Release my soul

Холодная земля, напитанная вчерашним дождем, заставляла скользить подошвы тонких сапог. И совершенно точно бы пачкала дорогую ткань, если бы привычное платье не было заменено на брючный комплект, который надевался столь редко, что мало кто в нем смог бы узнать старшую дочь рода Д’Эндарион. Но ей сейчас были ни к чему лишние встречи, после которых от нежеланных расспросов она точно не отделается. А потому, наглухо застегнув блузку и собрав длинные густые волосы в неприметный пучок, Кейра покинула особняк через тот вход, что давно практически не использовался. Хотя бы так появлялся шанс не афишировать собственное исчезновение и излишне странный внешний вид. Хмуря асимметричные брови и медленно передвигаясь от одного камня к другому, брезгливо касаясь их поочередно ладонью и пытаясь ощутить нечто важное за чувством неприязни и отвращения к склизкой поверхности, местами потрескавшейся и покрытой тонкой сетью пробившейся травы, Кейра краем глаза следила за местностью. Неизвестно, чего именно она опасалась больше: случайного визитера или не случайного зверя. И тот, и другой мог внести разлад в общий фон, сбив едва-едва настроенные нити. Даже несмотря на отвратительные способности к ментальной магии, удавалось разобрать подозрительно знакомый аромат, причем, довольно свежий, не успевший окончательно впитаться в камни и землю, утратив собственную индивидуальность. Насколько все было бы проще, если бы Видящие могли управлять своим даром: экра бы просто привела сюда ту, что составляла ей Пути при рождении, заставив заглянуть в недавнее прошлое. И точно бы нашла ответ хотя бы на один из своих многочисленных вопросов. Но, увы, подобной магией не владел никто. Даже образы будущего обычно посещали Видящих хаотично, не желая складываться в единое целое, и их приходилось методично соединять в четкую последовательность, пытаясь ничего не спутать. А с прошлым дела обстояли еще хуже. Заброшенное кладбище, что примыкало к лесу, мало походило на место для прогулок и вряд ли бы когда-то привлекло Кейру. Здесь не покоился ни один из членов Дома, поскольку все они имели родовую усыпальницу. И уж тем более здесь не лежал никто из тех, кто бы мог быть дорог девушке. Она вообще не знала, кого именно приняла эта земля: могильные камни уже более чем наполовину погрузились в ее теплые объятия, чудом лишь не рассыпавшись в пыль от времени. Никаких надписей на них не наблюдалось, давая основания полагать, что имен лучше было не называть. Здесь вполне могли захоронить опальных представителей различных родов, вплоть до тех, что уже перестали существовать, однажды прервавшись на последних своих членах. Вполне возможно даже, что сюда попали те, кто участвовал в Кровавой Жатве множество сотен лет назад. В женскую головку залетела шальная мысль о том, что было бы неплохо поднять одного из них и расспросить подробнее об эксперименте. Ведь все дневники, что велись группой лиц, искусственно создавших «зверей», тех самых, от которых произошли экры, были уничтожены. А Наследнице подобная информация оказалась бы нелишней. Останавливал лишь один момент: пришлось бы вновь обращаться к Дэю. Гордость и нежелание расплачиваться за новую услугу при отсутствии оплаты нынешней не позволяли вновь дать указание некроманту. Агнус знает, какие идеи придут на его излишне извращенный ум. Во всех смыслах. Становиться черной жемчужиной не было желания. В особняк Кейра вернулась, когда небо окрасилось в багрянец, предвещая еще одну безлунную ночь. Очередной период ненавистной слабости и уязвимости. Захоти сейчас тот же Дэй ее убить, ему ничто не помешает это сделать: ритуальный кинжал – не защита, а на иные способы нет ни капли силы. Даже интересно, почему мужчина медлит с этим: ведь она была совершенно точно уверена, что рано или поздно он предпримет подобную попытку. У нее имелись все основания на такие предположения. В конце концов, она даже могла его понять. Нет, она не оценивала столь высоко свою значимость для его коллекции живых кукол. Если бы он захотел исполнить это мелкое желание, лишил бы ее жизни еще после их первой ночи, даже не посмотрев на то, что она обручена. Причина