любовь по договору

Добро пожаловать в мир,

где родители ненавидят и

убивают собственных детей.

От лица Ривена. Это был тот самый момент, когда дыхание замедляется. Хотя...нет. Оно прекращается нахер! Дышать стало неимоверно тяжело. Грудную клетку словно сдавливают тисками и ты ничего не можешь с этим поделать. Невозможно. Невозможно переключиться на что-то другое. Невозможно выкинуть это из головы. Невозможно успокоиться. Зная, что твоего родного человека сейчас держат в плену и вот-вот собираются убить, никаких других мыслей быть не может! С момента звонка Дэвида прошло не больше пятнадцати минут и с этого же мгновения мои мысли не переключались ни на что другое. Даже в тот момент, когда мы трижды проскочили на красный светофор на скорости двести тридцать километров в час. Мысли Ская сидящего рядом и сжимающего в руке телефон чуть ли не до хруста так же нетрудно было угадать. Его родной отец держит в плену его сестрёнку. И одному Богу известно, что он там с ней делает. За свою сестру я бы порвал в клочья любого, но за жену... От одной только мысли о Музе мои кулаки на руле сжимались до побелевших пальцев. Моя малышка, моя девочка, в последнее время нам было слишком нелегко и я винил себя об этом каждый день, каждую ночь, когда ложился спать в пустую холодную постель. Ни за что в жизни себе не прощу, если с ней что-то случится! Однажды я уже потерял семью. Всё, что было мне так дорого, в момент вспыхнуло. После этого я едва смог собрать себя по кускам. И второй раз этого не случится. — Ёбаный урод! Он не посмеет этого сделать! — я ударил по рулю и где-то отдалённо мне показалось, что услышал треск. Не мудрено, что я вообще его ещё не оторвал. До поместья Уокеров оставалось уже менее половины пути и с такой скоростью езды это было делом буквально десяти минут. Только сейчас счёт идёт буквально на секунды. — Старый ты сучий потрох! — ударил по бардачку Скай. В его руке по прежнему находился телефон, боковым зрением я увидел, что экран тут же пошёл трещинами, но это в принципе никого не волновало. С момента звонка Дэвида нам так и не удалось никому дозвониться. Телефоны Музы и Элисон были вне зоны, а отец не отвечал. Звонить остальным членам семьи мы совсем не считали нужным – Блум, Джил и Грейс только будут волноваться и сеять панику. А в данной ситуации её и так слишком много. Особенно сейчас, когда совершенно ничего не понятно. — Она же мне говорила, чёрт! — снова удар. — Почему?! Почему я её не послушал?! — Потому что, Скай, мы вроде как привыкли к тому понятию, что семья,родители, – это те, кто в любом случае защитит и прикроет вдруг что. А не наоборот, — я по прежнему не отводил взгляда от дороги. К сожалению, так могли утверждать мы с Блум и ещё та часть населения планеты, которой посчастливилось родиться в любящей, понимающей и дружной семье. А от такого мудака, как Джонатан, ждать стоит чего угодно. Я должен был понять это ещё тогда, как увидел его глаза в момент, когда мы встретились перед помолвкой и он понял, что я не шучу. Фактически продавать свою единственную родную дочь за такие деньги... хотел бы я в самом деле жениться на таких условиях – давал бы намного больше. Благо, у этого долбоёба не возникло никаких подозрений. — Муза и мне столько раз твердила об этом, — я вздохнул. — А я всё говорил, что просто кажется и она сама себя зря накручивает. Эти минуты дороги до поместья казались нам пыткой. Каждая минута тянулась будто за целый час и мои нервы уже были конкретно на исходе. Будто родовое поместье Уокеров специально находилось в закромах, чтобы в таких случаях тянуть время. В считанные минуты, когда я уже заебался вдавливать в педаль газа, перед нами показалась огромная, освещённая сотнями фонарей, территория. Подъезд к дому – длинная прямая дорога, окружённая с двух сторон высоченными туями, уже был прямо перед нами. Как и окружившие журналисты с камерами. Вспышки мигали со всех сторон, раздражая и так натянутую, как гитарная струна, нервную систему. — Этого ещё не хватало. — Они всё знают, — Скай потёр переносицу. — Как, блять, информация уже утекла в прессу?! Я покачал головой. Передо мной сейчас был только один вопрос: скольких из них я сейчас перееду, когда дам по газам и влечу на территорию? После нескольких сигналов, когда ворота перед нами стали медленно разъезжаться, я вдавил педаль газа – машина издала ужасно громкий и угрожающий рев. Естественно, распугав журналистов и создавая условия для проезда. Даже как-то жаль, мне бы сейчас очень хотелось выместить всю свою злобу куда-то. Уже через минуту я припарковался в стороне от дома и мы как ошпаренные выскочили из машины. Весь двор был оцеплен всеми, кем только можно: полиция вместе с ФБР, скорая, спасатели, даже кинологи с собаками были наготове, – мы ещё не знали, с чем имеем дело. — Что тут?! Что происходит?! — Скай чуть не снёс с ног Дэвида, который стоял рядом с двумя мужчинами. — Позвольте представиться, Капитан Джонс, ФБР, — заговорил один из них. — Как только нам позвонил ваш отец, я сразу же сорвался сюда, — он взглянул на меня. — Капитан Сандерс, буду вести переговоры. Если, конечно, до них дойдёт, — они с Джонсом переглянулись. А после этого и мы со Скаем. — Что, блять, значит если?! — мне кажется, что я вот-вот взорвусь. Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, чтобы не взять чёртов гранатомет и не разнести поместье в пух и прах. Останавливает одно – я не знаю, где этот старый пень прячет Музу и Элисон. А навредить им ни в коем случае нельзя. — Босс, я вам уже говорил, что Джонатан запер дом умной системой безопасности... — Ремарка для недалёких, что за система? — Скай посмотрел на каждого из служивых. Да и я, если честно, не в курсе, что там за систему он установил. Догадки есть, но Уокер слишком уж старое дряхлое дерьмо для таких новинок техники. — Как оказалось, недавно он установил во всём доме новейшую систему безопасности. Эти системы существуют на случай...