So Many Vows / Так много обетов

286 Хотя Нед и поверил Джейме, когда тот сказал, что ребёнок не мог быть его, он всё равно почувствовал облегчение, когда младенец родился с глазами и волосами Роберта. Девочка. Серсея отказалась давать ей имя, а Роберту было безразлично. В конце концов, Джон Аррен предложил назвать её Кассаной — в надежде, что это заставит Роберта хоть как-то обратить на младенца внимание. — Она прекрасна, — сказал Роберт Нэду однажды вечером, сидя в своём соляре с кубком вина. Он позвал Нэда составить ему компанию, а Джейме остался нести службу снаружи. — Похожа на Майю. И не скажешь, что из Ланнистерской женщины вышла. Нед поджал губы. — Твоя мать была бы горда. Роберт фыркнул: — Да? Ты так думаешь, Нэд? Он не смог найти ответа. Позже, когда они вместе шли обратно к башне, Джейме тихо заговорил с ним: — Серсея никогда не хотела рожать от него. Терпела это, думая, что это заставит тебя молчать. Но... — Лоб Джейме нахмурился, и он выглядел так, будто сейчас заплачет. — Я был там. Стоял на страже, когда девочка появилась на свет. Серсея взглянула на её лицо — и расплакалась. Все думают, что из-за того, что это девочка, но дело не в этом. Просто даже это Роберт сумел испортить. У неё больше ничего не осталось. Нед ответил единственным, что мог: — Я не могу это исправить. Джейме усмехнулся, мрачно: — А тебе не кажется, что это справедливо? Что она должна была исполнить свой долг? Это предположение задело — как-то по-своему странно. Нед потер глаза. — Я не испытываю удовлетворения от чужой боли. Если бы это была Лианна... — Он поймал взгляд Джейме, и в этом взгляде было что-то, что требовало откровенности. — Когда я нашёл свою сестру, она была изранена. Поймана в ловушку. Умирала. Может, это другое, но... Столько бед от того, что она сбежала, и всё же я возненавидел бы любого, кто сказал бы, что она это заслужила. Слишком прямо он не мог сказать, и просто замолчал на полуслове. Джейме позволил тишине повиснуть, хотя изредка смотрел на него. У башни Белого Меча он вдруг встал перед Нэдом, загородив проход. Лунный свет серебрил его волосы, резал лицо тенями, превращая черты в каменные линии. Нед резко остановился, с трудом выдохнув. Понадобилось мгновение, чтобы прийти в себя. — Что-то случилось? — Ты начинаешь меня нервировать, — легкомысленно сказал Джейме. — Я сначала подумал, ты собираешься пристально следить за мной, осуждать, если узнаешь, что я все еще встречаюсь с Серсеей. Но прошли месяцы, а ты даже не спросил, прикасался ли я к ней. Что тогда? Зачем столько времени разыгрывать доброжелательность? — Он рассмеялся — слишком громко. — У меня уже складывается неправильное впечатление. — Неверное впечатление? — Всё, о чём мог думать Нед, догадался ли Джейме о снах. Уловил ли, его слишком часто зацепляющийся взгляд. Он почти ждал удара в лицо. Но Джейме просто отвернулся: — Ты ведёшь себя так, будто можешь меня терпеть. Будто Эддард Старк способен смягчиться к Королевскому убийце. — И, не дождавшись ответа, добавил с досадой: — Джон Аррен пытался меня расспрашивать о тебе. Раз мы «друзья», он решил, что я знаю о тебе что-то такое, чего не знает он сам. Клянусь, я ничего не сделал, чтобы вызвать у него это заблуждение. Несмотря на замешательство, Нед расслабился. У него также сложилось впечатление, что Джон предполагал, что они с Джейме ближе, чем на самом деле, но, похоже, на этом не стоило зацикливаться. Какими бы сложными ни были его собственные ощущения от того, что он может довериться такому человеку, Джон вряд ли его осуждал. Зачем отрицать или преуменьшать значение этого вопроса? Он просто не подумал, как это может воспринять сам Джейме. А если бы и подумал — решил бы, что тому всё равно. Они тренировались вместе, но, возможно, Нед был всего лишь лучшим из плохих вариантов. Джейме шутил с ним на посту, но так же шутил с оруженосцами и несколькими рыцарями. Они говорили о Белой Книге, но у каждого из них были свои причины интересоваться этими людьми, тем, как обеты можно было соблюдать, нарушать и толковать в разных ситуациях. Насколько Нед видел, Джейме не проявлял заботы или привязанности ни к кому, кроме своих брата и сестры. Он не привык считать себя исключением. Но сейчас… Он вспомнил, как Серсея сказала, что Джейме всегда восхищался благородными. Как Джон Аррен уверял, что