любовь по договору

Nicholas Britell – Adagio in C minor

Три года назад Офис компании DVS WORLDWIDE, Лос-Анджелес — Ты серьёзно, отец? Я просто не могу в это поверить, — развёл руками Ривен и перевёл взгляд в окно своего кабинета. — Ладно этот... — мужчина резко замолчал, потому что хоть ему уже и тридцать пять лет, но воспитание всё так же не позволяет ругаться при родителях. — Но ты то как смог это допустить? Скай, чёрт возьми, как это допустил? — А что я сделаю, Ривен? — Уоррен Дэвис отложил документы в сторону и взглянул на сына. — Думаешь, я не пытался? Да чего я только не пробовал – Джонатан же упрямый до чёртиков, ты и сам знаешь. А Скай...он ещё не знает. Никто не знает. — Не чужие же люди, в конце-концов, прислушался бы, — буркнул Ривен, на что его отец только покачал головой. Они и правда слишком давно были знакомы с семьёй Уокер и полагаться на то, что Джонатан Уокер хоть раз в жизни поступит разумно – было глупо. Ещё более глупо было отдавать свою единственную любимую(?) дочь в руки пятидесятисемилетнего партнёра по бизнесу. — У тебя у самого дочь, отец! И ты бы вот так просто взял и отдал бы её замуж за своего ровесника? — мужчина вновь поднял взгляд на сына и, сложив руки в замок, задумался. — Мы знаем их всю жизнь, но я первое время и от Ская то не в восторге был! А его сестре сейчас сколько? Двадцать? Да он ей не то, что в отцы, а в дедушки годится! — Сын, я прекрасно понимаю твоё негодование, — Уоррен расстегнул пиджак. — Твоя мать вообще в таком "восторге" была, что у меня моментами уши в трубочки сворачивались, никогда от неё такого не слышал, — Дэвис-младший усмехнулся, представляя эту картину. — Но в этой ситуации я бессилен. Они уже подготовили предварительные копии документов и запланировали свадьбу. А ты знаешь Мистера Сантьяго, он не любит, когда мешают его планам. Нам ещё с ним проблем не хватало. Ривен продолжал заметно нервничать, что заметил его отец и не мог приложить ума из-за чего именно. Уж точно не место тут каким-то амурным делам – за пять лет, сколько женаты Скай и Блум, Ривен и Муза удивительным образом не пересеклись ни разу: ни на свадьбе, ни на одном семейном вечере(каждый раз присутствовал кто-то один из них). Но тогда в чём же дело? — О какой сумме идёт речь? — устало спросил Ривен, потирая переносицу. Отец достал из одной из многочисленных папок документ и протянул сыну. В секунду его лицо вытянулось в удивлении. — Джонатану явно стоит показаться психиатру, — покачал головой мужчина. — Скажи ему, что я даю втрое больше и женюсь на его дочери, — брюнет подтолкнул документ обратно к отцу и встал с кресла, удовлетворительно выдыхая и одновременно снимая пиджак. После этих слов, лицо вытянулось уже у Мистера Дэвиса-старшего. — Не думаю, что ради этого он отменит всё то, что они планируют уже целый месяц. — Впятеро! От этого он точно не откажется — Ривен резко развернулся к отцу. — И плюс лично ей тридцать процентов после развода! — Уоррен продолжал шокировано смотреть на сына. Пазлы в его голове никак не собирались. — Ладно, раз ты так решил, я сообщу ему прямо сейчас, — Уоррен взял свой телефон и встал с кресла. — Один вопрос: зачем тебе это? Ты же не собирался жениться. А как же это твоё: «Брак это не для меня, умру холостым и счастливым»? — мужчина процитировал слова сына. — Я и не собирался, но я... — дал обещание её матери приглядывать за ней до её возвращения,— У меня есть свои внутренние убеждения, и одно из них – не давать таким напыщенным старым индюкам жениться на молодых девушках, — уверенно ответил Ривен. Никто, даже его собственные родители, не должны были знать о том обещании. —Ты же знаешь, на каких аукционах он покупал себе прошлых пассий и что с ними после этого делал. Где гарантия, что он не продаст и её? На самом же деле внутренние убеждения тут не причём. Ривен обещал Джил поглядывать за её детьми. Да, даже сейчас, когда они уже взрослые, а её сын женат на его сестре. А вот с Музой ситуация обстоит иначе. Сейчас за ней приглядывает охрана Ривена, но если она выйдет замуж за Сантьяго или ему подобного – ниточки слежения будут ловко обрезаны, а сам он ещё и проблем не оберётся. А с таким "мужем" только и следи, куда он её потащит и что будет с ней делать. — Дэвид! — через несколько секунд начальник охраны уже стоял перед боссом. — Подготовь мне досье на... — мужчина обернулся к отцу, который уже ожидал ответа Джонатана на звонок. — Муза Уокер, — Уоррен отодвинул телефон от уха. — Младшая сестра Ская, — Дэвид понятливо кивнул и удалился из кабинета. Ещё через несколько секунд мужчина набрал что-то в компьютере и повернул экран к сыну. Он ввёл её имя в поисковике интернета, так как понял, что дела обстоят не сильно радужно: его сын вдруг изъявил желание жениться на девушке, но он не знает ни её имени, ни, очевидно, того, как она выглядит. — Джо, здравствуй, — едва не после последнего гудка ответил Уокер. — У нас к тебе отличное предложение, — Уоррен показал сыну, что он выйдет на разговор. Тот кивнул и сел в кресло перед монитором. Глядя на фото девушки по запросу «Муза Уокер» у Ривена не возникало сомнений – она безумно похожа на свою мать. «М-да, с таким то отцом только и жди чего доброго, — потирая подбородок Ривен продолжал листать статьи. — С ума сойти, я женюсь только потому, что обещал ей поглядывать за её дочерью. Она обалдеет, когда узнает».

