So Many Vows / Так много обетов

289 Джейме сражался как демон, когда они штурмовали Пайк, его золотой меч будто жил в его руках. Формально их задачей было оберегать Роберта, но стоило сражению замедлиться настолько, чтобы Нед мог отыскать другого белоплащника взглядом, как тот неизменно оказывался где-то рядом с ним. Джейме двигался к нему, если толпа сбивалась слишком тесно, и меч его скользил в сторону всякий раз, когда кто-то из железнорождённых оказывался слишком близко. После боя они держались ближе к Роберту — стояли на страже, пока тот вёл переговоры с Бейлоном Грейджоем, а затем жаловал рыцарские титулы. Брандон привёл северян, чтобы присоединиться к штурму, и теперь маячил неподалёку — свирепый и крепкий, куда более внушительный, чем был в день их последней встречи. Нед заметил, как брат смотрит на него — слишком пристально — и понял, что сам чересчур часто косился в сторону Джейме. Он заставил себя после этого сосредоточиться на короле. Они все остались на Пайке на ночь. Вечером Нед оказался на дозорной стене, глядя на бурное чёрное море, не в силах заснуть. Джейме нашёл его там, стоящего над бушующими волнами, и без слов встал рядом. Вспоминая бой, Нед сказал: — Ты не обязан меня защищать. — С Робертом всё было в порядке, — пожал плечами Джейме. — И я не защищал тебя. Я прикрывал слабые места брата по оружию, — уголки его губ изогнулись в усмешке, и Нед фыркнул. Но усмешка тут же умерла, потому что Джейме облокотился на парапет и сказал: — Я не создан для этих чёртовых обетов целомудрия, Старк. После хорошего боя... чёрт, прошёл уже год, как минимум. Я не помню. Как ты это выдерживаешь? Некоторое время Нед не мог вымолвить ни слова. С тех пор, как произошёл тот разговор в детской, он был особенно осторожен рядом с Джейме: взвешивал слова, следил за дистанцией, за тем, сколько времени на него смотрит. Всё это не влияло на то, что он чувствует, но хотя бы создавало иллюзию контроля. Оберегало оттого, чтобы Джейме что-то заметил. А теперь — вот этот разговор. Не отводя взгляда от воды, Нед произнёс: — Я дисциплинирован. Вот и всё. — Значит, тебе нужна дисциплина? — голос Джейме звучал с завидной лёгкостью. — Как я и думал. Кажется, я ни разу не видел, чтобы ты заглядывался на женщин. Этот намёк на отсутствие влечения вызвал в Неде холодную реакцию: — Может, я сохну по Его Величеству. Ты сам не раз это подразумевал. — Это правда? — спросил Джейме вдруг серьёзно. Нед заставил себя повернуться и взглянуть на него: — Я не… Он мог бы произнести глотатель мечей, или любое другое из десятка оскорбительных прозвищ, означающих одно и то же. Вместо этого сказал: — Нет. И, словно это было важно, добавил: — Порой мне кажется, ты считаешь, будто я высечен изо льда. Но если ты не видел, как я смотрю на женщин, то лишь потому, что я стараюсь быть осторожным. Теперь Джейме отвёл взгляд. — Не будь таким колючим. Просто… я не представляю, чтобы ты с чем-то подобным боролся. Ты делаешь так, что правильное поведение кажется лёгким. — Кажется, — подчёркнуто сказал Нед. — На деле — нет. Джейме нахмурился, но промолчал, уставившись в небо и на море. Нед, краем глаза разглядывая его профиль, размышлял о полуприкрытом признании: битва пробудила в Джейме желание. Роберт был таким — часто говорил, что после хорошей драки нужен хороший трах. Не было бы чем-то странным, если бы Нед предложил помочь с этой «проблемой». Мужчинны иногда так делали, если рядом не было женщин. Слова уже почти вертелись на языке. Но он промолчал. Даже если Джейме и согласился бы — из отчаяния, — Нед не хотел грубого перепихона, когда тот, скорее всего, потушил бы свет и представил себе свою сестру. Мысль подтолкнула его к вопросу — чтобы прервать тишину: — А ты когда-нибудь хотел кого-то кроме королевы? Джейме открыл рот, потом будто передумал и снова закрыл его, заметно неловко. Наконец сказал: — Наверное, чаще, чем я готов признать. Думаю, я был влюблён и не осознавал этого. Хотя тогда весь наш разговор с тобой — про то, как мы с Серсеей не можем друг без друга — выходит полной чушью. Нед глубоко вдохнул: — Я и тогда думал, что это чушь. Джейме не рассмеялся, но и не обиделся. Наоборот — будто боролся с чем-то внутри. Что бы это ни было, он сдержался, и тишина снова окутала их, пока у Неда не начали слипаться глаза. Он признался, что заснёт на ногах, если они ещё задержатся. --- На следующее утро Нед встретился с Брандоном у гавани Пайка. Брат хотел немедленно вернуться на Север, и Нед чувствовал, что