Джейме уважает именно его. Джейме был склонен вести себя так, будто некоторые вещи заботят его гораздо меньше, чем на самом деле, что Нед часто приписывал гордости Ланнистеров. Он всё ещё молчал. Просто смотрел на Джейме, и тот скривил губы: — Что, сама мысль ошеломила тебя? — Он фыркнул. — Я же сказал, это Джон Аррен так решил. Он меня боится, — с недоумением понял Нед. Я могу причинить ему боль. Он уже начал сомневаться, всё ли правильно понял, и почти ожидал услышать насмешку — жестокую, как всегда. Но вместо этого произнёс: — Джон Аррен хорошо меня знает. Вместо смеха он имел редкое удовольствие увидеть, как Джейме Ланнистер потерял дар речи. Это удовольствие быстро улетучилось, когда на лице Джейме промелькнула юношеская неуверенность. И тогда Нэд с какой-то глухой ясностью понял, насколько для него важны были эти слова. Смущённый этой мыслью, по-своему странной, он двинулся к двери: — Уже поздно. Нам стоит лечь. Джейме не сразу пошевелился. Плечо Неда коснулось его груди, и их доспехи лязгнули друг о друга. Не слишком громко, но Нед чуть не подпрыгнул из-за неожиданного звука. Джейме тяжело сглотнул, затем отступил в сторону, чтобы Нед мог открыть дверь. Общая комната была пуста, когда они вошли, камин почти догорел. Из-за его спины Джейме выпалил: — Четыре месяца. Прошло четыре месяца с тех пор, как я последний раз был у Серсеи, — он сказал это как признание. Четыре месяца. Это было уже после того, как они вдвоем впервые обсудили это. Спустя много времени после того, как Нед впервые обнаружил близнецов. Но могло быть и хуже. Он остановился, поворачиваясь, и Джейме чуть не столкнулся с ним, уклоняясь от него на полфута, но задерживаясь слишком близко. Нед искал подходящий ответ и, наконец, отказался от одного из более развернутых вариантов. — Спасибо. — Спасибо? — За то, что остановился. Этот секрет — и мое бесчестье. Если возникнут осложнения, это будет моя вина в той же степени, что и твоя. — Тем не менее, ты все еще говоришь, что мы… — лицо Джейме стало недоверчивым. — Друзья, — Джейме бросил упрямый взгляд, как будто ждал, что Нед будет настаивать на недоразумении. Поздний час, казалось, разом навалился на Неда. Этот разговор длился слишком долго и был слишком выматывающим. Он мог только покачать головой. — Да, это я и говорю. У тебя есть хорошие качества, Ланнистер. Иногда я думаю, что ты лучше, чем Роберт. Мысль, которая ему не нравилась. Он обошел Джейме и направился к своей спальной комнате. Джейме не двигался. Доспехи легко выдали бы движение, сделай он это. Но его голос догнал Неда на полпути вверх по лестнице. — Без этих «Ланнистеров», Старк. Меня зовут Джейме Нед кивнул. — Я запомню это. Джейме. Можешь тоже звать меня по имени. — Я мог бы, — признал Джейме с веселым видом и ухмылкой в голосе. — Но мне слишком нравится, как «Старк» слетает с языка. 287 Роберт устроил турнир в честь рождения принцессы сразу, как только удалось его организовать. Тайвин отправился на восток, чтобы посмотреть на свою внучку, но, к возмущению Джейме, не взял с собой Тириона. — Он хотел приехать, — сказал Джейме Неду, как только нашел его в круглой комнате. Сир Борос сидел и пил в углу. Джейме посмотрел в его сторону, но, в конце концов, проигнорировал и опустился на ближайший к Неду стул. — Он писал об этом. А отец утверждает, что Тирион настаивал остаться с дядей. Он прячет его. Делает вид, будто Тирион не его наследник. Я мог бы… я мог бы задушить его. Нед поднял взгляд от Белой книги: — Не буду спорить. Я не питаю тёплых чувств к твоему отцу. — Я не видел Тириона с тех пор, как сопроводил Серсею в Королевскую Гавань, — продолжал Джейме, будто фраза Нэда дала ему разрешение говорить дальше. Он замолчал на мгновение, глядя на Нэда, и в нём мелькнуло лёгкое смущение. — А ты своих братьев не видел ещё дольше, верно? Нед кивнул: — Но они далеко, и навестить их сложно. А твой отец и так ехал. Не было причин не взять Тириона. Гнев Джейме на мгновение отступил, уголки губ дрогнули, когда он поймал взгляд Нэда. Но затем он вспомнил, что зол, и снова заговорил с жаром: — Он его стыдится. Не понимаю, почему. Тирион вдвое умнее меня и куда лучше подходит на роль наследника. И он хочет быть наследником. Мне никогда не было дела до Кастерли Рока. — Правда? — осторожно спросил Нед, вспомнив, как Джейме восседал на