войн, протестов, нападений и тому подобного, — мы снова переглянулись. Я правильно подумал. Чёртов уебок. И почему я тогда не посоветовал Джил просто избавиться от него? — Он в прямом смысле превращает дом в коробку, которая выдерживает выстрелы из гранатомёта и танка. — И как её отключить? — Боюсь, что только изнутри, — Джонс покачал годовой. — Система уже успешно прошла множество проверок, поэтому она и считается лучшей – в ней нет изъянов, которые бы помогли проникнуть в дом. Я, твою мать, взрослый тридцатисемилетний мужик, но сейчас чувствую себя какой-то истеричной малолеткой, которой хочется просто орать на всё и всех из-за своих собственных нервов. Я не курил уже давно, разве что сигары не чаще раза в месяц, а то и два, но сегодня... по дороге две сигареты и, чувствую, этим дело не кончится. — Что нам делать? — я закурил и сделал первую затяжку. Никотин слегка обжог горло и,хоть на самую малость, мне стало легче. В любой ситуации, даже такой критической, нужно мыслить здраво. Искать пути обхода. Не может быть, чтобы прямо вообще не было никаких вариантов! Я спасу её любой ценой. Чего бы мне это не стоило! Всю блядскую Землю наизнанку выверну! Без неё мне всё равно ничего не нужно. — Мистер Дэвис, Мистер Уокер, — он посмотрел на нас так серьёзно, что мне показалось, что ничего хорошего после этого ждать не стоит. — Я понимаю ваше волнение, но сейчас спешка – наш враг. Мы не знаем ничего: сколько человек в заложниках, где он их держит, есть ли у него сообщники и оружие. И самое главное – какие у него намерения. — Пока вы будете тут вопросами задаваться он убьёт мою сестру! Там его беременная жена, в конце-концов! — вспыхнул Скай. С каждым словом его голос становится громче, а тон более угрожающим. — Кто-то из прислуги по-любому остался в доме! Оружие? У него его дохера и больше и причём разного! Где держит? Подумайте сами, какое самое распространённое место для запирания заложников? — Подвал, — ни секунды не задумываясь ответил Сандерс. Скай кивнул в ответ. — На счёт сообщников ничего вам не скажу, но на большинство ваших вопросов я ответил. — Джеффри! — крикнул Джонс. Откуда-то сзади тут же прибежал его подчинённый сержант. — Срочно откройте мне план дома и, особенно, подземелья! Дать распоряжение обыскать все ближайшие коллекторы, ливневки, канализационные люки, – всё, что может иметь подход к подземелью этого дома! — мужчины тут же ретировались, а я нащупал во внутреннем кармане пиджака флягу. — И почему я должен за них их роботу делать?! — Скай пнул какой-то камушек и повернулся ко мне. Я молча предложил ему флягу, он так же молча её принял. — Дэвид, неужели никак нельзя связаться с ним? — я кивнул на дом. — Как-то повлиять, уговорить, пригрозить, что я размозжу его голову к ёбаной матери и скормлю свиньям?! — В том и дело, Босс, что нет, — телохранитель нахмурился. — Когда дом запирается, он становится как крепость. Блокируются все сигналы вокруг, кроме тех, что есть в доме. То есть, они могут оттуда связаться с помощью специального телефона, а вот у нас это не выйдет. — Этот ублюдок готовился, — Скай слегка скривился от крепости виски. — Это всё, — он покрутил указательными пальцами, имитируя круги в воздухе. — Явно неспроста. Спасательная операция разворачивалась быстрее, чем мы успевали моргать. За воротами уже сновали туда-сюда под сотню человек – журналисты и репортёры, которых удерживала охрана. А на территорию поместья продолжали прибывать специальные подразделения, техника и прочее. На улице окончательно стемнело, что добавляло ещё больше тревожности ситуации. Сколько же он там их держит? Неужели приглашение под видом его отъезда в командировку было липовым и он держит Музу в плену с тех пор, как она переступила порог этого дома? — Наконец-то, — за нами раздался знакомый голос. Мы со Скаем синхронно повернулись. Отец чуть ли не бежал к нам, весь взволнованный и взъерошенный. — Что тут? Что говорят? Все живы? — Не знаем, но, надеюсь, что да, — буркнул я. — Женская половина. На остальных насрать, — Скай был чересчур напряжён. — Кстати говоря про женскую половину, — Дэвид, стоящий рядом со мной вдруг махнул головой в сторону дороги к дому. Ну естественно! Как бы нам со Скаем не хотелось, как бы мы это не отрицали, но это были они – Блум, Джил и мама. Ещё бы детей сюда притащили, ну ей-Богу. — Твою мать, — мы со Скаем одновременно выдохнули. Из-за того, что двор, к слову совсем не маленьких размеров, уже был переполнен всеми, кем только можно, машина остановилась перед воротами и они вышли там. Полицейским пришлось оцепить и территорию вокруг, чтобы назойливые папапацци не преграждали путь. Кто знает, в какой критической ситуации мы можем вскоре оказаться. Каждая секунда важна. Они втроём буквально бежали сюда, не обращая никакого внимания на журналистов и вспышки со всех сторон. Взволнованные, растрепанные и раскрасневшиеся спустя пару минут оказались около нас. — Грейс, что вы тут делаете? — строго спросил отец. — Что мы тут делаем, Уоррен?! — мама одновременно завязывала пояс на пальто. — Уже все новости трубят об этом! И каждая теория хуже предыдущей, мы чуть с ума не сошли по дороге сюда! — Если вы думаете, что тут атмосфера веселее, то вы ошибаетесь, — буркнул я, снова делая глоток из фляги. — Он действительно взял Музу и Элисон в заложники? — я услышал, как Блум задала вопрос Скаю. — Чего он этим добивается? — Боюсь, что ничего, Золотко. Этот ублюдок просто окончательно выжил из ума. — Он не сделает этого, — уверенно твердила сестра. Сейчас каждый из нас повторял эти слова в своей голове. Но...будет ли это так на самом деле? Мы ведь твердим не потому, что уверенны в этом, а потому, что надеемся... — Никаких новостей оттуда? — Джил обеспокоенно потирала ладони и заламывала пальцы, бросая быстрые взгляды в сторону дома. — Пока ничего, — сухо бросил Скай. Муза говорила, что у него отношения с матерью не намного лучше её, но, к моему искреннему удивлению, зла он на меня не держит. Дескать, эта тайна лучше, чем если бы я был свидетелем её убийства и молчал все эти годы. — Им нужно время, чтобы понять, как действовать и развернуть операцию. — А нам на всё это нужна новая нервная система, — фыркнул я, продолжая потягивать виски из фляги. Ёбаная дрочь! От нервов даже виски не помогает. Будто сок пью. Муза была права. Однажды, когда мы только поженились, они сказала, что я слишком нервный и психованый по той причине, что привык всё и вся контролировать. Я ответил, что это бред. Она была права. Я постоянно держу всё под контролем. И в тех ситуациях, когда ситуация выходит из-под моего контроля, как сейчас, я схожу с ума. Я не могу, блять, найти себе места! От бездействия просто рвёт крышу! Но...что я могу сделать в данной ситуации? Я задал себе этот вопрос уже порядка сотни раз за это время. Я же не хакер и не разработчик этой ебаной системы, чтобы так просто взять и отключить её! Хотя...идея связаться с владельцем компании не так уж плоха.