была куда серьезнее. И, находись Кейра на его месте, она бы уже перечеркнула иллюзорным клинком линию жизни на теле того, кто уничтожил ее собственную жизнь. Потому что именно она отняла у него вечную супругу. Его сестру. Эту новость, безусловно, никто не сообщал старшей дочери рода Д’Эндарион. Родители бы вряд ли открыто доверили ей свои опасения, предпочитая решить проблемы самостоятельно. Но последние несколько лет даром для нее не прошли: необходимость иметь осведомленность абсолютно во всем, что могло хоть немного касаться ее, сделала свое дело. Помимо тайных информаторов, с которыми Кейра поддерживала связь, было создано несколько уникальных артефактов, позволяющих получать сведения из некоторых мест. И собственный дом тоже относился к ним. Основной причиной для установки подобного изобретения в кабинет лорда Ардала, конечно же, были моменты, касающиеся положения дел в Альянсе. Все же, отец рассказывал ей не все, предпочитая скрывать некоторые нюансы. То ли из соображений безопасности собственной дочери, то ли руководствуясь иными рассуждениями: сейчас это было не столь уж важно. Вчерашний разговор родителей заставил ненадолго забыть про политику. Ровно на одно утро. Вряд ли сам Дэй еще не знал о том, за чью душу расплатилась его сестра. Некромант обладал пожалуй даже излишне гибким умом и проницательностью. И уж явно лучшее самой Кейры ощущал магический фон, который не мог не показаться ему знакомым: ведь из-за проведенного ритуала старшая дочь рода Д’Эндарион в некотором роде слилась с той девчонкой, забрав ее свет. В то, что мужчина внезапно пожалел Кейру, или – абсолютно абсурдная идея – полюбил ее сильнее, чем когда-то сестру, верить не приходилось. Она отлично знала чувство утраты того, кто держит в руках второй конец первородной цепи. Оно не заглушится никаким новым союзом. Влюбляться можно, равно как и создавать семью. Только это не заполнит пустоту и не согреет выстуженные внутренности. И шансов на то, что Дэй простит ее, пусть и виновную лишь косвенно, не существовало. Это заложено в них цепью. Усилено где-то на уровне подсознания. Естественно. А потому становилось до мелкой дрожи интересно, какую игру затеял некромант. И кто из них двоих в ней победит. Ведь ее фигуры уже тоже почти заняли все законные места. - Тайные свидания становятся традицией? Говорят, женщины – очень непостоянны и пытаются забыться в чужих объятиях после потери единственного супруга, – стоило лишь вспомнить о его существовании, чтобы насмешливый шепот заставил вздрогнуть от неожиданности. Будь способности к ментальной магии и потокам выше, удалось бы засечь визит еще в момент активации зеркального портала, все так же руной настроенного лишь на одного гостя. - А еще говорят, что синее пламя не оставляет даже пепла, - шипящим шепотом протянула Кейра, оборачиваясь. - Если общий классификатор рас не врет, сила экров стремится к нулю в безлунные ночи. - Но ты же знаешь, что иногда случаются проколы в устоявшейся системе. Она блефовала. Несмотря на то, что ее «зверь» подавал излишнюю активность, а возможности несколько превосходили те, что были присущи большинству представителей расы, луна на нее действовала точно так же, как и на всех остальных. А потому бледно-голубого огонька, что едва затеплился в середине ладони, вряд ли бы хватило даже на поджог чьей-то растрепанной шевелюры. Опять от какой-то прелестницы явился, что ли? - Проверим теорию в следующий раз, - ход получил свою оценку и мог быть закрыт. - Я к Агнусу в объятия не тороплюсь: меня еще супруга Владыки ждет. Вакантное местечко в коллекции ей уже выделено, - мужчина довольно ухмыльнулся, подходя ближе и касаясь шероховатыми кончиками пальцев кулона, лежащего на плотной ткани домашнего платья. Огонек, заключенный в переплетения лун, дернулся, даря болезненный укол и вызывая странную эмоцию в мужских глазах. Правда, тут же заглушенную. Обычно прикосновения к свету чужой души вознаграждались тяжелым ожогом, но с учетом сегодняшней ночи и почти полного бессилия хозяйки кулона, ожидать привычной реакции не было смысла. Теория больше не нуждалась в проверках. Можно было переходить к цели визита.

