Втайне

      — Мартин, срочно зайди в мой кабинет, — прозвучал строгий голос начальника, и омега не мог не повиноваться. Уже через секунду он стоял, как штык, около большого дубового стола и ждал дальнейших указаний.       Он знал, что лучше не злить альфу, иначе в первую очередь прилетит именно ему. А он, между прочим, рассчитывал пораньше сегодня уйти и отдохнуть, но, как всегда, без него никто ничего не сможет сделать. Особенно, если понадобится, остудить пыл Ри́лана, начальника сей компании, в которой Мартин работал уже четыре года и являлся одним из лучших сотрудников, занимая должность секретаря. И каждый день ему приходилось не только выполнять разные поручения альфы, из-за которых он задерживался допоздна, но и выслушивать нелицеприятные комментарии в свой адрес. Но он к этому уже привык и просто пропускал мимо ушей, продолжая ровно держать осанку и, гордо запрокинув голову, смотреть альфе прямо в глаза, прожигая их своим взглядом.       Мартин казался независимым и сильным омегой с твёрдым, непробиваемым характером. Он был ответственным, самостоятельным и гордым; мог, когда нужно, красиво послать недоброжелателей или придумать им неплохое наказание, о чём впоследствии те жалели. Но при всём при этом он был очень добрым и заботливым, всегда старался помочь и поддержать тех, кто хорошо относился к нему. В основном это были его близкие друзья, родные и пара коллег по работе, а потому многие не знали, каким ласковым и милым может быть омега, стоит только чуть добрее относиться к нему.       Вот только альфа, который сидел сейчас в кресле и смотрел на него, всегда относился к нему, как к личному слуге, считая, что имеет право как-то высказываться в адрес Мартина, а потому омега, в ответ, относился к нему холодно, но выполнял все поручения и с гордо поднятой головой молча выслушивал всё, что мог высказать начальник. Будь то "вульгарная" одежда — один раз Мартин расстегнул две верхние пуговички рубашки, потому что было жарко, что сразу показалось начальнику не деловым стилем, а открытым призывом вступать в ряды шлюх — или ненакрашеное лицо при том, что омега всегда был за натуральность и никогда не красился, считая это чем-то мерзким и неестественным; более того, он не хотел портить своё личико, которое ещё не избавилось от некой детскости и было очень мягким и гладким.       Вообще, омега был симпатичным. Не сказать, что какой-то моделью с невероятной внешностью. Он был обычным, но именно эта обыкновенность и привлекала глаз.       Он не был смазливым, как большинство других омег с их маленькими курносыми носиками и большущими глазищами. Мартин был красив именно своей простотой и непохожестью на других: его светлые волосы были короткими и еле доходящими до плеч, что было очень необычно, ведь большинство омег имели длинные волосы, доходящие чуть ли не до задницы; чаще всего омега убирал их в маленький хвостик, особенно на работе, а уже дома, когда можно было расслабиться, он распускал их, оставляя в небольшом творческом беспорядке, что ему очень нравилось, он вообще подумывал ещё больше укоротить свою стрижку, чтобы было намного удобнее и комфортнее, всё же делать причёски он не любил, что тоже являлось некой отличительной чертой.       Личико у него было овальным, немного выделялись скулы; прямой носик, обычные карие с зеленоватым оттенком глаза, не особо пушистые и длинные ресницы, как у большинства, тонкие губы, вечно сжатые в полосочку и небольшая родинка на щеке, с правого боку, ближе к ушку. Вот, пожалуй, и весь портрет омеги.       Что касается роста, то омега был довольно высоким, около 1,75 и стройным, с некой изящностью в теле и неплохими формами, что очень нравилось другим альфам. И пусть у него было не особо много поклонников, всё же на мимимишного омежку он не был похож, но ему это было лишь на руку, ведь он хотел один раз и на всю жизнь с человеком, которого полюбит, а многочисленные поклонники и фальшивые признания это не для него.       