So Many Vows / Так много обетов

283 Нед вступил в Королевскую гвардию вовсе не для того, чтобы защищать Роберта. Не по-настоящему. Скорее его беспокоило душевное состояние друга. Хотя самая острая злость улеглась после возвращения в Королевскую Гавань — уже после смерти Лианны — Нед не мог забыть, как Роберт улыбался, глядя на тела принца и принцессы, брошенные у подножия трона. И ту странную интонацию, с которой он назвал их «порождениями дракона». Брандон остался в Винтерфелле — он был слишком слаб, чтобы сопровождать Неда в той последней отчаянной попытке спасти Лианну. Наследник у леди Кейтелин уже родился, и никаких обязательств, требующих возвращения на Север, у Неда не было. Напротив, инстинкт подсказывал ему: теперь его долг — быть рядом с королём, не дать скорби войны и тяжести правления сломить его. Это решение далось нелегко. Королевская Гавань воняла. Толпы людей создавали бесконечный шум. Красный замок кишел лордами, которым Нед не доверял. Больше всего он хотел домой. Но даже если бы и уехал — был ли у него ещё дом? Какое место найдётся для него в Винтерфелле рядом с Брандоном и его женой? В письме, которое прислал Брандон по прибытии в замок, говорилось, что даже Бенджен подумывает надеть чёрное. А теперь, когда и Роберт, и Джон Аррен обосновались в Королевской Гавани, и Долина не манила. И Нед принял просьбу Роберта. Утром, в день принесения присяги, он отвёл Хауланда Рида в сторону и попросил его забрать Джона Сноу в Сероводную Чащу. Брандон ненавидел Рейгара с той же яростью, что и Роберт, и был жёсток, зол и сломлен, когда его вытащили из тюремных застенков. Маловероятно, что он увидит в чертах Джона принца, но Нед не мог рисковать. — Признай его моим бастардом, — просил он. — Заботься о нём. Я обещал... Хауланд обнял его. — Я тоже любил её, Нед. Я воспитаю его, как родного сына. Когда всё было устроено, Нед почти не чувствовал тревоги, произнося слова присяги в богороще. Клялся он одному Роберту. От рыцарства он отказался: он был человеком старых богов и таким останется. Когда всё завершилось, Роберт сам накинул ему на плечи белый плащ и рывком поставил на ноги. Это должно было быть честью, но после войны и смертей Нед был слишком уставшим, чтобы воспринимать это как нечто лестное. Южная жара делала ткань невыносимо тяжёлой, и плащ ощущался скорее обузой. Роберт хлопнул его по спине, словно между ними не было спора о детях Рейгара. Словно примирение означало забвение. — Ну вот, теперь ты застрял здесь со мной, — бодро заявил он. — Я знал, что ты не бросишь меня в этом месте. — Для меня честь служить вам, Ваше Величество, — ответил Нед. Слишком формально. — Ваше Величество? Да я тебя задушу, если ты ещё раз так меня назовёшь. Я же не могу забыть, что мы друзья. Ты мне брат куда больше, чем Станнис со своими стонами и скрежетом зубов. Нед, прошу. — Это будет неприлично при других. Роберт вскинул руки. — Ладно-ладно. Делай как знаешь. Ты и твоя честь… — Но, вопреки словам, он притянул Неда в объятие. — Я рад, что ты остался. А вот сам Нед не был уверен, что чувствует то же самое. Он боялся, что сир Барристан будет питать к нему вражду за смерть своих товарищей по клятве, но тот ни разу не поднял эту тему. Относился уважительно, пусть и сдержанно. Нед понял, что это скорее выражение личного горя — и неуверенности в своём месте после окончания войны и смены короля. В поведении старшего рыцаря не было ничего, что намекало бы на неприязнь к Неду или на то, что это напряжение продлится надолго. Сам Нед тоже не был особенно тёпл. Он и не мог. С тех пор как Лианна умерла, сжимая его руку, он чувствовал только холод. Возможно, со временем они