*

Прошло часа полтора и наша ситуация практически не изменилась. Службы пытались сделать хоть что-то, но, судя по их громким спорам, пока их труды не увенчались успехом. Дэвид связал меня с владельцем компании данных охранных систем и разочаровал: как только система устанавливается в определённом доме, то сразу же ставится защита и блокиратор, – их компания уже просто непричастна к дальнейшему её использованию. Только в том случае, если будет какой-то сбой им нужно будет прислать своего техника, который всё отремонтирует. А в нашей ситуации...я давно так не орал. На пару минут даже ФБР заткнулись, наверное решили, что это было адресовано им. Нас расположили под навесом около служивых, но мы со Скаем то и делали, что бегали перекурить, подышать или поговорить наедине. В общей сложности, прошло два часа ебаного времени и миллионы нервных клеток, когда случился первый сдвиг в деле. — Капитан, звонок! — раздался крик одного из служивых на весь двор. Мы все обернулись на голос, а в этот момент нас обдало ветром от пронесшегося мимо капитана Джонса. — Номера нет? — удивился мужчина. Практически сразу же, как только они развернули спасательную операцию, нам всем было велено отключить телефоны и всё, куда могут поступать звонки. Нужно отследить другой канал связи – тот, что идёт в самом доме. Вдруг старый упырь будет с кем-то связываться или у Музы получиться выйти на связь. Так что, если прослеживается какой-то звонок, тем более с неизвестного номера, то это означало только одно. — Звук на полную, быстрее! Закрыли все рты! — он обернулся и рявкнул на всех, кто галдел вокруг. — Алло...алло, меня слышно? — раздался знакомый голос. Все мы переглянулись. Капитан взглянул на нас. Это было не прослушивание звонка. Это звонок целенаправленно нам из дома. — Да, говорите! — уверенно ответил Джонс, держа в руках небольшой микрофон, после чего отодвинул его и спросил: — Узнаёте, кто это? — Уильям, наш дворецкий, — ответил Скай, опираясь руками на спинку кресла, в котором сидела Блум. — Уильям, на связи капитан ФБР Джонс. Вы должны знать, что мы уже окружили дом и работаем над спасательной операцией. Но, так как ситуация критическая, нам нужна ваша помощь. — Да, конечно, — по голосу было слышно, что Уильям напуган. — Вы можете сейчас говорить? Джонатан вас не заметит? — Нет,...я спрятался в дальнем углу дома. — Отлично. Уильям, нам нужно как можно больше информации от вас сейчас, чтобы знать, как вас спасти. Но прежде всего: есть ли раненные или погибшие? Была ли стрельба? Сколько человек в плену? Раздался тяжёлый вздох с той стороны. И у меня сжалось сердце. Будто он сейчас скажет то, что точно разрушит наши жизни. — Стрельбы не было, но...Джонатан убил свою жену... — что-то зашуршало и стало плохо слышно, но...что, нахуй?! — Господи, — мама прикрыла рот рукой. — Уильям, ещё раз! Он убил Миссис Уокер? — Пытался. Он подмешал ей вещество в сок. Когда я её нашёл, то сразу же принял все меры. Сейчас с ней вроде бы всё в порядке, но...мы не знаем, что с ребёнком. — Как её самочувствие? Она чувствует шевеления? — Вроде бы, да. На самочувствие она не жалуется, сильная женщина, — он вздохнул. — Говорит мне, что мы сейчас любой ценой должны вытянуть Миссис Дэвис из подвала и не позволить ему ей навредить. Мы со Скаем переглянулись. — Значит, он держит дочь в подвале. Кто-то ещё есть в заложниках или рядом с вами? Сколько вообще человек в доме? — Только мы. Миссис Дэвис он держит в подвале, а мы с Элисон прячемся там, где он точно нас не найдёт, — мы все немного выдохнули. Ситуация страшнейшая, хуже страшно придумать. Но она уже сдвинулась с мёртвой точки, это хорошо. А у нас появилась надежда. — Капитан, вы все должны знать. Это покушение не просто так. Он планировал всё это многие месяцы. Установил эту систему, переоборудовал подвал – сейчас туда просто так не войти, там множество замкóв и датчиков, и...ещё он записал видео. — Что за видео? — Он рассказал... зачем и почему убил свою дочь, — в палатке воцарилась тишина. У меня от злости скрипнули зубы, а рука сама потянулась к сигаретам. — Ублюдок ебаный, — бросил я прикуривая сигарету. Нахуй! Даже выходить не стану. — Он сказал, что долго ждал такого момента, — произнёс Уильям. — Когда никто ему не будет мешать и всё в этом роде. — А как же вы? Остальная прислуга в доме? Охрана? — Об этом я и говорю. Кроме меня сегодня вся прислуга была весь день на разных "заданиях", а меня в последний момент Джонатан отправил в домик охраны. В тот момент, когда я практически дошёл к ним, раздалась эта ужасная сирена – она оповещает о включении системы безопасности. Я понял, что что-то тут не так и понёсся назад. В последний момент я успел заскочить через боковую дверь и спрятаться от Джонатана. — Уильям, вы, – наша единственная надежда. Как далеко от вас находится кнопка, которая отключает систему безопасности? — Она находится в подвале. Перед несколькими дверями в помещение, где он держит дочь, установлен пульт управления всей системой, он скрыт за панелью, но я знаю, что он там. Там и камеры, и кнопка, и телефоны. — Вы сможете туда пробраться и отключить систему? Он замолчал. И понятно, почему. Психопат вооружён и очень опасен, он, чёрт возьми, ебанутый на всю голову! И кто знает, что он может сотворить с Уильямом, Музой и Элисон, если что-то пойдёт не по его плану. — Я не стану ничего обещать, но постараюсь сделать всё возможное, капитан. Мне нужно идти, я свяжусь с вами, когда будут какие-то новости. Капитан даже рот открыть не успел, как звонок уже был отключён. — Все живы, это уже хорошо, — отец гладил маму по плечам, пока она крепко держала за руку Блум. — Вопрос из ряда фантастики, — после нескольких минут раздумывания Скай повернулся к нам. — Если у него всё же получится отключить систему, как скоро отец всё равно заблокирует её назад? Мы озадаченно смотрели друг на друга. Скай прав. Он поймёт, что система выключена, включит её снова, а вот последствия для заложников будут непредсказуемы. — Мистер Уокер, если вы о том, как скоро после отключения системы можно включить её снова, то я вас, наверное, обрадую, — ответил стоящий позади нас Дэвид. — Это совсем не быстрый процесс. После того, как дана команда отключить систему, следует подтверждающий вопрос, что вы точно хотите её отключить, потому что полностью уверенны, что ситуация снаружи безопасна. Когда вы подтверждаете, происходит открытые всех дверей, окон и так далее, а чтобы включить её снова может потребоваться около часа или даже больше, — мы все удивлённо на него смотрели. — Так мне ответил управляющий компании. Даже если, чисто теоретически, попробовать её снова включить в то время, как только она начнёт открываться – система может просто не среагировать или вообще зависнуть. Я выдохнул и вышел из палатки. Остановился напротив входа в дом и осмотрел в дом, будто надеялся где-то в дальнем окошке увидеть её. Любовь всей моей жизни. Я не могу и даже не хочу думать о том, что будет, если...она не выйдет оттуда. Однажды лунной ночью на берегу океана я поклялся Музе, что никогда не брошу её, никогда не оставлю, ведь я не могу жить без неё. Это была чистейшая правда. И сейчас я как никогда близок к тому, чтобы осуществить эту клятву. Я не смогу и не хочу жить без неё. Я дёрнулся, когда почувствовал, что ко мне кто-то прикоснулся. Сестра обняла меня. Как оказывается, я простоял так со своими мыслями минут пятнадцать просто глядя на фасад и выкурил при этом три сигареты. Позади уже стояли Скай и Джил, а родители разговаривали где-то в стороне. — Я не верю, что это происходит с нами на самом деле, — вздохнула Блум. Я обнял её в ответ. В такие моменты сердце разрывается от осознания, как мало времени ты уделяешь самому главному – семье, родным людям. А ведь кто знает, когда вы встретитесь и поговорите в последний раз, когда последний раз скажете друг другу "я тебя люблю". — Это я во всём виновата, — всхлипнула Джил. Её чувства я прекрасно могу понять. Жить с мудаком-мужем столько лет и терпеть его выходки, в итоге согласиться на его авартюру ради детей, думая, что делаешь это во благо, а по факту...возвращаешься в свой дом, где хозяйка уже не ты и дети даже видеть тебя не хотят. А в тот момент, когда всё вроде бы потихоньку налаживается ты рискуешь потерять свою дочь. А вы ведь так и не успели сблизиться. — Из-за моего возвращения он окончательно сошёл с ума. Я же видела по нему... От части, наверное, она в чем-то права. После её возвращения Элисон рассказывала, что он изменился. Мол стал каким-то замкнутым и мрачным, часто запирался в своём кабинете и сидел там чуть ли не сутками, постоянно что-то бормотал себе под нос и стал очень раздражительм. — Джил, вы совершенно ни в чём не виноваты, — Блум взглянула на женщину справа от меня. — Он уже давно был такой...к тому же, если он всё это планировал, то получается, что он только и ждал подходящего момента. — Я просто не верю в это, — женщина двумя руками держалась за голову, продолжая как и все мы смотреть на дом. — Однажды Джо рассказывал мне, что дети имеют его полную защиту и неприкосновенность в любой ситуации, не смотря ни на что. А вот я такой привелегией похвастаться не могу, — фыркнула она. — А теперь то мы что имеем? Да лучше бы меня убил, моя дочь страдает из-за того, что я натворила! — Мама, я прошу тебя! — вклинился Скай. Мы трое как один повернули головы в его сторону. — Твоя дочь воин, она справится! По другому быть не может! Джил и Блум переглянулись и улыбнулись друг другу. Кто бы сомневался, что сестра в этом играет не последнюю роль.