И, что удивительно, такой человек был и есть, вот только он его совсем не замечает, смешивая с грязью. Да, Мартин был влюблён в начальника. Он и сам не мог понять как это произошло. За четыре года, что он здесь работал, многое изменилось. Ненависть к пустоголовому, сволочному начальнику превратилась в любовь к мудачному, но милому альфе.       В один день Мартин просто понял, что не может жить без этих вечно хмурых бровей и ухмылки на губах, а также невероятно бирюзовых, затягивающих в самый омут глаз, что снились ему по ночам. Тёмные, жгучие и довольно длинные волосы, всегда собранные в идеальный хвост, крепкое, мускулистое тело, скрытое тёмно-синим костюмом двойкой. Он был идеален. Всё портило, разве что, его отношение к Мартину.       Омега и сам не понимал чем заслужил такое отношение к себе. Быть может из-за того, что он не такой как все? Или из-за того, что всегда гордый и независимый? В любом случае, Мартин продолжал скрывать свою любовь, решив, что никогда первый не признается, либо же пока не убедится в ответности чувств. Он уже понял, что влюбился один раз и на всю жизнь. И если альфа не будет с ним, то омега останется до конца своих дней одинок.       Однолюбы они такие. Но пока, исходя из их с Риланом отношений, омега чётко понимал, что он не нужен альфе и просто пытался с этим смириться, не давая тому унижать себя и вытирать ноги. Но он точно знал, что альфа не имеет спутника, — что удивительно, всё же тому уже тридцать два года, — потому что кольца на пальце не было, да и в офисе есть пара личностей, которая бы точно знала, если вдруг у их начальника был бы кто-то.       — Ты подготовил документы, которые я попросил сделать к сегодняшнему дню? — спросил Рилан, выгнув бровь и в упор смотря на Мартина.       — Да. Всё готово. Вам сейчас их принести? — как всегда сдержанно ответил Мартин, хотя внутри всё горело. Он был безмерно рад тому, что хотя бы просто видит и слышит своего любимого. Пусть без возможности коснуться, но ради таких моментов, когда они в кабинете вдвоём и никого больше нет, он готов на многое. Просто чтобы видеть того, кому всецело принадлежит его сердце.       — Неси, — кратко ответил начальник, и омега вышел.       Уже через пять минут он вернулся с необходимыми документами и положил на стол начальника, ожидая дальнейших указаний.       — Ты чем смотришь, когда подписываешь документы? — вдруг взорвался альфа, резко вставая со стула. Омега заметно вздрогнул, ведь так на него ни разу не кричали. Он всегда хорошо исполнял свои обязанности и не мог понять что сделал не так. — Хочешь сидеть здесь допоздна и переделывать всё? Ты на это рассчитываешь?       — Я уверен в том, что делал, — как всегда гордо ответил омега, но некий вызов в голосе слышался. — Там всё должно быть идеально.       — Идеально? Посмотри на своё "идеально", — прикрикнул альфа и кинул бумаги в омегу. Мартин зажмурился, после чего присел на пол, собирая листы, и пока смотрел на них, понял, что что-то не так. И действительно, документы были напечатаны неправильно. Даже не так, там была полнейшая чушь, которую он точно не писал и не печатал. Но кто это мог сделать?       — Сэр, я... — хотел что-то сказать омега, но не мог. Первый раз в жизни он так растерялся и маска дала трещину, показывая его истинные чувства. Он не знал что сказать и как смотреть в глаза любимого, которого мог подставить, если бы тот не просмотрел всё внимательно.       — Что, сказать нечего? — послышался грозный голос, в котором слышалась доля ненависти. Мартин, встав с пола, положил собранные листы на стол и отвёл взгляд. Первый раз он не мог смотреть начальнику в глаза, ведь до этого он всегда был уверен в том, что делал. Всегда, кроме сегодняшнего дня.       И ведь даже обвинить некого. Если бы он не уходил на обед, оставив дверь открытой, в надежде, что никому там ничего не понадобится, то, возможно, ничего подобного и не случилось бы. И Мартин понимал, что сам во всём виноват.       Стоя сейчас рядом с начальником, от которого исходил умопомрачительный запах феромонов, омега чувствовал себя ещё хуже, ощущая, что что-то не так в его организме. Ему вдруг стало так плохо, что показалось, будто он прямо сейчас упадёт здесь в обморок. Ещё ни разу ему не было так плохо.       — Ты уволен, — услышал он, будто из-под толщи воды. Мартин не мог поверить своим ушам. Уволен? За одну оплошность? Он поднял взгляд на альфу и увидел в его глазах лишь бесконечное разочарование. Не было той ненависти и раздражительности, что всегда присутствовали, а именно разочарованность в омеге и его способностях. И это было ещё хуже, чем если бы тот его ненавидел.       В миг стало ещё хуже. Омега почувствовал боль внизу живота, резкую и острую, из-за чего упал на пол, поджав ноги под себя и держась за живот.       Болезненные судороги сводили всё внизу, из-за чего было болезненно даже сидеть. Он почти сразу понял, что началась течка, вот только начаться она должна была позже. Видимо из-за стресса, на нервной почве она и началась.       Издав болезненный стон, омега почувствовал, как из дырочки потихоньку вытекает смазка, пропитывая трусы и штаны. По всему кабинету разнёсся чудесный запах течного омежки вместе с тонким и нежным ароматом сирени.       — Мартин, — грозно, но с уловимой нотки беспокойство произнёс имя омеги Рилан. — Ты зачем пришёл сегодня на работу, если у тебя течка?       — Я не знал, — тихо ответил омега, начиная скулить и трястись.       Смазка уже обильно сочилась, полностью пропитав нижнее бельё и штанишки омеги. Запах стоял просто невероятный, забиваясь во все щели и углы. Он кружил голову, проникая глубоко внутрь, заставляя просыпаться животные инстинкты.       Альфе было всё сложнее сдерживаться. Он хотел разорвать всю одежду, что была на омеге, и грубо его оттрахать до звёздочек в глазах. Но пока Рилан держался, не желая, чтобы омега его ещё больше возненавидел.       Первым делом он решил закрыть дверь кабинета, чтобы никто не мог сюда ворваться. После он попросил ещё одного своего помощника выпроводить всех альф из здания, сообщив тем об окончании рабочего дня. Далее он начал бегать по кабинету, ища вещи, в которые можно было бы закутать омегу и довезти его до дома в целости и сохранности. Найдя только широкую и довольно толстую ткань, он решил закутать в него омегу.       Подойдя к Мартину, Рилан сел рядом с ним и спокойно, вкрадчиво произнёс:       — Я смог найти только это. Сейчас закутаю тебя и отвезу домой. И дам неделю на отдых. Ты понял меня?       — Я вам настолько противен? — послышался тихий и очень слабый голос омежки, который ближе придвинулся к альфе, продолжая трястись.       — О чём ты?       — Не стройте из себя невесть кого! Так и скажите, что я вам настолько мерзок, что вы не хотите меня трахнуть даже во время течки! — Мартин и сам не знал откуда взялось столько смелости и решимости. Возможно, дело было в скачущих гормонах, а, возможно... Возможно, ему просто надоело терпеть всё это и он решил, что раз уж потеряет работу, то просто обязан сказать о своих чувствах.       — Ты мне противен? — искренне удивился Рилан. — С чего ты это взял?       — С чего? Вы ещё спрашиваете с чего? Все четыре года, что я тут работал, вы только и делали, что принижали меня, не считая за человека, и относились как к слуге. И вы ещё спрашиваете, с чего я это взял? А может с того, что вы меня ненавидите? — уже не сдерживаясь, кричал омега, упрямо смотря в глаза альфы, желая найти в них ответы на свои вопросы. Сейчас в нём было столько решимости, сколько никогда и ни в ком он не видел.       — Ты глупый омежка, — так ласково произнёс альфа эти слова, что омега чуть не расплакался от этой нежности, которую первый раз дарил ему любимый альфа. Аккуратно взяв голову омеги за подбородок, Рилан погладил большим пальцем щёку, наслаждаясь её мягкостью.       — Ты хочешь меня? — спросил Мартин, подавляя стон и продолжая пристально смотреть в бирюзовые, бесконечно прекрасные глаза.       — Очень, — сглотнув, ответил альфа.       — Так возьми, — одними губами прошептал омега, и альфа окончательно сорвался.       Притянув ближе к себе омежку, Рилан впился страстным, жарким поцелуем в его губки. Мартин вцепился пальчиками в крепкие плечи альфы, сильнее прижимаясь к нему и отвечая на столь дикий, несдержанный поцелуй. Он так долго этого ждал, так долго хотел и наконец-то получит всё, что желал, сполна.       