должен проститься по-настоящему. Но разговор вышел неловкий. Они были врозь слишком долго и плохо знали друг друга теперь. Сначала всё звучало слишком формально. Брандон говорил о леди Кейтелин и детях, Нед — о Роберте и Джоне Аррене. Но потом в манере Брандона что-то изменилось, взгляд потемнел. С напускным равнодушием он спросил: — А как насчёт Цареубийцы? Похоже, ты быстро его простил. — Не говори так, — резко ответил Нед. — Нед, он стоял там, когда наш отец— — Ему было шестнадцать, — рыкнул Нед, — и максимум, что он мог сделать — умереть вместе с ним. — Он убил Эйриса. Он был там когда— — Тебя посадили в камеру не из-за безрассудства Джейме. Это не его безрассудство убило… — Нед остановился. Брандон понял, что он хотел сказать, и рассмеялся презрительно: — Защищаешь его честь, Нед? Не удивлён. Ты смотришь на него так же, как раньше на Ашару. Полагаю, когда ты отрекаешься от женщин, красивый мужчина может начать казаться привлекательным. Дырка есть дырка. Кровь отлила от лица Неда. — Ты ошибаешься. — Не думаю. Пальцы Неда подёрнулись — хотелось сжать их в кулаки. — Мне лучше найти Роберта. Передай поклон леди Кейтелин. — Конечно, Нед. А ты передай привет леди Джейме. --- Позже, когда корабль уже отплыл, Джейме нашёл его в каюте. — Старк, я столкнулся с твоим братом перед отбытием, — сказал он, застыв на пороге, с озадаченным выражением на лице. — Как, чёрт побери, он умудрился сломать себе нос после битвы? — Понятия не имею, — отозвался Нед. Он лежал с закрытыми глазами, надеясь уснуть — и что пульсирующая боль в руке ослабнет после сна. Сейчас он попытался спрятать руку от взгляда Джейме, но движение лишь привлекло внимание. Тот пересёк небольшое пространство и поймал его за запястье. — Ты что, ударил его? Нед вырвал руку. — Он потом смеялся над этим. Всё в порядке. Мы в порядке. — Это… не было связано со мной, случайно? — Глаза Неда тут же метнулись к нему, и Джейме пояснил: — Он странно на меня смотрел. Вот и всё. Вроде как в шутку, Нед ответил: — Он усомнился в твоей чести. Но тон он выбрал неудачно, и правда прозвучала слишком ясно. Растерянная благодарность, отразившаяся в глазах Джейме, была почти невыносима. --- Тайвин устроил турнир в честь победы, и Роберт с большинством своей свиты остался в Кастерли-Роке на время подготовки. Оставаться там оказалось испытанием. Неду стоило лишь бросить взгляд в сторону Тайвина, как он сразу ловил на себе тяжёлый, ледяной взгляд лорда Рока. Кажется, Тайвин замечал его каждый раз. Киван Ланнистер — о котором поговаривали, что у него нет ни одной мысли, которую бы не подумал Тайвин — относился к Неду не лучше. Нед не сомневался, что причиной тому была его открытая критика Тайвина за резню во время Взятия Королевской Гавани. Но он подозревал и другое — что Ланнистеры заметили некие перемены в Джейме и винили в этом именно Неда. Остальные члены дома Ланнистер почти не проявляли к нему интереса, и Нед не стремился наладить контакт. Зато он с интересом наблюдал, как Джейме вёл себя с теми немногими, кого, похоже, искренне любил: поддразнивал младшего брата, становился раздражающе мальчишеским рядом с младшими дядьями, позволял тётке опекать себя, когда думал, что никто не смотрит. Давал ей тискать себя за ухо и целовал её в щёку по её просьбе. Такая мягкость уже не казалась Неду шокирующей — хотя она всё равно удивляла. И притягивала больше, чем должна была бы. В тишине, в одиночестве, он ловил себя на том, что возвращается к этим образам: лёгкому смеху Джейме, его невзначайным жестам ласки. Не анализируя их, не задавая вопросов, а просто удерживая в памяти ради удовольствия. Когда турнир начался, Кастерли Рок уже казался Неду душным, и он мечтал вернуться в Королевскую Гавань — к рутине, к нормальности. Даже радость Джейме от встречи с семьёй угасла, и тот всё чаще оказывался рядом с Недом. То жаловался на тётку — дескать, та ворчит, что он слишком отворачивается от дома. То на дядю — «несёт какую-то невыносимую чепуху», по словам Джейме. — Они и тебя не понимают, — добавил Джейме, рассеянно перебирая вещи, лежавшие поверх поклажи Неда, пока тот застёгивал сапоги перед выходом на турнир. — Думают, ты бездушный ледышка, у которого кроме чести ничего на уме. Нед усмехнулся: — А ты так не считаешь? Джейме глядел на него с выражением, которому сложно было дать определение. — Конечно нет. По-моему, тебе вообще не так уж важна честь в привычном смысле. Ты скорее стремишься быть… хорошим. Нет, даже не стремишься. Ты просто такой и