сказки пишут выжившие

Он перестал себя жалеть, когда ему исполнилось десять. На седьмой день после праздника в честь дня рождения его старший брат умер - не физически, но душевно, став пустотой изнутри и телом снаружи. Чонин только раз касается его щеки после того, что случилось и уходит. Жалеть теперь хочется его, родителей, мир. Он слушает вой Хёнджина за закрытыми дверьми, ощущая глухую боль и мерзкое удовлетворение. Это не он в очередной раз облажался, становясь - нет, не позором - скорее ошибкой древнего клана. И даже не Хёнджин. Это его родители, что день за днем требовали стать лучше и сильнее. Могущественнее, великолепнее. Своего первого сына они уничтожили своими руками, разрешив ему ступить на другую сторону зеркального свода и потеряться там, сделав банальной Алисой из книг. Своего второго - лишили души, позволив посмотреть в глаза брата. Это не боги прокляли Хёнджина. Это он сам себя таким сделал. * Повязка не идет Хёнджину - она делает его сломанным, испуганным, словно не пережившим чужую смерть. Чонин тяжело вздыхает и вздрагивает, когда слышит резкий голос: - Хватит дышать так, будто вокруг все умерло. Бесишь. - Ты выглядишь как протухшая селедка. - Спасибо за комплимент, - бурчит Хёнджин и отворачивается к окну. Он не говорит, видит ли он что-то сквозь ткань или действительно разрешает себя делать слепым. В конце концов ему не страшно смотреть на других - это другие в ужасе, когда смотрят на него. Чонин завидует, немного, той стойкости и внутренней силе, что есть у его брата - и не срываться в глупости и не сдаться на волю родителей. Ему бы самому немного того же. - Я снова не увидел того, что хотели они. Извини. Хёнджин поворачивается - его губы искривляются в ухмылке, но почему-то кажется, что это все напускное. Ему же, на деле, все равно. - Ты и не увидишь. Никто не увидит. Чонин кивает. Ему тринадцать, и все эти три года со смерти брата, что лежит пустой куклой в гостевой комнате, родители требуют от них увидеть конец этого мира. Смерть живого и сущего, предвестие апокалипсиса. Что-то, из-за чего их силы снова станут нужными человечеству. - Почему ты его убил? - спрашивает Чонин. На улице шумит знойный ветер, что развевает волосы брата. Ему вообще идет быть таким - неуловимо-хрупким и обманчиво-нежным. Хёнджин любит свою повязку - он снимает ее только наедине с собой, даже спит и ходит на источники в ней. Он ласково касается белой ткани, словно она его лучший друг. Чонин слушает тишину, зная, что ответа он не получит. * Он видит смерть. Свою - от рук, совсем не глаз, брата. Он видит нож в его руке, капли крови на полу и слезы. Он слышит голос матери, что шепчет “так надо. Так будет лучше. Мы сделаем тебе брата получше”. Понадежнее. Он видит Хёнджина, что не может уже больше быть стойким. Чонин касается кончиками пальцев зеркала - невесомо, аккуратно, стирая из будущего мать, вычеркивая из отражения нож. Хёнджин смотрит на него из будущего, молча, выжидающе. Его глаза меняют цвет радужки - красный, зеленый, черный, голубой. Да. Вот такое будущее ему нравится. * Хёнджин касается его руки и говорит: - Они узнают, - не пытаясь даже уточнить, что именно. Чонин медленно моргает, пытаясь понять - это он про Хоши, про гору Спящего Змея или про будущее. Про его пропавшее день рождение или очередную неправильную развилку судьбы. Он не хочет отшучиваться - просто смотрит в скрытые за повязкой глаза. - Мне достаточно лет, чтобы не спрашивать разрешения. - Недостаточно, чтобы сдохнуть. Твой арахнид тебя не спасет, если родители все поймут. Чонин холодеет. Да как он смеет. - Я тебя столько лет просил не лезть в мою жизнь. А ты как всегда? - Я твой старший брат. Единственный, - Хёнджин срывается на рык, но тут же успокаивается, - брат. Здесь у тебя есть стена в виде меня. Там - не будет. - Почему ты убил его? - спрашивает Чонин и ждет. Ничего не меняется. Как и всегда. - Им плевать на меня - ты их светоч. И когда я найду лазейку - я уйду. Ты мой брат, да, но я не собираюсь губить свою жизнь из-за фантомной вины. Хёнджин усмехается. Но ничего не говорит. * Он видит ад, что ждут родители - горящие деревья, гигантских мертвых змей на вершинах горы, людей, что выдирают себе глаза. Он