бы и стали друзьями. Пока же между ними была лишь молчаливая взаимная уважительность. Но никакого уважения у Неда не было к другому рыцарю Королевской гвардии, жившему в Башне Белого Меча в те первые недели. Джейме Ланнистер поочерёдно хмурился, как ребёнок, при каждом появлении Неда, насмешливо ухмылялся, доводя разговор до фарса, когда им приходилось находиться рядом, или же становился откровенно враждебным. Нед его ненавидел. Он вообще редко испытывал ненависть, но сейчас был не в том состоянии, чтобы прощать, а юнец очень быстро выработал привычку цепляться к нему: поддевал за отсутствие рыцарского звания, язвил, как ему выпала честь служить рядом с «великим героем», высмеивал его богов, его лицо, его невпечатляющие навыки фехтования. Когда удавалось, Нед просто молчал, когда Джейме лез в конфронтацию. Стискивал зубы и старался уйти. Если это не срабатывало, сохранял вежливость и самообладание — не собирался опускаться до перебранки с клятвопреступником. — Я не хочу с тобой говорить, — говорил он. Или: — Ты позоришь себя такими словами. Сир Джейме обычно только фыркал или отмахивался, отпуская напоследок ещё одну колкость, и уходил с холодным лицом и пылающими глазами. Однажды вечером, когда он и сир Барристан спускались от Башни Белого Меча, Нед не удержался: — Почему сир Артур посвятил в рыцари такого человека? На лице Барристана проступила печаль. — Сир Артур его любил. Мы все его любили. Даже я… хотя… Джейме всегда был самонадеянным, но забавным. Он боготворил землю, по которой ступал Артур. Да, он был слишком молод, но подавал надежды. — Он покачал головой. — С тех пор как война закончилась, он стал другим. Думаю, он решил, что раз уж убил короля, ему терять больше нечего. Или, может, просто понял, что может делать, что хочет, раз уж получил прощение. Не знаю. Нед не стал долго раздумывать над этим. Что бы ни изменило Джейме, ничто не оправдывало убийство Эйериса. И ничто не могло объяснить его постоянную мерзостную манеру поведения. Нед избегал его, насколько это было возможно. ... Если бы у Неда была хоть малейшая возможность, он бы сразу же не допустил свадьбы Роберта с женщиной из Ланнистеров. Это был слишком щедрый подарок Тайвину и его дому. Но когда он попытался осторожно возразить — мягко, не пересекая черту — Роберт только всплеснул руками и бросил: — Да не нужна мне эта женщина, Нед. Семь адов, если ты собираешься жаловаться — иди говори с Джоном. Нед попробовал. Джон посмотрел на него с печалью. — Нам нужна поддержка Тайвина Ланнистера. И что может быть надёжнее брака? — Ты награждаешь убийство и предательство. — Мы вознаграждаем союзников. А теперь иди. Я больше ничего слушать не стану. Мы с Робертом уже всё обсудили, когда дело касалось Ланнистеров. Тон Джона ясно давал понять: разговор окончен. Неду ничего не оставалось, кроме как стоять и смотреть, как человек, бывший ему почти отцом, обручил своего названого брата с родом, который не колеблясь резал невинных ради укрепления своей репутации. Но после свадьбы Нед понял: жаль ему было не Роберта. Серсея Ланнистер была невероятно красива — возможно, красивее всех женщин, которых он когда-либо видел, за исключением Ашары Дейн. Но даже за свадебным пиром взгляд Роберта всё равно блуждал. Вино развязывало ему язык, и его сальные шутки — допустимые, пусть и пошлые, если бы касались невесты — быстро выходили за рамки дозволенного. Хуже всего было то, что он не переставал говорить о Лианне. Только с Недом, но достаточно громко, чтобы слышали все поблизости. Достаточно громко, чтобы слышала его невеста. — Роберт, — прошипел наконец Нед, прекрасно понимая, что не должен перечить королю. И