есть. — Сир, — выговорил Нед, прибегая к официальному обращению, чтобы скрыть смущение. Он принялся поправлять второй сапог — повод отвернуться. Джейме рассмеялся с неподдельным удовольствием: — Ты покраснел? Почти мило. — Мы опоздаем, — сказал Нед, вставая и цепляясь за остатки достоинства. На этом следовало бы закончить разговор. Но он слишком часто думал о Джейме в последнее время. И как будто накопившееся давление требовало хоть малого выхода. Он добавил: — Если ты хочешь и дальше рыться в моих вещах — не стесняйся. Или, если ищешь знак, который можно носить на турнире, просто попроси. Джейме замер, с пальцами в поклаже, но, похоже, решил, что фраза не несёт в себе ничего особенного. Он повернулся с улыбкой: — Нет нужды, Старк, — произнёс с лукавым обаянием. И поднял пряжку от плаща — простую серебряную, в виде лютоволка. — Вот, это подойдёт. — Ты не можешь это надеть, — зашипел Нед. — Люди заметят. — Я не стану крепить им плащ, — сказал Джейме, и приколол пряжку с изнанки — так, чтобы она смотрела внутрь. — Вот так. Может, принесёт мне удачу. Нед почувствовал, как щёки вспыхнули сильнее, но заставил себя покачать головой, как он когда-то делал с Робертом, — словно это просто нелепый, дурацкий жест, но вполне терпимый. Притворно раздражённо сказал: — Ты совсем с ума сошёл. Улыбка Джейме стала странной. — Что забавно — боюсь, ты можешь быть прав. Нед сел рядом с Робертом, наблюдая за поединками. Соревнования были не такими масштабными, как некоторые до этого, и состояли в основном из рыцарей этой местности и тех, кто был поблизости по причине войны, и мероприятие длилось всего день. Джейме сражался так, как Нед привык видеть, искусно и элегантно, но, несомненно, жестоко. Он не думал, что когда-либо получит удовольствие от просмотра турниров, но это было… приятно, видеть, как он преуспевает. Когда начался финальный поединок, Кассана отделилась от своей няни и забралась на колени Неда. — Это дядя? — спросила она, указывая на место, где Джейме готовился к своему первому поединку с Джорахом Мормонтом. — Да, — сказал ей Нед. — Если он выиграет, возможно, отдаст корону тебе. — Как фаэры? — спросила она, взглянув на Роберта. Серсея наблюдала за происходящим с плохо скрываемым неодобрением. Война подняла Роберту настроение, и он улыбнулся дочери. — Твоя была бы красивее, маленький персик. Нед вообще опрометчиво упомянул корону, предполагая, что у Джейме не возникнет проблем с Джорахом. Но сир Джорах, похоже, был в самом разгаре удачи, оставшись на коне через несколько сходок, несмотря на то, что он был заметно более плохим наездником. Нед боялся, что разочарует принцессу, хотя Кассана не выказывала такого беспокойства, наклоняясь вперед и хлопая в ладоши после каждого сломанного копья. После того, как это произошло в десятый раз, Роберт заворчал, посмотрел долгим взглядом на дочь, затем встал и объявил Джейме Ланнистера победителем. Джейме бросил шлем ожидавшему его оруженосцу, затем провел своего жеребца вперед и назад перед трибунами, прежде чем остановить его рядом с тем местом, где сидел Нед. Корона обернулась вокруг конца копья, и он протянул его к своей племяннице. К Неду. — Принцессе Кассане, — галантно сказал Джейме, но поймал взгляд Неда и усмехнулся, слишком забавляясь, когда Нед поставил принцессу и встал так, чтобы дотянуться до короны. Королевские сиденья были отодвинуты настолько далеко, что он едва смог защемить корону кончиками пальцев. Джейме добавил приятным голосом: — Или ты можешь оставить ее себе, если хочешь, Старк. Хотел бы стать Королевой Любви и Красоты? — Хватит шутить, Ланнистер, — проворчал Роберт. Джейме наклонил голову и ускакал прочь, а Серсея злобно смотрела вслед. Кассана дернула Неда за руку и сказала: — Это мое. Ты сказал мое. — И ты получишь ее, если попросишь, как подобает принцессе, — Нед строго посмотрел на нее. — Скажи: «Пожалуйста, можно мне корону?» — Да брось, Нед. У девушки есть сила духа. Ты мог бы и побаловать ее… — Роберт замолчал, увидев взгляд, брошенный на него Недом, и Кассана вежливо попросила свой приз. Когда Нед возложил венок цветов ей на голову, он подавил вспышку беспокойства. Шутка по поводу застежки была его собственной ошибкой, но Джейме подыграл. А теперь это замечание насчёт короны… Подозревал ли Джейме? Была ли причиной его поведения шутка Неда или его последняя ухмылка была вызвана насмешкой над ним? Позже тем же вечером Нед пошел в комнату Джейме под предлогом вернуть свою застежку. Джейме сначала нахмурился, увидев