***

Ólafur Arnalds – near light

Самый обычный тихий день, – слишком тихий, если уж на то пошло. Тяжёлый воздух стоял неподвижно, как в жару перед грозой, хотя на улице было прохладно и ветрено. В родовом поместье Уокер пахло чаем с мятой и свежей выпечкой, Элисон двигалась по дому медленно с осторожностью беременной женщины, аккуратно ставя чашки на кофейный столик в гостиной перед камином, поправляя плед на кресле. Будто настраивая окружающее пространство на спокойствие. Муза наблюдала за ней и улыбалась, отвечала на вопросы, говорила о мелочах – о погоде, о прочтённой книге, обо всем на свете. Но внутри продолжало клокотать странное ощущение. Как будто что-то не то. Не в словах. Не в доме. Не в них самих. А в воздухе вокруг. Будто он дрожит, хоть и незаметно. Тиканье часов было слишком отчётливым. Сквозняк будто цеплялся за кожу. Звуки за окнами казались глуше, чем обычно. Элисон так же как будто чувствовала это – она слишком часто оборачивалась к двери, смотрела на неё чуть дольше, чем нужно, будто ждала кого-то… или боялась. Словно между ними бродит что-то невидимое, что обе ощущают, но не обсуждают. Как будто в следующую минуту должен зазвонить телефон. Или дверь распахнётся. Или… что-то случится. А пока – чай в кружках, слова, которые никого не ранят, и паузы, в которых дыхание замирает. — Вот мы и поговорили впервые, — закончила рассказ о событиях двухчасовой давности Муза, и поставила чашку на блюдечко с характерным звуком. Любимый старинный сервиз отца. — Было ужасно...странно и неловко что ли, — брюнетка нервно поглаживала большим пальцем подбородок. Она всегда так делала, когда волновалась. Ривен часто ей повторял, что во время спорных ситуаций ей нельзя брать ситуацию в свои руки – слишком уж выделяется её нервозность – кусает губы, заламывает пальцы или касается руками лица. — Вам хотя бы удалось поговорить, это уже маленькая победа, — Элисон поджала ноги под себя, сидя в кресле в своём любимом уютном пледе. Хоть в доме никогда не было холодно, женщина не хотела отказываться от любимого способа создания себе комфорта. — Скай рассказывал, что пока что у него с Джил отношения слишком натянутые. Она хочет и старается, а он...боится, что она снова исчезнет. Хотя и Блум изо всех сил старается поспособствовать их воссоединению. — Ривен тоже мне на мозги капает, — вздохнула Дэвис продолжая смотреть в сад через окно. — Я устала ему это объяснять. — И решила, что лучшим вариантом будет выгнать его в другую комнату, — рассмеялась Элисон. Женщина всегда была настолько приятной и искренней, что невозможно было не перенять её эмоции. Элли всегда притягивала к себе людей своей уверенностью и открытостью, а так же отменным чувством юмора. Она всегда понимала и поддерживала, в любой ситуации принимая твою боль на себя. Музе в ней это безумно нравилось. Как только отец привёл её в дом и познакомил с ними, не мудрено, что девочке-подростку это не понравилось. Однако слишком скоро она поняла, что совсем не ненавидит мачеху, а наоборот – видит в ней поддержку и понимание. Не родная мать, но лучшая подруга, не меньше. — Да уж, — усмехнулась Муза. — На самом деле, мне уже и самой это ужасно надоело. Вернусь домой и поговорю с ним, — она видела одобрение Элисон в её лёгкой непринуждённой улыбке. А та, в свою очередь, наоборот видела в Музе какую-то недосказанность. Но даже в мыслях не было давить на неё или расспрашивать. Посчитает нужным – расскажет. — Просто... — брюнетка выдохнула проводя рукой по волосам. — Так долго мы приходили к решению о детях, Ривен знал, как мне тяжело было принять это решение, знал, как для меня это важно, и буквально в тот момент, когда я всё для себя поняла и решила, вдруг случается это. И вот как после такого нам снова вести этот диалог? Потому что я снова сомневаюсь. Как в нём, в большей степени, так и в себе. — Знаешь, Муза, я никогда не понимала, почему моя бабушка говорила, что появление детей это своего рода "индикатор" вашей семьи, — женщина вытянула ножки на пуфик впереди, а руки сложила на внушительного размера животике. — Я поняла это только сейчас. Увы, но это суровая правда жизни: устоявшиеся отношения укрепятся с появлением детей, а слабые – начнут разрушаться. Это будто краш-тест вашей эмоциональной зрелости и способности к сотрудничеству. Муза знала, Элисон не намекает, не пытается подтолкнуть к каком-то конкретному выбору – в таких случаях она всегда говорит прямо. Она просто пытается помочь, показать направление, но решать – только тебе. И этот путь вёл девушку только к одному решению – они ещё не готовы. Слишком рано. Она не знает своего мужа (досадно это осознавать, спустя почти три года брака).

Nine inch nails – the way out is through

В тишине дома, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине, вдруг раздался хлопок входной двери. Женщины обратили своё внимание в сторону прихожей. Через несколько секунд перед ними предстал Джонатан во всей своей невозмутимой красе. Он был спокоен, даже чересчур. Совсем лёгкая, практически невидимая улыбка на его лице не вызывали ни единой нотки тревоги. Хотя в тот момент Муза и Элисон даже не догадывались, что эти были последние спокойные минуты их времяпровождения. А, может, и жизни. — Милый, что случилось? — Элисон приполнялась выше, принимая положение сидя. — Ты чего так рано? — Командировка перенеслась, — ответил мужчина, оставляя свой чемодан у стены и снимая попутно пальто. Они переглянулись – Джонатан редко бывал в хорошем расположении духа и всегда был слишком консервативен в своих действиях. Детей при встрече он слегка приобнимал, а Элисон на людях целовал только в щёку. Мужчина не считал нужным проявлять свои истинные чувства «не в то время, не в том месте». Однако с самого детства Скай и Муза научились распознавать настроение отца по его взгляду, походке и даже дыханию. В даную минуту Муза была абсолютно уверенна – отец спокоен как дверь. Хотя обычно он негодовал, когда что-то шло не по плану и приходилось переносить планы. Тому ли виной препараты, которые он принимает по назначению своего врача, или терапия у психолога, – результат определённо прослеживается. — Что-то у нас тихо сегодня, — обычайно произнёс мужчина, возвращаясь с кухни, где взял бутылочку воды. Он медленными шагами приблизился к жене и дочери и стал позади дивана, на котором сидела Муза. — А кто тебе нужен? — усмехнулась Элисон. — Прислугу ты сам перед командировкой нагрузил делами, что им ещё несколько дней всё разгребать, один Уильям пока дома: и приносит, и следит, и убирает. Скай на работе, у них с Ривеном сегодня какие-то важные дела, а Блум с детьми и Грейс поехали в загородный клуб. — Надо же, — хмыкнул мужчина продолжая попивать воду. Никто этого не замечал, но руки Джонатана дрожжали. Он пытался это игнорировать, как и слишком навязчивые мысли, которые появились в его голове вместе с осознанием ситуации: в доме только он, Муза, Элисон и дворецкий. Охрана вся в домике охраны и в случае, если он собирается сделать это – они будут бессильны. Точно. Сегодня. Это должно случиться сегодня. Сухость во рту не исчезала, а в голове будто что-то скрежетало, не давая сосредоточиться на определённом потоке мыслей. Джо стоял прямо, опираясь одной рукой на спинку дивана, и при этом ни разу не посмотрев на своё отражение в окне, телевизоре, в зеркале, где угодно. Не хотел снова видеть тот взгляд, с которым, как он думал, распрощался двадцать лет назад. «Всё должно быть спокойно. Всё будет спокойно. Синхронно и слажено, как часы. Слишком долгий путь был проделан, чтобы сорваться сейчас», — внутренний монолог не прекращался. А, может, стал ещё громче и настойчивее. Он уже много месяцев тренировал это ощущение – тотальное равновесие, как бы это ни звучало, – с каждым днём становилось проще. Тишина в его голове звучала как музыка. Как всё и должно быть. — Папочка, о чём ты задумался? — голос дочери разорвал цепь голосов и мыслей в голове Джонатана. Он опустил взгляд на дочь, встречаясь с её глазами, и его лицо не выдало ни единой эмоции. Всё как всегда. Она слегка улыбнулась. Обычная улыбка. Слишком обычная. Её голос звучал мягко, но он знал, что она не заметила, как осторожно она его спрашивает, как если бы с каждым днём становилось всё труднее задавать эти вопросы. Она не видела, как между ними разрывается та самая тонюсенькая ниточка, которую он сам, на самом деле, разорвал много лет назад. — Да так, не обращай внимания, дочка. Ты как? Как у Ривена дела? — его голос нисколечки не дрогнул. Муза взглянула на него с лёгким недоумением, как бы считая, что что-то странное в его поведении есть, но не могла понять что именно. Может то, что он назвал её дочкой? Не по имени или какому-то стандартному прозвищу: Солнышко, Дорогая, Золотко, как он делал это обычно ранее. — Я в порядке, — плечи девушки слегка вздрогнули. — Ривен...получил по заслугам. Хотя, я объективно считаю, что этого ещё и мало, — девушка поправила передние пряди волос, выбившиеся из небрежно собранного пучка на затылке, после чего снова взяла чашку с чаем и взглянула на отца, а он, уже забыв про все её слова, наблюдал, как её рука дрогнула в тот момент, когда он сел рядом. Дочь. Образ её спокойной улыбки, такой же, как на фотографии, на которой она была совсем маленькой… Он вспомнил это мгновение, и оно вдруг отозвалось в нём. Только вот уже не было места сожалению. Не было ничего. Он взглянул на неё ещё раз, но теперь в его глазах была только пустота. Всё кончено. Завтра уже ничего не будет. Их не будет... Элисон, делая глоток чая, мягко, с заботой, подметила: — Джо, ты что-то не в себе сегодня… Ты выглядишь как-то странно. Странно... Мужчина ничего не ответил. Часы в комнате зазвенели. Он услышал это, но уже не был способен воспринимать звуки. Секунды, минуты – всё оно сливалось в одно мгновение. Каждое его движение было рассчитано, как по маслу, а в голове всё чётче звучала одна мысль: «Это будет сделано.» Он знал, что нужно закончить дело до того, как начнёт светать. Пока она ещё верит, что всё нормально. Пока она не замечает. Пока она… не начнёт сомневаться в нём. — Не бери в голову, Дорогая, — мужчина мило улыбается супруге. — Кстати, ты приняла уже свой комплекс? — Господи, я опять забыла о витаминах, — вздохнула женщина, отставляя чашку на столик и опуская ноги на пол. — Памяти вообще нет. — Элли, не утруждайся, — Джонатан поднялся с дивана и направился в сторону кухни. — Я тебе сейчас всё сделаю, — секунда – и мужчина уже скрылся за дверью, а на кухне послышалось шуршание. — Такой заботливый стал, — Муза удивлённо изогнула бровь. — Я сама немного в шоке, поверь, — улыбнулась Элисон. — Даже когда мы только поженились, Джо не был таким. А сейчас лишнего движения сделать не даёт – всё сам, — они рассмеялись. — Дорогая, твои витамины, — из кухни бодрым шагом Джонатан направлялся прямиком к своей жене. — Растворил в апельсиновом соке как ты любишь. — Спасибо, дорогой, — Элли искренне улыбнулась супругу, после чего за несколько секунд опустошила стакан. — Папочка, я горжусь тобой, — заулыбалась Муза, когда отец сел возле неё на диване. Мужчина улыбнулся дочери в ответ и приобнял её. — Это только начало, Солнышко, вот увидишь, — Джонатан поглаживал дочь по голове и на секунду ей показалось, что он будто слишком напряжён. «Конечно, не привык проявлять свои эмоции. А такие действия вообще в новинку», — думала про себя брюнетка. Уйдя ненадолго "в себя", Муза даже не заметила, что отец и Элисон уже некоторое время обсуждали совершенно другие темы. — Муза, — девушка слегка вздрогнула, когда женщина коснулась её плеча. — У меня спина разболелась, я пойду прилягу ненадолго, — она кивнула, замечая, что на выходе из кухни отец о чем-то разговаривал с дворецким, после чего тот направился на выход. — Что-то случилось? — подтягиваясь спросила брюнетка. — Да нет, просто передал Уильяму задание, он пошёл оповестить охрану, — мужчина остановился около лестницы на второй этаж, несколько раз бросив взгляд куда-то наверх, а затем взглянул на время на своих наручных часах. — Кстати, про охрану, — Муза поднялась выше, поджимая одну ногу под себя. — Элли сказала, что у вас тут какая-то новая супер-крутая система охраны. — Именно так, — усмехнулся Джонатан. — Одной кнопкой блокируются все двери и окна в доме, отрезается полностью вся связь с внешним миром, — у девушки от удивления даже брови взлетели вверх. Кого же нужно так бояться? Или дело даже не в страхе, у богатых ведь свои причуды. — Коротко говоря, дом превращается в бункер, который выдерживает даже выстрел из танка. — Я надеюсь, ты это не проверял, — хохотнула Муза. Мужчина улыбнулся краешками губ и сжал губы практически до бледной тонкой полосочки. — Хочешь, пойдём, покажу тебе, как эта вся система устроена, — Мистер Уокер качнул головой в сторону холла, через который был вход в подвал. — Пойдём, — пожала плечами девушка и вскочила с дивана, направляясь за отцом. Это было самое опрометчивое решение за всю её жизнь, ведь оно правда стоило жизни... Джонатан открыл дверь и пропустил дочь вперёд. Не успев сделать даже первый шаг, Муза услышала позади себя голос отца: — Наконец-то этот момент настал. А дальше...только темнота.