Железном троне. Если Джейме понял, куда унеслись его мысли, он не подал виду. Он взглянул на Бланта и понизил голос: — Я похож на человека, которому хочется сидеть и управлять огромным чёртовым замком? Ты же видел Роберта. Не скажу, что мы похожи, но в роли правителя я был бы не лучше. Это соответствовало… всему, что Нед знал о Джейме. Боги, он действительно просто сидел и ждал того, кто найдет его, не так ли? Явно устав от темы, Джейме наклонился через стол, опираясь локтями, чтобы заглянуть в Белую книгу. Его волосы упали перед лицом Нэда, плечо оказалось так близко, что достаточно было бы повернуть голову, чтобы щекой коснуться шелка камзола. Стояла осень, от Джейме пахло потом, землёй и свежим воздухом. — Сир Лорент Марбранд, — прочёл Джейме. — Это тот, что погиб во время бунтов в Танце драконов? Возможно, нам не стоит утруждать себя чтением об этих несчастных дураках, служивших в ту войну. История каждого следующего рыцаря ещё более удручающая, чем предыдущего. Хоть я и не против героической смерти в бою, предпочел бы сделать это за правое дело. Ни одна из сторон в Танце не стоила выеденного яйца. — То же самое можно сказать и о Восстании Роберта, — неожиданно для себя сказал Нед. Если Роберт и дальше будет таким плохим королем, или, не дай Бог, станет еще хуже. Джейме фыркнул, усмехнувшись. — О боги, а ведь ты, может, и прав, — он рассмеялся уже по-настоящему. — Война, что всех нас погубила… А через сотню лет какие-нибудь два ублюдка будут читать эту книгу и смеяться, какие мы были дураки, — он откинулся в кресле, закинул ногу на подлокотник. — По крайней мере, ты отвлёк меня от мыслей о моём отце. Кто следующий? — Марстон Уотерс, — сказал Нед. Джейме закатил глаза. — Жалкий дурак, сам не понимал, что творит. Хотя… иногда мне кажется, про половину книги можно сказать то же самое. Нед бросил взгляд на Бороса, потом чуть наклонился к Джейме и заговорил вполголоса: — Ты не ошибаешься. Как думаешь… может, дело в самой Королевской гвардии? В клятвах, в её устройстве? Может, всё это толкает к определённому поведению? Не даёт поступать с умом? Два зелёных глаза встретились с его взглядом — и веселье на лице Джейме угасло. В этом взгляде было что-то среднее между изумлением и неверием, и Нед вдруг слишком остро почувствовал, как близко они сидят. Он медленно отстранился, глубоко вдохнул. Прекрати, сказал он себе. Это безумие. Это… извращение. — Да, — сказал Джейме после паузы. — Но... Но ничего нельзя изменить, — мысленно закончил за него Нед. Та глубина чувства, с которой Джейме говорил, цепляла. В ней сплетались отвращение к Тайвину, равнодушие к титулу наследника Кастерли Рока — не говоря уж о королевстве. Впервые Нед задумался, почему Джейме убил Эйриса. Впервые он не мог поверить, что это было ради Тайвина. Он бы, может, и спросил бы — если бы сам не сказал Джейме, что это уже не имеет значения. Лучше не возвращаться. Не ворошить то, что вроде бы оставили позади. Но мысль об этом задержалась слишком долго. Джейме откашлялся. — Сегодня ночью мы в дозоре. На пире. Он, должно быть, скоро начнётся. Он поднялся и ушёл, не дожидаясь ответа. --- В первый день турнира Нед охранял Роберта. Взгляд его почти всё время был устремлён на толпу — на тех, кто находился ближе всего к королю, — и лишь краем глаза он следил за поединками. Но, несмотря на это, его глаза сами собой поднялись вверх, когда на поле выехал Джейме. Серсея зашипела — коротко, как змея. На первых двух турнирах после Взятия Королевской Гавани Джейме выходил в золотых доспехах. Сегодня он был в белом. Нед нарочно не стал смотреть на Серсею, хоть и чувствовал её прожигающий взгляд. Он хотел найти Тайвина в толпе, но удержался. Хотел улыбнуться — и с трудом подавил этот порыв. В тот день Джейме выиграл все свои заезды. А вечером, на пиру, когда Нед больше не был при исполнении и сидел рядом с Джоном Арреном, Джейме в белоснежных доспехах стоял за спиной Роберта, и, встретившись с Недом взглядом, приподнял бровь. Нед почти слышал его насмешливый голос: «Понравились ли мои доспехи вашему благородию, Старк? Поглядим, скоро станут говорить, что я из нас двоих смиреннее». На этот раз Нед действительно улыбнулся. Так он когда-то улыбался Роберту — до того дня, как получил весть об убийстве отца и разучился улыбаться вообще. Джейме, похоже, был удивлён. На