его, но после того, как Нед объяснил причину своего присутствия, он лениво ухмыльнулся. — Ты должен будешь достать другой. Я не отдам вещь, помогшую мне выиграть, — его ухмылка сменилась хмурым взглядом. — Даже если это было ужасное зрелище. Я должен был повалить этого трижды проклятого Мормонта в грязь с первого же раунда. Нед не позволил себе расслабиться. — Зря ты шутил о короне. Джейме деликатно сказал: — Почему бы и нет? Я обидел твои чувства, не отдав ее тебе в серьез? Снова насмешка, но ни следа презрения или отвращения. Он не знает. Это хорошо. Джейме добавил: — Или Роберт приревновал? Он не пустил тебя в свою постель? Это прозвучало привычно, но Нед был слишком выведен из равновесия, чтобы подыгрывать: — Если ты не вернешь мою застежку, я уйду. Улыбка Джейме исчезла. Почти отрывисто он сказал: — Я ничего не имел в виду, взяв застежку или корону. Я просто пошутил, ты знаешь это. — Да, — сказал Нед, и его кожу покалывало. — Я знаю. 290 В начале следующего года они почти дошли до конца Белой Книги. Сидели рядом, обсуждали Харлана Грэндисона — в голосах слышалась настороженность. Они знали, что будет дальше. Когда Джейме перевернул страницу на запись о Джеролде Хайтауэре, оба замолчали. — Мы не обязаны это обсуждать, — начал Нед. — Нет, — перебил Джейме. — Нет. Я хочу. Они прочли запись. Снова повисла тишина. И вдруг Джейме, почти шепотом, признался: Хайтауэр отчитывал его за то, что он не сумел скрыть отвращения на лице, когда горел отец Неда. Он бросил на Неда испуганный взгляд — словно ждал гнева за то, что вообще осмелился заговорить об этом. Но Нед почувствовал не злость, а что-то более горькое: он снова перечитал страницу Хайтауэра и не нашёл в ней ни слова — ни одного намёка на то, что тот допустил, служа чудовищу. Только подвиги, заслуги, доблесть. «Пал в честном бою у Башни Радости», — гласила последняя строка. Неду хотелось разорвать пергамент в клочья. Убит, охраняя узницу — мою сестру. Убит, убивая невинных. Моих друзей. — Я ведь восхищался им, — продолжил Джейме, всё тем же тихим голосом. — Он вручил мне белый плащ. В Харренхолле. — Я помню, — так же негромко ответил Нед. — Ты был в белых чешуйчатых доспехах. Сир Озвелл помог тебе подняться, а Джеролд закрепил плащ. Все остальные были там. Перед шатром короля. Он говорил почти на автомате, словно погружённый в воспоминание. — Ты был… молод. В золоте, — вдруг вспомнилось ему. Была зима, но воздух казался весенним — трава у Харренхолла была густая и зелёная, воздух — сладкий от пыльцы. Ему только исполнилось восемнадцать. Последнее дыхание детства. Для Джейме тоже — понял Нед, когда тот, с кривой усмешкой, сказал: — Всё это был фарс. Эйрис дал мне плащ только чтобы досадить отцу. А потом сразу же сослал меня подальше. — Он оглянулся, проверяя, что они одни, и добавил: — Я вообще согласился ради Серсеи. Она тогда была при дворе. И очень убедительно настаивала. Последние слова он произнёс сухо, с горечью — и Нед понял, о чём речь. — А я тогда думал, что это величайший день в моей жизни. — Его ладонь легла на страницу. — Я бы мог рассказать всё это, каждую строчку, и без книги. Они листали дальше, страницу за страницей, по вечерам — дождавшись тишины и пустой общей залы. После Джеролда шёл Барристан — и горькое признание Джейме, как больно было видеть, что тот никогда не считал его своим. Про Льюина Мартелла он почти не сказал дурного, но при упоминании Джонатора Дарри глаза его вспыхнули — тот отчитывал его, когда Джейме предложил защитить Рейеллу от жестокости короля. А позже осудил за просьбу к Рейгару взять его с собой на Трезубец. Следом был Озвелл Уэнт. Один из тех, кто похитил Лианну в Речных Землях. Кто убил двоих из самых близких друзей Неда. Кто к Джейме относился сносно — но всегда как к второстепенному. Сложнее всего оказалось говорить об Артуре Дэйне. Их разговоры о нём шли шёпотом, за вином. Джейме наизусть прочёл его страницу. А потом Нед признался, что убил его не он. Что Хоуланд спас ему жизнь. Он рассказал Джейме о страшной печали, что исходила от Артура перед боем. О том, как они складывали курганы. Как он вернул Рассвет в Звёздный Предел и увидел в глазах Ашары — горе. Джейме ответил рассказом о походе, в котором был посвящён в рыцари — вспоминал с такой точностью, будто это случилось вчера. Пересказал все важные беседы, что были у них с Артуром за два года службы. И закончил полупьяным, измученным: — Он не сказал, куда идёт. Просто… уехали поздно ночью. Обещал вернуться