Упав на пол, Рилан потянул на себя омегу. Тот, взобравшись сверху, обхватил ладонями любимое лицо, оглаживая щёки и скулы, и вновь приник к чуть суховатым жёстким губам в нетерпеливом, жаждущем поцелуе. Они целовались, как сумасшедшие, не имея сил оторваться друг от друга. Они испивали друг друга полностью, отдаваясь со всей страстью и желанием, сплетая языки в безумном танце, покусывая губы друг друга, упиваясь и наслаждаясь долгожданной близостью друг друга.       Рилан откинул в сторону ткань, обхватив своими ладонями маленькую, упругую попку омежки. Мартин простонал от неожиданности, расцепив поцелуй, и только тонкая ниточка слюны соединяла их губы.       Облизнув и без того влажные губки, омега смотрел в глаза любимого альфы и видел в них бесконечную нежность и... Любовь?       Альфа, решив не медлить, поднял омежку на руки, услышав удивлённое "ох", и поставил на пол, страстно срывая с Мартина одежду. Тот, в свою очередь, помогал избавляться от своей одежды и от одежды альфы. В порыве страсти, он так сильно дёрнул полы рубашки, что некоторые пуговицы разлетелись в стороны. Рилану такие жажда и дикая страсть очень понравились.       Резко повернув полностью голого омегу к себе спиной, он толкнул того в сторону стола. Приземлившись на него животом, Мартин ухватился за края стола, выпятив свою аппетитную попку с истекающей, жаждущей дыркой.       Подойдя к столь желанному, вкусному телу, альфа провёл ладонями по спине и пояснице, пересчитывая позвонки, и опустился на попку, грубо сминая её в руках. Мартин коротко простонал, сильнее вцепившись пальцами в стол. Помяв и вдоволь ощупав гладкие, мягкие и такие упругие половинки, альфа раздвинул их в стороны, с жадностью и голодом наблюдая, как из девственной дырочки обильно сочится вкусно пахнущая смазка, стекая по стройным, длинным ножкам.       — Я у тебя первый? — поинтересовался альфа, зная ответ.       — Да, — коротко простонал омега, подаваясь навстречу большим, мягким ладоням, что с жадностью оглаживали его тело. Альфе очень польстил тот факт, что омега девственнен и невинен, словно младенец, и это с учётом того, что омеге было двадцать восемь лет!       Как он всё это время переживал столь болезненные течки, Рилан понять не мог, но он убедился в том, что с сегодняшнего дня не отпустит омегу и навсегда сделает его своим.       — Давай, — попросил Мартин, вновь вильнув бёдрами. Альфе не понравилось непослушание и он решил наказать омегу. На белоснежные ягодицы посыпались шлепки ладонью разной силы. Омега глухо вскрикивал, терпя столь сладкую пытку.       Когда белоснежная попка покраснела, альфа мягко огладил её, раздвигая в стороны половинки и открывая вид на самое сокровенное. Розовая, слегка припухшая дырочка, из которой обильно вытекала смазка. Проведя пальцами по ней, альфа помассировал дырочку, вызвав тихий стон омежки, и вошёл внутрь сразу двумя пальцами.       — Ах-хх! — громко простонал омега, запрокинув голову. Благодаря смазке проникновение вышло почти мягким и безболезненным. Мартин начал яростно насаживаться на пальцы, желая почувствовать больше. Альфа, еле сдерживаясь от вида покорного омеги, что так страстно подавался навстречу его пальцам, вставил ещё два пальца, вызвав ещё один громкий, протяжный стон, разнесшийся по всему кабинету.       — Ри-ии, — простонал омега, запрокинув голову и прогнувшись в спине. У Рилана уже всё болезненно стояло, ожидая момента, когда можно будет войти в столь тесную глубину, а стоны омежки и его собственное имя, сорвавшееся с таких прекрасных уст, окончательно сорвало крышу.       Вынув пальцы, альфа тут же заменил их членом, не позаботившись о предохранении. Войдя резко и на всю длину, он услышал громкий вскрик и почувствовал, как сильно сомкнулись нежные стеночки вокруг его достоинства, не желая пропускать.       — Расслабься, маленький, — прошептал он, нежно и с любовью поглаживая спину и плечи омеги.       Мартин заметно расслабился от такой незатейливой ласки и пропустил альфу в себя. Тот, войдя до самого конца, начал быстро и грубо вбиваться в омегу, не церемонясь.       — Ах, Ри, Ри... Мммгхах... — омега громко стонал, выстанывая имя любимого, пока альфа продолжал долбиться в него, не жалея, и глухо стонать, чувствуя невероятное удовольствие и наслаждение.       Это было просто невероятно.       Столь горячая, мокрая глубина, дырка, жадно засасывающая его немалых размеров член, хрупкое, пусть и с мышцами, тело под ладонями, невероятно дурманящий запах, срывающий любые остатки разума.       Кабинет наполнился громкими, несдержанными стонами, что были слышны даже в коридоре, пошлыми шлепками и до умопомрачения невероятным, вкусным, возбуждающим запахом, пропитавшим всё вокруг.       — Я... Я уже... — еле выстонал омега и в ту же секунду бурно кончил, до цветных кругов перед глазами. Альфа, не желая так быстро заканчивать, вышел из омеги и пока тот приходил в себя, отошёл к шкафу и кое-что достал оттуда.       Омега, ничего не подозревавший, не сразу заметил, что внутри пусто.       Придя в себя, он хотел было повернуться, чтобы понять в чём дело, но его резко схватили за мягкие бока, не давая этого сделать. Мартин вновь почувствовал пальцы на своей пульсирующей дырке и расслабился, чем и воспользовался альфа. Он, слегка раздвинув края покрасневшей дырочки, в одно движение, плавно вставил в омежку вибратор, наслаждаясь растерянным и обескураженным лицом последнего.       — Что ты... — напрягся омега, сжимая в себе вибратор, но альфа, мягко проведя ладонями по ягодицам, перебил его, успокаивая:       — Всё хорошо. Это всего лишь вибратор. Сейчас будет хорошо. Очень хорошо.       — Где ты его до-оо-ста-аал, — сорвался на протяжный стон омега, почувствовав внутри себя пока слабую вибрацию.       Сильнее сжав пальцами края стола, он откинул голову и неосознанно шире раздвинул ножки, почти съезжая со стола вниз. Альфа, желая ему помочь, поднял на руки и опустил на рядом стоящий диван, повернув к себе спиной, чтобы всё прекрасно видеть.       Омежка, столь аппетитный, изящный и красивый, стоял на четвереньках, чуть ли не вгрызаясь в обивку дивана, пока альфа добавлял скорости.       — Я всегда его тут хранил. На всякий случай.       — Чтобы трахать омег? — злобно проговорил омежка, и Рилан добавил скорости, наблюдая за тем, как Мартин весь сжимается и подрагивает от удовольствия.       — Чтобы трахать тебя, — усмехнулся Рилан и добавил ещё скорости.       Руки и ноги омеги подгибались. Он не мог выносить такого удовольствия. Игрушка, что вибрировала внутри, не доставала до простаты, но посылала волны удовольствия, заставляя сходить с ума, а повышение скорости полностью добивало омегу, который не мог больше терпеть.       — Ри, Ри, я прошу... Пожалуйста, — всхлипнул он, выгибаясь в спине. — Вытащи его.       — Не так быстро, — улыбнулся альфа и, подойдя к омежке, погладил внутреннюю сторону бедра, оглаживая бёдра и попку.       — Прошу, пожалуйста, — омега уже не мог ясно мыслить, сходя с ума от такого давления. Вот только это были ещё цветочки.       Альфа, взяв самый конец игрушки, начал самостоятельно вбивать вибратор в омегу, доставая до простаты. Внутрь и наружу, толчок за толчком. Вставить-вынуть, вставить-вынуть.       — Ри...ах...лан... Ах-х...ммм...ахха...аххх-ха... Пере-ххх-стань... Прошу, — Мартин не мог связно мыслить, сквозь стоны еле говоря что-то.       Он крепко вцепился пальцами в обивку дивана, откинув голову и прогнувшись в спине так сильно, что альфе пришлось придержать его.       Разведя ноги ещё шире, он почти доставал попкой до дивана, будто сам насаживаясь на игрушку. Та начала входить ещё глубже, сводя с ума и без того поехавшего Мартина, который больше не мог это терпеть. Это было слишком глубоко, слишком хорошо. Удовольствие с такой силой сводило мышцы, что было даже больно, а на глазах выступили слёзы.       А вот альфе всё нравилось. Он с жадностью наблюдал за блестящей от смазки игрушкой, что глубоко входила в тесное нутро омежки и почти вся выходила из него, будто трахая омегу.       Нежные стеночки плотно обхватывали вибратор, еле пропуская его внутрь. Просто невероятная картина того, как жадная узкая дырка принимает в себя таких размеров игрушку, растягиваясь и позволяя глубоко входить.       