*

Время тянулось настолько медленно и мучительно, что хотелось уебаться головой о стену, только бы не сновать туда-сюда с разъедающими мыслями. Наступило самое тяжёлое время ночи. Все устали, были взволнованы и испуганы, однако даже женщины отказались пойти отдохнуть. Просто закутывались в пледы ещё больше и продолжали ждать. Как и все мы. Каждый раз запрокидывая голову вверх и всматриваясь на звезды мне казалось, словно даже они уже устали наблюдать. С каждым разом их свечение становилось всё тускнее. Не знаешь ждать ли рассвета или бояться его. Выбрасывая очередную сигарету, я развернулся спиной к дому и размял шею. Перед поместьем продолжали кочевать журналисты и фотографы, а позади них...спокойный величественный лес. Ветер стих уже давно и сейчас казалось, что мир вокруг нас замер. Тяжёлый тревожный воздух словно окутывал со всех сторон, а тишина вокруг ужасно раздражала. Невозможно спать, невозможно присесть и унять дрожь во всём теле, когда желудок будто сжимается до размеров грецкого ореха. От количества выкуреных сигарет и выпитого виски вперемешку с кофе мне уже становилось тошно. Мы были в ожидании...Чего? Сами не знали. И эта неизвестность разъедала изнутри похлеще любого яда. Прямо сейчас в нескольких метрах от тебя, возможно, происходит что-то страшное, а ты даже не догадываешься об этом. Тот самый хрупкий момент, когда ночь встречается с рассветом. Ещё темно, но уже не совсем. Где-то вдалеке начинают появляться очертания света. И я вдруг понимаю...мы все ждали рассвета, наивно полагая, что он принесёт нам хорошие вести, как принято считать. Что-то хорошее, красивое и светлое. За это время с нами несколько раз связывался Уильям. Рассказывал свои наблюдения, а Джонс уточнял у него какую-то информацию. Единственное, что нас хоть немного успокаивало – всё было относительно стабильно по словам Уильяма: Джонатан бегал туда-сюда в подвал, возвращался оттуда в ярости, куда-то уходил, что-то делал, а затем спускался обратно. Во время последнего звонка Уильям сообщил, что ему удалось стащить у старого уёбка запасной ключ от панели, которая прикрывает систему управления и скоро, когда он снова спустится, они с Элисон отключат систему. Эти слова взбодрили всех покруче кофе. Активизировались все – врачи подготовили всё необходимое оборудование; спецназ уже стоял наготове со всех сторон, у каждого входа, готовясь штурмовать как только откроются двери; вертолёт был поднят в воздух и кружил над домом, а снайперы заняли позиции, чтобы ликвидировать гандона, если вдруг он будет нападать. Мы стояли в стороне и просто ждали, надеялись, мучились от неведения. Одному Богу известно, сколько мы ждали. Часы показывали ровно шесть утра. Спустя четырнадцать часов с момента, как включилась система безопасности, эта сирена завыла вновь. Все мы уставились на дом и не верили своим глазам, потому что видели как система отключается. Тяжёлые щиты поднимались, обнажая ужасы, которые происходили тут все эти часы. — Спецназ, готовность! — командовал Джонс. Зазор был ещё мал, чтобы проникнуть внутрь. От безумия я стал ходить со стороны в сторону. Ещё немного и весь ужас кончится. Я хочу увидеть её. Прикоснуться к ней и больше никогда не отпускать. Убью голыми руками этого мерзкого ублюдка! Защитные щиты подняты чуть меньше, чем на половину. Спецназ собирается проникать внутрь уже сейчас. Как вдруг... Выстрел. А за ним ещё три. Я в моменте прирос к земле. — Нет! — Блум осела на землю, мама и Джил схватились друг за друга. — Моя дочь! Моя девочка! — Спецназ, вперед! Захватчика можно брать мёртвым! Ищите заложниц! Врачи, быстрее! Мы со Скаем и отцом подошли под самую ленту, женщины остались пол контролем охраны на случай, если вдруг начнётся стрельба. Щиты уже практически полностью скрылись, спецназ был внутри. Капитан Джонс, стоящий возле нас только и слышал по рации, что в определённых комнатах чисто. — Первый заложник есть, Капитан, — услышали мы из рации. — Дворецкий. Мы выпускаем его ко входу. Медицинская помощь не нужна. — Принято, — он развернулся лицом ко двору и крикнул: — Калеб, мать твою! Держите прессу! И сделайте уже что-то с этим дроном, который они запустили! — Блять, я с ума сойду, — Скай провёл рукой по волосам. Меня, очевидно, адреналин уже ударил конкретно, потому что стало невыносимо душно и тяжело дышать. Я сбросил к ебаной матери пиджак, снова подкурил сигарету и уставился на дверь. Как раз в тот момент, когда оттуда выводили дворецкого. — Уильям, где они? Кто стрелял? — Я не знаю, — он смотрел на нас так, будто только что из ада вернулся. Хотя, так и есть. — Мистер Уокер пошёл туда с ножом, но потом, когда мы отключали систему, Элисон животом задела вазу и он прибежал на шум, мы едва унеслись. — Блять, стрелял кто?! — взорвался я. Несколько секунд он растерянно моргал, будто пытался вспомнить. Я едва себя сдерживал. — Миссис Дэвис, она...пыталась сбежать, но он вернул её. Второй раз он уже шёл с револьвером...А Элисон спустилась, чтобы помешать ему. Мы втроём переглянулись. Я не хотел даже думать об этом, но моя фантазия уже красочно изобразила этот момент. — Что происходит, где девочки?! — мама подлетела к нам, пока Джил и Блум старались друг друга успокоить. — Капитан?! — Где остальные заложники?! — спросил тот в рацию. — Какой нахер коридор? Двое спускаются в подвал, остальные проверяют дом! Быстро! Пару минут тишины. Мы изо всех сил старались держать себя в руках. Ситуация слишком напряжённая. Я смотрел на небо, где только-только зарождался рассвет и проклинал себя, пока не услышал крик мамы: — Элисон! — размытым зрением я видел, как аккуратно её ведут под руки. Хотя, судя по всему, она в состоянии идти сама. К ней сразу же несутся врачи с чемоданчиками, так как знают, что её пытались убить каким-то непонятным веществом. — Скай, что за хуйня происходит?! Скажи мне, что я сошёл с ума. — Да я походу тоже. — Где, блять, моя жена?! — я подошёл к капитану и схватил его за ворот. — Мистер Дэвис, сохраняйте спокойствие! Спецназ её ищет! Дайте им пару минут! Доложить обстановку! — это было сказано в рацию. После этого шквалом посыпались сообщения от спецназовцев: — Гостиная, чисто! — Столовая, чисто! — Кладовая, чисто! — Бассейн, чисто! Чисто, чисто, чисто, чисто блять!! Везде было чисто! Неужели это означало... — Нет! Нет! Нет! — я завопил на весь двор. — Ебучий выблядок, будь ты проклят! — перемахнул ленту и оттолкнул стоящего там полицейского. — Пустил меня, иначе я за себя не отвечаю! Я сам найду свою жену и прикончу этого старого уёбка! — Ривен, стой! — я слышал, как меня звал капитан и родители, но уже поздно. Теперь курс только внутрь. Мне оставались считанные пару метров до ступеней, когда вдруг в поле зрения появилось нечто другое. Не очередное тёмное пятно, а светлое. Мой ангел. Я так резко остановился на полном ходу, что чуть не упал. А передо мной на крыльце стояла Муза. Вся злость моментом улетучилась. Она жива, чёрт возьми! Моя девочка жива! За всё время я видел её разную, но сейчас...она стояла тут босиком, её прекрасные волосы были собраны в низкий уже растрепавшийся пучок, а футболка...её любимая моя белая футболка, которую она стащила у меня во время нашего первого медового месяца, она была вся в крови. Как и её руки. Она сразу же нашла взглядом меня и мне захотелось упасть перед ней на колени. Она не должна это всё переживать, моя малышка. В два шага я оказался рядом с ней и заключил в свои объятия. Муза дрожала словно осиновый лист на ветру, уткнувшись в моё плечо. — Родная, прости меня, — прошептал я. — Не отпущу тебя больше ни на шаг, клянусь тебе, — параллельно с этим я набросил на её плечи плед. — Дорогая, боже мой, как мы за тебя переживали! — остальная часть семьи подбежала к нам игнорируя слова полицейских о том, что возле дома может быть ещё не безопасно. — Сколько крови, Господи, — ахнула Джил. Муза медленно подняла голову и рвано выдохнула. — Это...не моя кровь... — она взглянула на Ская, а тот через несколько секунд перевёл взгляд на меня. Мы поняли друг друга без слов. — Я снова это сделала, — прошептала она мне. Я понял, о чем она. — Мы со всем разберёмся, родная, не переживай, — я поцеловал Музу в лоб и пошёл за Скаем, который уже навострил лыжи в дом. В последний раз обернувшись назад я увидел, как Джил наконец обняла свою дочь, а та искренне ей ответила. Нет худа без добра. Капитан Джонс вёл нас за собой прямиком в подвал. С каждой ступенькой вниз воздух становился всё тяжелее. По дому буквально витает запах страха и крови. Слишком пахнет железом. Долго что-то искать и вглядываться нам не приходится. Он лежит в нескольких шагах от входа. Четыре пулевых ранения. Лужа крови. Я видел такое уже достаточно, чтобы не терять тут сознание, как некоторые спецназовцы, которые пулей отсюда вылетели. Его глаза открыты, но в них уже совершенно ничего нет. Надеюсь, последнее, что он увидел, было ещё более ужасно, чем то, что он пытался сотворить. — Скай, — я положил руку на его плечо. Он неподвижно стоял над телом. — Надеюсь, сдох он в муках, — рыкнул он. — В прочем, для нас он уже давно мёртв, — друг повернулся ко мне и полушепотом сказал: — Ни за что в жизни её не осудят за это. — Естественно, — я пожал плечами. — Сделаем всё возможное. Это была чистая правда. Я и раньше отлично заметал следы и скрывал преступления. А уж за свою жену тем более. Никто даже слова не посмеет пикнуть, что она в чем-то виновата.