скоро. Вот и всё. Даже не попрощался как следует. Когда им больше нечего было сказать, они вместе поднялись по лестнице. Комната Джейме была на втором этаже — раньше, чем у Неда. Он остановился у двери и попытался подобрать слова. Казалось, Джейме только что отдал ему что-то хрупкое, ценное — и Нед боялся неловким движением это сломать. Он хотел как-то выразить, как много это значит. Что это важно. Но не сумел. Не найдя слов, которые могли бы передать хотя бы десятую часть того, что он чувствовал, он просто пожелал Джейме спокойной ночи — и ушёл, не оглядываясь. --- На следующее утро, когда они вышли на спарринг, Джейме раз за разом косился на Неда, словно ждал, что тот как-то отреагирует на их вчерашний разговор. Хотя последние записи в Белой Книге касались личного, такой открытой, почти уязвимой реакции он позволил себе только в случае с Артуром — и теперь, похоже, сам был этим смущён. Нед старался вести себя как обычно — но их «обычное» давно уже перестало быть допустимым. То ощущение нарастающего напряжения, которое однажды заставило его сболтнуть глупость о турнирных лентах, только усилилось. Порой он всерьёз задумывался, не признаться ли просто и сразу — отделаться, наконец, — всё чаще сомневаясь, стоит ли оно того, чтобы продолжать скрывать. Он начал отвлекаться — больше следил за лицом Джейме, чем за мечом. Вместо того чтобы сосредоточиться, перебирал в голове, как можно было бы дать понять, что всё в порядке. Но Джейме воспринял его выражение неправильно — наверное, как жалость — и большую часть часа уронил его меч, если не вбивал клинок в броню с такой силой, будто дрался не на шутку. К тому моменту, как они закончили, Джейме пылал от злости и жара, а Нед был так зол на самого себя, что мало чем отличался. Они молча срывали доспехи, кипя внутри, но, дойдя до бани, Нед уже достаточно успокоился, чтобы попытаться завязать разговор. — Похоже, с Белой Книгой мы покончили, — заметил он. — Там ещё остались записи. — В последний раз, когда я смотрел, там не было указано ни единой твоей победы на турнирах, начиная с того момента, как твоя сестра вышла замуж. Если Селми не удосужился обновить наши страницы, смысла возвращаться к ним я не вижу. Эта реплика наконец стерла с лица Джейме остатки злости. Он потёр волосы. — Прости, что так расклеился из-за последней части Книги. Мне не стоило… Нед перебил: — Я не в претензии. Они вошли в баню вместе. Пар поднимался в воздухе, обволакивая их. Убедившись, что в помещении больше никого нет, Джейме продолжил тему: — Всё это в прошлом. Больше не имеет значения. — Вот как? — с горечью переспросил Нед. — Бывают дни, когда мне кажется, что прошлое для меня важнее настоящего. В этом нет ничего постыдного… — Тосковать по людям, что умирали с ненавистью ко мне, или вообще не замечали моего существования? Или — по тому, кто жив и желает мне смерти? — Джейме говорил резко, зло. Он рвал завязки дублета, что носил под доспехами, и в голове у Неда было столько всего, что он просто застыл и смотрел. — Мой отец бы умер со стыда, увидев такую слабость. — Я бы не пожалел, если бы он и правда умер, — тихо бросил Нед. Смех Джейме был хриплым, с надрывом: — Сам напросился, да? Но… — Он наконец сорвал дублет и швырнул в сторону. — Я сам навлёк на себя страдания. Принял условия Серсеи. Не то чтобы у меня умер отец или сестра. Это ты прошёл через всю войну и остался цел. — Он заговорил быстрее: — Глупо, но иногда я мечтаю, что хоть в чём-то смогу оказаться лучше тебя. А то ты вечно такой… уравновешенный. Чересчур нравственный. Я за тобой не успеваю. Нед тихо рассмеялся, и смех прозвучал с каким-то отчаянием: — Ты стал только хуже в этом. Слишком хорошо обо мне думаешь. А ведь у меня свои грехи. Джейме сорвал с себя рубаху — остался по пояс голый. Подошёл ближе, глядя в глаза: — Когда ты хоть раз сделал что-то по-настоящему сомнительное? Я не про то, что не выдал Серсею и меня Роберту. Это было милосердие. Я про что-то эгоистичное. Типа того, как переспать с королевой. Или вступить в безбрачный орден, чтобы спокойнее трахать собственную сестру. Или… Он замолчал. — Всего два пункта? — отозвался Нед. — Вот уж по-настоящему тяжкий груз, который чёрнит твою совесть. — Он не хотел звучать снисходительно, но в словах всё же промелькнуло раздражение: Джейме будто обесценивал собственные проступки. А ведь то, что он не донёс о близнецах, могло привести королевство к хаосу, случись всё иначе. А Джон Сноу… Его ложь Роберту была, пожалуй, самым тяжёлым