*

Emika – wicked game

Темнота дышала ей в лицо. Тяжёлая, сырая, пахнущая сыростью и железом. Глаза сначала отказывались открываться, будто веки налились свинцом, но боль в голове была слишком уж настойчива. Она ожила раньше сознания – ужасно тупая и давящая, будто череп сжало изнутри. Когда Муза всё-таки с трудом открыла глаза – мир вокруг поплыл. Где-то позади послышался звук капель воды. Или это всё же кровь? Нет… Кровь тоже была – такая тёплая и липкая, она стекала за ухом по шее, заползала за ворот футболки, оставляя на коже мерзкое напоминание о том кошмаре, что случился до. Попытки пошевелиться не увенчались успехом – руки не двигались, ноги тоже. Паника вспыхнула мгновенно, в глотке сгустился крик, но он не смог вырвался, ведь гортань сдавило так, будто бы даже голос был связан. Стук сердца отдавался в ушах, совпадая с пульсацией в ране. Прямо над ней висела светодиодная длинная лампа, издающая раздражающий дребежжащий звук и не менее противный холодный свет. Будто в морге. Девушка моргнула и с огромным трудом, но смогла разобрать очертания вокруг: огромная бетонная коробка, где-то в другом конце стоял слишком знакомый старый диван, множество коробок, огромная морозильная камера. Сомнений не было. Это их подвал. Она в подвале. Верёвки слишком туго были завязаны, что казалось, будто даже кровь по её венам стала двигаться медленнее. Шевелить получалось только лишь головой. Внезапный озноб пронёсся по телу девушки. В голове закрутились обрывки последних событий: шаги отца позади неё, голос, его голос...а потом – пустота. Она резко вдохнула. Отец. Её родной отец сделал это. Желудок скрутило, а сердце сжалось. Она не могла поверить в реальность происходящего, но тело прямо кричало о том, что это не сон, не галлюцинация. Это чёртова реальность. — Кто-нибудь… — прошептала она, но звук получился жалким, с хрипотой. Словно сама себя не слышала. Вокруг тишина. Лишь капля упала где-то позади. Но она была тут одна. Пока что. И чутьё подсказывало ей, что это совсем ненадолго.

*

Муза не знала который сейчас час. Сколько времени прошло с того момента, как она оказалась в подвале дома, в котором росла. Счастливых воспоминаний из родительского дома у неё и так было не слишком много. А теперь и вовсе... В ушах девушки продолжало шуметь, а голова ужасно болела. Более того, на её самочувствие влиял фактор неизвестности. Где отец? Что он собирается делать? Знает ли кто-то, что он задумал? Поток устрашающих мыслей брюнетки прервал звук открывающихся замкóв на тяжёлой металлической двери. Да, именно замкóв. Несколько, как заметила Муза, отпирались ключами, две задвижки, и в конце сканер. То ли отпечатка пальца, то ли лица, – это не важно. При таком количестве ограничений, она поняла, – ей не сбежать. К тому же, верёвки настолько сильно сдавливали её конечности, что она уже даже с трудом их чувствовала. — Очнулась? Чудно, — послышался голос отца из темноты. Войдя в подвал, который Музе теперь очень хочется называть бункером, он повторил всю процедуру заново – запер дверь на абсолютно каждый замок и перепроверил их надёжность. Девушка скривилась от этих действий. Она не знала, что её отец настолько параноик. Сама не зная почему, Муза не боялась отца. Не чувствовала страха в ту минуту, когда сидела обездвижена в запертом на шесть замков бункере в практически пустом доме. Она не верила, что родной отец посмеет ей навредить. Он уже посмел и далеко не единожды. — Что происходит? — из-под лоба спрашивает Муза. Мужчина медленно подходит к ней и останавливается напротив. Когда чётко перед ней оказываются его ботинки, девушка спокойно поднимает голову и смотрит отцу прямо в глаза. Даёт ему понять, что не боится его. Вызов в её глазах только сильнее раззадоривает мужчину. — Отвечай! — её слишком бесило его молчание. Ответ прилетел моментально – мужчина замахнулся отвесил ей нехилую пощёчину. От силы удара голова девушки отклонилась вбок. Щёку ужасно жгло, а в горле собрался ком ярости, который она из последних сил удерживала. — Требовать здесь могу только я! — теперь Джонатан не был похож на того милого и заботливого человека, который несколько(наверное) часов назад вернулся домой, к своей семье. Он определённо точно стал полной противоположностью. — Знаешь, — мужчина завёл руки за спину. — Я думал об этом слишком много и слишком долго, — девушка нахмурила брови, ведь искренне не понимала, о чём идёт речь. — Загадочное исчезновение, имитирование суицида, авиакатастрофа в конце-концов, — ухмыльнулся мужчина. — Очень. Очень много вариантов было, как избавиться от тебя. Как избавиться от тебя. Как. Избавиться. От. Тебя. Избавиться. От. Тебя. Эти слова от родного отца не укладывались в голове. Пускай он не идеальный и никогда не являлся, но это же отец. Это плоть и кровь. Муза всегда знала, что ни один мужчина не сделает ей больно, она с самого детства закалена поступками отца. И только он, оказывается, с каждым разом пробивает дно всё ниже. Даже тогда, когда казалось, что дальше просто некуда. Сердце болезненно сжималось, казалось, что вот-вот оно не выдержит. Муза вдруг вспомнила основную причину, по которой с подросткового возраста не хотела детей. И эта причина сейчас прямо перед ней. Она не хочет быть такой же, как он. Не хочет, чтобы её дети однажды услышали такие слова. Не хочет, чтобы у них было такое же детство, как у неё и Ская. — Чего ты хочешь? — со стиснутыми зубами зарычала Муза. Она уже не смотрела на отца. Пустой взгляд разбитой вдребезги души был направлен в совершенно противоположный тёмный угол. — Поскольку наше время не резиновое – я расскажу тебе всё. Всю правду, которую скрывал всю твою жизнь. — И не боишься последствий своей правды, с которыми придётся столкнуться, когда мы выйдем отсюда? — Дэвис повернула голову к отцу.