миг в его облике проскользнула неуверенность, и он быстро отвёл взгляд, вернув себе привычную собранность. Слева от Неда сидел Станнис — Роберт чуть ли не силком затащил его на пир. Тот недовольно фыркнул: — Говорят, вы подружились с Цареубийцей. Улыбка Неда померкла, хотя он и не удивился. Станнис судил справедливо. Если бы всё было наоборот, если бы сам Станнис — или кто-то ещё столь же принципиальный — сблизился с Сиром Джейме, Нед, вероятно, тоже нашёл бы это сомнительным. — Так и есть, — вежливо ответил он. И всё же внутри возникло сомнение — не был ли Станнис в чём-то прав? Не стал ли сам Нед чересчур близок к ситуации — настолько, что уже не замечал, когда терял объективность? Станнис, казалось, был готов развить тему, но Джон Аррен прервал его: — Мы празднуем рождение здоровой принцессы. Это ли подходящая тема для беседы? — Здоровый принц был бы поводом повеселее, — буркнул Станнис. Нед потянулся к вину и сделал долгий глоток. И снова поймал взгляд Джейме. В белых доспехах, при последних лучах закатного солнца, освещавших его золотые волосы, тот смотрел с лениво-лукавой полуулыбкой. Нед выпил слишком быстро и тут же пожалел — к лицу прилила жаркая волна. Это выбило его из равновесия. В былые времена, если он и замечал в себе к Роберту какие-то сомнительные чувства, всё это было мимолётно, легко отгонялось. С Джейме — не так. «Наверное, из-за обета целомудрия», — пытался он убедить себя. Может, и правда, отчасти. Но всё же он чувствовал: дело не только в клятвах. Что-то в самом Джейме зацепило его, проняло — и Нед не знал, что это говорит о нём самом. Ведь об этом никто не говорил. Мужчины, желающие других мужчин, были темой для грубых шуток, да и то в узком кругу. Он слышал, как некоторые солдаты в приступе боевой ярости хвастались, будто насиловали пленных. Слышал, как другие делили шатры или одеяла, если не хватало блудниц или не хотелось рисковать хворью. Но это — было другое. Слишком похоже на то, что он чувствовал, когда смотрел на Ашару Дейн на турнире в Харренхолле. Он боялся, что это унизительно или даже оскорбительно — особенно учитывая, что Джейме, казалось, видел в нём воплощение чести. А мысли Неда о нём иной раз были бы уместнее, если бы он смотрел на прекрасную даму. Или, хуже того, на мальчика-шлюху. Раздражённый собой, он с усилием подавил всякие непристойные мысли. Подняв взгляд, он увидел, что Джейме снова смотрит на него и, по всей видимости, кивает в сторону Станниса — мол, тот, наверное, причина странного поведения. Нед бросил в него предупреждающий взгляд, зная, что Станнис вмиг обидится, если заметит немую перепалку. Джейме закатил глаза и с преувеличенным равнодушием отвернулся. Стараясь втянуться в разговор со Станнисом и Джоном, Нед больше не смотрел в сторону Джейме до самого конца трапезы. --- На следующий день Джейме выиграл финал поединков на копьях. Но вместо того чтобы вручить венок из цветов Серсее, он подъехал к кормилице, державшей принцессу Кассану, и протянул ей копьё со словами: — Для моей самой прекрасной племянницы. Нед не видел, чтобы Джейме вообще хоть раз взглянул на девочку. Он знал: тот не питал к ней особой симпатии. Значит… он нарочно пренебрёг Серсеей? Я ведь не говорил ему, что нужно заходить так далеко... Но, глядя то на одного близнеца, то на другого, он уловил в кривой усмешке Серсеи нечто ядовитое, а в холодной, торжествующей отрешённости Джейме, когда тот отвернул коня, — что-то куда более сложное, чем просто жест наперекор. Кормилица надела венок на голову малышке, и Джейме склонился в седле и послал племяннице поцелуй. Впервые за весь турнир толпа приветствовала Джейме Ланнистера по-настоящему — с воодушевлением. Он участвовал и в рукопашном бою, заняв третье место из пятидесяти. Нед в этот день был свободен от службы и, поддавшись прихоти, направился к шатру Джейме после состязаний. Он едва не ретировался, едва откинул полог: Джейме был почти раздет — остался лишь в нижней рубахе, а молодой мейстер осматривал синяк на его икре. Рёбра у него уже были туго перевязаны. Бывало, они делили баню, и в этом не было ничего такого, чего Нед не видел бы раньше. Но в бане всегда было оправдание — мылись, отворачивались, глядели в воду. А теперь Джейме поднял голову и осклабился: — Пришёл поздравить, Старк? Он оттолкнул мейстера рукой. — Перестань