***

Трехликой хотелось создать идеальный мир. Тот, который подарит покой и максимально убережет каждое существо от боли. Тот, который не будет иметь недочетов иных миров. Но исправляя одни ошибки, Богиня неосознанно порождала другие. Не понимая, что ни одному демиургу не под силу сотворить абсолютно совершенное место. Не осознавая еще, что именно сочетание черного и белого рождает гармонию и является основой всего. Спустя несколько столетий Альтерра станет той реальностью, где меньше всего внимания будут уделять различиям между расами. Когда количество «выродков» с других миров превысит все известные нормы, и понятие «норма» перестанет быть применимо к межмирью. Но до этого момента еще не раз умрет и возродится Алая Луна. И не один род придет к расцвету и угаснет. Шестая принцесса неприметного государства, граничащего с Пустыней Отчаяния, сжимала маленькие кулачки так сильно, что на тонкой коже образовывались лунки от ногтей. Одиннадцатый день рождения грозился стать худшим в ее короткой жизни, хотя когда-то ей казалось, что ужаснее восьмого не будет ничего. Но жизнь, похоже, слишком сильно любила смеяться над маленькой девочкой, и каждый раз находила все новые и новые способы для этого. Привыкнуть ненавидеть праздник за то, что он напоминал ей и всему Двору о трагедии, произошедшей в этот день, удалось лишь год назад. Когда стало ясно, что со временем ничто не изменится. Отец все так же будет ненавидеть ее за то, что целители смогли спасти новорожденную девочку, но потеряли ее мать. Венценосная бабушка – поджимать губы при появлении внучки, вновь и вновь напоминая, что именно по ее вине род однажды прервется. Ведь наследника ее сыну супруга так и не подарила, скончавшись после рождения шестой по счету дочери. А в девочках их кровь слишком слаба, и все они – уйдут на сторону, став условием выгодных сделок, чтобы государство не загнулось совсем. Старшие сестры – смеяться над внешностью младшей, не годящейся даже для политического брака: такое уродство еще нужно было поискать. А двор продолжит презрительно шептаться, не всегда удосуживаясь делать это за спиной. И за все одиннадцать лет жизни оставшийся без крупицы тепла ребенок не найдет ни капли понимания. Не встретит ни одного доброго взгляда. Смирится. Но больше не улыбнется. Мутное зеркало, стоящее у стены, услужливо демонстрировало бледную кожу с сероватым оттенком, идеально белые волосы без намека на какой-либо отлив, худые ноги и руки, выступающие ключицы, четкие скулы и потухшие красные глаза. Внешность, достойная какой-нибудь г’аархи – духа, которым пугали гувернантки маленьких детей, запрещая им покидать пределы особняка в ночное время суток. Нечисти. Но не человека. А шестая принцесса была чистокровным человеком без малейшей примеси чужой крови. По крайней мере, в это верила она. И в этом сомневался весь Двор во главе с правящими лицами. Ненавистное зеркало очень хотелось разбить, если бы от подобного действия стало легче. Но кроме фальшивого сочувствия со стороны служанок, которые станут убирать осколки, и последующих шепотков за спиной она ничего не добьется. А потому не стоит и пытаться. Если все так уверены в том, что она – порождение ночи, результат измены ее матери с кем-то из нечистых, она… она… Да она просто пойдет и найдет тех, кто примет ее, как родную! Даже если не отыщет настоящего отца, то просто присоединится к той расе, чья кровь течет в ее венах. Вряд ли они хуже ее венценосных родственников. И даже если среди них нет того, кто причастен к ее появлению на свет, она постарается вернуть свою мать. Она слышала однажды, что с г’аархами можно заключить сделку, исполнить любое желание. Быть может, если мама вернется, станет легче. Удастся искупить вину. Она ее убила своим рождением, она и вернет. Решение могло быть глупым. Необдуманным. Абсолютно нелогичным. Но сейчас выход виделся лишь в нем, а потому все действия происходили незамедлительно и спонтанно. Девочка даже ничего не собирала: в этом доме все было чужим. Не принадлежащим ей. Не дарящим ни одной положительной эмоции. И потому для побега было достаточно просто сменить зачем-то надетое платье для выхода, безликое и холодное, на простой домашний наряд, ничем не примечательный, но любимый более всех этих цветастых туалетов, расшитых каменьями. В детскую головку не пришла даже идея позаботиться о продовольствии или решить, куда именно стоит направиться. Главным сейчас было просто покинуть пределы дворца, слиться со слугами, выскочить через черный вход, молясь Трехликой, чтобы ее никто не заметил. Надеяться, что хотя бы сегодня Богиня обратит на нее улыбающееся лицо, подарив каплю надежды и