Ben Frost – venter

Мужчина расхохотался, а после резко приблизился к дочери, уперевшись руками на подлокотники рядом с её скованными руками. — Мы не выйдем отсюда, — прошептал Джонатан. — Никогда больше. — Что ты несёшь?! — вспыхнула девушка. — Мир изменится навсегда завтра утром, Муза, — он оттолкнулся от стула и снова оказался напротив дочери. Она удивлённо изогнула бровь. — Утром, перед тем, как закончить всё это, я поставлю таймер на отключение системы, — указательные пальцы мужчина поднял вверх, указывая на провода по всему потолку. — Ровно в восемь утра, в то время, как мы обычно садились завтракать, двери откроются и нас найдут. В гостиной на телевизоре уже подготовлена запись, где я объясняю причины сего и многих других поступков, — мужчина расхаживал перед девушкой. И только сейчас до неё стал доходить смысл происходящего. Он действительно собирается это сделать. Он не рассказывал бы ей всё это, если бы знал, что отпустит и это повлечёт определённые последствия. — Зачем? — дрожащим голосом спросила Муза. — Зачем ты это делаешь? — А разве у меня мало причин? — брюнетка сверлила отца своими карими глазами, на что он ещё сильнее стиснул челюсти. — Одно тебе хочу сказать точно: ты тогда очень правильно поступила, что сбежала к Трэвору. — К Тревису, — фыркнула девушка отворачивая голову в сторону. Глаза налились слезами, которые она всеми силами сдерживала. — Это неважно, — Уокер покачал головой. — Важно то, что если бы я нашёл тебя первее и в одиночестве... — Муза вскинула голову ожидая продолжения. Ожидая те самые слова. — Всё закончилось бы намного раньше. Ты была бы мертва. — снова прошептал мужчина. Он выглядел слишком...довольным. Неужто действительно так бывает? Человека действительно могут тешить подобные мысли? — Хотя, — призадумался Джонатан. — Если уж быть предельно честным, даже если бы я нашёл тебя не в одиночестве – это бы не стало огромной проблемой, — он невозмутимо пожал плечами. — Урод, — выплюнула Муза. — Ты – чёртов монстр! Всегда им был! И жаль, что это видела только я! Скай и Элисон так надеялись, что ты изменишься и мы станем настоящей сплочённой семьёй! Только я видела твой взгляд и знала, что нихрена не изменится! — Я монстр, — Уокер повторил интонацию дочери. Он снова пристально вгляделся в слишком родное и знакомое лицо. Только теперь оно не вызывало в нём никаких особых или уж тем более возвышенных чувств, которые свойственны родителям. Наоборот. Она была слишком похожа на свою мать. А он не мог этого выноси́ть. Муза без капли страха продолжала смотреть прямо на него и это выводило ещё больше. «Завтра для нас все равно не наступит, почему ты должен сдерживаться?», — твердил голос в его голове. Через секунду его рука снова соприкоснулась с её лицом. С той же самой стороной. Место удара снова зажгло с удвоенной силой и Муза готова была поклясться, что там уже красуется синяк. — Да, я – монстр! Я монстр, которого ты создала! — мужчина закричал так, что Муза вздрогнула. Девушка хмыкнула. Как она могла сделать из него монстра? Скорее можно было утверждать, что всё наоборот. Это из-за него, его отношения к ней, из-за его воспитания(а точнее его отсутствия) у неё было столько проблем по жизни. И некоторые из них преследуют её до сих пор. — Ты и твоя мать! Вы во всём виноваты! — Каким образом? — сглатывая ком в горле спросила Дэвис. Она продолжала смотреть в левый угол. — Твоя мать с самого начала ненавидела меня. С первого взгляда! С первой секунды нашего брака! Она вечно меня провоцировала, выводила на эмоции, постоянно принижала, что я всё делаю не так, неправильно! Что я ни на что не способен! Ничего не стóю в этой жизни! — по срывающемуся голосу и трясущимся рукам Муза понимала, что отец сейчас слишком взбешён. Она хотела бы сказать ему, что этого быть не может, но...вдруг может? Она совсем не знает свою мать, как она может доказывать ему обратное? К сожалению, оказывается, что не знаешь ты их обоих. — Хочешь правду? Вот она! Самая настоящая правда! Твоя мать допекла меня до такой степени, что я готов был убить её! Своими руками! — ладони отца оказались прямо перед её лицом. Муза заметила, как сильно на его запястьях выделялись вены. — Но я понимал, что тогда вы меня возненавидите. А идея с автокатастрофой довольно неплоха, правда? – Джонатан присел перед дочерью на корточки, чтобы взглянуть в её глаза. — Посмотри мне в глаза, Муза, и ответь на вопрос: неужели я и правда не мог решить проблему с конкурентом? — сначала на мужчину переместился взгляд карих глаз и только через несколько секунд девушка полностью повернула к нему голову. — Проблему, которую я сам и создал? — хохотнул Джо. Ну, конечно. Разумеется, он разыграл весь этот спектакль только ради того, чтобы выйти сухим из воды. Существенная проблема в лице его жены трагически погибает в автокатастрофе, а он остаётся весь такой чистенький скорбящий вдовец с двумя детьми. Никто никого не судит, ничего не подозревает. Никаких проблем. — Только одного ты не учёл, так ведь? — Ты права, — кивнул Уокер. — Тогда я даже подумать не мог, что твой муж решит поиграть в доброго самаритянина и спасти её. Однако могу тебя заверить, что он сделал правильно, что держал это в строжайшем секрете до последнего. Узнай я об этом раньше – на следующий же день она была бы мертва. Я бросил бы все дела, чтобы лично расквитаться с ней. — Кем ты себя возомнил, чёрт возьми?! — вспыхнула брюнетка. — Богом? Не тебе вершить чужие судьбы и уж точно не решать, кому жить,а кому нет! — Да ты что, моя ты дорогая! — вновь расхохотался Уокер. Муза сильнее сжала челюсть. Эта реакция на её слова очень, безумно, до чёртиков! раздражала. Хотелось дать ему кулаком в лицо, но единственное, что она могла сейчас сделать – это, пожалуй, плюнуть в отца. Единственное, что её останавливало, это непредсказуемость его реакции. Он собрался её убить и не факт, что не сделает это после её действия. Чёрт возьми... он собирается её убить. Прямо сейчас, вполне возможно, она проживает последние мгновения своей жизни. Скай... Ривен...они не знают, что больше не увидят её. Только завтра утром, когда найдут её тело на этом же месте. А затем на похоронах. Мама, с которой они даже не успели сблизиться. Они обе об этом пожалеют. Муза двадцать лет ходила на кладбище и общалась с портретом матери. Хотя в этом, как оказалось, совершенно не было нужды. Теперь очередь Джил. И на этот раз всё гораздо серьёзнее. — Муза, ты правда думаешь, что я такой дурачок? — брюнетка молчала. И за молчание пришлось платить – он снова её ударил. На этот раз по другой щеке, так что её лицо повернулось к нему. Его холодные глаза прожигали её, а во рту она почувствовала металлический привкус. Кровь. Он разбил ей губу. И как ни крути, сейчас всё это волновало её в последнюю очередь. Лучше миллион телесных увечий, чем бесконечная душевная боль. — Думаешь, я не знаю, что ты хладнокровно убила двоих своих бывших? — мужчина присел перед ней на корточки. — Это просто случайность, — отречённо ответила Муза. Ей уже совсем не хотелось что-то доказывать и объяснять. Да и было бы кому... — Конечно-конечно, — Джо покачивал головой. — Это не случайность, Муза! А знаешь почему? — он наклонился практически вплотную к дочери. В её глазах был страх. А в его...безумие. — Потому что ты – моя! Ты такая же, как я! И ты меня никогда не забудешь, поверь! Ты будешь совершать новые и новые преступления и каждый раз возвращаться ко мне! — Ни за что, — по словам выплюнула девушка. — Знаешь, почему? — она повторила его манеру. — Ты же меня убьёшь, — с улыбкой девушка качнула плечами насколько это было возможно в её положении. — А мне уже, если честно, плевать. Это лучшее, что ты сделаешь для меня в этой жизни! — Правда? — возвышаясь над дочерью спросил Джонатан, скрестив руки на груди. — Не жалко умереть? А как же твой брат? Твой "единственный родной человек" – как ты сама говорила? Он будет вне себя от горя, — мужчина будто с сожалением покачивал головой, глядя куда-то на потолок. И только идиот не понял бы, что это просто фальш. — А муж? Он столько для тебя делает, так тебя любит и заботится о тебе, а тут вдруг... — Муза неожиданно даже скрипнула зубами от злости. — Тебе стоило сказать это сразу, — ухмыльнулась девушка. — Ты просто не выносишь, что люди вокруг могут быть счастливы в самых простых вещах. Что тебя окружают люди, которые любят, которые наслаждаются каждым днём и радуются мелочам. Тебе же, хладнокровный монстр, чтобы быть счастливым нужно всеми управлять и убивать! Тебе нужно, чтобы тебе подчинялись и боялись тебя! Ты ведь не можешь быть счастлив просто так! — каждое последующее её слово походило на яростный рык и Джонатан снова это сделал. Он снова её ударил. На этот раз ещё сильнее. — Знаешь, теперь я понял, — начал Уокер. Параллельно он закатывал рукава своей рубашки. — Твоя мать была права, чтоб её чёрт побрал, — усмехнулся он.— Вы действительно слишком похожи на нас. Смотри, чтобы вы кончили не так же, как мы. Подумай над этим, — прошептал мужчина. — Ты слишком похожа на свою мать. А Ривен такой же как я. Монстр. — Закрой. Свой. Рот, — отчеканила Муза. Инстинкт самосохранения отключился напрочь. — Да он за три года для меня больше сделал, чем ты за всю жизнь! Потому что любит меня! — Да-да, — посмеиваясь Джонатан махнул рукой. — Это такая же правда, как и то, что женился на тебе он по любви, а не из-за денег! — В этой ситуации подонок не тот, кто женился из-за денег, а тот, кто продал свою единственную дочь. И даже при этом, заметь, он делал всё для меня. Хотя только за полгода брака я достала его до такой степени, что Ривен действительно мог бы убить, если бы захотел! — Ну да, — протянул Джонатан большим и указательным пальцем поглаживая подбородок. — Пожалуй, в этом ты права. Человек, который терпит столько дерьма и подчиняется каждому слову мелкой капризной девчонки либо идиот, либо до ужаса влюблён в неё. Мысли о Ривене отдавались болью в её груди. Последний месяц был слишком нервный и проблемный для их семьи. И всё из-за чего? Из-за её гордости и упрямости? Из-за нежелания его выслушать и понять? Теперь она жалеет только о потраченном на обиды времени. Это были последние дни рядом с ним... Только на секунду Муза допустила в свою голову мысль о том, что будет с ним, когда завтра утром система разблокируется и их найдут. Он будет вне себя от ярости, а боль утраты разорвёт на кусочки его израненное сердце. Ривен уже потерял дочь. С трудом, но он смог выбраться из пучины скорби и страданий, и продолжал жить дальше. Но разве можно пережить такое вновь? Снова потерять родного любимого человека, который значит для тебя больше, чем весь мир... Он этого не переживёт. А Скай? В одну ночь он потеряет и отца и сестру. Родной любимый старший братик, который с самого её рождения оберегал и защищал от всего мира. Который был для неё всем. А она для него. Ему остаётся держаться только ради своей семьи. Ради детей. Не допустить такого будущего для Оливии и Óливера. Слёзы одна за одной покатались по лицу девушки. Это конец. Она не выйдет отсюда. Не увидит больше родных людей. Не увидит их улыбок. Не обнимет их. — Не ной! — ладонь отца снова со всего размаху соприкоснулась с её лицом. Муза почувствовала не только жар, но и струйку чего-то тёплого... — Терпеть не могу женские слёзы! Ты же знаешь! — Джонатан отошёл на несколько шагов назад и мельком взглянул на дочь. — Успокаивайся! Я зайду позже, — через тридцать секунд его уже не было в подвале. Дверь снова была заперта на все замки, но уже с другой стороны. Теперь она хотя бы могла выдохнуть. Без него будто даже дышать легче стало.

