So Many Vows / Так много обетов

286 Нед не знал, прекратили ли Серсея и Джейме. Теперь, когда он знал, на что смотреть, начал замечать то, что прежде ускользало. Слишком тёплые взгляды. Прикосновения, которые могли бы сойти за братскую привязанность — если бы не длились чуть дольше, чем следовало. То, как их взгляды искали друг друга. Но если они и поддавались желаниям, делали это слишком незаметно для того, чтобы Нед мог уловить. Его тревожила эта неуверенность, невозможность точно сказать, продолжается ли измена. Он подозревал, что да — просто потому, что не верил, что хоть один из них выберет правильный путь. Тем не менее, к Роберту он не пошёл. Утешал себя тем, что ничего не видел, и потому не вправе делать догадки, за которые могут стоить жизней. Но иногда он боялся, что его молчание — маленькая месть королю. За то, что тот прикрываясь смертью Лианны, оправдывал своё поведение. За то, что вызывал шлюх специально тогда, когда Джейме стоял на страже. За то, что причинял Серсее боль, а потом жаловался Неду на то, что она холодна в постели. Остановить Роберта он не мог — его положение не позволяло. Но вот этот маленький бунт был ему по силам. А потом объявили, что королева ждёт ребёнка. Недом овладел страх. И злость. Прежде всего — на самого себя. Я должен сказать. Я должен сказать. Но он не успел найти в себе решимость, прежде чем его нашёл Джейме — в Круглой комнате Башни Белого Меча. Молодой человек был бледен, как его плащ. Он быстро подошёл и навис над ним, опершись ладонями по обе стороны от кресла. — Скажи, что ты ничего не сказал, — прошептал он взволнованно. — Это не я. Клянусь. Это не мог быть я. Вторжение в личное пространство ошеломило Неда настолько, что он не сразу нашёл, что ответить. — Не мог быть? Джейме оглянулся и склонился ближе, щеки залились краской: — С тех пор, как ты нас нашёл, мы почти не виделись. И я в неё не кончал. Мы понимали, что ты не будешь молчать, если подумаешь, что ребёнок от меня. Прошло достаточно времени — она бы знала раньше, если бы это был я. Этой краткой речью Джейме выдал сразу два факта: они не прекратили, несмотря на приказ, и раньше не предпринимали никаких мер, чтобы не допустить беременности. Нед глубоко вдохнул. Он остро ощущал, насколько близко стоял Джейме: плащ касался его ног, лицо — всего в нескольких дюймах. Глаза золотого льва были зелёные, с разными оттенками. Джейме, похоже, тоже осознал близость, выпрямился и отступил. — Ты сказал, что прекратите совсем, — произнёс Нед. — Я знаю, — сказал Джейме, и это удивило. — Я знаю про обеты. Но как мне остановиться? С этими словами он сел напротив, глядя ожидающе. Ждал ответа. — Как остановиться?.. — Нед едва сдержал возмущение. — Просто не делай этого. Вот как. Джейме поморщился. — Не смотри на меня так. Я же никому не вредил. Разве это так страшно — когда мы осторожны? — Если кто-то усомнится в происхождении детей Роберта, может начаться война, — сказал Нед медленно, как ребёнку. — Могут погибнуть тысячи. — Войны начинались и из-за глупостей похлеще. Нед встал. — Если ты так на это смотришь — нам не о чем говорить. — А будто ты думал, что я когда-то стану слушать? — огрызнулся Джейме. — Монструозный Клятвопреступник? Ты всегда считал, что у меня и чести-то нет. — Честь, — холодно сказал Нед, — это не что-то, что у тебя есть или нет. Это выбор. Поступай достойно — и честь будет с тобой. Это не имеет отношения к убийству Эйриса. — Конечно, имеет. Всё имеет. Даже если бы я никогда больше не прикоснулся к Серсее, сдержал все клятвы, что давал, я всё равно остался бы мерзким клятвопреступником. Не делай вид, что это не так. Нед смотрел на него. И вспомнил, как впервые спросил о Джейме сира Барристана — и как тот заметил, что поведение юноши изменилось после мятежа. До него дошло, что Джейме Ланнистер не всегда был таким — язвительным, озлобленным, легко предающим клятвы. Артур Дейн сам посвятил его в рыцари. Он не монстр. Он просто сдался. — Иногда справедливо — давать вечное наказание за преступление, если оно достаточно тяжко, — проговорил Нед. — Но тебя не наказали. Роберт простил. У тебя есть второй шанс. Не знаю, как другие, но… Он сам не понимал, что говорит. Чувствовал усталость. Но Джейме выглядел не менее измотанным. Уставшим, настоящим, слишком старательно притворяющимся безразличным. Нед не был уверен, что действительно так считает, но подозрение, похожее на сочувствие, вырвалось словами: — Я бы мог простить убийство короля, если бы сейчас ты сделал другой выбор… Джейме сжал веки, открыл глаза, поморщился: — Чёрт бы тебя побрал, Старк, — сказал он. В голосе не было ни злости, ни насмешки. Только усталость. Вина. Боль. Всё, что он должен был чувствовать в тот день в тронном зале — и не чувствовал. Нед вновь подумал о мальчике, которого посвятил Артур Дейн. Не нужно было спрашивать, что с ним стало. Разве сам я не почувствовал тяжесть белого плаща с первой же секунды? И это — во имя Роберта… А если бы это был Эйрис… когда тебе было пятнадцать… С мутной головой, с больной усталостью, Нед сделал крошечный шаг. Положил руку на плечо Джейме. Всего на миг. А потом передумал — и убрал её. Джейме посмотрел на него с такой искренней изумлённостью, что Нед не нашёлся, что ответить. Лицо пылало. Он развернулся и ушёл, почти бегом направившись к богороще — в надежде найти там хоть какое-то успокоение. --- Этой ночью ему приснилось, будто Джейме Ланнистер пришёл к нему прямо в той же комнате, в том же кресле. С пылающими глазами. — Как мне остановиться? — потребовал он ответа, золотые волосы падали на плечи, лицо было сосредоточено, почти яростно. — Она мне нужна. — Он опустился на колени, одна рука легла Неду на бедро. — Разве что… я мог бы служить кому-то другому. Тебе, Старк? Ты этого хочешь от меня? В комнате было темно, и глаза Джейме казались почти чёрными. Нед откинул прядь с его лица, коснулся щеки. — В этом не было бы бесчестия, — сказал он. — Мы не нарушим ни одной клятвы. — Да, — согласился Джейме, дерзко, с усмешкой. — Это ведь будет благородно, верно? Искупление Клятвопреступника: он обменял сестру на член Эддарда Старка. — Он уже расстёгивал шнуровку и брал Неда в руку. — Я уже чувствую себя лучше. — Ты обещал служить мне. Хватит язвить и исполни обещание. Джейме рассмеялся и, не отводя взгляда, обхватил губами член Неда — полностью, одним элегантным движением. Его рот был горячим и влажным, и Нед задохнулся, когда Джейме начал сосать. Он запустил пальцы в его волосы, и— Нед проснулся с резким толчком, в одиночестве, в своей келье, с тяжестью между ног. Он вскочил с постели, распахнул окно и высунул голову в прохладную ночь, делая глубокие вдохи, пока возбуждение не улеглось. --- Это всё воздержание, твердил он себе следующим утром, шатаясь по башне. Он никогда не был большим любителем женщин, знал лишь одну, но всё же был мужчиной двадцати трёх лет. И пусть он держал себя в руках, не было ничего уж особенно странного в том, что целомудрие толкает его на странные фантазии. Подобное уже случалось. В Долине, с Робертом — изредка. Иногда он ловил себя на том, что рассматривает его мускулы, глаза, черты лица. Тогда он сказал себе, что это нормально. Так бывает. Об этом просто не говорят. И забыл. Он решил: с Джейме Ланнистером это то же самое. --- Нед охранял Роберта до полудня. Когда вернулся в Башню Белого Меча, то обнаружил Джейме в общем зале — он сидел за широким, в форме щита, столом. Нед уже было подумал пройти мимо, но взгляд скользнул по открытой Белой Книге, придвинутой вплотную, и ему стало любопытно: Джейме читал с таким вниманием, что, казалось, не заметил его появления. Сон забылся на мгновение. Нед подошёл. — Никогда