Слишком хорош для меня

      Квартира Феликса располагалась в высотном здании. Это не было жилым комплексом — просто высотка в центре Сеула, с охраной и консьержем на входе. Феликс даже не парковал машину — отдал ключи и все.       — Как в отеле… — офигев, прокомментировал Хенджин, оглядываясь в фойе.       Феликс в ответ неловко улыбнулся. Он кивнул консьержу — мужчине в форменном костюме, а после мягко подтолкнул Хенджина к лифту. Внутри нажал на кнопу PH и приложил палец к сканеру — лифт мягко тронулся.       — Пентхаус? — пораженно переспросил Джинни.       — Еще один статусный подарок папы, — снова неловко улыбнулся Феликс.       Вопрос о том, насколько богата семья Феликса, так и крутился на языке, но задать его Хенджин сначала не решался, а когда вроде собрался с духом, створки лифта бесшумно открылись.       Он заранее выпил антигистаминное — знал, что в квартире будут кошки. Даже если Феликс закроет их в какой-то комнате, запах долго не выветривается. И три кошки встречали их прямо в коридоре — сидели рядком на оттоманке напротив лифта.       Видя машины Минхо и Феликса, этот элитный дом и пентхаус, слыша все рассуждения Джисона о ценах, Хенджин интуитивно ожидал увидеть трех жутко породистых кошек. Но нет, на него смотрели самые обычные беспородные животные.       — Суни, Дуни, Дори, — кивнул в их сторону Феликс. — Поставь кроссовки в этот шкафчик, а то мало ли… они, конечно, испортили всего одну пару обуви, но кто знает этих поганок.       Хенджин кивнул, покорно поставив обувь в шкафчик с прозрачными дверцами — что-то похожее, только менее шикарное, ставят в общественных банях. Стиль квартиры был скорее современным: светлые стены, мягкая мебель необычных форм, на стенах картины. Одна из них показалась Хенджину знакомой, и он спросил:       — Ким Сохён?       — Это? — кивнул Феликс на морской пейзаж. — Вроде да. Честно говоря, картины в квартиру покупал не я, поэтому не могу знать наверняка.       — Но это все оригиналы, разумеется, — уверенно проговорил Хенджин и еще раз огляделся.       Картин было немало — все большие, в современном стиле, почти всегда масло на холсте, не считая нескольких фотографий. Весь первый этаж пентхауса — цельное пространство, разграниченное на условные зоны, был даже бильярдный стол. Огромные панорамные окна открывали вид на вечерний Сеул, а идеальную обстановку «портили» разве что кошачьи приспособления: домики, лежанки и огромное беговое колесо.       — Как легко догадаться, это гостиная, она же — кошачья комната. Видел бы дизайнер этих апартаментов, что с ними сотворил Минхо, — усмехнулся Феликс. — Вот тут раньше висел телевизор, но чья-то толстая жопа умудрилась его оторвать от стены… честно говоря, я почти уверен, что это был преступный сговор — просто не представляю, как они это сделали.       Хенджин покорно посмотрел на стену с прозрачными вставками, через которые просматривалась кухня. На пустом пространстве между окон явно чего-то не хватало… А еще остались дырки от креплений.       Вообще, ощущения были странными. Шикарная мебель, невероятный вид, все очень дорого, но при этом чувствовалось, что жильцам этой квартиры плевать на обстановку. Кошачий рай в гостиной, не заделанные дырки в стене, ноутбук и ворох рекламных буклетов на журнальном столике.       — Что будешь есть? Минхо вчера вечером готовил закуски, вроде должно было что-то остаться… или мы можем заказать.       — Минхо готовит? — удивился он.       — Это его хобби. После танцев и кошек на третьем месте кулинария, — проговорил Феликс, заходя на кухню.       Хенджин хвостиком последовал за ним. Здесь был тот же хай-тек. Все современное, красивое, неприлично дорогое. Феликс открыл огромный холодильник, чтобы достать оттуда обычные пластиковые лоточки.       — Чтобы ты понимал масштабы его увлечения, этот ненормальный квасит кимчхи… еще и меня заставляет ему помогать. Если в итоге он откроет ресторан корейской кухни, я вообще не удивлюсь… и буду самым главным поклонником, — явно веселясь, сказал Феликс.       В планы Хенджина еда не входила, тем более кимчхи, поэтому он мотнул головой и отказался:       — Не надо ничего, я не голоден.       — Да? — расстроился Феликс. — А за компанию со мной?       