*

Двадцатью минутами ранее. — Как же тебя это бесит, правда? — усмехнулась Муза. — Что всё идёт не по твоему плану. — Прощай, Муза, — мужчина направляет пистолет на дочь. — Нет, Джо! — кричит Элисон. — Ненавижу тебя, — рявкнула Муза. Раздаётся выстрел. Женщина стоит с пистолетом в руках и сама не верит в то, что она сделала это. Муза открывает глаза и старается понять, что произошло. Ведь выстрел был. А от удара о пол она будто на несколько секунд отключилась. В этот самый момент она и подумала, что конец не так страшен, каким кажется. — Муза, ты жива? — Вроде того, — девушка едва выползла из-под тела отца. Теперь она была вся в его крови. Но это последнее, что волновало в даный момент. Сделав несколько шагов на ватных ногах, позади она слышит стон и кряхтение, так что долго Муза не раздумывает – выхватывает у Элисон пистолет и нажимает на курок ещё трижды. — Теперь точно всё кончено.

*

После допросов, которые изрядно помотали мне нервы, в основном из-за того, что мою и так слишком уставшую за последние сутки жену задолбали своими расспросами, мы наконец сели в машину и выехали домой. Кошмар окончен. Моя любовь рядом со мной, жива и здорова, и больше ничего не надо. Меня ужасно распирает ярость от того, что этот мудоёб пытался с ней сделать. Сердце разрывается на куски от боли. Она была в моих объятиях всю дорогу до дома, но ни на секундочку не сомкнула глаз. Я не решаюсь спросить, о чём она думает. Ей нужно это пережить, нужно прийти в себя. Возможно, нам даже придётся обратиться к психологу. Дома, у дверей, как обычно, нас встретил Саймон, обеспокоенно взглянув на Музу, которая прошла мимо него словно тень. Я без слов дал ему понять, что пока ничего не нужно и он может идти к себе. Даже если нам что-то понадобиться – я сделаю сам. Саймон быстро ретировался, а я задержался на секунду в прихожей, знатно прихуев от того, насколько моё лицо за последние сутки постарело – синяки под глазами, недосып и выкуреные две пачки сигарет прибавили мне лет десять. На секунду переведя взгляд в гостиную я заметил Музу, которая стояла неподвижно. И это очень меня пугало. Плед уже валялся у её ног, а сама она стояла как статуя, держа руки на лице. — Муза, — я стал стремительно к ней подходить. — Родная,ты... — только я подошёл и едва успел подхватить её, как она тут же стала невесомой в моих руках. Я прижимал её к своей груди, а она стала кричать. Кричала до тех пор, пока голос не сорвался. Кричала настолько сильно, выпуская все накопленные чувства, весь ужас и всю боль. От того, сколько же боли и страданий в её голосе, я опускаюсь на колени вместе с ней. Крик постепенно стихает, превращаясь в истерический плач. Сплошное отчаяние. Я никогда не думал об этом, но вот, что самое ужасное в этой гребанной жизни. Моё сердце разрывается в её груди, меня ужасно трусит, но я изо всех сил держу её и продолжаю слушать. Плач постепенно стихает, я продолжаю поглаживать Музу по спине, пока вдруг не понимаю, что она уже спит. Моя бедная девочка, столько натерпелась и вырубилась от бессилия. Этому уроду сказочно повезло, что убила его она. Потому что если бы он вышел оттуда живым – я бы издевался над ним бесконечно долго и ужасно изощренно, чтобы он умолял меня добить его сейчас и не мучить. А я бы продолжал.

*

От лица автора. Та ночь стала для Музы исключением, ведь такой крепкий сон последующие дни до похорон казался мечтой. Целыми днями она ничего не ела, пила только кофе (в основном с коньяком) и сидела на диване напротив камина, закутавшись в свой любимый плед, словно он был пузырем, оберегающим её от воздействия внешнего мира. Так что, в день похорон Музе пришлось готовиться не только физически, но и морально. Она не собиралась прийти туда в состоянии жертвы, как её описывают в прессе, которую истязал собственный отец. Наоборот – она хотела дать всем понять, что ей плевать. Его не было в её жизни, а, значит, и оплакивать некого.

