Серотониновый изъян

      Солнце грело лицо Наташи через стекло автобуса. За окном сменяли друг друга города, деревни, прохладные густые леса. Наташа замороженно следила за этой сменой кадров, но всё же с нетерпением ждала окончания пути — хотелось поскорее лечь на мягкую кровать и расслабиться. Наташа ждала, что с переездом в новый город начнётся новая глава в её жизни.       Сможет ли Наташа договориться с Евгением по поводу детей? Она не знала. Надеялась, что сможет. Если же нет… Наташа уже смогла найти хорошую работу в столице — лучше, чем в родном городе. В том случае, если ей станет совсем невыносимо от споров с супругом, она сможет прожить сама. А дальше… В столице её наверняка ждёт много знакомств — возможно, она сможет найти того, с кем у неё совпадут взгляды на жизнь и на семью. Наташе было больно об этом думать — очень уж сильно она любила своего Женечку, — но в то же время она понимала, что различия во взглядах могут разрушить даже самую сильную любовь.       Наладит ли Наташа отношения с матерью? Она не знала. Надеялась, что да. Ей казалось, что расстояние положительно скажется на их отношениях — Наташа надеялась, что мама будет скучать и за счёт этого станет к ней мягче. Может быть, она хотя бы сможет притвориться, что дочь ей дорога и нужна, что она ей гордится! Наташа даже была готова купить любовь матери, но не знала, за какую валюту продаётся этот товар. Она решила, что непременно найдёт что-то, из-за чего мать будет за неё держаться, из-за чего она лишний раз не захочет портить Наташе настроение, не захочет с ней ругаться. Пусть даже это дружелюбие будет совершено неискренним.       Наташе хотелось решить вопрос с супругом и наладить отношения с матерью, но в то же время она понимала, что этого может и не произойти. Такие мысли не ввергали её в отчаяние — да, грустно, что всё может пойти совсем не так, как хотелось бы, но всё-таки у Наташи были вполне определённые мысли на счёт того, как вести себя в такой ситуации. Чего Наташа действительно боялась, так это того, что её сердце вновь начнёт выпрыгивать из груди по какому-либо совершенно ничтожному поводу, или — что ещё хуже, — вернётся голос, жаждущий боли, крови и смерти.       Наташа знала, что в этом случае нужно будет быстро, не доводят до крайностей, обратиться к психотерапевту. Но, стоило ей представить, что ей придётся вновь скрывать своё состояние от коллег, которые никогда не смогут понять, по какому поводу истерика, потому что и повода-то не было — так, случайная мысль, заглянувшая в голову, Наташе становилось плохо. А ведь это — меньшая из проблем, идущая рука об руку с её состоянием! Когда Наташа вспоминала, каково это — когда трясутся руки, когда болит сердце, когда невозможно вздохнуть полной грудью, когда дурацкие мысли и чувство вины неизвестно за что не дают уснуть, когда отвратительный голос вновь и вновь приказывает причинять самой себе зло, — Наташу охватывал жуткий страх. Ей было безумно страшно, что это повторится, было безумно страшно, что это усугубится, было безумно страшно, что она больше не сможет противится своему внутреннему демону и таки поддастся его уговорам… Да, хороший специалист сможет ей помочь, но что, если будет слишком поздно? Что, если помогать будет некому?       Впрочем, все эти мысли хоть и преследовали Наташу, но всё же звучали где-то на задворках сознания — как фоновый шум. Ей было достаточно легко от них отмахнуться и продолжить наслаждаться дорогой — лучами солнца, греющими кожу, мерным покачиванием автобуса и постоянно меняющимся пейзажем.       Наташа не знала, что будет завтра, не знала, сможет ли она решить свои проблемы или же они только усугубятся. Уверена она была лишь в одном — ожидание новой жизни делает её по-настоящему счастливой.       Впервые за очень долгое время что-то делает её по-настоящему счастливой…