поступком. Но даже то, что он отправил Джона с Гоуландом, фактически переложив клятву Лианне на плечи друга, — мучило его не меньше. Джейме почувствовал это. — Два поступка, которые меня определяют, — сказал он мрачно. — Я ещё не упомянул королеубийство. Но можно и его туда же. Три вещи. Каждая — значимая. Всё, кем я стал, зиждется на бесчестии. — Ты отказался от Серсеи. А после всего, что ты рассказал, мне трудно считать Эйриса твоей виной, — сказал Нед. И должен был остановиться. Но добавил — слишком серьёзно, слишком искренне: — Клянусь, уже много лет я не смотрю на тебя иначе как с восхищением. Пар стлался вокруг них. Свет в бане был тусклым. Нед глубоко вдохнул и на миг задумался — не взять ли слова обратно, не уйти ли, не разорвать этот момент, не сказать, что пора в воду… Но взгляд Джейме остановил его. Он стоял с округлившимися глазами, приоткрытым ртом — будто собирался ответить, но не мог произнести ни слова. Не смей, сказал себе Нед, но сдержаться уже не мог. Он схватил Джейме за плечи и поцеловал. В одно короткое, пьянящее мгновение он отдался ощущению: тёплые губы, кожа под ладонями — влажная от пота. Он скользнул рукой к волосам, коснулся мягких кудрей. Но Джейме не двигался. Конечно, не двигался. Сердце Неда похолодело. Он резко отстранился. — Прости, — горько сказал он, отступив ещё на шаг. Джейме начал качать головой. Нед попытался сохранить самообладание. — Похоже, я тоже способен на эгоистичные, сомнительные поступки. Мне не следовало... Убежать? Это не решит ничего. Он колебался, не зная, как всё исправить. И всё ещё колебался, когда Джейме впился в него поцелуем — почти с размаху. Сначала это были скорее зубы, чем губы, и Нед не успел даже ответить, как Джейме прижал его к стене, вжимая их тела друг в друга, пока не замедлился — и тогда уже поцеловал по-настоящему. Это бессмысленно, подумал Нед. Я не понимаю. Нам не стоит делать это здесь. Но он всё равно поцеловал в ответ — жадно, с яростью, впуская язык в рот Джейме, вцепившись в его спину. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Нед хотел задать сотню вопросов. Но Джейме вновь приник к его губам, прежде чем он успел выбрать хотя бы один. И это было даже лучше. Нед не хотел говорить. Не хотел отступать. Он закрыл глаза, поражённый странностью всего происходящего — твёрдое тело, прижатое к его собственному, поцелуи от мужчины выше и шире его. Поражаясь тому, что его вообще целовали после стольких лет. После слишком многих лет. Он уже был твёрд, голова кружилась от желания, и когда Джейме сунул руку между ними и сжал его сквозь штаны, Нед понял: долго он не протянет. Он отвернулся, пытаясь перевести дух, и Джейме прижался губами к его горлу, посасывая и покусывая кожу у самого пульса. Его пальцы неловко возились со шнуровкой, пока он не высвободил член. Пару мгновений он просто держал его в ладони, будто пробуя, а потом, мельком поцеловав Неда, опустился на колени. — Джейме, — прохрипел Нед. В ответ Джейме обхватил губами головку. Всё было не так, как в снах: движения неуклюжие, мокрые, глаза закрыты — не прикованы к нему, как он воображал. Но это не имело значения. Всё случилось слишком быстро — Нед схватился за его плечо. — Стой. Тебе… — Джейме отстранился, глядя с недоумением. Нед кончил почти сразу, не отводя глаз. Потом обмяк и привалился к стене, с готовностью сполз бы прямо на пол, если бы Джейме не смотрел на него так — настороженно. Нед поднял его, нежно поцеловал. Он чувствовал себя застенчивым и неумелым, когда потянулся к члену Джейми, но вскоре тот издал бессловесный стон. Когда разум прояснился, Нед огляделся. Они, чудом, всё ещё были одни. И это — по-своему пугающе. Он откинул голову к стене, сердце грохотало в ушах. Джейме вытер рот предплечьем, размял челюсть. — Что заставило тебя поцеловать меня? Словно именно этот, первый, целомудренный поцелуй требовал объяснений. Нед дрожащими пальцами снял тунику, скинул штаны и зашагал к купели. Джейме следил за ним с осторожностью, ожидая ответа. Погружаясь в воду, Нед понял: Джейме первым не заговорит. Не в таком деле — не с его упрямой гордостью и страхом выглядеть уязвимым. А Нед, при всей своей неприспособленности к подобным разговорам, заставил себя говорить прямо: — Я… уже давно питаю к тебе чувства, которым не место. Сегодня мне изменило самообладание. Джейме уставился на него с такой степенью изумления, что это было почти комично. — Уже давно? — Уже давно, — повторил Нед, не желая вдаваться в подробности. — Это звучит