жизнь в красном оттенке

Q: modern!AU. Ваш персонаж работает в цветочном магазине, на котором отражаются особенности его/её характера, от внешнего вида до тематики. Например, Йорик, занимающийся исключительно похоронными венками. Прохладный влажный воздух холодильника приятно обдал лицо; пар из белых цилиндриков-увлажнителей легонько качнулся от сквозняка. Свейн зажмурился от холодно-белого света ярких электрических ламп: светобоязнь - один из худших симптомов обладания демона. Покрепче ухватив мерзкий пластиковый контейнер и проморгавшись, привыкая к свету, Джерико аккуратно протиснулся между такими же грязно-белыми контейнерами и красивыми резными каменными вазами; в них уже стояли распакованные цветы, устало склонив свои бутоны. “Этот, вроде, последний”, – мысленно проговорил Свейн. “Этот точно последний”, – шепотом в подкорке сознания вторил ему Раум. В ящике оказались темно-красные розы. Тонкие изумрудно-зеленые стебли неприятно царапали бледную кожу своими колючками; острые ножницы с хрустом отсекали мелкие листочки снизу, а потом и саму нижнюю часть, которая с гулким плюхом падала в грязную воду контейнера. Сами же цветы были заботливо поставлены в вазу. “Осталось лишь немного прибраться”. – Свейн выпрямился в полный рост, окидывая взглядом холодильную камеру. “Не успеешь”. Во входную дверь постучали почти сразу же. Джерико вышел из холодной комнатки и задернул закрывавшие ее темные шторы. Желтоватый тусклый свет старинный настенных светильников был гораздо более приятен глазам, чем выжигающий свет холодильника, но им все равно потребовалось пару морганий, чтобы привыкнуть к знакомому полумраку. Свейн быстро пробежался глазами по стеллажам возле стен, заставленных антиквариатом, и по дубовому столу с лампой и различного рода флористическими материалами. Он, конечно же, знал, что там все лежит на своих местах, но привычка есть привычка. В дверь еще раз постучались, только более настойчиво. – Ты читать не умеешь? Написано же, “Время работы: с десяти до двадцати одного”. С десяти, а не с пятнадцать минут десятого, – морща лицо от яркого утреннего солнца прошипел Джерико, как только увидел знакомое лицо с приторной улыбкой и темное каре. – И тебе доброе утро, мой дорогой, – промурчала Ле Блан, отпихивая Свейна от двери и заходя внутрь, – Что ж ты гостей на пороге держишь, а? – Я гостей не ждал в такую рань, у тебя что-то серьёзное или ты просто поболтать заскочила? – он наблюдал, как девушка, шелестя одеждой, уже прошла в середину комнаты и, не скрывая своей заинтересованности, рассматривала этажерки – Если тебе от меня ничего не надо, то попрошу зайти попозже, у меня ещё очень много дел. – Ой, не бубни, лучше расскажи-ка, что тут у тебя новенького появилось? – она вдруг оказалась возле одной из полок и теперь вертела в руках белую фарфоровую чашку в мелкий цветочек, – Вот этого чайного набора я тут не припомню. – Из нового только, да кубок бронзовый, и все пустое, – сказал Джерико, разводя руками. – Оу, ну не расстраивайся, и на твоей улице будет праздник, дорогуша, – состроив самое слащаво-грустное лицо протянула девушка. – А кто сказал, что я расстроен, у меня вон - новый завоз цветов, что мне расстраиваться-то? – Это прозвучало как оправдание, хотя он вообще не перед кем оправдываться не должен был. – Да ладно тебе, эти твои цветочки, никакого от них толку. Я вообще что пришла-то, меня для тебя сюрприз есть. – она взяла Свейна за рукав его свитера и, проведя за собой к столу, усадила его в его кресло, а сама села на откуда-то взявшийся стульчик. – Ты и твой магазинчик древнего хлама много раз меня выручали, и поэтому, – она выудила у себя из рукавов объемный сверток и протянула его Джерико, – я нашла для тебя кое-что особенное. Джерико взял сверток. От него фонило чем-то потусторонним, слишком темным даже по его меркам. Ему почему-то не хотелось разворачивать сверток, но он, все же, открыл. Серебристый кинжал мутно блестел в свете настольной лампы; бурые пятна крови местами перекрывали блеск плотным покровом. Джерико все еще держал его через ткань, но даже так он чувствовал гладкую холодную поверхность костяной рукоятки, украшенной яшмой. Секреты в нем, конечно, ого-го какие: даже держа его живой рукой, Свейн уже чувствовал легкий запах хвои и слышал тяжелые шаги. Ладно, чем дольше тянешь, тем дольше это все будет. Рукоять удобно ложиться в ярко-красную ладонь. Ночь, часы вдалеке бьют полночь. Темный коридор, стены знакомые, но мне сложно вспомнить, где это. Безвкусные зеленые обои с вензелями, натюрморт с виноградом и желтым кувшином, комод с золотыми ручками. Окно, ветки сосны, загораживающие луну. Резкий, на грани с неприятным, запах хвои. Г Д Е Я ? В гостиной на диване кто-то сидит спиной ко входу. Это его кровь на клинке? Одежда тихо шуршит, клинок перехватили, по-видимому, в более удобное положение. Все же, кто это на диване? В помещении нет ничего примечательного, гостиная как гостиная. Телевизор на стене, комод под ним, картины и вышивки. Только все до боли знакомо, вспоминай вспоминай вспоминай. Замах, две девушки на фотографии, одна – с ярко-рыжими огненными волосами, другая – высокая, с темно-русыми, убранными в хвост. А, так вот кто Удар Свейн дернулся, выронив клинок из руки и чуть не упав со стула. В магазинчике он был один, Ле Блан уже успела куда-то улизнуть. На часах было уже десять.