всё же в тот момент ему было всё равно. — Это не место. Роберт не слышал. — Это должна была быть она, Нед. Я только её и хотел... Улыбка Серсеи стала хрупкой, глаза потемнели. Ей было всего семнадцать. Не намного младше самого Неда, но сейчас это ощущалось особенно остро. Она отвернулась, в её взгляде мелькнула отчаянность. Нед проследил, куда она смотрела, — и понял: на своего брата. Никогда прежде он не видел сира Джейме таким злым. Молодой рыцарь стоял на посту, в белом, при исполнении. Его лицо пылало от ярости, черты перекосились до такой степени, что он почти утратил красоту. Глаза налились красным, стеклянным блеском, и были так же прикованы к сестре, как её — к нему. «Сделай что-нибудь» — «Я ничего не могу», — ясно читалось на обоих лицах. Нед отвернулся. Он так и не понял до конца, почему Лианна сбежала. Но теперь он увидел свою сестру в глазах Серсеи Ланнистер. Он мог представить, каким Роберт казался сестре. И теперь понял Лианну. Никогда прежде ему не было так тошно от своего друга. ... Прошло не больше двух недель с момента свадьбы, как в Красном замке появились шлюхи. Нед хотел поговорить с Робертом. Он знал, что не должен судить короля. В конце концов, он признался в этом сомнении сиру Барристану. Взгляд, который тот бросил в ответ, показался Неду неуютным. Когда Селми наконец заговорил, его голос звучал слишком чётко, слишком осторожно: — Это недостойно короля, но… могло бы быть намного хуже, чем пара шлюх. Впервые Нед задумался: а каково было служить в Королевской гвардии при Эйерисе? Эти мысли не отпускали его в последующие дни, возвращались в тишине, в одиночестве. Он снова и снова спрашивал себя: что бы он сделал, окажись он в рядах гвардейцев Безумного Короля, когда сжигали его отца? Сколько бы он ни думал, он не мог найти ответа, который был бы и достойным, и реальным. А хуже всего было то, что он, кажется, знал, что бы сделал. Если бы Эйерис попытался убить его отца у него на глазах — Нед бы этого не позволил. Никогда. 284 Роберт устроил пир в честь годовщины Взятия Королевской Гавани. С самого начала Нед заметил, что он пьёт слишком много и слишком быстро, и не удивился, когда тот притянул королеву к себе и с шумом поцеловал её при всём зале. — Сегодня ты моя, женщина, — объявил Роберт. Серсея вернулась на своё место, отодвинувшись от него так далеко, как только могла. Нед сидел достаточно близко, чтобы услышать, как она прошипела: — У меня лунная кровь. — У тебя ж уже была... — Она бывает каждый месяц, — отрезала она. — Ну и что? Всего-то кровь. — Я не хочу — — Я — муж, и имею на это право. Серсея резко встала и молча вышла из зала. У Неда задрожали руки. Он надеялся, что на этом всё и закончится. Сир Джейме тоже был при исполнении — он стоял на своём месте, глядя куда-то в сторону, с такой натянутой ухмылкой, что казалось, будто его лицо сейчас треснет. Спустя ещё час Роберт поднялся, пошатываясь, и объявил, что уходит спать. Руки Неда всё ещё дрожали. Когда они добрались до покоев, Роберт распахнул дверь и с раздражённым рычанием обнаружил, что королевы там не было. — Чёртова баба. — Он ворвался внутрь и направился к двери, соединяющей их комнаты. — Я сказал — Нед лишь на мгновение увидел Серсею, когда она появилась в дверях своей спальни — в лёгкой ночной сорочке, скользившей по телу. — Я слышала, что ты сказал. А что я сказала? Или ты слишком пьян, чтобы вспомнить? — У тебя нет права голоса, — отрезал Роберт и потянулся к ней. Глаза Серсеи скользнули мимо его плеча — к двери. Сначала Нед подумал, что она смотрит на него. Лишь потом он понял, что её взгляд искал другого — брата. Она едва заметно покачала головой. Так слабо, что