тыкать в меня. Я сказал, что все в порядке. Всего лишь синяк. Если у тебя есть немного той мази для уменьшения отека, которую Пицель давал мне раньше… Мужчина полез в сумку и вытащил банку. — Хорошо. Отдай это Старку и оставь нас. Отдай… Нед растерянно принял мазь. — Сам я не нагнусь. Торос врезал так, что рёбра гудят, — Джейме откинулся на деревянную спинку. — Ну, и как тебе доспехи? Видел, как ты сверлил меня взглядом, когда я носил золото. — Ты получаешь удовольствие, когда я злюсь, — сказал Нед сухо. Подошёл ближе. И, не придумав, что ещё, опустился на колени у его ног. — Не всегда. Когда ты судишь меня по-настоящему — хочется врезать в нос. В любом случае, надеюсь, я достаточно чётко дал понять отцу свою позицию. Серсея, это точно, поняла, — лицо его потемнело. — Набросилась с упрёками, будто я идиот и сам не знаю, что делаю. И что мне с этим делать? — Я мало что могу сказать о твоей сестре. Тебе не нужены мои советы. Пока Джейме переваривал это, Нед открыл банку и снял крышку. Колебаться было бы странно, — убеждал он себя. Он зачерпнул немного мази кончиками пальцев и начал втирать в темнеющий синяк, расползшийся почти на всю икру. В этом не было ничего приятного. Он сидел у самого низа, у ног человека, который провёл день, потея в латах. Но кожа была тёплой, влажной от пота, и голова Неда почти упиралась в его бедро. Тепло скрутилось внизу живота. — Она тебе не нравится, — наконец сказал Джейме. — Это меня удивляет. Ты ведь терпишь меня, а я убил короля. — Тебе не всё равно, — отозвался Нед, сосредоточенно втирая мазь. — Ты пытаешься. А она презирает тебя за это. Он мог бы остановиться — мазь уже впиталась. Но пальцы вновь потянулись к банке, будто мази не хватило. Он снова коснулся его ноги. Дурак, дурак, дурак. Нед неглубоко вдохнул и поднял взгляд, стараясь говорить ровно: — Разве это ни о чём не говорит: ты пытаешься вести себя как подобает рыцарю Королевской гвардии, а она тебя за это поучает? К чему? Ради кого — кроме неё самой? Джейме посмотрел на него с интересом: — Это что, нотки защиты в твоём голосе? У Неда вырвался короткий, хриплый смешок: — Мы же уже решили, что друзья. Разве это не часть дружбы? Джейме ответил не сразу. Нед уставился на его икру — кожа уже темнела, опухала под его пальцами, но тонкие золотистые волоски на ней были почти мягкими. На этот раз, когда мазь закончилась, Нед закрыл банку и заставил себя встать. Только когда он вернул банку в сумку мейстера, осмелился снова взглянуть на лицо Джейме. И сердце его сжалось: Джейме смотрел прямо на него. Нед откашлялся: — Что-то не так? Джейме неловко усмехнулся: — Нет. Просто... — Я знаю, она твоя сестра, — сказал Нед после паузы, убеждая себя, что дело именно в разговоре о королеве. Он отказывался допустить другую мысль. И добавил тише: — Но я не буду врать о том, какая она есть. — Ах, да. Серсея, — Джейме протёр глаза, и странное выражение ушло. — Говори, что хочешь. Ты ведь не ошибаешься, — сказать это явно стоило ему усилий. — Мы всё чаще ссоримся. Я всё убеждаю себя, что это какой-то этап, что она поймёт… Не можем же мы вечно быть врагами. Но прошли месяцы, и она не уступает. — Мне жаль это слышать, — сказал Нед, главным образом ради Джейме. — Возможно, тебе не должно быть жаль, — криво усмехнулся Джейме. — Она тебя терпеть не может. Думаю, ты ещё жив лишь потому, что она пока не нашла способа убить тебя незаметно. А всё менее радикальное — чревато тем, что ты пойдёшь к Роберту с доносом. — Я бы не смог, — удивлённо сказал Нед. — Ведь тогда бы с тебя сняли голову. Улыбка Джейме заискрилась: — И ты бы счёл это трагедией, да? Нед отвернулся. — Раз уж ты жив и почти невредим — мне пора. Сегодня я дежурю при Роберте. — А я пораньше вернусь в Красный Замок и высплюсь, — с довольным видом заявил Джейме. — Повеселись там, Старк. Нед пробурчал что-то в ответ, но уже у выхода задержался. Оглянулся через плечо в шатёр. Джейме как раз разворачивался к одежде. Нед позволил себе секунду — одну — чтобы посмотреть. На игру мышц под кожей, на блеск пота на светлой спине. Только секунду. Потом он вышел, переполненный смятением — настолько, что его едва не стошнило. --- Принцесса Кассана покорила сердце Неда быстро и без остатка. Может, потому что она была похожа на Роберта — и напоминала Неду о том, каким был его друг до того, как