Слишком хорош для меня

      Проснулся Джинни из-за того, что Феликс завозился рядом. Ну, и еще из-за шума. Кто-то внизу громко матерился и пел… даже сквозь сон, не открывая глаз, Хенджин узнал в матерящемся человеке Минхо, а в поющем — Джисона. Эта простая мысль заставила разом проснуться и резко сесть на кровати. Феликс уже натягивал спортивные штаны, прыгая на одной ноге.       — Разбудили? — обеспокоенно спросил он.       Джинни завороженно кивнул. Осознание, что вчера произошло, заставило сердце радостно биться в груди, и даже ор явно выпившего Джисона где-то на фоне нисколько не портил это утро.       — В ванной есть запасная зубная щетка, на полке за зеркалом. Полотенца в комоде рядом. А я пойду узнаю, почему эти двое громят мою квартиру… как будто трех кошек мало было.       Только сейчас Хенджин осознал, что все было настолько хорошо слышно потому, что дверь в спальню осталась открытой. Когда Феликс вышел из комнаты и замок мягко щелкнул, закрываясь, все звуки практически исчезли.       Он осторожно слез с кровати, восхищенно оглядываясь, и охнул от тянущего ощущения в пояснице и пониже. Было, наверное, часов пять утра, и через панорамные окна проникало достаточно много света. За окнами — парк и вид на районы с не такими высокими домами, что создавало иллюзию огромного экрана: казалось, такой вид просто не может быть настоящим.       Сама спальня в бежевых тонах не подходила Феликсу, так же, как и вся эта современно-прекрасная квартира. Все такое аккуратное, нейтральное и совсем не похожее на яркого Феликса. Его черты, впрочем, в комнате тоже присутствовали: открытые настежь двери гардеробной, где и правда была целая стена с кроссовками… как в каком-то магазине. На одном из комодов стояла открытая коробка, где небрежно валялись кубки и медали — просто сваленные горкой высокие награды, ничего особенного…       И везде фотографии в рамках. В основном с семьей. Красивые люди в красивой одежде на фоне красивых интерьеров и красивых пейзажей. Хенджин и так понимал, что семья Феликса богата, но эта квартира и эти фотографии как-то наводили на мысли, что денег там все же больше, чем первоначально показалось Хенджину.       Это скорее пугало. Где он и где большие деньги? Разве может парень из среднего класса, причем даже не самой обеспеченной его части, встречаться с наследником явно немаленького состояния? Не получится ли так, что их отношения уже обречены?       Эти мысли порядком подпортили воспоминания о прошедшей ночи. Стараясь прогнать их, Хенджин зашел в ванную, нашел зубную щетку, привел себя в порядок, принял душ и вышел в спальню, завернувшись в полотенце. Феликс уже вернулся. На краю кровати стоял поднос с чайничком и двумя кружками, а в небольшой вазочке горкой были навалены мармеладки.       — Мини-завтрак. Я заказал доставку континентального завтрака, но он приедет не раньше, чем через полчаса, — весело сказал он. — А спускаться вниз пока не советую, там злой Минхо, — добавил Феликс, подошел к нему, по-хозяйски обнял и быстро чмокнул в щеку, тут же отстраняясь.       — А есть вода? Таблетку бы запить… — потерянно оглянулся Джинни.       — В прикроватной тумбе, что ближе к окну, там внизу стоят бутылки с водой! — крикнул Феликс, заходя в ванную.       Хенджин потерянно огляделся, дошел до указанного места и открыл дверцу — бутылки с водой стояли ровными рядами.       — Почему ты держишь воду в комнате?       — Потому что кухня этажом ниже, — расхохотался Феликс.       Он включил воду и, судя по звукам, начал чистить зубы. Хенджин же подобрал с пола свои джинсы, вытащил из кармана антигистаминное и наскоро запил водой — уже начал чувствовать приближение аллергической реакции на трех пушистиков, которые живут на первом этаже.       — А что с Минхо? Почему он злой? — спросил Джинни, неловко присаживаясь на край кровати.       