проводит пальцами по отражению в воде и меняет все на голубое небо и цветущий сад. - Ты же знаешь, что этот мир все равно остался? - тихо спрашивает Хоши, навалившись на него со спины. Он фыркает ему в макушку и тянется руками к воде, на долю секунды снимая иллюзию и показывая их истинный вид. Чонин тяжело вздыхает и садится на берег пруда, только чудом не роняя никого из них. - Я хочу верить, что я меняю будущее. В конце концов именно я же стал тем, кто создал нас. Хоши смеется - громко, ярко, обнимает крепко и почти до боли. - Люди такие идиоты, даже если полукровки. Судьбу нельзя изменить, только выбрать ту, что нравится. Не пытайся себя обманывать - ты выбираешь ту судьбу, где есть я, твой брат и голубое небо. Но это не значит, что ты что-то поменял. - Ты хоть сам понимаешь, что несешь? - Ты просто еще мелкий, - говорит Хоши и целует его в висок. - Осознать то, что все равно все случится так, как должно случиться - это дело времени. Мертвый мир все равно есть, ты просто его не видишь. - Это как в фильмах Марвел? - Это как в историях про монстров - ты их не видишь, но это не значит, что их нет. * Хёнджин снимает повязку - он смотрит на него ярко-синими глазами, чистейшими осколками льда, и говорит: - Я смотрел на звезды. Поэтому я убил его. Их брат все еще лежит в гостевой комнате, все еще дышит и все еще мертв. Их родители все еще ждут ада, чтобы стать нужными. Существо по имени Байцзэ, что благословляло их веками детьми-полукровками, давно уже переродилось в нечто иное - с нечеловеческой силой и человеческими желаниями. Их мать ждет нового ребенка. - Я видел то, что они хотят. Но я выбрал что-то другое. Хёнджин усмехается - его глаза светятся весельем, и без повязки он выглядит еще более мягким и нежным. Словно фарфоровая ваза. Словно наточенный кинжал. - Я смотрел на звезды, - снова говорит Хёнджин и вдруг смеется. - И я увидел нечто настолько нереальное, что даже стало интересно все это ощутить. А не просто созерцать. - Ты расскажешь? - спрашивает Чонин. Хёнджин закатывает глаза и фыркает: - О нет. Такое я вслух говорить точно не буду. * Чонин видит семью - разных людей, разных духов. Травы на полу и кровь в банках на заднем дворе. Запах кофе, раскиданные карты, пластиковые кредитные карточки. Целую деревню из тех, кто потерялся и не хочет находиться. Он не касается отражения. Это будущее ему даже страшно вспугнуть. * Хоши обиженно цыкает и возмущается: - Да ты в часе ходьбы отсюда. Можешь жить и со мной. Тут же ничего нет - даже Уджин растворился в тумане! Чонин целует его в подбородок и говорит: - Там твое место, а тут - мое. В конце концов я же теперь ближе, чем был раньше. - Ну хоть на этом спасибо. А то Джонхан порывался заменить меня уже пару раз. Чонин качает головой - Хоши совершенно не умеет врать. И сам знает, что им нереально быть всегда вместе - арахниду место в чаще леса, плетя паутины и пожирая своих жертв, похрустывая кости. Хёнджин влетает плечом в косяк и кричит: - Я клянусь - я прикончу Дино, если он еще раз подложит мне эти вонючие корешки в кровать. Я уже же извинился! - Он просто мелочный, - фыркает Хоши и уходит, не оборачиваясь. Чонин смотрит ему в спину, ровно до той самой секунды, пока Уджин не поглощает его, окутывая туманом. - Однажды и мы забудем его имя, - вдруг говорит Хёнджин, сникая. Здесь он не контролирует свои эмоции - зато контролирует видения. Хотя и все еще носит повязку почти постоянно. - А потом забудут и наши. - Ты что, тебя хрен забудешь. - Это Минхо хрен забудешь, а меня… - Хёнджин осекается и резко переводит тему. - Кстати, все забываю спросить - а не староват ли двухсотлетний арахнид для моего девятнадцатилетнего брата? Ты вообще был несовершеннолетним, когда вы общаться начали, так ведь? - Кто такой Минхо? - мягко спрашивает Чонин, игнорируя все вопросы. Абсолютно все. - Так я тебе и сказал. - Что ты видел? Ну скажи. Хёнджин отмахивается и быстро исчезает где-то в доме. На порог дома приходит кто-то - с запахом полевых трав и горелых цветов. - Привет. Меня сюда привела нить судьбы. Меня зовут Сынмин. Чонин ему улыбается и не идет за братом - в конце концов Минхо он тоже однажды встретит. И всю остальную семью тоже. - Добро пожаловать домой.