раньше не видел, чтобы ты читал это. Голова Джейме дёрнулась вверх, и, увидев, кто заговорил, он усмехнулся: — Может, я решил посмеяться над всеми этими мёртвыми добродетельными дураками, которые справлялись со своей службой лучше меня. Ты зачем пришёл, Старк? Тон был скорее оборонительным, чем язвительным. Нед нахмурился и сделал ещё шаг: — Просто удивился. Признаюсь, сам я ни разу не заглядывал в неё. Джейме закрыл книгу, не глядя на него. — Раньше читал. До... — Он резко улыбнулся. — Ну давай. Читай. У тебя больше прав. Он думает, что я подошёл, чтобы его прогнать. Нед проигнорировал выпад, сохранив спокойствие: — Почему ты вновь к ней вернулся? Вопрос вызвал у Джейме явную гримасу, он вскочил: — Просто смотрел. Не устраивай допрос. Хочешь — уйду, если тебе — — Мне было любопытно, — устало перебил Нед. — Хотел поговорить. Останься. Читай, если хочешь. Он уже собирался отойти, когда Джейме вдруг выпалил: — Я искал ответы. Хотел понять… — Нед не понял, пока Джейме не добавил: — Люкамора Стронга оскопили его братья по клятве. Ты, наверное, думаешь, так и надо. У Неда застряла боль между висков. — Я об этом не думал. Джейме не слушал: — В записях Эймона Драконьего Рыцаря почти всё посвящено королеве. — Да? — спокойно спросил Нед. — Я не самый худший. Ты единственный, кто убил своего короля. Но не об этом сейчас. Вчера он сам сказал, что мог бы простить, если бы поведение Джейме изменилось. Это было не совсем правдой. Он бы не сказал этого, если бы не странное ощущение, будто это действительно что-то изменит. По той же причине — он и сейчас не возразил. Подошёл ближе, глядя на книгу. — Ты часто читал её раньше? — негромко спросил он. Он поймал себя на мысли: а были ли среди тех гвардейцев такие, кто сомневался? Кому приходилось служить и королю, и другу — и наблюдать, как дружба гибнет под тяжестью долга? Джейме ответил с показной насмешкой: — Я был влюблён в рыцарство. Обожал эту чёртову книгу. Читал, когда только мог. Он хотел, чтобы это звучало как шутка. Не вышло. — А в ней есть... кто-нибудь, кто был недоволен? Кто... Джейме покачал головой: — Записи ведёт исполняющий обязанности Лорд-командующий. Если у кого и были сомнения — их бы изобразили как злобу или измену. Пару гвардейцев Джейхейриса сослали на Стену за то, что встали на его сторону против Мейгора Жестокого. А других — за то, что выбрали Мейгора. Кажется, двое предпочли казнь. В этом и есть суть. Нет хорошего выбора. Если только твой король не безупречен. — Ты много об этом думал? — Ты болен? — резко бросил Джейме, отворачиваясь. — Странные у тебя вопросы. Я боюсь, бесчестие у нас распространяется как зараза. И было бы обидно, если б оно испортило самую чистую колонну добродетели среди нас. — Он отошёл от стола. — Вот тебе совет, который любили повторять мои бывшие братья по клятве: не задавай вопросов, не осуждай и делай своё дело. Честный совет. От людей, куда лучше меня. Он ушёл, не оборачиваясь. Нед остался стоять, а когда Джейме скрылся из виду — занял его место. Перелистал Белую Книгу, пока не нашёл тех самых гвардейцев, что служили при Мейгоре. Прочёл их истории. Вчитывался в каждую строчку, пытаясь угадать, что они тогда чувствовали. Как принимали своё решение. Он просидел там долго, прежде чем смог заставить себя оторваться. --- — Ты тревожишь моего брата, — сказала Серсея как-то вечером в конце недели. Она заранее попросила проводить её до покоев, не желая терпеть весь ужин рядом с мужем. Обычно это делал Джейме, но сегодня он уже был занят своими обязанностями: сопровождал короля и сэра Мерина в бордель. Нед бросил на неё взгляд. — По-моему, я достаточно терпим к нему. Слишком терпим. Они стали чаще разговаривать — короткими фразами, когда пересекались в общем зале. Однажды Джейме зашёл на тренировочный двор и застал Неда, отрабатывающего скучные, обыденные