Нед чуть было не упустил этот жест. Из её позы ушло сопротивление, но в глазах остался лёд. — Как пожелает мой муж. Сир Джейме закрыл дверь. Она сделала это ради него. Чтобы он не видел… Насилие. Это было бы насилие. Нет. Это и есть насилие. — Серсея не нуждается в твоей защите, Старк, — сказал Джейме. Он прислонился к стене, с закрытыми глазами, лицо мертвенно-бледное. — Мне приказано не тронуть ни единого волоса на голове Роберта. Она — королева. Сама справится. Так она мне сказала. Она не хочет, чтобы мы вмешивались. Нед не сдержался: — Она сказала это, чтобы ты не навредил ему. — Вы с Робертом, твоим отцом и братом начали войну, когда один человек похитил твою сестру и, по слухам, держал её в башне, чтобы пользоваться ею, как хотел. Вы убили трёх рыцарей Королевской гвардии из-за этого. — Он открыл глаза, вновь глядя в сторону двери. — И ты осудишь меня за то, что я желаю вреда одному-единственному человеку? Мне и убивать-то его не нужно. Кастрации хватит. Сквозь дверь доносилось хриплое пыхтение Роберта. Серсею Нед не слышал вовсе. — Радуйся, что не охранял нашу прежнюю королеву, — горько бросил Джейме. — Она обычно кричала, когда её брал муж. «Хватит, остановись, ты причиняешь боль». У тебя бы припадок случился, если даже кто-то вроде меня не выносил таких звуков. — Роберт не Эйерис. — Нет, не Эйерис. — Сир Джейме отступил от двери, словно сам звук из-за неё стал для него невыносим. — Уходи, Старк. Роберт пьян и не заметит, если ты исчезнешь. Я уже вижу, как твоё благородство рвётся наружу. А у меня уже и не осталось ничего, что можно было бы запятнать. — Это мой долг, — тихо сказал Нед. Улыбка Джейме вспыхнула, язвительно и болезненно. — Ах да. Такой уж это благородный долг. Ответить было нечем. Сир Джейме больше не сказал ни слова той ночью. --- Неду поручили охранять королеву, хотя он едва мог взглянуть ей в глаза. Серсея сказала, что хочет прогуляться по садам, и они вышли вдвоём, без сопровождения. Когда Красный замок остался позади, вне зоны видимости, она остановилась. Нед стоял с опущенной головой. Она коснулась его щеки, заставляя взглянуть на неё. — А как называют человека из Королевской гвардии, если он не рыцарь? Ты ведь и не лорд на самом деле. — «Милорд» вполне подойдёт. Её рука была мягкой, пальцы — прохладные, но гладкие. — Или я могу звать тебя Эддард. — Можешь, — осторожно ответил он. Ему было жаль её. Но это не значило, что он ей доверял. Серсея убрала руку, пригладила складки платья. — Джейме говорит, ты беспокоишься за меня. Нед не знал, как ответить, не подступаясь к грани клятвопреступления. В конце концов он сказал: — Его Величество не всегда обращается с тобой... с честью. — Он пьяный зверь, до сих пор влюблённый в твою мёртвую сестру. Не ходи вокруг да около. — Серсея посмотрела прямо, в упор. — Ты можешь на него повлиять. Вот оно как. Нед отступил на шаг. — Мне не подобает. — Но ты же его друг? Ему важно твоё мнение. Я не прошу многого. Просто намекни ему, что стоит быть поосторожнее с выпивкой и с... прочими женщинами. Даже этого может быть достаточно. Отказать было трудно. Не только потому, что она красива. Больше всего — из-за того, как точно она выбрала слова. Она не просила его её спасать, не требовала невозможного — остановить Роберта или лишить его власти. Она просила только то, что было в пределах досягаемого. Пусть и малое. Когда он не ответил сразу, королева добавила: — Подумай об этом. Он подумал. И попытался заговорить с королём, когда в следующий раз они остались наедине. Нед с облегчением отметил, что Роберт не обиделся — отмахнулся добродушно и пообещал постараться. Но облегчение быстро сменилось