Осознание, что кто-то явно нацелен провести этот вечер за поеданием вкусняшек и пустой болтовней, несколько разозлило Хенджина. Он обогнул стол, взял оба лотка из рук Феликса, поставил их на стол, решительно обнял его и поцеловал.       На поцелуй Феликс ответил моментально, притянул к себе, судорожно сжал талию, отчего Хенджина бросило в жар.       — Я не за едой сюда пришел, — пьяно выдохнул он.       Феликс посмотрел на него таким же хмельным взглядом, а потом сощурился и хрипло выдал:       — Ты уверен, что…       — Был уверен, что ты пригласишь меня к себе еще после третьего свидания, — со смешком признался Хенджин. — Поэтому, быть может, ты уже перестанешь меня смущать и займешься делом?       Феликс тихо засмеялся, щекоча его шею дыханием:       — Я как-то не был готов к настолько быстрому развитию событий.       — Я был готов, — недовольно буркнул Хенджин, обнимая его крепче и снова целуя.       Спальни располагались на втором этаже…       Кажется.       Наверное.       Потому что на кровать в комнате Феликса он падал без футболки и в полурасстегнутых джинсах, но и их Феликс с него стянул вместе с бельем и носками. А после замер у кровати в наполовину снятом лонгсливе и буквально впился в него взглядом.       Джинни попытался было рефлекторно прикрыться, а потом решил: какого черта? Он здесь именно для того, чтобы заняться сексом с любимым человеком. Он даже приготовился, рассчитывая на это. И вообще, если он сейчас испугается и Феликс это заметит, то они еще неизвестно сколько будут романтично дружить вместо того, чтобы предаваться безудержному сексу. Так что прочь стыд и неловкость.       И стоило только так решить, как моментально стало легче, а взгляд Феликса — голодный, жаждущий — принес необъяснимое удовольствие.       Джинни вздохнул и облокотился на кровать, а потом слегка развел колени. Глаза Феликса буквально полыхнули желанием, и он очень быстро освободился от своего лонгслива.       Хенджин закусил губу — он, конечно, понимал, что человек с черным поясом по тхэквондо и высоким уровнем танцев не может быть просто худым, но реальность превзошла все ожидания: рельефные мышцы, потрясающе четкие, будто их изваял скульптор, плавные линии, острые темные соски, удивительно трогательная ямочка между ключиц, которую со страшной силой захотелось лизнуть… И веснушки.       Поцелуи солнца.       Хенджин никогда раньше не думал, что это может быть настолько сексуально.       — Нравится? — как-то очень соблазнительно улыбнулся Феликс и не дожидаясь ответа стянул джинсы вместе с нижним бельем.       Хенджин сглотнул пересохшим горлом, не способный оторвать взгляда от крепко стоящего члена, и завороженно кивнул. Феликс, будто красуясь, провел ладонью по члену — Хенджин моргнул и наконец посмотрел ему в глаза.       — Ты такой… потрясающий, — восхищенно выдохнул он, и Феликс на секунду застыл, впившись в него темным взглядом, а затем каким-то очень ловким и быстрым — хищным — движением оказался на кровати.       Сердце заколотилось быстрее, а в кровь плеснул адреналин, будоража и заставляя предвкушать. Это было… очень сексуально. Мелькнула мысль зарисовать это… А потом никаких мыслей уже не осталось — Феликс обхватил его щиколотки, обжигая прикосновением кожу, погладил большим пальцем выступающую косточку, и повел ладони вверх. Джинни буквально задохнулся от остроты ощущений — казалось, от кончиков пальцев Феликса расходятся крохотные электрические искры…       — Такой отзывчивый… — хриплым низким голосом проговорил Феликс, и Джинни ахнул, когда его руки перешли на внутреннюю сторону бедра, коснулись паховой складки и… остановились.       — Ч-что?.. — не понял причины задержки Джинни.       — Любуюсь тобой, — как-то очень мягко ответил Феликс, подтянулся, заставив его полностью откинуться на постель, и накрыл собой, целуя.       Джинни сдавленно застонал — ощущения накрыли его волной, заставляя возбудиться еще сильнее: вес горячего твердого тяжелого тела Феликса, то, как его собственный член зажало между их телами, и то, как член Феликса уперся ему в мошонку и скользнул дальше… Но внезапно Феликс разорвал поцелуй, приподнялся на руках и коснулся его там.       — Ты подготовился… для меня? — и так посмотрел, что Джинни почувствовал, как кровь приливает к лицу.       Он нервно фыркнул и, скрывая за язвительностью смущение, огрызнулся:       — Нет, просто так! Дай, думаю, развлекусь таким образом…       Феликс ярко, очень счастливо улыбнулся и пообещал:       — Как-нибудь попробуем. Покажешь мне, как ты растягиваешь себя?       Джинни покраснел еще больше и хотел снова съязвить, но тут Феликс толкнулся в него пальцем, самым кончиком, и он подавился вдохом. Это очень отличалось по ощущениям от того, как он сам трогал себя…       — Хенджин, Джинни… — позвал Феликс, и по позвоночнику от затылка покатилась волна мурашек.       — Мгх… — издал он невнятный звук, когда Феликс снова поцеловал его, толкнувшись между губ языком, а пальцем — внутрь. А потом Феликс нажал на простату — и все тело будто прошило молнией. Джинни застонал и рефлекторно сжался.       — О боже, ты такой узкий… — шепотом выдохнул Феликс и уперся лбом ему в ключицу. И только тут Джинни осознал, что по его телу прокатываются волны дрожи. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на тебя…       Это… было приятно — до восторга от осознания того, как он действует на Феликса, насколько тот сильно хочет его; до ответной возбужденной дрожи. И точно Хенджин был бы не против, случись так, но ответить он ничего не успел — Феликс снова поцеловал его, продолжая растягивать. Мокро, пошло, глубоко — так, как Джинни видел только в гей-порно и на артах. Так, как иногда позволял себе мечтать, представляя…       Когда от поцелуев уже кружилась голова, а губы горели, Феликс перешел на ухо, шепча что-то ласковое и неразборчивое своим потрясающим низким голосом. Смысл слов не доходил до него — все забивали прикосновения горячих губ к чувствительному уху. Кто бы знал, что уши — это такая эрогенная зона?..       Джинни извивался, насаживаясь на пальцы Феликса, и буквально терялся в обилии ощущений. Прикусив напоследок хрящик, а затем и мочку, Феликс спустился ниже, куснул оказавшееся крайне чувствительным место между плечом и шеей, лизнул точку пульса, царапнул зубами — и тело снова прошило обжигающе яркой волной возбуждения…       — Интересно, ты сможешь кончить вот так, только от моих пальцев и ласк? — спросил он, и Джинни замер от вибраций этого завораживающего голоса, чувствительно прокатившимся по будто бы оголенным нервам и заставившим тело беспрерывно дрожать.       Улыбнувшись как какой-нибудь демон искушения, Феликс спустился еще ниже, выцеловывая грудь и иногда прихватывая губами и зубами соски. Но ярче всего чувствовались именно укусы — легкая боль и наслаждение мешались, туманя разум и обостряя восприятие.       Джинни зажмурился, цепляясь пальцами за ткань покрывала и судорожно дыша…       А потом Феликс вдруг убрал пальцы… его будто окатили холодной водой, а внутри стало неприятно от возникшей пустоты.       Хенджин резко распахнул глаза и уставился на вставшего с кровати Феликса — тот отошел к комоду, выдвинул ящик и быстро вернулся с флаконом смазки в руках. Накатило облегчение, а следом — раздражение, и, кажется, Феликс это заметил.       — Не злись, Джинни, мы же не можем допустить, чтобы тебе было больно или дискомфортно? То, что ты готовился, это хорошо… но недостаточно, — с этими словами Феликс выдавил на пальцы смазку и растер, согревая.       Откинув флакон в сторону, он снова устроился у Джинни между ног, восхищенно оглядел его, разгоряченного, распластавшегося на кровати, и толкнулся внутрь сразу двумя пальцами. Чувство растяжения быстро прошло, и Джинни снова зажмурился от удовольствия и странных, новых, но приятных ощущений. А в следующую секунду он снова широко распахнул глаза — Феликс взял его член в рот и теперь посасывал головку, иногда толкаясь кончиком языка в дырочку.       Джинни ахнул и почувствовал, как зарождается внутри оргазм, будто туго сжатая пружина в основании позвоночника вот-вот готовилась лопнуть.       — Не так рано, — задыхаясь, сказал Феликс и пережал основание члена.       Хенджин разочарованно застонал, захныкал, но тут же едва не задохнулся, потому что пальцев внутри стало три — это немного заземлило его, отодвинуло оргазм, но Джинни все равно чувствовал, что даже так долго не продержится.       