удачи. Видимо, Пресветлой Матери захотелось хоть раз посмотреть на свое дитя. И хотелось бы верить, что не для создания новой пытки. Потому что сбежать удалось пусть и не без волнения, но, по крайней мере, с первой попытки. Оказаться за тяжелым кованым забором, просто перебравшись на ту сторону через отверстие между камнями, которое образовалось, судя по всему, недавно, раз его еще не успели закрыть. Хоть сейчас собственная субтильность сыграла на руку, позволив пусть и перемазаться с ног до головы, параллельно оцарапав щеку и бедро, но выбраться на свободу. И здесь-то возникла главная проблема: куда именно идти, девочка не знала. Совершенно. Куда ни глянь, везде лишь дороги, ведущие вниз по склону, к раскинувшемуся в низине городу. Вдали виднеется высокая каменная стена, служащая ограждением от пустыни. Но если кому из нечисти захочется напасть на жителей, столь слабая защита их не удержит. А на сильный магический барьер придворный чародей, увы, не способен. И потому жители уже привыкли к постоянному напряжению, насколько это вообще было возможно. Жить, зная, что в любой момент можешь потерять близких. Или сам отправиться за Грань. Г’аархи, о которых не раз поминала гувернантка младших принцесс, судя по ее рассказам, жили где-то на востоке, что было в противоположном от Пустыни Отчаяния направлении. А значит, требовалось устремиться вглубь леса, примыкающего к Дворцу. Заодно, узнает, что за ним находится: ведь карт шестая принцесса в глаза ни разу не видела. Образовательная программа для младших дочерей не предполагала подобных дисциплин, а интереса к библиотеке девочка самостоятельно не проявляла. И теперь, когда он проснулся, стало поздно. Приходилось выяснять лично. Начало пути существовало на искреннем любопытстве. Осторожность скрылась где-то далеко внутри, пока все естество требовало двигаться вперед, следуя по кем-то протоптанной тропинке и осматриваясь по сторонам. Прохлада, царившая там, куда почти не проникали солнечные лучи, смешанная с пением птиц, ненадолго позволяла забыть обо всем, что существовало за пределами леса. Чей-то едва различимый шепот, зовущий за собой, вплетающийся в волосы и проникающий под кожу, казался бесконечно родным и не таящим в себе опасности. Шаг за шагом ощущение собственной принадлежности к этому месту росло, укрепляясь сильнее и сильнее. Но дорога заводила все дальше, а хоть какой-нибудь смены картинки не происходило. Все те же деревья и кусты, все то же отсутствие живых существ, и даже птичьи голоса казались какими-то фальшивыми, ведь их обладателей не удалось увидеть ни разу. А еще со всех сторон начал наползать туман. Бледно-желтый, густой и липкий. Любопытство изредка стихало, сдаваясь на милость страху. Шестой принцессе было всего одиннадцать лет, и она еще ни разу не оказывалась вне стен дворца. Тем более что, судя по всему, на город надвигалась ночь. А маленькая девочка до дрожи и потери сознания боялась темноты. Руки непроизвольно сжались в кулачки. Затея с поиском уже не казалась столь прекрасной, хотя и возвращаться назад не было никакого желания. Даже если она сгинет в лесу, никто во Дворце по ней слез не прольет. Вот только хотелось жить. Безумно хотелось жить. Кто бы еще сказал, зачем. Даже встреть она сейчас ту самую г’аарху, она бы лишь обрадовалась ей. Потому, что живое существо. Потому, что, возможно, родное существо. Потому, что хоть кто-то в этом безмолвном и фальшивом лесу. Ноги сорвались на бег, маленькое сердечко неистово колотилось, пока ребенок надеялся сбежать от тумана, готового принять в свои объятия. Что-то внутри твердило, что если пугающая субстанция настигнет и опутает с ног до головы, выбраться из леса не удастся уже никогда. Но тягаться в скорости с порождением ночи было глупо. Сбитые о холодную землю, расцарапанные мелкими камешками колени не дали даже почувствовать боли: занявший каждую клеточку страх оказался сильнее любых внешних чувств. Отвращение от прикосновений тумана горело ярче остальных эмоций. И в тот момент, когда трясущееся от страха детское тельце сжалось в комочек, не зная, как иначе уйти от опасности, застланные слезами глаза ослепила яркая зеленая вспышка, продлившаяся не более одного удара сердца. Но впечатавшая этот миг в девичью память навечно. Потому что именно так во всех сказках появлялись спасители. Именно так, как показалось шестой принцессе, должен был объявиться ее принц. Сказки не могли врать. - Что ты здесь делаешь? – мальчик, опустившийся перед ней на колени, не заботясь о чистоте светлых штанов, вряд ли был намного старше. Встрепанные темные волосы, местами достающие до плеч, бледная кожа, расписанная странными