*

Дождливое и мрачное утро, – этот день не мог начаться иначе, – абсолютная тишина в доме супругов Дэвис и, как сказал бы каждый в этом доме, полнейшая атмосфера скорби. Всё утро супруги старательно собирались на похороны. В их кругах где-где, но на похоронах проштрафиться нельзя. Всё должно быть идеально. Церемония, захоронение, прощание, – всё должно быть пышно. И чем влиятельнее был человек – тем громче должны быть его похороны. Вся организация легла на плечи Ская, которому вызвалась помогать Джил. Элисон отказалась напрочь заниматься похоронами, а Муза была не в состоянии даже помогать малейшими деталями. Да и Ривен был категорически против, чтобы его жену беспокоили в таком состоянии. Идеально должно быть всё. Тем более гости. Тем более, семья умершего. Идеальный «с иголочки» костюм, строгое, но роскошное платье, перчатки и шляпка с вуалью, бриллиантовые украшения – всё это с самого раннего утра уже ожидало в гардеробной. «Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы люди знали, что у тебя на душе в этот момент, — Музе вспоминались слова отца, когда ей было лет одиннадцать, — На похоронах нужно держаться достойно. Никаких слёз, никаких истерик. Окружающим и прессе только и нужно, что выставить тебя бесхребетной размазнёй. Не важно, кого ты хоронишь, Муза, будь то дальний родственник, бизнес партнёр, друг или муж – ты держишь себя в руках и не подаёшь виду. Запомни это раз и навсегда.» Муза всегда любила красный цвет.Это страсть, огонь, пожар. И это всё не про этот день. Траур, разбитые ожидания, кровь... Так что в этот день её привычная насыщенно красная помада сменилась на бордово‐винную. Идеально подходящую как её настроению, так и настроению мероприятия. Затянув галстук и поправив идеально сидящий пиджак, Ривен обернулся и, тяжело вздохнув, направился в гардеробную, где уже сорок минут подозрительно тихо сидела его супруга. — Родная? — тихим голосом обратился мужчина, стоя над женой, которая сидела на пуфике перед зеркалом. Бóльшую часть времени девушка потратила на макияж, а точнее замазывание синяков под глазами и "безразличный вид лица", но сейчас в её взгляде читалась вся боль, которую ей довелось пережить за последнее время. Муза была полностью готова за исключением туфель, которые продолжали лежать у её ног. — Нам пора выезжать. — Да, сейчас, — потеряно ответила девушка. Мельком оглянувшись на супруга она наклонилась и стала надевать туфли. Ривен увидел, как трясущимися руками у неё никак не выходит застегнуть их. Поэтому в следующую же секунду брюнет присаживается и бережно застёгивает пряжки. Муза поднимает глаза на мужа, который продолжал сидеть у её ног, его руки лежали на её коленях. За прошедший месяц она думала о многом. И сейчас ей становилось невыносимо боязно от мысли, что её самой ужасной идеей в эти дни был развод. Это была бы ужасная ошибка в её жизни – потерять его. Он здесь. Рядом. Всегда был рядом в трудные моменты. Как оказывается, даже дольше, чем она думала. Дольше, чем три года. — Рив, ты даже не представляешь, как я люблю тебя, — девушка обнимает супруга как только встаёт. А он обнимает её в ответ, одной рукой поглаживая по волосам. Ривен всё ещё не верит, что все обошлось, и они снова вместе. Примирение, безусловно, не стоило всего пережитого, но зато эта ситуация ещё раз напомнила о том, как важно жить здесь и сейчас, говорить родным людям, что ты их любишь и не таить злобу. Ведь кто знает, что может случиться завтра. — Ещё как представляю, Малышка, — улыбается мужчина и осторожно проводит рукой по её щеке. — Муза, мы должны продержаться один день. Только сегодня и забудем этот кошмар. — Ты прав, — брюнетка тяжело вздыхает. Она даже ещё не осознала происходящее. Так что отпустить и забыть это сможет явно не скоро. — Пора выезжать, — Муза по пути захватывает свой клатч, а Ривен на выходе из комнаты забирает лежащие на постели пятнадцать алых роз.

*

Как и ожидалось, похороны были через чур вычурными. Джонатан даже День рождения не праздновал столь напыщенно, как прошли его похороны. Вся семья стояла в сборе. Грейс и Джил поддерживали Элисон, что шокировало многих присутствующих – бывшая и нынешняя жены усопшего стояли под руку. Блум не отпускала Ская, а Муза, стоя под руку с Ривеном, мечтала только о том, чтобы этот кошмар быстрее закончился. Церемония подошла к тому моменту, которого многие ждали, а кто-то очень боялся – прощание, а проще говоря, возложение роз. Джил взглянула на своих детей и пошла первой. Труп её бывшего мужа не вызывал в ней совершенно никаких эмоций. Элисон положила розы и взяла супруга за руку: — Я же так тебя любила, Джо, — женщина поджала губы. Ей было чертовски больно и обидно, но плакать совершенно не хотелось. — Что ты наделал. Скай и Блум подошли вместе. Девушке нечего было сказать – со свёкром у неё никогда не было каких-то тёплых отношений, разговоров и так далее. Да что уж там, вообще никаких не было. Что совершенно не удивительно. А вот Скаю, как сыну, хотелось ему высказать многое. Жалел он только о том, что уже не имел возможности пропесочить его лично. — Я тебе никогда не прощу этого, — рыкнул мужчина, кладя розу. Пришёл их черёд и Ривену пришлось слегка подтолкнуть супругу сзади, чтобы она вышла из своего транса. Девушка не хотела этого, совершенно. Его ведь уже нет, так что истерики закатывать и угрожать больше некому. Но, с другой стороны, нужно держать марку. Видя, как нехотя девушка подходит к гробу некоторые присутствующие подумали: «Как так? Твой родной отец мёртв. Ты ведь видишь сейчас его последний раз в жизни». Это неправда. Для неё он умер давно. Задолго до инцидента. Они подошли и Муза осмелилась взглянуть на него. Впервые такого умиротворённого и спокойного. Она поняла: всё как прежде, за исключением одного – он мёртв. Наконец-то. Он. Мёртв. Пятисекундный взгляд. Безразлично брошенные розы. Уход с гордо поднятой головой. Как он относился к ней всю жизнь – такое прощание и заслужил.

*

Поминальная встреча в поместье Уокеров оказалась для Музы и Ская ещё морально тяжелее, чем похороны. Каждый, абсолютно каждый, считал своим долгом подойти к ним пожалеть бедных детишек и выразить "глубочайшие" соболезнования. Спустя час с небольшим Муза поняла, что если сейчас же не сбежать от этого дурдома, то она точно вскоре там окажется. Девушка ушла на своё любимое с самого детства место – лабиринт в саду. Сидя на лавочке и поглядывая на небольшой фонтанчик, девушка не сразу заметила, что к ней кто-то подсел. В разы больше её удивление оказалось, когда она увидела рядом Уоррена. — Скай рассказывал про твоё любимое место, чтобы спрятаться от окружающего мира. Так и подумал, что ты тут, — осторожно начал мужчина. — Не могу уже выносить эти жалостливые взгляды и обсуждения по углам, какая я жертва и какой он козёл, — брюнетка не отрывала взгляда от фонтанчика. — Хотя, многие не верят и шепчутся о том, что это мы специально подстроили, чтобы деньги и компанию к рукам прибрать. — Ты могла не приходить, Милая. Никто бы не осудил. — Не прийти – означало дать всем понять, что я сдалась. Я виновна. А он победил. — Мы ведь с тобой понимаем, что он проиграл. Ты сейчас тут, жива и здорова. А он там, где ему самое место. — Это так странно, правда? — спустя пару минут грустно усмехается Муза. — Стоять на похоронах человека, который чуть тебя не убил и всё равно чувствовать...сожаление. — Дорогая, это абсолютно нормально, — мужчина приобнял девушку за плечи. — Какой-никакой, но он твой отец. А ты слишком добра, чтобы носить в себе только лишь зло и обиду. — Уоррен, вы идеальный отец, — девушка приподняла голову и взглянула на свёкра. — Я всегда хотела, чтобы у меня был такой папа, — Муза вытерла слезинку, которая уже побежала по её личику. — Он у тебя есть, — Уоррен тепло улыбнулся и погладил девушку по голове. — С самого первого дня я относился к тебе как к дочери. Это было самой парадоксальной вещью в её жизни, но только лишь выйдя замуж по расчёту Муза обрела настоящую семью, о которой всегда мечтала. Грейс искала мужа, но нашла то, что растрогало её до слёз. Она и раньше знала, что Уоррен замечательный отец, и сейчас только в этом убедилась. Говорят же, что хорошая свекровь после свадьбы получает дочку, а плохая – теряет сына. Женщина знала, что они с Уорреном хорошие родители, потому что на самом деле, у них не двое, а четверо детей.