Рилан, поставив самую быструю скорость, начал яростно вбивать игрушку в омегу, слушая скулеж, крики и мольбы последнего, пока собственный член стоял, как каменный, вовсю истекая смазкой.       Мартин уже плакал от острого болезненного удовольствия, что прошивало всё его тело. Он уже успел кончить три раза, желая прекратить эту пытку.       — Рилан! — громко крикнул он, насаживаясь на игрушку до самого конца и вновь бурно кончая, изливаясь на свой живот, что был уже в сперме.       Рилан решил, что с омеги хватит и вытащил игрушку, услышав облегченный вздох, но тут же заменил её своим членом, быстро и жёстко вбиваясь.       Мартину же из-за повышенной чувствительности было больно, но и вместе с тем хорошо. Он хотел прекратить всё, но также хотел, чтобы альфа не останавливался.       Резко выйдя из омеги, альфа поменял их местами. Сам сел на диван, а сверху на себя посадил омежку, насаживая на свой член до конца.       — Двигайся, — прохрипел в губы тому.       Мартин, придвинувшись вплотную к альфе, начал сначала медленно, а потом всё быстрее двигаться на члене Рилана, буквально скача на нём. Рилан мял столь нежные и мягкие ягодицы, грубо стискивая их в своих ладонях. Наклонившись лицом к омеге, он грубо его поцеловал, получая в ответ такую же отдачу. Оторвавшись от столь сладких губ, он перешёл на тонкую, нежную шейку, жёстко кусая её и оставляя засосы, пока Мартин, откинув голову, позволял ему это делать, продолжая скакать на нём. Перейдя на грудь, альфа скрутил пальцами набухшие твёрдые соски, вызвав громкий крик, полный наслаждения.       — Ещё, — попросил омега, чуть замедляясь. Альфа внял просьбе и начал тереть большими пальцами покрасневшие сосочки по кругу, после царапая и теребя. Наклонившись лицом, альфа облизнул каждый сосок, вызвав тихий стон омежки, после чего принялся их жадно вылизывать языком, делая ещё более твёрдыми. Когда маленькие розовые комочки стали очень чувствительными, он жадно присосался к одному, всасывая в свой горячий рот и вырисовывая круги языком.       — Аааааах! — громко вскрикнул омега, окончательно остановившись, и придвинул альфу ближе к себе, вплетя пальцы в растрепавшиеся волосы и давая понять, что не хочет, чтобы тот останавливался.       Рилан распустил свои длинные волосы, что прядями опали на голые плечи, давая возможность омеге ощупать их и вдоволь наиграться. Пока сам приступил ко второму соску, присасываясь уже к нему.       Опустив руку на небольшой омежий членик, он начал быстро водить ладонью вдоль ствола, яростно натирая большим пальцем покрасневшую, сочащуюся головку, готовую вот-вот извергнуться.       — Кончаю, — громко выстонал омега, его маленький член дернулся и вновь излился, попав на лицо альфы. Тот облизнулся, дурея от невероятного вкуса.       Сняв с себя омежку, он повернул того к себе спиной, а сам опустился на пол, разводя половинки и смотря, как из растраханной, расширившейся дырки продолжает вытекать густая, вкусная смазка. Разведя края дырочки, Рилан приник к ней губами, жадно вылизывая и высасывая смазку.       — Ох! — выдал громко омега, дрожа от удовольствия. Рилан крепко держал его за ягодицы, оставляя на них синяки, и голодно, с жаром высасывая всю смазку губами, обводя языком колечко мышц и проникая самым кончиком внутрь, разводя и смачивая и без того мокрые стенки, наслаждался их бархатностью и невероятно вкусной смазкой.       — Рилан! Рилан! — выстанывал омега, насаживаясь на язык любимого, дрожа и трепеща.       Поиграв с дырочкой, смочив её и хорошенько облизав и вылизав всё, альфа вновь сел на диван и посадил на себя омегу, давая ему бразды, а сам с жаром, голодом и восхищением смотрел на Мартина, прикрывшего свои шоколадного цвета глаза трепещущими ресничками и скакавшего на члене альфы.       Рилан оглаживал всё его тело, целовал плечи, кусал шею, терзал губы. Омега наслаждался крепкой грудью и бицепсами, оставлял мимолётно засосы на шее и плечах, гладил пресс, сжимая крепкие бока, двигался всё быстрее не смея остановиться.       