едва различимыми узорами, и абсолютно черные глаза. Чистая, непроглядная тьма. Вот только почему-то внутри этого мрака светилось тепло. Или испуганной, уставшей девочке это просто казалось? Потому что ей очень хотелось, чтобы хоть кто-то посмотрел на нее иначе. Потому что в ее сторону впервые была протянута рука. И эта рука могла творить магию, что разом повышало градус доверия к ее обладателю. - Я… искала… родных, - слезы мешали произнести даже три простых слова без остановок. Хватаясь за мальчишечью ладонь, беглянка попыталась встать на ноги, не потеряв равновесия. Незнакомец, видимо, поняв, в каком состоянии она находится, со вздохом помог ей опереться на него, подходя ближе. - Здесь можно найти только свою смерть, - то ли ей почудилось, то ли в его голосе и правда мелькнуло что-то похожее на обреченность. Хотя несчастным мальчик не выглядел точно. Сделав несколько шагов вместе с прислонившейся к нему девочкой, едва стоящей на ногах, он дотронулся ладонью до старого дерева, что-то бормоча себе под нос. Шестой принцессе послышалось несколько изощренных ругательств, но она моментально убедила себя в том, что после пережитого и не то померещиться может. Да и язык древней магии был слишком мудрен на слух. - Идти обратно – слишком долго и опасно. На телепорт мне уже не хватит сил, - пояснил незнакомец, когда реальность исказилось, открывая взгляду детей полое пространство внутри древа, явно расширенное волшебством. - Переждем ночь здесь, а утром я тебя доставлю к границе. - Я не хочу обратно, - замотала головой девочка так сильно, что волосы окончательно выбились из косы, хлестанув по лицу. - Мне нужно найти хотя бы кого-то из г’аарх. - Тебе совсем жизнь не дорога? – мальчишка, запечатавший, наконец, вход, обернулся к беглянке. - Хочешь стать одной из них? - Я и так не уверена, что я не одна из них. Да и хуже быть уже не может. - Не смей, - он не кричал, не повышал голоса, не показывал никаких ярких эмоций. Только смотрел в упор, удерживая девочку за плечи, не давая ей отвернуться. - Не позволяй забрать свою душу. Г’аархи – не добрые духи, творящие чудеса. И за контракт они возьмут слишком многое. Ни одно желание в мире не стоит этой цены. И твоя жизнь ее тоже не стоит. Подогнувшиеся ноги не пожелали больше держать свою хозяйку в вертикальном положении. Вслед за ней на землю опустился и мальчишка, продолжая придерживать шестую принцессу за плечи и прижимать к себе, позволяя ей успокоиться. Пусть, наконец, выплачется и уснет. Может, его силы восстановятся раньше, и пока она будет спать, он доставит ее к границе леса. Ей не следует здесь находиться. И искать г’аарх тоже. Зря она вообще ступила под сень этих деревьев: лес иллюзий не имеет конца, и ни один путник еще не выбрался после наступления ночи. Он наблюдал уже не одну сотню смертей. Может, хоть в этот раз сможет предотвратить известный конец. - Пожалуйста, останься со мной, - едва слышимое бормотание, уже не прерывающееся всхлипами, было добрым знаком. Если беглянка уснет, у него и правда появится шанс. Вновь сев на холодную землю возле свернувшейся клубочком девочки, мальчишка ободряюще сжал ее пальцы в своей ладони. Оставалось лишь ждать. Шестой принцессе, все детство ловящей презрительные взгляды со стороны, было достаточно одного доброго слова, чтобы довериться. Утром полусонному взору едва разлепившихся глаз предстал полог родной постели. И о вчерашнем побеге кроме царапины на щеке и бедре ничего не напоминало. Заставляя думать, не было ли все просто ночным кошмаром. Хотя руки до сих пор помнили чужое тепло. А спустя четыре года их маленькое и неприметное государство посетил с визитом Владыка всех земель, лишь недавно получивший этот титул. И до сих пор не имевший в своем подчинении столь скромного клочка земли. Ни отец, ни бабушка просто так отдавать власть не желали. Выхода было лишь два: война или политический союз. Но все дочери уже обручились, причем, в большинстве случаев, даже имея теплые чувства к избранникам. Более того, разрыв помолвки был способен повлечь за собой порчу других отношений. Она могла спасти государство от войны. Отца – от потери трона. Кого-то из сестер – от ненавистного брака. Хоть раз получить благодарный взгляд со стороны бабушки. А собственная судьба вряд ли уже могла стать хуже. И потому задернувшаяся шторка, скрывшая ее от так и не ставших родными лиц, была полностью осознанным выбором. Тронувшаяся карета меняла одну тюрьму на другую. Шестой принцессе уже было некого терять. И оставалось лишь надеяться на мальчишку, который когда-то ей пообещал быть рядом. Тешить себя собственноручно сплетенной сказкой. Которая никогда не сбудется.