как... влюблённость. Значит ты не просто решил, что я сойду за женщину, если повернусь спиной, и… — Нет, — резко перебил Нед. Джейме нахмурился. Помолчал. Потом стянул штаны и шагнул в ту же купель. Вода колыхнулась, когда он устроился рядом. — А я-то думал, тебя просто переклинило. — Его голос был преувеличенно обиженным. — Хотя, пожалуй, хорошо, что это не так. Боюсь, я оказался не столь убедительным, как надеялся. У Серсеи с этим всегда лучше выходило. — Убедительным, — повторил Нед. — В чём же ты хотел меня убедить? — Что стоит сделать это снова, — пожал плечами Джейме, будто это само собой разумеется. И, наверное, так и было — просто Нед никак не мог этого осознать. — Или ты скажешь, что, несмотря на все свои чувства, всё равно решишь, будто это было ошибкой? В твоём духе — признать всё это глупым и недостойным. Наверное, так оно и есть. Нед всё ещё не понимал. Двадцать минут назад он бы поклялся, что это невозможно. Он никогда даже не задумывался, чего хотел бы от подобного — потому что никогда не верил, что дойдёт до этого. А теперь всё, чего он желал, оказалось рядом — и он захлёбывался в сомнениях: стоит ли риск того, нарушает ли он присягу, мудро ли вообще поддаваться чувствам, которые тянут его к мужчине. — Что, если нас поймают? — наконец спросил он, надеясь, что Джейме знает лучше. Нед уже давно жил на юге, но в сплетнях не разбирался — и не понимал, насколько это поведение неприемлемо в Королевской Гавани. — В худшем случае — несколько сплетен, парочка грязных шуточек. — Джейме пожал плечами. — Иногда в летописях всплывает рыцарь, который "никогда не женился" и "предпочитал общество сира Того-то". Все понимают, о чём речь, но никто не говорит напрямую. Вот и всё. Если, конечно, узнают. Мы же можем быть осторожными. Ты только что отсосал мне в бане. Почему я тебе не верю? Но в изложении Джейме всё действительно звучало не так уж безрассудно. Нед вздохнул и сдался: — Хорошо. Мы можем... Что? Встречаться? Нет. Не то. Ему не хотелось произносить вслух "быть любовниками", хоть, вероятно, это было точнее всего. — Мы можем попробовать… это. Джейме с трудом, но сдержался, чтобы не выглядеть удивлённым. — Разумеется. Я этого и ожидал. — Мы скоро заступаем, — сказал Нед, поднимаясь. Они и так почти опаздывали. Он потом вымоется как следует, когда голова будет яснее. Он всё ещё с удивлением замечал, как внимательно за ним следят глаза Джейме — и как странно и открыто тот был рад. Сколько он это скрывал? Сейчас не было времени спрашивать. Беря полотенце, он бросил: — Мы оба заступаем. Ты не можешь просто сидеть и глазеть. — А почему бы и нет? — весело отозвался Джейме. — Я бы с удовольствием посмотрел на лицо Роберта, если бы сказал, что опоздал, потому что любовался твоим обнажённым телом. Завидовал бы. — Он бы тебя задушил, — сухо заметил Нед. — Пусть попробует. Джейме выбрался из воды, и Нед отвёл взгляд прежде, чем понял, что уже нет нужды этого делать. Джейме уже повернулся к нему спиной, капли стекали по телу, пока он шёл за полотенцем. Внутренне коря себя за желание смотреть, Нед сосредоточился на том, чтобы вытереться, понимая: если он уставится — Джейме обязательно отпустит язвительное замечание. Когда он вновь поднял глаза, Джейме вдруг стал неожиданно серьёзен. Они встретились взглядами. Брови Джейме сошлись. — Вспомнил… мы ведь говорили об Эйрисе. До того как ты… на меня набросился. — Говорили, — осторожно подтвердил Нед. — Надо бы к этой теме вернуться. Ты сказал, что это неважно. Я и сам хотел всё забыть, но… — Он замолчал. — Позже. Сейчас я не хочу, чтобы нам мешал мёртвый ублюдок. — Как скажешь, — отозвался Нед, в голосе слышалась явная растерянность. Странное настроение Джейме прошло, он наклонился и поцеловал Неда глубоко, всерьёз, так что тот растерялся от неожиданности, прежде чем Джейме отступил и принялся собирать одежду. — Пошевеливайся, Старк. Если будешь глазеть и дальше, точно опоздаем. Эпилог 295 Они выбрались из Красного Замка на рассвете — Джейме с коротко остриженными волосами, оба в грубой дорожной одежде. Нед заранее договорился о месте на торговом судне, и хотя был почти уверен, что остался неузнанным, он всё равно ощутил облегчение — и неожиданную радость — когда галера вышла из гавани и взяла курс на восток, к Пентосу. На палубе Джейме подошёл к нему и встал рядом, так близко, что их руки соприкоснулись. Вместе они смотрели на Королевскую Гавань, где на холме Эгона мрачно высилась громада Красного Замка. Никто из них не питал к нему