сел на трон. А может, дело было в том, что Серсея терпеть её не могла — и Нед, жалея ребёнка, которого презирает родная мать, невольно проявлял к ней больше тепла, чем позволял себе с другими. Он подозревал, что тут замешан и Джон — его племянник, оставшийся в Сером Утёсе. В безопасности, но вне досягаемости. Она почти племянница и мне — с тем, как близки мы были с Робертом, — думал Нед, стоя в карауле возле колыбели. В свободное время ему разрешали навещать малышку, и он брал её на руки, рассказывал сказки или шептал добрые слова, словно пытаясь хоть немного смягчить яд, с которым ей придётся жить, взрослея в Красном Замке. Иногда рядом с ним дежурил Джейме. Порой он даже следовал за Недом, если тот заглядывал в детскую после ужина или тренировки, и молча стоял в дверях, наблюдая. — Это же твоя племянница, — наконец сказал ему Нед, держа Кассану на руках под наблюдением кормилицы. — Ты мог бы быть с ней чуточку теплее. — Она похожа на Роберта, — с кислым лицом отозвался Джейме. Нед прищурился: — То есть ты ревнуешь к ней? — Ну и что, если так? — резко бросил Джейме, хоть и не забыл понизить голос. — Я люблю Серсею, что бы ты там ни думал. Как бы ты себя чувствовал, если бы женщина, которую ты любишь, родила ребёнка от другово против её воли? Это было справедливое замечание. Нед вздохнул и посмотрел на девочку в своих руках: — Она ни в чём не виновата. Ответа не последовало. Глупо, но он поднял глаза и спросил: — Ты всё ещё любишь сестру… в том смысле? — Я не могу просто перестать, как бы мерзким это тебе ни казалось, — прошипел Джейме. Почему ты всегда именно такой… — Я только хотел сказать, что вы почти не разговариваете. Я уже не вижу, что вас связывает. Она общается с тобой, будто ты дурак. Что бы там ни было, это, похоже, задевает тебя больше всего. Джейме сжал губы. Нед шагнул дальше вглубь детской, раздражённый сильнее, чем следовало. В самом деле, рыцарь Королевской гвардии вовсе не обязан заботиться о принцессе. Джейме, возможно, как раз поступал правильно, соблюдая дистанцию. Но раздражение Неда только росло — и теперь он не мог на него смотреть. — Оставь нас, — сказал он, когда Джейме так и не проронил ни слова. — Я ещё немного побуду с принцессой Кассаной. — Пошёл ты, Старк, — буркнул Джейме и резко вышел. Кормилица приподняла брови. — Простите, — сказал ей Нед, покачивая в руках неожиданно спокойно спящую девочку. — Это было… неуместно. Она, конечно, не могла слышать сам разговор, но очевидно было, что они пререкались. — Не за что извиняться, милорд, — ответила она, склонив голову. Нед попытался остаться ещё на немного, но раздражение не отпускало. Через несколько минут он вернул Кассану в колыбель и распрощался, сославшись на то, что ему нужно на воздух. Он бродил по дворам замка до тех пор, пока не взошла луна. Когда наконец вернулся в Башню Белого Меча, то нашёл Джейме внутри. Тот мрачно листал Белую книгу, лицо его было освещено светом лампы. Завидев Неда, он тут же скривился: — Знаю, ты не мог так долго сидеть у девчонки. Что, у тебя где-то любовник прячется? — Джейме… — устало произнёс Нед. Морщина между бровей Джейме стала глубже. — Или это Роберт? Все ведь знают, что вы всегда были близки. Нед замер. За четыре года он привык к Джейме Ланнистеру — и давно уже не вспыхивал от его слов. Но на этот раз ответ застрял у него в горле. Хуже того: удивление отразилось на лице так открыто, что он сам себя почувствовал мальчишкой. Джейме прикрыл лицо ладонью. — Это было подло. Нед понял, что тот сказал это не с умыслом. Просто сболтнул. Никакого намёка. Ничего личного. Он нашёл в себе голос: — Я просто гулял. — Конечно. Прости. — Джейме закрыл Белую книгу и подошёл ближе. Бросил взгляд через плечо, потом тихо проговорил: — Я любил Серсею сколько себя помню. Не умею иначе. Мы всегда говорили, что мы с ней — две половины одной души. Она тебе это уже говорила. — Я помню. — Держаться от неё подальше — будто просыпаться каждое утро и… и ходить по потолку, а не по полу. Противоестественно. И каждый день приходится делать это снова. Я даже не уверен, завидую ли я принцессе по-настоящему. Просто… кажется, должен. Это объяснение явно далось ему тяжело, но у Неда внутри всё сжалось от прежнего, неприятного чувства, от которого он и пытался весь вечер убежать. Он попытался говорить безучастно: — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Чтобы ты понял, — сказал Джейме, словно это само собой разумеется. — Я не могу просто выключить это чувство, как бы оно тебе ни досаждало. Нед был сбит с толку: — Я никогда не осуждал тебя за то, что ты её любишь. Только за то, что ты… поддаёшься этому. Джейме вздрогнул. — Вот, впервые ты соврал мне в лицо. Я не слепой. Ты бы видел своё лицо, когда сказал про мою ревность. Будто я вполне могу убить и другого короля. Нед с трудом вдохнул, начиная понимать. — Это было не то. Я злился по другой причине. Клянусь. Он хотел сказать: меня не отталкивает твоя любовь к сестре, — но это была бы ложь. Вместо этого произнёс: — Я не думаю о тебе хуже за то, что ты хочешь её. Это… не в твоей власти. — А, — отозвался Джейме, потирая затылок. — И что теперь — я должен извиниться дважды за вечер? — Это я виноват, — сказал Нед. — Не бери в голову. Напряжение между ними немного спало, но Нед всё равно пожелал ему спокойной ночи и ушёл в свои покои. Ему нужно было побыть одному — чтобы прийти в себя от осознания того, что он, возможно, завидует Серсее Ланнистер в преданности её брата. 288 Когда весна сменилась летом, дружба Неда с Джейме Ланнистером перестала быть для него чем-то удивительным. Он больше не задумывался о ней. Барристан Селми больше ничего не говорил, как и Джон Аррен. Но однажды вечером, когда они с Робертом сидели вдвоём в покоях короля, тот всё же заговорил. — Ты и впрямь привязался к этому золотому ублюдку, да? — спросил он. — Джон намекал, но я не верил. Я ведь помню, как ты на меня злился, когда я его помиловал. Что за дьявол с тобой приключился? — Я думал, он убил Эйриса из злого умысла, — через мгновение сказал Нед. — Или что он сделал это для своего отца. Я больше не верю, что все было так просто. Он был молод. Возможно, он… просто сломался. Роберт допил вино и плеснул себе ещё. Он отпустил слуг, и они остались одни. — Но всё равно он самодовольная скотина. Это было правдой, но Нед не мог этого подтвердить — слишком ясно представлял, как бы Джейме отреагировал. Роберт мог говорить что угодно — ему Джейме бы простил. Но усмешка на лице Неда… вот её — нет. Поэтому он молча осушил бокал. — Да чтоб тебя, Нед, — сказал Роберт. — Вот это шутка. Дружба с Цареубийцей? Сколько это уже длится? Мужик имеет право знать, когда его заменили. Он громко расхохотался, но Нед понял: это и было главное. Роберт ждал, что он поддержит веселье, посмеётся над абсурдом — и тем самым успокоит его. Нед и правда не был близок с Джейме так, как когда-то был с Робертом. Но и с самому Роберту он уже давно не был тем близким другом. Даже такие вечера, как этот, когда они сидели вдвоём и говорили, давались Неду с усилием. Он видел: Роберт одинок, ему нужен собеседник — и он всё ещё любил его достаточно, чтобы во время этих встреч опускать титулы, звания и церемонии, притворяясь, что они снова те юноши, какими были когда-то. Но все попытки в мире не могли сделать это притворство правдой, и Нед не мог забыть, что за пределами этих стен его честь была связана с честью Роберта, а Роберт устроил прекрасное шоу, перемалывая ее в грязь. — Это разные виды дружбы, — наконец произнёс он, после долгого молчания. — Мы с тобой выросли вместе. У нас есть воспоминания, которых у меня с ним нет. Но мы с Сиром Джейме мы теперь братья по призванию. И это не пустой звук. Роберт, похоже, остался доволен, хоть и проворчал: — У тебя ещё пятеро братьев. Сир Барристан — уже в возрасте, — сказал Нед. — А остальные… Я не стал бы сомневаться в суждениях вашей светлости, хотел он сказать, но знал, что расстояние только навредит Роберту. — Это не те люди, с кем хочется водить дружбу. Роберт фыркнул, но вскоре переключился с вопросов о Джейме на воспоминания о юности в Долине, а то и о самой войне. Неду это было мучительно — он стал пить, чтобы не отвечать. — Помнишь, Нед? — воскликнул Роберт, распаляясь, красный от смеха. — Вот были времена! До моей жены, до твоего белого плаща. Бывает, думаю: а не бросить ли всё, не уплыть ли за Узкое море? Оставить Джона править, а самим — в наёмники! — Роберт… Как будто продолжая шутку, тот добавил: — Можешь взять и Ланнистера, если настаиваешь. Выглядит как баба, но, чтоб меня, драться умеет. У Неда в голове кружилось от вина. — Он вовсе не похож на бабу, — сказал он