Мармеладки так и манили. Он подцепил одну и с наслаждением прикрыл глаза — этот вкус ему никогда не надоест. Хотя континентальный завтрак лишним тоже не будет — он ведь вчера так нормально и не поел.       — Я не стал вникать в подробности, но это как-то связано с тем, что Джисон спит на диване в его пиджаке на голое тело… кажется, у твоего друга была крайне веселая ночка… и Минхо ему это нескоро простит.       Хенджин нервно хихикнул. Да уж, обеспечил ему свободную квартиру… скорее всего, Минхо знал причину этой просьбы — все слишком очевидно, чтобы не догадаться. Но вот ожидал ли он, что Джисон был действительно намерен расслабиться за чужой счет — это другой вопрос.       Феликс вышел из ванной спустя пару минут — посвежевший, с собранными в высокий пучок волосами.       — Пей чай, до завтрака еще дожить нужно, — сказал он, садясь на кровать с другой стороны от подноса.       — Я… я хотел бы поговорить, — неуверенно произнес Хенджин, глядя на фотографии семьи Ли.       — Хочешь сказать, что после вчерашнего я просто обязан на тебе жениться? — неловко засмеялся Феликс, наткнулся на его взгляд и поспешно добавил: — Выйти замуж… и это опять мой австралийский юмор.       Хенджин тоже неловко улыбнулся и качнул головой:       — Нет, не в этом дело, просто… насколько богата твоя семья?       Феликс удивленно вскинул брови, и Хенджин поспешил добавить:       — Дело не в том, что я хочу знать количество твоих денег, но… тут, кажется, их слишком много, чтобы… чтобы единственному сыну…       Он замялся, не зная, как бы лучше объяснить свои сомнения. Феликс тяжело вздохнул, взял поднос и отставил его на пол, а сам подвинулся ближе, заглядывая в глаза:       — Да, мы очень богаты. Если совсем откровенно — моя семья входит в пятерку богатейших в Австралии. И да, по дурацкому завещанию деда, унаследовать контрольный пакет акцией могу только я, а не мои сестры. Следовательно, и распоряжаться этой махиной предстоит мне… Это влияет на мое образование, так что после окончания университета я буду вынужден вернуться домой, чтобы начать… учиться чему-то, кроме танцев. Но больше это ни на что не влияет.       Хенджин удивленно хлопал ресницами — пятерка богатейших семей Австралии? Это о каких суммах идет речь? О миллиардах, получается?       — Джинни? — осторожно и как-то неуверенно позвал его Феликс.       Хенджин перевел взгляд с семейных фотографий на него и выпалил:       — То есть это никак не влияет на то, что ты встречаешься с парнем?       Феликс пожал плечами, а затем кивнул:       — У меня достаточно денег, чтобы обеспечить суррогатное материнство… других причин запрещать мне быть с парнем просто нет. Ну, по крайней мере, мои родители достаточно адекватны и современны, чтобы к моей ориентации относиться именно так.       Хенджин нахмурился. Феликс говорил об этом с такой легкостью, будто это что-то незначительное, но вот ему так не казалось. Все, что он видел и слышал про очень богатые семьи, категорически не укладывалось в то, что рассказывал Феликс.       Тот внезапно обхватил его плечи и повалил на кровать, прижавшись щекой к груди. Заговорил, щекоча дыханием и слабой вибрацией:       — Мой папа в подростковом возрасте мечтал стать рок-звездой. Дед ему не позволил, причем весьма жестко: с поркой и домашним арестом. Потом долгое время дед контролировал его обучение, круг общения, хобби и увлечения, не давая возможности делать то, что ему действительно нравится. Моему отцу было двадцать пять, когда он женился на девушке, которая обслуживала его в кафе традиционной корейской кухни… это было единственное, что дед ему позволил — он считал, что жена должна быть преданной и верной, а все остальное — глупости. Мама и правда такая. Преданная и верная. Она вынесла все закидоны папиной семьи, научилась быть женой обеспеченного человека, родила троих детей и помогала папе защищать нас от дедулиной тирании. Мои родители сделали все, чтобы мы с сестрами могли заниматься тем, что нам интересно… увы, но мои сестры пошли в деда — им интересен бизнес и экономика, а я вот получился… каким получился.       — Ты учился танцевать, — потерянно заметил Хенджин.       То, что Феликс рассказывал о своем отце, вполне укладывалось в то, что рассказывают о богатых семьях… Зато вот Феликс не укладывался.       — Дед видел, что родители мне потакают, а сестер он принципиально не воспринимал как наследниц. Просто не видел в девочках тех, кто способен вести его бизнес… поэтому отписал все не на отца, а на меня, сделав папу моим опекуном до двадцати пяти лет — типа должен универ закончить. Достаточно долгое время я не воспринимал этот факт всерьез, думал, что можно как-то обойти — ну, вроде как буду значиться генеральным, а Рэйчел все разрулит… но после окончания школы папа сказал, что в свои двадцать пять я должен занять долбанное кресло не номинально, а вполне реально. Мы поссорились… папа уехал, оставив кучу статусных подарков, которые должны служить мне напоминанием, что жить так, как я хочу, осталось не так уж долго…       Хенджин, все это время лежавший без движения, осторожно уточнил:       — И как ты сможешь стать главой компании, если двадцать пять лет своей жизни учился танцевать, петь и рисовать?       — Часть нашего дохода — это строительство. Точнее, это основа. То, с чего начинал дед и чем когда-то занимался прадед в Корее. Если ты считаешь, что на архитектора я поступил сам, то нет. Меня пропихнули за взятку так же, как когда-то — в вокальный класс. А после также пропихнут на какие-нибудь бизнес-курсы. Эта хорошо отлаженная махина не разрушится, если я буду учиться управлять ею в процессе… я и сам это понимаю. Но как-то пока не смирился с тем, что все, что я любил и ценил, мне придется оставить… Так что как-то так… мой выбор партнера в эти проблемы не входит — дедуля вообще не знал, что я больше по мальчикам… так бы, вполне вероятно, еще и это попытался в завещании отобразить.       Он замолчал, доверчиво прижимаясь к Хенджину. Рассказ выходил каким-то неправильным, киношным, но… не верить Феликсу причин не было. Есть ли у него смысл сейчас его обманывать? Джинни попытался придумать возможные причины, но все они казались еще более глупыми… и даже более невероятными, чем рассказ Феликса.       Внезапно он приподнялся, навалился на Хенджина, чтобы спустя мгновение нависнуть над ним, привстав на вытянутых руках.       — Так что, Джинни, будешь встречаться с непутевым наследником одной большой корпорации? Предупреждаю, я очень люблю свою семью, поэтому бросить родителей и сестер не смогу даже ради личной свободы… Еще у меня своеобразное чувство юмора, я фанат танцев, очень общителен и мне постоянно говорят, что я вечно со всеми флиртую — это не специально, просто австралийская манера общения, видимо… Ну, и еще у меня запоздалый подростковый бунт, который мне самому кажется глупым, но я все равно отрастил длинные волосы, чтобы еще меньше быть похожим на наследника… и чуть больше — на богатого придурка.       — Ты так и не помирился с отцом? — осторожно спросил Хенджин вместо ответа, поглаживая кончиками пальцев его лицо.       — Нет… дождусь его дня рождения… или пока Рейчел окончательно не психанет и не прилетит в Корею вправлять мне мозги — мне кажется, она уже близка к этому. Но ты не ответил… Мы встречаемся?       Хенджин рассматривал его лицо и молчал. Острый подбородок, пленительная форма губ, темные глаза, россыпь веснушек… как он может отказаться от этого? Кажется, он еще две недели назад решил, что не сможет отказаться от Феликса, пусть даже у того велики шансы разбить ему сердце… Но почему-то верилось, что он этого не сделает. Возможно, сведет с ума и заставит круто изменить свою жизнь… но в то, что они будут вместе достаточно долго, он верил всем сердцем.       — Так ты же вроде говорил, что после вчерашнего обязан на мне… замуж выйти? — неловко выдал он.       Феликс широко улыбнулся и вместо ответа склонился ниже, целуя в губы.