любви, и Нед не удивился, услышав, как Джейме поморщился и процедил: — И с катертью дорога. Они оставались в столице лишь из-за верности Роберту и Джону Аррену. Джейме предлагал уехать ещё два года назад, после того как Нед уговорил короля отправить Кассану в Винтерфелл на воспитание. Тогда сын Серсеи был уже достаточно взрослым, чтобы можно было надеяться — он доживёт до наследия. С отъездом принцессы, обещанной старшему сыну Брандона, скука Джейме и его растущее отвращение к королю становились всё невыносимее. Но Нед не мог представить себе, как он бросает Роберта. Потом Серсея снова забеременела. После родов Джейме признался Неду, что отец — один из их кузенов, а не король. — Я надеялся, что она родит ребёнка, похожего на Роберта. Как и предже. — Джейме говорил тогда тихо. — Но она поклялась, что не станет рожать от него больше, раз уж появился наследник. Когда девочка родилась — и оказалась вся в Ланнистеров — я попытался её предупредить. Сказал, что всё расскажу Роберту, если она не уедет. Но она мне не поверила. Голос у него сорвался. Но в этих словах звучало нечто большее — как будто он давал Неду разрешение. Я понимаю, говорили они. Делай, что должен. Гнев Роберта был таким, каким Нед ещё не видел — почти ликование от найденного повода разорвать отношения с Серсеей. Он задал всего пару вопросов и уже через несколько минут заговорил о казни. Нед считал, что она это заслужила — шансы у неё были. Но он дал Джейме слово попытаться спасти её, и потому настаивал, чтобы её не казнили, а отправили к Безмолвным сёстрам. И когда понял, к собственному ужасу, что это необходимо — стал уговаривать Роберта пощадить и ребёнка. К тому моменту пришлось втянуть в дело Джона Аррена. И тот всё же убедил короля принять предложения Неда. Но влияние Джона подоспело поздно. Роберт уже успел ощутить в просьбах Неда укол личного предательства. Слишком уж задела его гордость мысль, что можно обойтись без крови. Он явно винил в этом Джейме. О связи Неда и Джейме король знал — не до конца, но достаточно. Нед понимал, что Джейме не отличается особой осторожностью, а уж в тайнах тем более. Просто раньше Роберт не использовал это знание как оружие. В итоге именно королевская ярость и безразличие даже к судьбе новорождённой заставили Неда решиться на бегство. Но всё, что Роберт сказал потом, лишь упростило этот выбор. — Может, начнутся бунты, — с надеждой произнёс Джейме. — Народ сбросит его с трона. Это будет красиво — мы ушли, нарушили клятвы, потому что не захотели больше ему служить. Такое было возможно. Репутация Неда всегда была крепкой, но после того, как он убедил Джейме поговорить с Джоном Арреном о диком огне, правду об убийстве короля узнали многие — и он стал любимцем и знати, и простого люда. — Молюсь, чтобы этого не случилось, — вздохнул Нед. — Если боги милостивы, это заставит Роберта задуматься. — Или он прикажет выследить и убить нас за то, что мы нарушили наши клятвы, — хмыкнул Джейме. — Такой вариант тоже возможен. Нед не верил, что Роберт падёт так низко. Но защищать его уже не хотелось — и он промолчал. Джейме чуть наклонился, прижавшись к его плечу — едва заметно, чтобы никто не подумал лишнего. — Мы ведь так и не решили, что дальше. Если хочешь знать моё мнение — надо писать в Серый Утёс. Или, скажем, письмо моему отцу: пусть вышлет золота, хватит на наёмную роту. И тогда мы могли бы… — Нет, — жёстко отрезал Нед. Об этом он не желал и думать. Пока Джон так мал. Пока Джон — Десница. Пока Роберт, при всех своих грехах, ещё не стал чудовищем. — Ладно, — уступил Джейме. — Тогда давай сами станем наёмниками. Честными. Основем свою роту, заведём кодекс чести. Это особенно пригодится, если ты когда-нибудь передумаешь насчёт первого плана. Нед устало, но сдержанно улыбнулся. — Нам не обязательно решать сейчас. В любом случае — нам надо в Браавос. Он написал Брандону, и если письмо дошло, тот встретит их там — с припасами, шутками и, скорее всего, похабными замечаниями. Что ж, бывало и хуже. Позади, почти исчезнув в утреннем тумане, таяла Королевская Гавань. Только башню Белого Меча на краю Красного Замка ещё можно было различить вдалеке. Нед подумал: что напишет Сер Барристан в Белой Книге, когда узнает, что произошло? Что подумают будущие братья Королевской гвардии, читая страницы с таким концом? Наверное, это не важно. Они с Джейме всегда делали выбор, с которым могли жить. И если в чьих-то глазах это — бесчестье, значит, это та жертва, на которую они оба готовы были пойти.