Когда омега устал, а до разрядки было совсем немного, Рилан опрокинул того на спину и, войдя с размаху, быстро, со всей силы вколачивался в него, вбивая в диван. Мартин громко стонал и кричал, царапая крепкие плечи альфы и выгибаясь в экстазе.       Пик пришёл быстро.       Омега в который раз кончил на свой живот, устало повалившись на диване, а альфа через два толчка кончил глубоко в своего омегу, образуя узел. Мартин закричал, прижавшись всем телом к любимому, содрогаясь в ещё одном, сухом оргазме. Никогда он не испытывал такое наслаждение, которое испытал сегодня. Любимый альфа рядом и не оттолкнул его. Что может быть лучше?       — Я люблю тебя, — прошептал омега и погрузился в сон. Альфа нежно обнял своего мальчика, удобно устроившись на диване, чтобы узел не мешал его омежке, и зарылся носом в коротких волосах, вдыхая любимый запах сирени.       Когда узел спал, а омега ещё отсыпался, набираясь сил и пребывая в царстве Морфея, альфа поднялся с дивана, ещё раз взглянув на столь соблазнительного, сладкого, хрупкого и любимого омегу, прикрытого одеждой, и отошёл к окну, закурив.       Весенняя прохлада, врываясь внутрь кабинета, не только развевала умопомрачительный запах секса и течного омежки, но и приятно холодила кожу, заставляя немного зябко ежиться.       Было очень приятно вот так стоять, остужая свой пыл и на трезвую голову понимая, что теперь этот омежка только его, Рилана, и больше ничей.       Вдруг зазвонил телефон и Рилан, взглянув на экран, усмехнулся, поднимая трубку.       — Ну как всё прошло? — поинтересовались на той стороне.       — Лучше, чем можно было себе представить, — улыбнулся альфа, выдыхая сигаретный дым в открытое окно. — Правда, мы немного перестарались. Всё же стоило придумать другой план. Мой омега так перенервничал, что у него началась течка, чего я никак не мог ожидать.       — Но всё же получилось?       — Да. Отдельное спасибо тебе за участие. Это ж надо так подгадать момент и успеть испортить документы. Ты молодец. Правда, я надеялся, что когда скажу омеге про увольнение, тот сразу признается в чувствах, но... Подступила незапланированная течка. Хотя, так даже лучше. Всё прошло лучше, чем можно было ожидать.       — Он ответил тебе взаимностью?       — Да, — улыбнулся альфа, обернувшись назад и посмотрев на спящего омегу. Самый любимый, самый желанный, самый красивый.       Альфа влюбился в него на втором году их знакомства. Вот только из-за того, что он целый год так плохо к нему относился, за что впоследствии было стыдно, он думал, что омега просто ненавидит его, потому ничего не предпринимал.       И какого же было его удивление, когда он узнал от своего лучшего друга, который работал в этой же компании, что нравится омеге и, более того, тот его любит. Рилан просто поверить не мог, а позже, приглядевшись, понаблюдал и понял, что друг прав. Пусть и незаметно, но в его присутствии омега краснел и иногда терялся, хоть и старался выглядеть холодно.       И тогда, понимая, что омега не решится на такой шаг первый, он подстроил всю эту ситуацию с документами, думая, что омега, испугавшись увольнения, признается ему в чувствах, чтобы альфа убедился, что не выдумал всё себе, а получилось... Получилось лучше, чем он планировал.       — Я же говорил, что он меня любит, любит также сильно, как и я его. Видимо просто боялся об этом сказать, в принципе, как и я. Это были лучшие четыре часа в моей жизни и впереди ещё целая жизнь с ним. Главное, чтобы он ничего об этом не узнал, иначе... Боюсь даже представить какой скандал будет. Не знаю простит ли.       — Но ты же это сделал ради любви.       — Да, но всё же рисковать не стоит. Надеюсь ты меня понял.       — Твой секрет умрёт вместе со мной, — усмехнулся его друг, согласившийся помочь в авантюре.       — Отлично. Я тогда пойду, буду будить своего любимого, а ты будь на связи. Ещё раз спасибо за проделанную работу.       — Всегда рад помочь, — на том конце повесил трубку, а альфа, положив телефон, пошёл в сторону дивана, на котором ещё сопело его чудо, радуясь тому, что всё так удачно сложилось.       Не только он любит, но и его и теперь он сделает всё ради своего малыша, ради своего Мартина.