приёмы — скорее из долга, чем по желанию. Тогда Ланнистер выразил недовольство его фехтованием и почти час надоедал советами, о которых он не просил. Во всех этих разговорах Джейме оставался насторожённым — и странным образом это шло на пользу. Чем более растерянным он становился, тем менее колкими казались его слова, тем явственнее ощущалась в сарказме неуверенность, а в насмешках — попытка отбиться. Видя это, Нед легче прощал ему язвительность — и, смягчившись в ответ, порой ловил проблески того, каким Джейме, возможно, был до Эйриса. Разговорчивым. С склонностью к театральности. Порой — действительно забавным. Серсея посмотрела на него мрачно. — Вот именно, твоя терпимость — и есть проблема. Джейме привык к ненависти. А ты вдруг стал от него что-то ожидать — и он не выносит мысли, что может не оправдать этих ожиданий. — Моих ожиданий? Да какое моё мнение может иметь значение? — Джейме всегда восхищался людьми чести, — ответила она с плохо скрытым презрением. — Раньше он и сам хотел быть похожим на них, но я думала, после того, как он убил короля, его вылечили от этих фантазий. Иногда он забывает, кто он есть. — Неужели? — спросил Нед холодно. Серсея замедлила шаг. — Он тебя обманул — так же, как и сам себя? Мы — Ланнистеры, Эддард Старк. Мы не созданы для того, чтобы безропотно служить и слушаться чужих приказов. — Она положила руку ему на руку. — Ты завидуешь? Ему? Роберту? Может быть, ты бы меньше восхищался добродетелью, если бы знал вкус наших грехов. — Её пальцы скользнули по его перчатке. — Это жестоко — пытаться отнять у меня брата, но я готова тебя простить. Нам вовсе не обязательно ссориться. Нед долго смотрел на неё, подбирая слова. Наконец произнёс: — Осторожнее, миледи. Недавно ты говорила, что он тебе нужен. Что ты не можешь не быть с ним. Я бы жалел тебя сильнее, если бы хоть в этом услышал ложь. — А так — мне жаль скорее Джейме. Её глаза сверкнули зеленью, губы сжались. Она убрала руку. — Ты сам бросил своего бастарда на попечение лягушатника. Не строй из себя благородного. — Не смей оскорблять моих друзей. Хоуленд Рид стоит десятка таких, как ты. — Они подошли к её дверям. Нед задумался, хотела ли она пригласить его внутрь, решилась бы. Следующие слова он произнёс, сдерживая ярость: — И поосторожнее с братом. Он старается. Серсея рассмеялась. — И что с того? Он всё равно провалится. Потому что он — Ланнистер. Потому что он её. Потому что он такой же, как она. Если Джейме решит сдержать клятву, решит не ходить к ней — она потеряет его. И, возможно, потеряет и в других смыслах тоже. Нед всматривался в её лицо, ища сомнение, вину — хоть какой-то признак тревоги от собственных слов. Но в её взгляде была лишь уверенность. --- Это не должно было так волновать его. Но именно это и беспокоило Эддарда больше всего. Ему следовало бы тревожиться о Роберте. Лучше уж терзаться мыслями о Джоне в Перешейке или собственных неудачах на войне, чем влезать в дела Ланнистера и его сестры. Он мог твердить себе, что это всё ради короля: если Джейме будет держать обеты, его связь с Серсеей останется лишь сноской на полях истории — и, возможно, прольётся меньше крови. Но Нэд ощущал — на инстинктивном уровне — что судьба Джейме отражает и его собственную. Мир казался куда мрачнее, если смотреть на него из Королевской Гавани: истины размывались, мораль превращалась в дрожащую тень, которую не удержать взглядом. Видеть, как Джейме, пусть неуверенно, но всё же пытался разобраться, нащупать опору — давало Неду странную надежду. Мысль о том, что человек, когда-то восседавший на Железном троне и смеявшийся над телом своего короля, может быть кем-то большим, чем кажется, — пусть даже лишь отчасти, — была доказательством: можно пасть под тяжестью присяги и всё же не потерять себя до конца. Сама возможность того, что Серсея разрушит