горьким, наивным разочарованием, когда уже меньше чем через неделю Роберт вёл себя в точности как прежде. --- В целом, Роберт был плохим королём. Он не посещал заседания малого совета. Слишком много пил, слишком часто охотился, устраивал пиры и турниры, не задумываясь о тратах. — Я знаю, — сказал Джон Аррен, когда Нед пришёл к нему с этим. — Я держу его под контролем, насколько могу, но он упрям, как всегда. Я люблю вас обоих, Нед, как сыновей, но всё яснее понимаю: отцам не всегда нравится, как ведут себя их дети. Но мне утешительно знать, что у тебя всё хорошо. У меня? Нед не испытывал гордости от своих обязанностей. Его собратья по присяге — за исключением сира Барристана — были почти невыносимы, а сир Джейме, чей характер был за пределами невыносимого, казался единственным, кого хоть сколько-то беспокоило поведение короля. И даже он выражал это не тревогой, а язвами, ухмылками и фразами вроде: — А ведь какой у нас славный король, Старк? — в такой манере, что, несмотря на схожие мысли, Нед отвечал на это только холодным взглядом, заставляя его замолчать. Ничего из этого он не рассказал Джону Аррену. Хотя понимал, что его недовольство обоснованно, что настоящий позор — служить и молчать, он опасался, что Джон не согласится. И потому оборвал разговор, прежде чем тот зашёл дальше, — не доверяя себе сохранить сдержанность. 285 С момента вступления в Королевскую гвардию прошло более двух лет, когда Нед застал королеву с её братом. Сир Джейме в тот вечер не нёс службу, а сам Нед стоял на страже во время пира, наблюдая, как Роберт пьёт всё больше и больше. Когда король начал лапать служанку у всех на глазах — в том числе и перед своей женой — Серсея под каким-то предлогом вышла из зала. Когда спустя недолгое время его сменил сир Мандон, нечто необъяснимое подтолкнуло Неда пойти и разыскать королеву — узнать, всё ли с ней в порядке. Подойдя к её покоям, он услышал голоса. — Перестань… пожалуйста, побыстрее. Мне не по себе, что ты здесь. А если он вернётся? — Я с радостью сражусь с ним ради тебя, если хочешь. Мне надоело спешить. Я хочу хоть немного… по-настоящему. Позволь мне… — Джейме… — резкий вдох, и её тон изменился. — Да. Джейме. Сомнений не было. Нед слишком часто слышал эти голоса, с тех пор как прибыл в Красный замок. Я ослышался. Я неправильно понял. Но никаких заблуждений не осталось, когда, дрожащими руками приоткрыв дверь, он заглянул внутрь. Они были ещё в одежде, но платье королевы было задрано, шнуровка распущена, грудь обнажена. Рубашка Джейме задрана, штаны — расстёгнуты, и он стоял на коленях на кровати, скрытый под юбками сестры. Мгновение Нед только смотрел, в каком-то жутком оцепенении, часть его самого — отвратительная часть — хотела подойти ближе. Было в этом что-то очищающее: видеть нежность в лице Серсеи, когда она цеплялась за брата; видеть, с каким вниманием Джейме прикасался к ней — после того, как Роберт обращался с ней как с вещью, игрушкой. Джейме почти не было видно, но движение выдало его: одна свободная рука скользнула к паху, пальцы сжали член в тот миг, когда Серсея сжала бёдра у него над головой. У Неда дёрнулся живот. Он почувствовал, как в нём пошевелилось возбуждение, и резко отвернулся. Ты видишь не это. Она — королева. Он — королевский гвардеец. Больше всего на свете он хотел просто уйти, будто ничего не увидел. Но уйти было нельзя. Он с силой ударил по дверному косяку, и близнецы моментально отпрянули друг от друга. Джейме вскочил, схватился за меч, валявшийся на полу — и это выглядело почти комично, как он встал перед кроватью с обнажённым членом и поднятым клинком, готовый драться с Недом. Серсея первая нарушила тишину: — Закрой дверь, Эддард. Пожалуйста. — В голосе её слышался страх — и это заставило его послушаться. Джейме ещё мгновение следил за ним, затем опустил меч и с тяжёлым выдохом облокотился на кровать, зашнуровываясь. Сестра поправила платье, прикрывшись. Нед подошёл ближе. — Сколько это продолжается? — Всегда, — ответила Серсея. В голосе больше не было страха, только странная гордость. — Он родился, держась за мою пятку. С тех пор мы неразлучны. Мы — как две половины одного целого. — Она протянула руку, и, хотя это не могло никак помочь их положению, вплела пальцы в ладонь брата. — Это, мы, вместе — просто доведённое до конца то, что было всегда. Сир Джейме обнажил зубы. — У Роберта шлюхи, девки, любая женщина, которую он может затащить в постель, и ни одна из них для него ничего не значит. Разве это так ужасно — чтобы у неё был кто-то один, кто-то, кто действительно о ней заботится, когда её муж не способен даже на уважение? Нед смотрел прямо в его лицо. — А как же твои обеты? — У сира Льюина была любовница. Сир Барристан и Артур Дейн закрывали глаза. — Не думаю, что его любовницей была королева, — сказал Нед, голос его стал жёстче. Он не стал касаться темы кровного родства. Сейчас это было не главным. — Ты понимаешь, к чему это может привести? Если у вас появятся дети — это разрушит всю линию наследования. — А кто узнает? — бросил Джейме. Сестра тут же ударила его по руке: — Ты с ума сошёл? — Она обернулась к Неду. — Этого не случится. Я осторожна. Нед сжал переносицу. Он не знал, чему верить, что делать. Сказать Роберту — первая мысль. Очевидная. Но они выглядели пугающе молодыми. Серсея свернулась на кровати, Джейме полусогнутый, заслонив её собой — поза слишком откровенно защитная. Роберт вполне мог бы их убить. Убить — хотя Джейме был прав: единственный любовник Серсеи — ничто по сравнению с десятками, которых перетаскал Роберт за годы брака. Но молчать… Слова сорвались прежде, чем он успел их обдумать: — Этого не должно повториться. Уже это было слишком — уступка, отравленная бесчестием. Но королева не смирилась: — Я должна остаться верной женой? Любящей женой? Пока Роберт трахается с потаскухами, орёт на меня, оскорбляет и трет меня об себя, как скот? Мне жить без любви? — Сир Джейме поклялся жить именно так. Это — его долг. У тебя есть свой долг. И никто никогда не обещал, что он будет без жертвы. — А когда Роберт исполнял свой долг? Когда он хранил верность мне? Почему королю позволено всё — пусть и бесчестное — а остальным — нет? — Если каждый станет плевать на честь и забывать о клятвах — доверять будет некому. Слова превратятся в пустоту. — Слова уже пусты. — Слова имеют силу, которую придаёт им человек, — возразил он. И посмотрел в лицо Джейме. — А что значат слова для тебя? Ты хоть немного уважаешь те клятвы, что дал? — Я не уважаю тех, кому их приносил, — ответил Джейме ровно. — Когда я клялся Эйерису — я не понимал, что делаю. А Роберту — у меня не было выбора. Неведение и принуждение редко рождают верность. — Мне пожалеть тебя? Ты сам сделал выбор. Истинный рыцарь принимает последствия. — Неду было до чёртиков надоело всё это — не только близнецы, но вся эта жизнь: быть в Королевской гвардии, жить в столице. — Обсудите это между собой. Уезжайте в Эссос, если не можете иначе. Но если останетесь — прекратите. Иначе я расскажу королю. Он вышел, не дожидаясь ответа. Всё дорогу обратно к Башне Белого Меча у него подступало к горлу. В этом не было чести. Ни капли. Долг, рассудок, честь — всё подсказывало, что он должен рассказать Роберту. Я должен был предупредить их. Хоть раз. Только один раз. Но он не должен был. Этой ночью Нед почти не спал.