Florence and The Machine – Seven devils

Три года назад. Родовое поместье Уокер. С самого утра весь дом стоял на ушах. И не мудрено, ведь сегодня замуж выходит младшая дочь Джонатана Уокера. Точнее нет, не так. Выдают замуж. Отдают, словно ненужную вещь. Молодая девушка глядела на себя в зеркало и не верила, что это происходит с ней. Прямо тут и прямо сейчас. Тем не менее, как ни крути, но это было правдой. Уже через несколько часов её жизнь навсегда изменится. Что бы там не говорили про возможность развода через пять лет, а "семейная жизнь" за столько лет оставит свой след. Везде о ней будут говорить как о бывшей жене миллиардера Дэвиса. А то и ещё похуже сплетни. Да и сам факт жизни с чужим незнакомым человеком совершенно не радует. Усугубляет ситуацию отношение отца к ней. Первой мыслью Музы после объявления помолвки было: «Бежать! Нужно бежать!». Джонатан же, каким бы плохим отцом не был, прекрасно знал характер своей дочери. Он знал, что она способна на такое. И, разумеется, принял соответствующие меры. В светлый прекрасный день свадьбы, с самого утра, поместье Уокер стало похоже на место сходки Итальянской мафии: охрана у каждого входа и абсолютно на каждом балконе дома, а на лодыжке его дочери красовался браслет для слежения, который просто напросто не даст ей сбежать. Всё утро девушка старательно прикрывала новое украшение длинным белым шёлковым халатиком невесты. Он обрезал ей все пути. Теперь ей только одна дорога – замуж за грубого холодного монстра, которому плевать на чувства других людей. А жена для него будет не более, чем аксессуар – для вида и статуса. В дом уже прибыли стилисты и визажисты, а так же репортёры и фотографы, которых пригласил Джонатан. А Муза всё так же сверлила взглядом своё отражение в зеркале. По личику молодой красивой девушки одна за одной катились слёзы, которые она усердно старалась сдерживать. Её отец терпеть не может слёзы. — Ты тут? — в её комнате показалась голова Джонатана. Без стука и предупреждения, как обычно. Ему невиданы чужие личные границы. — А у меня был выбор? — буркнула брюнетка отворачиваясь от отца, чтобы вытереть последние слезинки. До этого дня сие событие не вызывало в ней столько волнения. — Ну как посмотри на меня, — мужчина в два шагами пересёк расстояние между ними и схватил дочь за лицо, разворачивая к себе. Она смотрела на него абсолютно уверенно, хотя красные глаза говорили об обратном. — Опять нюни распустила?! Прекращай это, немедленно! — Ты не можешь указывать другим что им чувствовать, ясно? — Муза отвернулась к зеркалу и взяла салфетку, чтобы снова протереть лицо. — Послушай мой совет, Муза, — Уокер стоял позади дочери и смотрел на неё через отражение зеркала. — Этот человек не я. Ривен не будет терпеть твои выходки и твои слезы. Забудь об этом раз и навсегда. — Да лучше бы ты сразу меня убил, — фыркнула девушка убирая салфетку в сторону. — Это было бы гуманнее, чем растягивать мучения на пять лет. — Мне плевать на твои недовольства, — Джонатан резко развернул дочь к себе за плечи. — Ты сейчас приведёшь себя в божественный вид, Муза, потому что внизу куча фотографов, прессы и визажистов. И не дай бог, хоть кто-то из них мельком увидит хоть одну твою слезинку, — зарычал мужчина поднимая указательный палец перед её лицом. — Ты меня поняла! — он бросил напоследок и удалился из комнаты, прихлопнув дверью. Муза ужасно тряслась и сама не понимала: от страха это или же от ненависти к отцу. Уже сидя перед визажистом, которая порхала над девушкой, словно художник над своим произведением, Уокер задумалась над тем, что глубоко внутри, где-то в потайном ящике на самой глубине души, она всё же имеет те самые «проблемы с папой». А точнее, их последствия. И вспоминая Ривена и те короткие моменты, что она успела заметить за неделю их знакомства, и сравнивая его с отцом, Муза боялась только одного – влюбиться в него.

*

Время тянулось долго. Безумно долго. Муза не знала ничего. Сколько времени уже находилась в плену у отца? Сколько ещё будут длиться эти мучения? Знает ли кто-то о том, что сейчас происходит в этом доме? Хотя, на последний вопрос Муза уже знала ответ. Нет. Вся семья в разъездах и занята своими делами, а Дэвиду она строго-настрого запретила выжидать её под домом отца и вообще следить за ней до возвращения домой. Вовремя, нечего сказать. Конечно, зная Дэвида существовала вероятность того, что он не послушал её приказа и остался где-то неподалёку, но...что он сделает? Защиту дома, которая выдерживает выстрел из гранатомёта, даже орда таких шкафов как Дэвид не одолеет. Вот, зачем в последний момент он отослал дворецкого. Это был единственный, кто пытался бы помешать мужчине. И теперь она обречена на муки и смерть от рук собственного отца. Звук открывающихся тяжёлых замков и ещё тяжелее бронированной двери снова нарушил тишину, царящую в подвале, и привлекли внимание девушки, которая уже стала засыпать, хоть это и было ужасно неудобно. Муза уже практически не чувствовала своих конечностей, будто у неё их и не было никогда. — Сидишь? Вот и молодец, — Джонатан появился из тьмы с улыбкой маньяка. Муза понятия не имела, чем он занимался навеху, когда оставлял её тут мучиться, но с каждым разом он возвращался ещё безумнее, чем был до этого. В какой же момент наступит предел его безумия? Может, в тот, когда он снова заявится в подвал с револьвером или автоматом? Когда прямо из темноты всадит в неё несколько пуль, а затем подойдёт к уже бездыханному телу и всадит ещё несколько в голову? А последнюю оставит себе. Именно так Муза видела конец этого дня. Конец её никчёмной жизни будет вот таким. Будто она террорист, которого нужно было пытать, избивать, а после хладнокровно убить и выкинуть.

Tom Odell – Can't pretend(slowed)