это из ревности или злости, злила Эддарда так, что он бы и сам не сумел это объяснить. Он не говорил об этом с Джейме — знал, ему не поверят. Да и просто упомянуть её намерение соблазнить брата — значило бы уничтожить ту хрупкую вежливость, которую им удалось выстроить. Но всё же он стал чаще искать общества Джейме — как будто хотел уравновесить влияние Серсеи. Он не верил, что его присутствие что-то изменит. Но, да простят его небеса, он не хотел отступать. --- Первую попытку помириться он предпринял, попросив Джейме помочь ему с тренировками. — Меня? — Джейме прищурился подозрительно. — Признаю, практика тебе не помешает. Но разве не лучше обратиться к сэру Барристану? — Он хороший человек, но... — Нэд подбирал слова. — Он говорит то, что должен говорить. Это достойно. До поры до времени. — Значит, тебе по душе моя дерзость? — осклабился Джейме. — Святые небеса, и двух лет не прошло, а ты уже утратил былую строгость. Ладно, будем тренироваться — если договоришься с Селми, чтобы наши графики совпали. Я не прочь каждый день валить тебя на землю. Последняя фраза толкнула мысли Неда в сторону, которой он тут же постыдился. Он уставился на Джейме, сидевшего у камина с мечом в руках — тени и отблески огня вычерчивали острые линии на его лице. «Ты сходишь с ума», — подумал Нэд и поспешно удалился, пообещав поговорить с Селми при первой возможности. Тренировки были… странными. Джейме оставался язвительным, порой резким, но плохим учителем не был. Хотя споры и колкости наполняли каждую встречу, со временем в них начали проскакивать и более лёгкие шутки. Единственный раз, когда Нэд выиграл схватку, Джейме как раз начал издевательски рассуждать, как удачно, что лицо у него такое мрачное — иначе от убийц его меч вряд ли защитит. Интонация застала Неда врасплох — он рассмеялся, и пока Джейме в изумлении на него смотрел, успел нанести завершающий удар. Когда их враждебность остыла, даже совместная служба стала терпимой. Говорить им было не положено, но Джейме, если хотел, умел быть красноречивым глазами и выражением лица — и иногда бросал в его сторону взгляды, полные насмешки, скуки или отвращения. Порой и вовсе заводил монологи — зная, что Нэд не ответит — изображал вежливую беседу, пока за их спинами Роберт развлекался с очередной шлюхой, или болтал о письме от младшего брата, упоминал дядю, который любил странствовать. Иногда они сидели в общей комнате и говорили о «Белой книге». Нэд начал читать её с самого начала. Как и Джейме — в надежде понять. Первый раз, когда Джейме его застал, он лишь молча уставился. Второй — спросил, зачем. И сразу насторожился, приняв искренний ответ за насмешку. Когда Нэд убедил его, что не смеётся, тот спросил, что он думает о первых рыцарях Королевской гвардии. Нэд ответил. Это стало ещё одним из их ритуалов. --- Однажды вечером, после дежурства, когда их сменили Боромунд и Мэндон, сер Барристан задержал Неда у входа в общий зал. — Ты в последнее время часто бываешь с сиром Джейме. Нэд не изменился в лице. — Он наш брат по присяге. — Он… — начал Барристан, в голосе — невысказанное «но». Однако, что бы он ни думал, видимо, понял, что у него нет оснований, и не продолжил. Джон Аррен тоже заметил перемены. За ужином в своей солярии он сказал: — Сейчас ты, кажется, ближе к сиру Джейме, чем к Роберту. Слова ошеломили Неда. — Роберт мне как брат. Ты не можешь этого отрицать. — Ты не простил ему слов о детях? Нет. — Мы обсудили это после смерти Лианны… — Горечь подступила к горлу. — Я теперь в Королевской гвардии, а он — король. Мы уже не те, кем были. Иногда мне кажется, что те люди и вовсе умерли. Джон положил руку ему на плечо. — Ты хочешь сказать, что раньше он был тебе ближе, — произнёс тихо. Я сказал то, что сказал, подумал Нэд. Неужели Джон не видел, как тяжело ему всё это даётся? Этот плащ, Красный