*

В то же время Скай стоял на терассе с видом на сад и думал о семье. — Милый, как ты? — девушка обняла мужа со спины. — Блум, я тут...много думал... в общем, — мужчина обернулся и взял руки жены в свои, вглядываясь в её глаза. Она обеспокоенно смотрела на него. — Блум, если однажды через много лет ты заметишь, что я схожу с ума и представляю вам всем угрозу – забирай детей и уходите от меня. Не нужно пытаться спасти меня. Ты видишь, к чему это привело . Бросай всё и убегайте как можно дальше, — рыжеволосая не верила, что он говорит это серьёзно. И всё же, это было так. — Скай, как ты можешь так говорить? — Гены вещь упрямая. Я не хочу быть таким как он... — И не будешь. — Блум, просто поклянись мне. — Клянусь, — она обняла мужа так сильно, как только могла. Блум не верила, она знала, что её любимый муж не будет таким же монстром, как его отец. Он прекрасный папа, который делает для их детей всё, старается дать то, чего им с Музой так не хватало в детстве. Девушка заметила родителей, которые выходили из сада: Грейс что-то рассказывала, а Уоррен шёл обнимая Музу за плечи. Они со Скаем слегка улыбнулись. А по его взгляду Блум поняла, что он собирается пойти роговорить с сестрой. Она легонько ему кивнула в знак согласия. Рыжеволосая несколько минут наблюдала за братом и сестрой, пока не допила шампанское и собралась покинуть терассу. — Вот вы все где, — Ривен неожиданно появился за её спиной. — Рив, тебе бы спецназовцем быть, — шутя буркнула девушка, испугавшись его появления. — Так тихо подкрадываешься. — А кто тебе сказал, что я не спецназовец? — мужчина наклонился к сестре и пристально на неё взглянул. А через минуту рассмеялся. — Да ну тебя, — усмехнулась Блум, а после перевела взгляд на супруга, который в этот момент около лабиринта обнимал свою сестру. — Как же им повезло, что они есть друг у друга. Ривен проследил за взглядом сестры. — Хочешь сказать, нам не повезло? — Да нет, я о том, что... по сути только они друг у друга и были бóльшую часть жизни. Поддерживали друг друга и помогали. У нас то с тобой прекрасные родители, которые всегда всё для нас делали, а они... — Тут ты права, — брюнет обнял сестрёнку. — Тем не менее, как бы там ни было, они оба выросли хорошими людьми, а не моральными разложенцами, как их ублюдочный отец. — Скай отличный отец, — Блум улыбнулась. — Я уверенна, он никогда не станет таким, как Джонатан. Вообще на него не похож. — Как Муза говорит, Скаю досталась внешность отца и характер матери, а вот она сама – ядучая смесь ангельской внешности матери и адского отцовского характера, — Ривен медленно отпил виски, не отрывая взгляда от жены. За эти дни максимум, что он видел на её лице – это вымученная полуулыбка. — Но она – самый лучший человек, которого я когда либо встречал в жизни. И будет отличной матерью. — Кстати! — Нет, сестрёнка, мы ещё не собираемся подарить вам племянников. — Я просто хотела вам напомнить наш опыт и сказать, чтобы вы были аккуратнее, — усмехнулась девушка. — Кстати, я у Музы не решилась спросить, но как это ты её пустил в этом платье, да ещё и на похороны? — Ей возможно что-то запретить? — фыркнул Дэвис. — На мой вопрос она ответила: «Я всю жизнь игнорировала его укоры на счёт моего внешнего вида. С чего вдруг в этот день что-то должно измениться?», — Блум едва не рассмеялась на всю терассу. — Ну что, — возле них появились Скай и Муза. — Вечер подходит к концу, гости уже разъезжаются, а нам пора в кабинет: нотариус приехал на читку завещания. — Наконец-то этот ужас кончится, хочу домой, — хмыкнула Муза, обнимая Ривена. Он провел рукой по её волосам и притянул к себе. — Надеюсь, цифры в завещании поднимут тебе настроение, — усмехнулся Скай. В любой другой ситуации, с любым другим отцом, они бы не стали шутить на такие темы. Никакие деньги не стоят жизни человека. И будь их отец настоящим, любящим, поддерживающим и понимающим, – они бы не раздумывая положили все те деньги и имущество на чашу весов, только бы он жил. Но, ситуация с Джонатаном другая. Скай вообще хотел отказаться от всего,что ему положено, только бы оторваться от этой "славы". — Он планировал моё убийство, судя по всему, не один месяц, — скептично фыркнула Муза. — И ты думаешь, там в завещании есть моё имя? — Думаю, отец не настолько урод.

*

В кабинете Джонатана, на удивление, разило бумагой и старым деревом. На столе лежала стопка документов, рядом тихо тикали часы, как будто отмеряя секунды между словами, которые вот-вот изменят чьи-то жизни. За окном снова пустился дождь и редкие капли стекали по стеклу. В кабинете сидело не много людей – семья и ближайшие друзья усопшего. И каждый находился своём мире мыслей. Кто-то глядел в пол, кто-то прямо на конверт, словно боялся, что в нём скрыто что-то большее, чем просто юридическая формальность. В воздухе чувствовалось то странное смешение вины, ожидания и холодного любопытства. Когда нотариус начал читать, его голос звучал ровно, без эмоций. Каждая фраза ложилась на стол, как удар, тихий, но ощутимый. Имя за именем, доля за долей, слово за словом. И чем дольше длилось чтение, тем сильнее ощущалось, что это не просто бумага – это последнее действие человека, который уже не может оправдаться или объяснить почему так. Некоторые вздохи сдерживались, а некоторые вырывались слишком громко. Кто-то сжал руки, кто-то отвернулся к окну. Муза сидела молча, не отрывая взгляда от темной поверхности стола, ей всё происходящее казалось полнейшим абсурдом. Она не ждала ничего. Ей ничего от него не нужно было. Её отец уже сказал всё, что хотел, ещё задолго до того, как умер. По итогу, Скай получил половину компании со всеми её активами, а так же дома, апартаменты в разных странах мира, острова, половину авиа- и авто- парков; Муза, что крайне её шокировало, получила вторую половину бизнеса и всё остальное. Джонатан буквально разделил всё на двоих детей. Óливеру и Оливии Джонатан завещал по квартире в центре Нью-Йорка и по пять миллионов долларов в трастовом фонде, которые они смогут снять с наступлением совершеннолетия. Джил он завещал родовое поместье Уокеров. «Будет справедливо если поместье достанется его истинной хозяйке – Джил», – это и всё, что было написано. Почему и зачем – ни слова. Элисон досталось всё его личное состояние, банковские счета, а так же дом в Калифорнии. Он знал, что она всегда хотела там жить. Их будущий ребёнок так же унаследовал средства, недвижимость, пару островов и самолёт. Друзьям Джонатан завещал старые эксклюзивные машины, вертолёты и деньги. Когда последняя подпись была прочитана нотариусом, – стало ясно: Джонатан Уокер умел управлять ими даже из могилы. Он оставил каждому не то, что те хотели, а то, что, по его мнению, они заслуживали.