— Ты же не был таким, чёрт бы тебя побрал. — Именно он это и сделал, — весело усмехнулся Джонатан. — Что же ты такого наплёл Элисон, что она не замечает твоего состояния и того, что ты ходишь туда-сюда, — буркнула Муза. В принципе, она считала это риторическим вопросом. Глубоко беременной женщине стоит всего лишь рассказать какую-то сказочку, в которую она с лёгкостью поверит, и она ничего не заметит. — Элисон уже давно ничего не замечает. И не заметит, — мужчина пожал плечами. Через секунду лицо девушки изменилось до неузнаваемости. Ей точно это не послышалось? — Ты... — мужчина беззаботно смотрел на дочь и одного простого движения хватило, чтобы она поняла. — Витамины. Какой же ты урод! Как таких вообще земля носит, — зарычала девушка одновременно дёргаясь и извиваясь, чтобы освободиться, что впринципе было бесполезно. Джонатан молчал, а Муза старательно пыталась успокоить нервы. Одна её вспышка гнева может привести к тому, что он прикончит её прямо сейчас. Хотя...может, так было бы лучше? — Раз уж выхода нет и ты всё равно меня убьёшь, — спустя время произнесла Муза. — Тогда расскажи мне. Какогó это? За один вечер убить двоих своих детей? — Я могу тебе ответить, Муза, — Джонатан с громким звуком поставил стул напротив неё спинкой вперёд и присел, скрещивая руки перед собой. — И этот ответ тебе не понравится, — брюнетка покачала головой давая ему понять, что она готова это услышать. В конце-концов, разве то, что происходило до этого ей нравилось? — Начнём с того, что этого ребенка, — мужчина поднял указательный палец вверх. — Хотела она, а не я. Элисон прекрасно видела, что у меня совершенно нет желания снова вляпываться в это. Как видела и моё отношение к вам со Скаем. Единственное, если бы это был мальчик, я был бы больше рад и принимал бы больше участия в его жизни, — Муза цокнула. Естественно, что он мог ещё сказать. — А что на счёт тебя... — он убрал выбившуюся прядь её волос за ухо, от чего девушку передернуло. То-ли от страха, то-ли от отвращения к его прикосновениям. — Ты права. Раз уж мы отсюда не выйдем, я расскажу тебе настоящую правду. Смысла скрывать больше нет. Тебя не должно было быть. Те самые слова, после которых мир переворачивается. В порыве ссоры, вспылив, болтнуть можно что угодно. Но уже во второй раз он говорит ей о том, что она не нужна. Ему, этой семье, в этой жизни. Насколько же больно слышать такое от собственного отца. И ещё больнее осознавать, что так и есть на самом деле. — После той самой катастрофы, когда одну из близняшек мы потеряли, а твоя мать была на грани жизни и смерти, как и ты, я разговаривал с врачами, — только от одного начала уже раздирало душу. Она не сильно понимала, что он хочет сказать, но предположения просто рвали её сердце на кусочки. — Я просил их избавиться от тебя. Я знал, что ничего хорошего не будет. Я знал, что ты будешь такая же, как и твоя мать. Ты даже не представляешь, Муза, сколько денег я давал доктору, чтобы тот всё сделал. И знаешь что? Он отказался! — по лицу девушки текли слёзы и он это прекрасно видел. И как будто наслаждался этим. Будто Джонатану нравилось видеть, как его дочь страдает, как она ломается... — Он тогдаклялся и божился, что ты и так не выживешь! Что после случившегося вторая девочка может родиться уже мёртвой, а даже если, то и суток не проживёт! Я ему поверил, — фыркнул мужчина. — Знаешь что? — он приблизился к ней и большим пальцем медленно вытер слёзы. — Второй датой на его надгробии стоит твой День рождения. Вот и всё. Итог всей твоей жизни в нескольких словах. Тебя не должно было быть. Тебя не хотели, не ждали с трепетом. Просто нежеланный ребёнок. От тебя пытались избавиться. Хоть и неудачно, но...сам факт поступка ужасает. Человек просто живёт вот уже четверть века рядом с тем, которого пытался убить ещё в утробе матери. Интересно, какого это? Каждый день смотреть на свою дочь и понимать, что её сейчас тут не было бы? Интересно, как часто его посещают подобные мысли и что он чувствует в эти моменты? Охватывает ли мужчину ужас от своего несовершившегося убийства, а затем он с облегчением выдыхает, или же наоборот: прокручивает в своей голове альтернативный сценарий происходящего, – если бы всё таки у него всё получилось. По щекам девушки продолжали течь слёзы. Джонатан приблизился к ней и одним большим пальцем руки утер слёзы. Она не смотрела на него. — Какой же ты урод, — процедила сквозь зубы Муза, а на её лице можно было заметить истерическую ухмылку. — Просто конченая тварь! Вот, кому действительно не стоит жить! Если ни смотря ни на что я всё равно родилась живой и здоровой, значит я должна жить! Я боролась вопреки всему всю свою жизнь! Моё место тут! А твоё – в аду! — девушка и не сомневалась, что её слова ни капли не тронут отца. Джонатан снова рассмеялся. — С чем ты там боролась, Господи? — фыркнул мужчина. — Вся твоя жизнь – моя заслуга! Твои занятия и увлечения, дипломы, поездки и даже друзья, Муза! Всё это – моя заслуга! Как бы там не было, но я дал вам будущее. На этот раз рассмеялась уже Муза. — Дал нам будущее? — брюнетка сделала акцент на слове «нам». — Побойся бога, папочка! — последнее слово было с отвращением выплюнуто. — Ты дал его Скаю! Потому что готовил стать наследником империи! А мне ты что за будущее приготовил? Напомнить? — Уокер удивлённо изогнул бровь, продолжая со скрещенными руками стоять напротив дочери. — «Сиди молча, занимайся своими танцульками и не высовывайся из-за спины мужа!», — процитировала девушка, имитируя даже интонацию и выражение лица отца в тот момент. — Отличное будущее! Выдать замуж за мафиози и сделать вид, что всё нормально! — Тем не менее, дорогуша, — Джонатан резко оттолкнулся от стены и приблизился к дочери. Он двумя пальцами приподнял её подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза. — Я дал тебе имя! Я дал тебе жизнь! Я чёрт возьми, дал тебе нормальное воспитание и образование! Хотя изначально хотел выслать тебя в интернат для трудных девочек в Швейцарию! — девушка фыркнула и покачала головой. — Типичный Джонатан Уокер! Мешает человек – не проблема! Убьём, вышлем на другой край Земли, запугаем до смерти! — Муза запрокинула голову вверх и сделала несколько глубоких вдохов. — Знаешь, ДНК не сделало нас семьёй. — Не ожидал от тебя подобного. — Не ожидал?! Ты?! Человек, который уже...