Сказ о 5-ти личностях.

— Ротик оффни роздражаешь! — возмущалась Дево4ка, стоя на стуле перед Виртом. — девочка. чего ты так резко осмелела. ты даже не знаешь на что я способен. не указывай мне. — Вирт пренебрежительно оглядел Дево4ку сверху-вниз. — В отличие от некатарых я всегда смелая хихи. Че думаешь что дылда и значит на все спасобен? А вот и буду указывать. Зоткнись. Факт тваего сущиствавания мишает мне жить. — Она даже не знала, кто раздражает ее больше: "Виртик-Хуиртик" или "Курсед". Одинаково чмошники, но кто-то все равно симпатизирует больше. — ой. да кто бы говорил. малявка. иди в игрушечки свои играй. полезней для развития будет. — Вирт, хмыкнув, скрестил руки. Да, парень мог бы завершить диалог и уйти, но он знал, что этот "розоволосый пиздец" его просто так не оставит, да и ему, если честно, было скучно. Вся эта ситуация Вирта просто забавляла. Правда было бы прекрасно, если бы с ними в одной комнате не находились бы Попа Енота с Курсивом. Спорить с 12-ти летней девочкой, рост которой 155, будучи 25-ти летним, серьезным, 192 сантиметровым парнем — позорно. Так еще и своих, виртовских, не хотелось выставлять в плохом свете. И так их уже все боятся. Ну, хотя всегда можно сказать фирменное "бу.". — Бычарам слова не довали хихи. Да и тебе впринципе некто не дает. — Дево4ка, оскалившись, явно намекала на септум второго. — Ты без сваего  роста просто хуй на блюде хихи. Тюбик. И вабще ты сийчас даиграешься и я тибе въебу. — серьезно. малявка. не смеши. что ты мне сделаешь. — Вирт дал щелбан Дево4ке. — в теории. я просто могу взять и украсть тебя. ты ж мелкая. ничего не сделаешь. — Охуел? — девочка крайне негативно отреагировала на жест второго и, в качестве мести, ударила того в грудь. — Только пасмей я сама лично тибя на кол пасажу. Вирт лишь хмыкнул и, наклонившись, взял девочку за ноги, тем самым закидывая ее к себе на плечо. Да, такая разница в росте позволяла сделать это быстро и без проблем. Но кто сказал, что Дево4ка — не проблема? — Эй атпусти меня мудачье собачье! — она, конечно же, вырывалась, начиная бить кулаками и ногами по телу Вирта. — Атпустил миня сийчас же сука. Это преказ. — удары и оскорбления все сыпались и сыпались. — нечего мне указывать. я предупреждал. — в голосе Вирта читалась явная гордость за себя. Однако через секунду от этой гордости не осталось и следа, стоило Дево4ке укусить "Хуирта". — ай. блять. сука. мелюзга. что ты творишь. тварь. — Это стало последней каплей для Вирта, а поэтому он отпустил Дево4ку. Ну как отпустил... Скорее бросил, от чего она упала на пол, когда приземлилась. Дево4ка высунула язык. — Вот и иди на хуй, Виртик-Хуиртик. — она сняла тапок со своей ноги и, замахнувшись, кинула им в Вирта. — Что-бы глаза мои тибя не видили. Я гаварила что я лучше тибя хихи. — Ой, Курсив, кстати, а тебя не смущает то, что тут Дево4ка находится? — поинтересовалась Попа Енота, сидящая вместе с пародией на агрессивный текст на диване. Рядом начиналась новая словесная перепалка, но этим двоим, как самым настоящим терпилам, уже было все равно. Смирились, так сказать. — Ты, я и Эмили кинн Патрика Бэйтмана, чего ты не убегаешь? Курсив закатил глаза. — Да чего вы заладили с этим... Я уже давно ни от кого не убегаю! — он кивнул в сторону ссорящихся. — Дево4ка переключилась на Вирта. Зачем мне убегать? — Ну как зачем... Ты же любишь это дело. Даже, вон, каблучки носишь. — Попа Енота посмотрела на ноги текста. — Погоди... А где каблуки, Курсив?! Почему ты босой?! — Да какие каблуки?! — Курсив повысил голос, но из-за угроз Дево4ки набить Вирту морду, это было не особо заметно. — За кого вы меня принимаете? — Хм... — Попа Енота задумалась. — Точно не за агрессивный текст. — А как же Марк Персон? Элизабет Мэнсон? Почему не агрессивный-то?! — странно, Курсив же должен был давным-давно смириться с этим фактом. — Ой, "приписки курсивом", а как же "жизнь монстров тоже непроста"? Твоя агрессия по каким-то причинам работает только на моих главных героев из работ по пигги. — Попа Енота щелкнула пальцами. — И да, Марка ты так до сиуицида и не довел. Позор тебе. Курсив хотел возмутиться, но по комнате прошел звук пощечины, сопровождаемый дево4киным: "ты будишь моим петомцем не пререкайся жевотное". Вирт, терпение которого явно было на исходе, ведь он не терпила, уже было замахнулся на девочку, как в этот же момент в помещение вошел отец Иннокентий. Курсив заметно напрягся. — Если тебя ударили по правой щеке, то подставь левую! — священник держал в руках большой золотой крест и перекрещивал им комнату. — Вы за это в Рай точно не попадете. Покайтесь. Дево4ка, ты за слова бранные, а ты, Вирт, за то, что имеешь совесть обижать ребенка. В этом мире светлее души ребенка ничего нет. — Выгони его. — прошептал Курсив Попе Енота. — Что? Зачем? — спросила она, наблюдая за тем, как Иннокентий целует крест. — Просто. Выгони. — выделил каждое слово текст, решая ничего не объяснять. Ну а Попа Енота выгонять никого не собиралась. С чего бы это? — а если меня ударили по левой. а не правой. — Вирт раздражительно хмыкнул. — да и этот розоволосый кринж на ножках демон во плоти. а не ребенок. о чем речь вообще. — Бога побойся, такие слова говорить! — отец Иннокентий слегка ударил крестом по голове Вирта. — Кара божья недалеко от тебя. Сбился ты с пути истинного. — батюшка оглядел всех в комнате. — Вы все сбились. Вам молиться и молиться. Кажется, это стало последней каплей для и так максимально напряженного Курсива, ведь он, внезапно подорвавшись с дивана, выбежал из комнаты и, судя по всему, направился к входной двери. — Эй, ты куда?! — воскликнула Попа Енота вслед Курсиву. — Не оставляй меня с этими неадекватиками! — однако ответа не последовало. Вместо этого через пару секунд послышался звук открывающейся и закрывающейся двери под выразительное "цок-цок-цок". — Ясно... Все-таки кинн Патрика Бэйтмана... — Ой пасматрите ка Курсед опять убижал хихи... — Дево4ка не скрывала своей радости. — К Виктору Ван Арту сваему жаловатся пашел наверно хихи. — а каблучки-то у него хорошие. — улыбнулся Вирт. — А что токие же хочешь? Можем устроять хихи. — Дево4ка, продолжая хихикать, закрыла себе рот. Отец Иннокентий перекрестился и покачал головой. — Скоро явно второе присшествие... Боже, куда же мы катимся... И лишь одна Попа Енота, которая продолжала наблюдать за этим, сняв очки, обреченно констатировала. — Какие же вы все все-таки ахуевшие...