с пьяной упрямостью. Он помнил, как видел его в бане, тот день после рождения Кассаны, помнил, как стоял на коленях перед ним. Какими бы тонкими ни были черты, как бы ни блестели золотые кудри — в фигуре Джейме не было ничего женского. Роберт поморщился от его замечания. С напором продолжил: — Мы ведь говорили о том турнире в Ранстоуне. Помнишь? Тогда мы вместе пошли в бордель — хоть ты упрямился как осёл. Ни одну женщину так и не взял. Старик в шестнадцать лет. У Неда всё плыло. Он всё ещё думал о Джейме в бане. Поставил кубок и, хотя раньше уже собирался уйти, теперь и впрямь поднялся: — Утром я стою в карауле у принцессы. Мне пора. Роберт протестовал, но был пьян сильнее, и Неду хватило просто уйти. Он прошёл мимо Сира Мерина и Сира Мандона, надеясь, что за закрытой дверью те ничего не слышали. Обратный путь к Башне Белого Меча был смазан, и когда он, шатаясь, вошёл внутрь, то сбился со счёта, на какой этаж поднялся, и отворил первую подходящую дверь. Снял сапоги, кое-как нащупал постель, забрался в неё… И только устроившись, понял, что рядом кто-то лежит. Нед был пьян, но не настолько. — Что за… — Джейме. Могло быть и хуже. Мог бы попасть к Боросу. — Старк? Нед перекатился на спину, уставился в потолок. — Я думал, это моя постель. — Ты что, пьян? — Джейме склонился к нему, лицо — совсем близко, понюхал его дыхание. — От тебя несёт вином. Он был так близко, что, потянись Нед — и… Стоп. — Роберт, — пробормотал он. Постарался говорить чётко: — Он хотел поговорить. Всё в порядке. Я вменяем. Почти. — Ясно. — Джейме сел, одеяло сползло до пояса. Торс — обнажённый. — Твоя комната этажом выше. Иди уже. Нед повернул голову и посмотрел на него. Он был прекрасен. Всегда был. Даже на Железном троне, с окровавленным мечом на коленях — он был прекрасен. Прекрасен и опасен. И Нед не хотел идти наверх. Он хотел остаться. Хотел сократить расстояние. Он хотел — и не понимал этого. Мужчина. Цареубийца. Ланнистер. Он сжал глаза и выдохнул — слишком остро ощущая собственное тело. Кожа горела, сердце стучало в ушах. — Старк, — сказал Джейме. Нед заставил себя открыть глаза. Встать. Немедленно. — Или оставайся, как хочешь, — наконец сказал Джейме. — Мне всё равно. Я хочу спать. Плохая идея. Нед лёг и закрыл глаза. Когда он проснулся, Джейме уже ушёл. Стыд разъедал изнутри. Позор. И, взглянув в окно на солнце, Нед понял: я опоздал. Он наскоро оделся, выпил воду. Во рту всё равно было сухо, голова гудела. Напялил доспехи как смог — к своему счастью, оруженосец, похоже, его не обнаружил. Полубегом направился в детскую, молясь, чтобы не выглядел так отвратительно, как чувствовал себя. Там был Джейме. В полном облачении, с двухлетней принцессой на колене — он пел ей. Кормилица глядела на него с плохо скрытым восхищением. Нед остановился, не веря глазам. Джейме встал, опустив Кассану на пол. Та, завидев Неда, заковыляла к нему, раскинув ручки: — Нед! Он глупо поднял её. — Ты уже справился с тем делом, о котором мы говорили? — спросил Джейме. — Я предупредил Сару, что возьму половину твоего дозора сегодня утром, чтоб ты мог заняться другими обязанностями. Поражаюсь, что ты так быстро управился. Нед с трудом, но ответил: — Ты не стоял на страже. Ты… держал её на руках. И пел. — Раз уж я занял твоё место, решил соответствовать, — пожал плечами Джейме. — Я ведь не раз видел, как ты сюсюкаешься с ней на посту. Он и правда стал теплее относиться к принцессе с тех пор, как они обсуждали это, но специально искать её, петь ей песни — это было новое. Нед не знал, что сказать. — Нед болеет? — спросила Кассана и похлопала его по щеке. Нед вздрогнул — понял, что раскраснелся. По смеху Джейме стало ясно: тот списал всё на последствия вечера с Робертом. — Наверняка просто голова болит, — сказал он девочке. — Пусть прогулка по саду его развеселит. А ты спой ему все песни, что я тебя научил — громко и красиво. — Да! Пойду! — радостно сказала Кассана и вопросительно посмотрела на кормилицу. Та кивнула. Джейме склонился к Неду, и на его лице расплылась ужасная — и прекрасная — улыбка: — В следующий раз, когда вздумаешь будить меня среди ночи, вспомни, что Ланнистеры всегда платят по счетам. Он похлопал его по щеке. — Прекрасного тебе утра. И это был первый раз, когда чувства Неда к Джейме стали настолько яркими, что он по-настоящему испугался.