хер знает сколько держит меня в плену и собирается убить, не ожидал, что я такое скажу?! Да это, твою мать, самое лояльное, что я могла бы сказать! Это самая натуральная правда! — Как бы ты не противилась, Муза, но я твой отец... — Вот именно! Отец! Всю жизнь, все двадцать три года жизни у меня был отец! И никогда не было папы! — Да пойми ты уже! Ты – моя плоть и кровь. Ты такая же, как я, прими это! — мужчина схватил свою дочь за предплечья. Да так, что, похоже, останутся синяки. Хотя, по сравнению с её лицом это так, мелочи. — Сейчас ты этого не понимаешь и отрицаешь, но, Муза, ты – такая же, как я. И скоро это будет заметно. Мои гены в тебе. Скай больше похож на мать. А ты жёсткая и упрямая! — Если это действительно так, — она подалась вперёд, насколько это было возможно, чтобы приблизиться к его лицу. — Поверь, я сделаю всё возможное, чтобы не стать такой же, как ты. — Ты уже стала, — хмыкнул Джонатан. — Сама того не понимая. Со стороны всё виднее, поверь. Брюнетка только лишь закатила глаза. Она знала, что это не так. Стать таким же хладнокровным монстром как отец не так то быстро и просто. Несколько минут они слышали только дыхание друг друга, пока неожиданно не раздался противный звонкий писк. Джонатан взглянул на наручные часы и достал из кармана свой смартфон. — Часики тикают, — довольно произнёс мужчина глядя на дочь. — Время потихоньку подходит, — Джонатан подошёл к двери и стал её отпирать. — Я скоро вернусь и всё закончится. Не переживай, детка, это будет очень быстро. Всё закончится. Только в последние минуты Муза поняла – нельзя сдаваться. Всё, что она говорила ранее это бред. Плевать на этого психа, когда они выберутся, она сделает всё возможное, чтобы упрятать его в дурдом до конца жизни. У неё есть семья, есть муж, и это огромный повод не сдаваться. Выжить и продолжать строить прекрасное будущее. Она должна выбраться.

Hidden citizens – I ran

В этот момент Муза слышала только шум в ушах, но продолжала судорожно пытаться освободиться. Кто знает, через сколько вернётся Джонатан. Любая секунда сейчас была на счету. Брюнетка пыталась расшатать стул, что у неё, естественно, не получилось, так как он железный и по ощущениям весит больше неё самой; пыталась дотянуться головой к рукам, чтобы попытаться ослабить верёвки зубами, и даже пыталась резко вырвать руки, что закончилось довольно неприятными ощущениями. — Сестрёнка, это довольно серьёзная тема, — Скай остановился перед сестрой и ей на секунду показалось, что она в школе. — Уроки в школе – фигня. Я тебе сейчас рассказываю то, что, не дай бог, конечно, тебе пригодится и спасёт жизнь. — Скай, скажи честно, мы в жопе? — темноволосая девушка, которой только-только исполнилось двенадцать лет, посмотрела на старшего брата довольно серьёзным взглядом. Он всегда знал, что она умна и сообразительна не по годам. — Зачем мне эти уроки выживания? — Муза, — парень сел перед сестрой на столик напротив дивана и взял её за руки. — Ты знаешь, кто наш отец и прекрасно понимаешь, какие пи... нехорошие завистливые люди нас окружают. Мне будет намного спокойнее знать, что если вдруг что-то случится, ты сможешь дать отпор или выбраться, пока я делаю всё зависящее от меня, чтобы спасти тебя. — Ты меня ещё в гроб запихай и в саду закопай, — буркнула Муза. — Не будешь меня слушать, придётся нам уроки делать нагляднее, — блондин пожал плечами. — Итак, допустим вот тебе ситуация: тебя вырубили чем-то по голове и похитили. Тебя держат в подвале, руки и ноги связаны, а рядом нет ничего, что могло бы тебе помочь развязать верёвки. Что будешь делать, чтобы сбежать, когда похитители выйдут? — Ну, допустим, постараюсь завалить стул или ослабить верёвки. — У тебя не получилось. Стул слишком тяжёлый или вообще приварен к полу, а верёвки очень туго затянуты. Как вариант, это могут быть не только верёвки, но ещё и стяжки, ремни или вообще наручники или цепь. — Тогда мне точно кранты, — бросила девушка. — Что делать то? — Слушай и запоминай, Муза, — парень снова присел напротив сестры. — На всю жизнь запомни, вместо Библии. Во-первых, постарайся обратить внимание на каждую мелочь: что и как открывается, куда убирают ключ и что находится вокруг тебя. Пригодиться может что угодно: гвоздик, отвёртка, пилочка для ногтей или даже ржавая вилка. Во-вторых, не сдавайся ни в коем случае. Что бы тебе не говорили, как бы не провоцировали – не поддавайся. Пытайся освободиться разными способами, но не забывай и о безопасности. Они не должны понять, что ты пытаешься или даже уже освободилась. Делай вид, что играешь по их правилам, — Муза кивала, слушая брата, хотя и не совсем понимала, зачем он это всё затеял. — Теперь перейдём к главному – как освободить руки. Скажу сразу, что бывают и ситуации, когда остаётся только надеяться на то, что тебя найдут и спасут. Например, если приковали наручниками и/или цепями или стяжкой и за спиной. Запоминай: можно потихоньку загибать большой палец, чтобы сузить кисть. Тогда есть шанс просунуть руку через верёвку или даже наручники. Так же можно специально натереть кожу, чтобы уменьшить объем запястья. Кровь отливает и твоя рука становится тоньше. Я сам лично не пробовал, но так же есть вариант вызвать спазм или отёк и тогда сквозь боль вырвать руку. — Скай, это кошмар. — Кошмар, дорогая, это то, что я тебе расскажу дальше. Вариант для самых отчаянных, на который не каждый пойдёт, но...жить захочешь... Если наручники или верёвки сильно затянуты и не получается ничего другого, то остаётся только... — Сдаться? — Ломать палец. Нужно сломать или хотя бы вывихнуть большой палец. Тогда ты легко освободишься. Ломать себе конечности не хотелось, но Муза прекрасно понимала, что если ничего другого не сработает – придётся ещё как-то ухищриться сломать себе палец в этом ужасно неудобном положении. Вспоминая наставления брата, девушка пристально разглядела всё помещение, но оно будто специально было до блеска вычищено – никакого барахла, мусора и колюще-режущих предметов. Время шло, адреналин в крови подгонял действовать быстрее, а сердце случало так, будто вот-вот улетит за пределы орбиты. Муза сама не знала, сколько времени ей понадобилось на это, но когда она почувствовала в левой руке облегчение, то сначала даже не поверила. Острые грани подлокотников отлично расслабляли верёвку. Ещё через несколько движений ей удалось достать руку. Синий, местами даже красный след от верёвки красовался почти на всё предплечье. Дэвис выдохнула и стала развязывать вторую руку. Плана побега, естественно, не было, но тот факт, что ей удалось освободиться – уже небольшая победа и остальное не кажется таким страшным и невозможным. Правая рука уже была почти освобождена, когда Муза услышала тяжёлые шаги на лестнице. Он возвращался. Делай вид, что играешь по правилам. В её голове то и дело звучит голос брата, за который она цеплялась словно за спасательный маяк. Брюнетка наспех накинула верёвки в исходное положение. Мужчина уже настолько вошёл в кураж, что вряд-ли будет обращать внимание на это. Мыслями Джонатан уже давно в этих событиях. Остаётся только делать вид, что ситуация полностью контролируется им и дождаться удачного момента, чтобы вырубить его и сбежать. Муза так и не поняла, где находится панель управления системой безопасности, но зато прекрасно знает, где в доме можно спрятаться так, что тебя никто никогда не найдёт.