Кажется, Феликс тоже понял это, потому что вынул пальцы, оставив после себя неприятную опустошенность, потянулся за смазкой и, щелкнув крышкой, выдавил себе прямо на член. Зашипел, как кот, и Джинни внезапно даже для себя злорадно хихикнул — наверняка та показалась холодной, но тут Феликс притянул его к себе за бедра, приставил член к анусу и медленно надавил, входя.       И вот тут Джинни действительно задохнулся, немо раскрыв рот. Это было… больно, даже несмотря на подготовку. Вот черт!..       «Надо потерпеть, надо потерпеть», — как мантру повторял он про себя, но это ни черта не помогало: тело сопротивлялось вторжению. Джинни непроизвольно всхлипнул.       — Ш-ш-ш, мой хороший, сейчас станет лучше, — пообещал Феликс. Выглядел он напряженным — ему тоже, казалось, было… непросто. Брови были заломлены, он крепко сжал губы и весь побледнел, лоб и виски покрывала испарина, а мышцы подрагивали. Наконец он вошел полностью, медленно опустился сверху, опираясь на локти, и поцеловал его.       Поцелуй будто примирил Джинни с неприятными ощущениями, смазал боль, утишил ее.       Он с готовностью ответил, обнял Феликса за шею, забывшись, притянул к себе, отчего член внутри двинулся и оба застонали.       — Смерти моей хочешь, — жалобно хныкнул Феликс, и только тут Джинни понял, что тот едва сдерживается от желания. Стоило только заглянуть ему в глаза, казавшиеся абсолютно, непроницаемо черными, как Джинни осознал это.       — Я хочу… другого, — хрипло прошептал он и оставил поцелуй под челюстью Феликса, а затем наконец лизнул кончиком языка так понравившуюся ему ямочку между ключиц.       — Ну, тогда держись, — предупредил Феликс, но, вопреки своим словам, двинулся наружу медленно, будто давая привыкнуть. Джинни попытался было двигаться сам, но Феликс быстро пресек это, удерживая его за бедра, и двигаясь все также размеренно и словно бы неспешно. Вот только чего ему это стоило…       Ощущения накатывали, как волны на берег: вперед — чувство заполненности, растяжение и смутное предощущение близкой разрядки, назад — и, Джинни не понимал как, но тело само тянулось вслед, будто пыталось продлить это… Растянуть удовольствие.       Феликс, не выходя из него, приподнялся, вставая на колени, перехватил его ноги поудобнее, буквально натягивая на себя, и Джинни вскрикнул — в таком положении Феликс проехался членом прямо по простате.       А затем Феликс ускорился, с каждым движением попадая по волшебной точке и приближая момент кульминации. Джинни уже беспрерывно стонал, под зажмуренными веками вспыхивали разноцветные пятна, а под пальцами ощущались напряженные плечи Феликса, в которые он вцепился со всей силы.       Оргазм накатил внезапно, как цунами: вот он только что стонал, получая довольствие от мощных быстрых толчков, а вот уже кончает так сильно, как никогда в жизни, судорожно сжимаясь вокруг Феликса, который продолжал трахать его сквозь оргазм, и содрогаясь от волн наслаждения…       Феликс зачем-то вынул член, прежде чем кончил сам. На него.       Это было… чертовски горячо. Сперма выплескивалась толчками и жемчужными нитями оседала на его светлой коже…       Джинни издал слабый возмущенный звук, на что Феликс устало усмехнулся и рухнул рядом.       — Что?       — Мог бы и не вынимать, — недовольно пропыхтел Джинни, на что Феликс расхохотался, поцеловал его в лоб, в кончик носа, в бровь и наконец — в губы.       — Ты чудо, знаешь? — тепло улыбнулся он и снова поцеловал Джинни. — Мог бы, да, но тогда надо было использовать презерватив, а то вымывать сперму изнутри — такое себе удовольствие, — назидательно сказал он и опять засмеялся, увидев его возмущенное выражение лица.       — Пф, — фыркнул не убежденный Джинни, думая, что все равно как-нибудь добьется своего.       — План такой, — озвучил тем временем Феликс, — отдыхаем, потом мыться, потом есть и спать. М?       — Хороший план, — устало и счастливо улыбнулся Джинни и внезапно зевнул. — Мне нравится.       — У меня еще много планов, и, уверен, они все придутся тебе по вкусу, — лукаво улыбнулся Феликс. — Но не сегодня. Тебе нужно отдохнуть, и я об этом позабочусь. Позабочусь о тебе, Джинни.