жизнь в красном оттенке

В какой-то момент Джерико перестает сопротивляться. Он останавливается, оглядываясь по сторонам и тяжело дыша. Кажется, что впервые с начала всего этого бреда он не окидывает взором все происходящее вокруг, не проглядывает мельком, не осматривает беглым взглядом – Свейн впервые за последние несколько лет смотрит и видит. Как война вырезала глубокие морщины на лице его солдат. Как ионийские крестьяне вселяют в них – в обученных профессионалов своего дела – ужас. Как его бравые офицеры бегут с поля боя, как их осыпают градом стрел, и как они падают безвольными мешками на землю. Им не выиграть. Наверное, многим это стало понятно еще давно. Джерико же осознает это слишком поздно. Наверное, если бы понял это чуть раньше, может быть и не было кровавого побоища, что творится сейчас, но увы. Великий полководец не такой уж и Великий, как оказалось. Крики и лязг мечей оглушают. Где-то вдали гремит гром, темные облака вот-вот прольются дождем. Вороны уже кружат над полем. Хочется просто уйти. Сбежать отсюда, забыть, что это вообще правда, что это все по твоей вине происходит. Из задумчиво-истеричного состояния на грани нервного срыва Свейна выдергивают со свистом и скрежетом роящиеся вокруг лезвия. Копна длинных черных волос проскользила где-то совсем рядом. Резкий разворот, меч вскинут, замах и… девчонка? На вид ей было лет четырнадцать или пятнадцать. И хотя парящие вокруг нее клинки делали ее силуэт более серьезным и опасным, она все еще была ребенком. Хотя взгляд у нее был тяжелый и холодный. Он немного помедлил, держа зрительный контакт и быстро пытаясь решить, что ему делать. Поздно заметил летящие клинки. Краснота пропитывает ткань формы. Свейн с глухим стуком упал на землю, рядом с обрубком руки. Девушка неприятно ухмыльнулась, подходя и забирая руку. Она что-то кричала командующим голосом, обычно не присущим подростку. Толпа ионийцев, собравшаяся вокруг неё что-то вторила ей, Джерико, честно признаться, не особо слушал. А может и не слышал. Практически не больно. Несколько осколков костей белеют в ярко-красном пульсирующем мясе, стекающем вниз по руке свежей горячей кровью. Шея матери так же выглядела. Пахнет железом и солью, голова идет кругом. Людей вокруг него стало как-то мало. Джерико поднял голову; остатки армии бежали в сторону лагеря, ионийцы с дикими криками гнались за ними немного поодаль. Они оставили его. Кинули, забыли, бросили. В горле ком, а в глазах что-то жжется так по-противному болезненно и обидно. Где-то слева хрипло и протяжно каркнул ворон.