Klergy – The begging of the end

Снова звонкие лязги метала и противный писк сканера. И то, от чего девушка едва не вскрикивает, когда её отец выходит на свет. В одной руке он держит ноутбук. А во второй огромный блестящий нож. Брюнетка вжимается в стул, хватаясь за подлокотники с такой силой, что на ладонях остаются следы от острых углов. — Вот и пришло наше время, малышка, — улыбается мужчина. — Скоро всё закончится. Ты не представляешь, как долго я этого ждал. Я покончу со всем прямо тут и сейчас! — сверкающий холодный и острый кончик ножа прикасается к горлу Музы. От страха она боится даже дышать. — Но, я всё же хочу, чтобы ты кое-что увидела, — когда Джонатан убирает нож и отходит от неё на несколько шагов, девушка начинает панически ловить воздух и вдыхать полной грудью, как будто находится внутри тонущего батискафа. Уокер открывает ноутбук, нажимает несколько клавиш и разворачивает его экраном к дочери. Это была запись с камер наружного наблюдения. Вернее нет, не так. Это была прямая трансляция с камеры видеонаблюдения. Почти шесть часов утра, солнце едва начало вставать над горизонтом, а во дворе поместья происходит настоящая вакханалия – полиция, военные, множество людей и техники, скорая и даже кинологи. А в первом ряду, сразу же за лентой, которой оградили крыльцо и вход в дом...они. Вся семья стояла там. Они поддерживали друг друга, общались со спецслужбами и явно не находили себе места. Её сердце разрывалось от этого зрелища. Так хотелось закричать во всё горло, чтобы её услышали, спасли. Но сейчас её жизнь была только в её руках. Муза не успела даже рот открыть, как наверху послышался шорох, а затем громкий грохот. Оба инстинктивно повернули головы в сторону лестницы. Джонатан непонимающе смотрел по сторонам, тогда как на лице Музы выступила коварная улыбка. — Ты прав, это конец, папочка, — девушка невозмутимо пожала плечами. — Твой план терпит полнейший крах. — Заткнись! — Вполне вероятно, что спецназовцы смогли проникнуть внутрь, а это значит, что тебе конец, — всё не унималась девушка. — Я сказал заткнись! — Уокер со всей силы ударил дочь по лицу. Брюнетка еле сдержалась, чтобы не ответить ему тем же, ведь её руки уже свободны. Это бы только проблем ей увеличило. — Я сейчас приду и мы закончим! Можешь прочитать молитву напоследок! — мужчина пулей выскочил из подвала, а Муза тут же бросилась развязывать ноги. И спустя несколько секунд, как смогла полностью встать, Муза остолбенела и не могла поверить собственным глазам – дверь была открыта. Очевидно, отец так спешил, что забыл её закрыть. Девушка видела полоску света и не верила своим глазам. Свобода уже прямо перед ней. Буквально два шага и она свободна. Бешеный стук сердца. Шум в ушах и блики в глазах. Муза не верила сама себе, когда открыла дверь и увидела ступени, а наверху тот самый коридор, по которому она ходила всю жизнь. Это невероятно, насколько быстро у человека могут сменится ассоциации. В детстве они со Скаем бегали там и играли в догонялки; постарше она тихо прокрадывалась этим коридором ночью, чтобы сбежать гулять с друзьями или в клуб, а после утром так же тихо прокрадывалась обратно; три года назад она покидала этот коридор в белом платье. А теперь...она пленница, которая бежит от собственного отца. Три ступени. Оставались последние три ступени вверх, когда перед ней появился он. Муза нервно сглотнула. Теперь ей точно конец. — Это ещё что такое?! — воскликнул Джонатан. — Ну ка быстро пошла обратно! — у её головы оказался пистолет. Разворачиваясь обратно, краем глаза Муза заметила шевеление за углом. В таких ситуациях часто бывает, когда мы сами додумываем то, чего нет. То, что хотим видеть. Но Дэвис готова была поклясться, что там кто-то был. А, значит, небольшой шанс остаться в живых у неё есть. — Со всеми попрощалась? — спросил мужчина, когда они снова оказались в подвале. Девушка продолжала стоять к нему спиной и прикидывать, куда стоит его резко ударить, чтобы выбить себе фору. — Отпусти её, Джонатан! — позади них раздался властный женский голос. — Элисон, — рыкнул мужчина. Его план катится к чертям, что очень сильно его злит. — Элли, уходи! — Муза повернулась к женщине лицом. Она была жива. Малыш был жив. — Это наша война! Тебе тут не место! — Ты, чёртов урод, чуть не убил меня! — воскликнула женщина. — Меня и нашего ребенка! Так тебе этого ещё и мало! — Вышла отсюда, — жёстко скомандовал мужчина, продолжая держать пистолет у головы дочери. — С тобой я тоже разберусь. — Как же тебя это бесит, правда? — усмехнулась Муза. — Что всё идёт не по твоему плану. — Прощай, Муза. — Нет, Джо! — закричала Элисон. — Ненавижу тебя, — рявкнула Муза. Последние слова должны быть о любви. Но он этого не достоин. Выстрел. А через минуту ещё три. Мужчина оказался прав. Этим утром привычный мир изменился навсегда.