замок — всё искажает и пачкает. Боги, да он сближается с человеком, который спит с собственной сестрой. Или спал. Может, больше и не спит. Нэд не знал. И никогда не решался спросить. Ответ дался ему не сразу. — Это… оказалось сложнее, чем я думал. Носить плащ. Как я могу судить Джейме, если сам не знаю, что правильно? Если сам не могу сказать, как бы поступил на его месте? Я думал... Джон кивнул, избавив его от необходимости продолжать, и лицо у него стало серьёзным. — Я не горжусь тем, что помиловал Тайвина, Нэд. Есть и другие вещи, которые я сделал как Десница — и ни одна не принесла мне радости. Не стыдись своих сомнений. И того, что находишь утешение в человеке, у которого они тоже есть. Роберт… кем бы он ни стал, Эйрис был хуже. Я не завидую тем, кто служил при его дворе. — А Роберт? — спросил Нэд. Джон прав — они редко бывали наедине. Нэд не избегал его. Он стоял у него за спиной, часами. Но как друзья они почти не общались. И Нэд не жалел об этом. Ему тяжело было смотреть на Роберта — думать о Серсее, о пустых советах, о том, что Джон Аррен день за днём восседал на троне вместо короля. Больно было разговаривать с Робертом. Он делал вид, что всё по-старому, пытался смеяться и шутить, но Нэд видел перед собой незнакомца. И, пожалуй, не самого приятного. Джон взглянул на него с лёгким удивлением. — Ты видишь его чаще, чем я. — Я думал, он тебе доверяет. — Только когда пьян, — тяжело вздохнул Джон. — И каждый раз одно и то же. Что корону должен был взять Джон. Что всё должно было быть иначе. Что он хотел Лианну. Что он несчастен. Что хочет чего-то другого. «Я не должен его судить», — подумал Нэд и с тоской пожелал оказаться рядом с Джейме, чтобы видеть на его лице то, что сам не мог выразить. — Я стараюсь, — сказал Джон. — Быть может, ты слишком мягок, — ответил Нэд. Не злобно. — Он мой король, — напомнил Джон. Но Нэд подумал, что это не оправдание. Не для Десницы, у которого есть право говорить. Но он устал. Он извинился и направился обратно в Белую башню. Во дворе Джейме упражнялся с копьём. Он сидел верхом на белом жеребце, с копьём и щитом, словно сам был продолжением коня и оружия — легко, естественно, будто не думая. Это напомнило Нэду Брандона и Лианну. Он наблюдал, как Джейме меняет хват, поднимает щит, мчится к манекену и поражает его идеальным ударом. Затем сбавляет ход, снимает шлем, зажимает его под мышкой и направляет коня к Нэду. — Я думал, это ты, — улыбнулся он. — Разве ты не был у Десницы? Или решил вдруг заняться турнирами? Роберт пообещал Нэду, что ему никогда не придётся участвовать в состязаниях, да и в бою копьё ему вряд ли пригодится. Он поддерживал форму — на случай нужды, — но больше занимался мечом. Он сказал: — Я не люблю турниры. Но от поединка бы не отказался. Джейме вонзил копьё в землю, проверил, что держится, и ловко спрыгнул с коня, не снимая щита. Отстегнул ремни и крикнул пажу, стоявшему в сторонке. Тот бросился к нему, и Джейме сказал что-то — Нэд не расслышал, но мальчишка рассмеялся. Джейме отдал поводья и повернулся к Нэду: — Второй раз за день. Потрясающая преданность. — Я в дурном настроении. Лучше ударю кого-то в броне. — Ничего серьёзного? — спросил Джейме, приглаживая мокрые от пота волосы, выбившиеся из-под шлема. Нэд ответил, прежде чем успел передумать: — Мы говорили о Роберте. — А. — Он был не таким. Раньше. — Нэд вспомнил, как Лианна упиралась перед свадьбой. Как говорила, что он не изменится. «Я и не хотел замечать, каким он был на самом деле», — подумал Нэд. — Странно, да? — после паузы сказал Джейме. — Смотреть на человека, в котором был уверен… и вдруг… — Он осёкся, словно спохватился. Говорил ли он о своей сестре? Нэд не решился спросить. И Джейме тут же сменил тему, заговорив о новом приёме, который хотел бы отработать. Так серьёзный разговор отложили до другого раза.