*

Вечером этого дня вся семья собралась в гостинной у камина. Последний раз. Все молча глядели на огонь в камине, медленно потягивали выпивку, но всё же никто не решался сказать и слова. Хотя, официальная часть окончена, лишних ушей больше нет и можно не сдерживаться в выражениях. — Как теперь Элисон будет? — Грейс взглянула на Ская. — Сказала, что недельку оправится и вернётся к родителям в Ванкувер, — ответил блондин. — Не хочет оставаться там, где всё напоминает о нём и этом кошмаре. Да и первое время с ребёнком проще будет. А там посмотрит. — И всё же, — начал Уоррен. — Только сейчас начинаю осознавать, что его больше нет. — Да уж, в таких ситуациях вспоминаешь и понимаешь, что толком то и хорошего нечего про человека сказать, — Джил медленно отпила вина. — Вот и приходится молчать. — Ты с ним столько лет прожила, и тебе нечего сказать? — Скай вскинул брови. — Есть, Скай. Это было так давно, что уже кажется сном. — Только тебе, братец, и есть, что сказать, — сказала Муза, закусывая виски виноградом. — Ты же с ним проводил больше времени. Тебя брали и на всякие прогулки, в поездки по работе, на гольф... — девушка развела руками, давая понять, что список велик. Не то, чтобы она говорила это со злости или из обиды. Это была просто констатация факта. — Так что да, сказать мне про него тоже нечего. Хорошего, разумеется, — хмыкнула она. Было заметно, что Муза уже прилично подвыпившая, но она железно держала себя в руках. — Муза, перестань, — напряжённо выдохнул Скай. — А что перестань?! Как долго мы планируем избегать слова урод? Конченая мразь?! — Ривен крепче сжал руку супруги, чтобы она не начинала скандал. За эти дни все они устали как морально, так и физически. — Он всё-таки был нашим отцом! — Нашим отцом, — Муза повторила интонацию брата. — Нашим? Нашим отцом, Скай?! — Муза вскочила так резко, что Ривен дёрнулся от неожиданности. — Где был мой отец, Скай, когда нужно было защищать меня от преследований прессы и наёмных киллеров?! Нигде, — девушка развела руками стоя напротив брата. — Это делал ты! Где был мой отец, когда мне нужна была просто поддержка?! Когда я сидела в комнате с бутылкой виски и снотворным! О, это снова делал ты! — при каждой этой фразе она тыкала указательным пальцем в брата. — В конце-концов, где был мой отец, Скай, когда в той комнате, за пять минут до свадьбы Мик держал пистолет у моей головы?! — зрачки мужчины за секунду увеличились в два раза. Он напрягся. — А я тебе скажу, где он был. Он стоял передо мной точно так же, как сейчас стоишь ты. И говорил, что выхода у меня нет! Либо туда, — девушка махнула головой в сторону Ривена, который смотрел на неё обезумевшим взглядом, как и все остальные в комнате. За все годы брака он впервые слышит об этом. — Либо я труп и меня никто! Никогда! Не найдёт! — Ты почему сразу это не рассказала? — Скай смотрел на сестру практически не моргая. — А был смысл? — фыркнула она. — Да! Я бы нахер отменил эту свадьбу и послал бы его куда подальше! — Прости, Скай, но в этом случае это был бы последний день его жизни, — как ни в чём не бывало сказал Ривен. Муза перевела взгляд с мужа на брата и продолжила: — Так что, Скай, я говорю и буду говорить так! Он не достоин ничего большего! — Муза, ты.... — Тебе не сказали, что тебя никогда не хотели! — закричала девушка. Скай замер на месте. Остальные присутствующие переглянулись. — «И ладно бы родилась мальчиком, второй сын это хорошо. Второй наследник!», — она процитировала слова отца. — Тебе не сказали, что от тебя пытались избавиться, как от ненужной игрушки! Никто никогда не хотел! Никто никогда не любил! Ты одна сплошная ошибка! Вот моя жизнь! А потом вспоминаешь прошлое и понимаешь, что так и есть! Одна сплошная ошибка, — она развела руками. Сдерживать свои эмоции уже не было смысла. Да и не хотелось. Она слишком устала от этой маски. Ривен раньше думал, что ничто не способно сломить его жену, но только сейчас понял, что отец никогда не любил ее...она уже давно сломана. — Дети, успокойтесь, — Джил встала между детьми. Она выдохнула и по очереди посмотрела на своих детей. — Я должна была давно это вам рассказать. И Джонатану в первую очередь, может, сейчас бы всё было по-другому. — И что же? — хмыкнул Скай. — Он не наш биологический отец? — фыркнула брюнетка снова отпивая виски. — Нам не могло так повезти. — Почти, — на выдохе ответила Джил. Грейс поперхнулась вином от неожиданности. — Скай,...Джонатан действительно не твой биологический отец. Муза резко присела на кофейный столик между диванами и подняла голову на брата. Они только-только начали узнавать свою мать, а тут оказывается ещё и отец не родной. — А кто он? — Неважно. Это был человек, которого я очень сильно любила, но наши пути разошлись. — А я? — Твой отец Джонатан, к сожалению. Муза покачала головой. Этот день и предвещал собой неожиданные повороты событий, но, чтоб до такой степени. В комнате повисло молчание. Скай пытался осознать происходящее, Блум думала, как ему помочь в этом и поддержать, а Муза продолжала сидеть на столике и подпирать голову рукой. Пока вдруг через несколько минут не раздался смех. Натянутый, истерический смех. — Господи, — прикрыв рукой лицо хохотала Муза. — Охренительная семейка у нас. Прямо наглядное пособие для книги по психиатрии, — по мере произношения слов, улыбка с лица девушки пропадала, а интонация становилась всё серьёзнее. Она встала и махнула рукой на портрет отца на полочке над камином. — Отец – психопат; мать, бросившая семью на двадцать лет; дети от разных мужиков. Супер! — разводя руками в стороны брюнетка медленно отходила назад. А потом и вовсе развернулась и покинула поместье. В комнате воцарилась гробовая тишина. Слишком много информации за несколько дней для хрупких человеческих умов. — Мы домой, — Ривен встал и разгладил свой пиджак. — Потом договорим.

*

Ночь после похорон тянулась бесконечно. Было слишком тяжело дышать. Воспоминания не давали покоя. От них не скрыться даже в темноте. Муза лежала, уставившись в потолок, и каждый раз, когда глаза наконец закрывались, к ней приходили кошмары: чьи-то шаги, обрывки криков, отражение лица, которого уже нет, но которое всё ещё живёт в её крови. Она просыпалась вздрагивая, как будто падала из сна в ту же самую пропасть, что и отец. На терассе было прохладно. Воздух пах мокрой землёй и ночным дождём. Она сидела, обняв колени, слушала шум ветра и думала, что тишина — самое страшное, что оставил после себя её отец. Когда за спиной послышались тихие шаги, она даже не обернулась. Ривен присел рядом, молча, просто положил руку ей на плечо – и этого хватило, чтобы слова сами сорвались. — Ривен, я...всю ночь не сплю, много думаю и... — она поворачивается к нему всем корпусом и берёт его руки в свои. — У нас никогда не будет детей, — она видит шок в его глазах и сразу продолжает: — Скай не его родной сын, в нём нет ничего...такого. Он нормальный, — сказала она тихо, почти шёпотом. — А я... я его дочь. Что, если всё, что он делал, сидит и во мне? Что, если я – просто другая версия того же монстра? Ветер шевельнул её волосы, и в этот момент ночь показалась ей живой – внимательной, будто она тоже слушала. Ривен не ответил сразу. Он просто остался рядом, и это молчание было единственным, что могло удержать её от того, чтобы окончательно поверить в свои страхи. — Милая, — он взял её личико в свои руки и взглянул в глаза. — Ты – не твой отец. Ты другая. Ты никогда не была и не будешь таким же монстром, пойми. В первую очередь потому, что я не допущу этого. Они сидели на терассе до самого рассвета. Ночь медленно растворялась в первых полосках света, а вместе с ней уходили и кошмары. Всё, что осталось, – это тихое размеренное дыхание рядом, тёплые объятия и чувство, что впереди, где-то за горизонтом, начинается что-то новое. Другое. И, возможно, впервые, – по-настоящему их.