жизни, ни родители не проявили беспокойство о своём старшем чаде. Всех вполне устраивали их жизни до момента, пока судьбоносный рок снова не свёл их здесь и сейчас.

      Значит, для чего-то это было нужно, ведь так?

      — К чему это? — вопрошает кудрявый. Он напряжён снова, пялится себе под ноги. Слышится хриплый смех сбоку, Андрей закатывает глаза раздражённо. А Антон чувствует себя снова маленьким, зажатым, отруганным дитём. Вина из неоткуда является к нему стойким, навязанным ощущением. Плечи заныли, от запястий вплоть до кончиков пальцев прошивает судорога страха.       И он снова слышит эту злополучную фразу с уст отца, как в старые добрые времена.       — К тому, что ты не оправдал наших ожиданий, которых мы требовали от тебя.       И тут на зеленоглазого сверху сваливается тяжёлое, грохочущее осознание того, что перед ним самый настоящий нарцисс. Как снег среди июня на голову.       Горечь заполняет его горло, но молодой мужчина привычно игнорирует это мерзкое чувство, за столько лет адаптировался. Болит не тело, а там, где и сам Антон не до конца понимает, чтобы указать пальцем и рану залепили пластырем.       — Хочешь сказать, что я должен был променять свои мечты и планы на ваши?       Резко раздаются слова, как раскат внушительного грома, после которого наступает пугливая тишина. Гонщик поднимает взгляд на отца и без капли детского испуга смотрит на родителя, который в миг отчего-то переменился в лице. Уверенность мужчины, что годами подминала под себя волю Антона, куда-то внезапно делась!       На глазах посыпалась сквозь пальцы пылью; распалась, как карточный домик; испарилась, как горячее дыхание на холоде. Антон ощущает превосходство, когда понимает, что нашёл заветный ключ к чёрствому сердцу Андрея. И так легко смог отворить кладезь ответов на все свои мучительные вопросы.       Его ведь и папой назвать язык не поворачивается после всего. И то, как Шаст исчез из жизни родителей, когда те даже не заметили, сейчас сквозит между этими двумя. Антон добился того, о чём только мог мечтать юный, кудрявый паренёк, до ночи пропадая в гаражах с попытками собрать аппарат, что хотя бы отдалённо напоминал болид из восторженных грёз подростка.       Пока один млеет от стыда с внутренней борьбой в бессмысленном поиске необходимо-резких слов, второй победно улыбается. Он раскусил этот бетон и теперь ему больше ничего не интересно.       — Доброй ночи, Папа, — вытаскивая телефон из кармана, Антон показывает своё будничное безразличие, утыкаясь в яркий экран айфона и заходит в дом.       Попов встречает Антона в прихожей меж комнатами на втором этаже.       — Вика разговаривает с подружкой по телефону, — извещает вполголоса голубоглазый мужчина и подходит ближе под приглушённый голос юной леди за дверьми, — Я, если честно, снова проголодался, может соберём всех на ужин? Я помогу твоей маме накрыть стол, — Арс мягко, успокаивающе улыбнулся. Конечно же, он чувствовал, что Антон будто выбит из колеи, пускай тот умело не показывает этого. Но к сожалению, лишнего взаимодействия между ними быть не может. Попов лишь аккуратно накрывает плечо чужое своей ладонью и треплет, прежде, чем спуститься вниз.       Шаст быстро заглядывает в комнату сестры, мимолётно оповещая о сборе на кухне к ужину, а затем проходит в следующую комнату — свою, детскую. Здесь, когда он один, на мужчину нападают сразу многочисленные воспоминания. Кровоточащие нескончаемой ностальгией о днях, наполненных его трепетными, но разбитыми мечтами. Их Антон изо дня в день пытался склеивать вновь и вновь моторным маслом и своими вязкими слезами, но даже в те дни прошлого солнце в небе умудрялось отворачиваться от него, не оставляя ни капли веры в лучшее.       «Резвые кудряшки рассыпаются по воздуху, когда худенький парень залетает в свою мальчишескую комнату с карбюратором в испачканных в мазуте руках. Шустрые пальцы с полки выхватывают склянку с золотистой, густой жидкостью и Тоша снова испаряется, оставляя после себя в этих четырёх стенах яркое свечение после себя, подобно взашедшему средь серости и уныния солнцу. Он сам светился, идеями и планами на будущее, ведь весь оставшийся мир был против него.       Он перебирает ногами быстро, бежит к гаражу отца, подкидывая увесистую запчасть от мотоцикла подле своей груди в грязной майке.       В гараже стоял резкий запах жжёного масла, солярки и железа. Пальцы юноши все в этой машинной копоти и уже давно нормально не очищаются, даже после мытья, от рук Шастуна несёт алюминием и ржавчиной.       Парень коленями сразу припадает к разобранному транспорту, не жалея итак порванных, спортивных штанов. Выкладывает рядом свежее масло, которое купил на карманные деньги сам в соседней шиномонтажке и ещё пару запчастей из руки, которые успел выхватить из своего стального ящика со всеми приблудами. Он перехватывает в руку ключ на 10. Откручивает им клапан и пальцами бесстыдно пролезает в отверстие, густо измазанное горелым маслом. Ощущает нутро железной оболочки, оно как живое, прошитое нитями проводов и ищет детальку, будто жадный ювелир, которую должен заменить, откручивает ту вручную подушечкой пальца и выбрасывает рядом с коленями. За пару секунд промакивает запятнаные внутренностями в тряпке кисти и поднимает с пола блестящую, новую запчасть. Держит её в тонких пальцах, как Симбу, наслаждаясь красотой и новизной.»       У мужчины на губах появляется улыбка. Но ненадолго.       Болезненно прошивает воспоминаниями и чувствами того мальчика, обиженного, но упёртого до жути. Кажется, что эти двое совершенно разные люди, Тоша тогда и Антон сейчас, однако, Шастун сам не может избавиться от щемящего чувства разочарования из далёкого прошлого, несмотря на новые обстоятельства и пройденные испытания, родители так и не видят в нём своё дитё. Но...

Он смог.

И Тоша - большой молодец.