Милый мой, родной...

      Питер проснулся ровно в шесть утра.       Плотные шторы практически не пропускали свет, но он там был. Серое холодное и ветреное утро, как чаще всего и бывает поздней осенью.       Когда, в самом деле, в последний раз светило солнце?       Кажется, в другой жизни. Когда покойная тетя Мэй утром раскладывала по тарелкам подгоревший омлет, его лучи путались у нее в волосах, делая их медово-рыжими. И еще немного в детстве, когда отец брал его с собой на рыбалку. Питер точно помнил, как оно бликовало и отражалось от темной воды, и глаза слепило, и хотелось зажмуриться. Но он все равно упрямо терпел, завороженный почти живой магией, когда, проникая в водную толщу, лучи терялись в непроглядной засасывающей черноте.       Сдохнуть можно, как красиво.       Сдохнуть можно, только глядя в эту тьму…       Питеру казалось, что он где-то видел подобный взгляд. Кто-то уже смотрел на него так, будто он — целая Вселенная, только вот кто — вспомнить никак не получалось. Вертелось что-то такое в голове, но все попытки выхватить нужное воспоминание были безрезультатны. Такое с ним иногда бывало, и почему-то настроение всегда неизбежно портилось, оставляя странное маятное чувство. Словно что-то важное ускользало сквозь пальцы, как та самая вода.       Питер все бы отдал, чтобы ещё раз в жизни увидеть такой взгляд и почему-то страшно этого боялся.       Одеяло и простынь, сбитые ночью во время беспокойного сна, перекрутились, пеленая его буквально по рукам и ногам, и он чертыхнулся, выпутываясь. Нога соскользнула и, не удержав равновесие, он почти выпал из постели навстречу новому дню.       Не сказать, чтобы очередная смена в кофейне его очень радовала. Как и учеба. Как и проклятая осень.       Определенно, тут мог помочь только кофе.       Кофеварка на маленькой кухне уютно жужжала, пока Питер перебирал почту. Стопка рекламных листовок полетела сразу в мусорное ведро, счета он бросил на подоконник, а газеты оставил рядом с пустой пока чашкой. Обычно он просматривал их сразу, а потом тоже выкидывал, потому что хранить прессу в небольшой квартире было решительно негде. Зачем он вообще выписывал бумажные газеты, когда весь мир давно перешёл на цифровые источники информации, он тоже не знал. Но это тоже почему-то вошло в привычку.       Прихлебывая огненно-горячий напиток, Питер лениво пролистал газеты и задержался на криминальной хронике. Удивительно, сколько преступлений совершается каждый день в одном только Квинсе! Если так пойдет и дальше, скоро будет опасно ходить по улицам.       Или лететь       Или не совсем по улицам?       «Я сказал тебе не лезть в это, а ты? Взломал костюм за миллионы долларов чтобы делать за моей спиной то, что не должен был?».       Чужой голос, как и странное видение, вспыхнули и погасли, голову прострелило болью. Крыша, город с высоты птичьего полета и размытая фигура напротив… Откуда это? Что за странный фильм они смотрели с Нэдом? Или не с Нэдом? Они и с Мэй любили устраивать себе кино вечера за китайской лапшой.       Питеру очень ее не хватало.       Взгляд почему-то зацепился за кричащий заголовок «Железный человек в очередной раз спас город», и Питер жадно вчитался в скупую информацию. Заголовок, конечно, преувеличивал, однако заложников с помощью Мстителей вызволить и правда удалось в рекордные сроки. Тони Старк подобрался сверху, выбив одно из окон верхнего этажа, благодаря чему удалось обойтись только двумя раненными. Питер почему-то подумал, что можно было сделать это более тихо, если забраться по пожарной лестнице.       О чем он? Какие заложники? Каждый должен заниматься своим делом. Кто-то — спасать людей. А кто-то хорошо учиться в Нью-Йоркском на химико-технологическом и варить по вечерам первоклассный кофе.       Мэй бы одобрила.        Питер допил последние глотки, вслушиваясь в далекие сигналы клаксонов, аккуратно свернул газету и выбросил ее в мусорное ведро. На оконном стекле появились первые брызги начинающегося дождя.       — Нэд? — уже одеваясь, Питер, набрал своего лучшего друга. — Я не приду сегодня на пары, хорошо? Нет, все в порядке, просто голова раскалывается — надо отоспаться. Прикроешь? Отлично! Спасибо.       Он сунул телефон в карман куртки и присел, обувая удобные теплые ботинки. Сняв с крючка у входа ключи, Питер задержался взглядом на своем отражении в большом зеркале у входа. Отражение послушно продемонстрировало невысокого кудрявого парня девятнадцати лет с немного растерянными карими глазами. Почему он не идёт на лекцию мистера Фрисби? Зачем соврал Нэду? Куда его несёт в такую непогоду? Лучше было бы сходить подстричься, ведь оброс же.       Но Питер только хмыкнул и, пятерней убрав от лица немного длинноватые прядки, поглубже натянул капюшон толстовки.       В метро было как всегда многолюдно. Людской поток то огибал, то подхватывал туристов и гостей столицы, позволяя влиться в свои ряды. Питер все больше хмурился, прикидывая, что на дорогу в один конец уйдет не меньше полутора часов. Странное чувство, будто он куда-то опаздывает не отпускало, не в силах противиться этому зову он вошел в первый попавший вагон, даже не особо следя за тем, куда он направляется. С большого плаката между окнами вагона на него неоновыми прорезями в маске смотрел Железный Человек, и Питер отвернулся. Раньше он очень восхищался Мстителями, выделяя из них, прежде всего, Тони Старка. В его спальне в квартире тёти, помнится, тоже висел подобный плакат, а потом…       Потом Питер вырос.       Безликий голос проговорил название следующей станции, и он поднялся на ноги, цепляя взглядом свое отражение в темном стекле. Влажные пряди еще больше завились кудряшками, а лицо казалось мертвенно-бледным.       «Не подхватить бы простуду, вечером смена в кофейне.»       Дождь и разгар рабочего дня практически разогнал людей из центра Манхеттена. Кафешки в бизнес-центрах были забиты туристами, машины то и дело норовили окатить бредущего по тротуару парня, но Питер упорно шел вперед, пока за очередным поворотом его взгляд не уперся в нечто монументальное, видимое почти из каждой точки города.       Башня Старка, средоточие науки, величия разума над телом и просто демонстрация огромного эго ее хозяина часто притягивала туристов, журналистов и просто зевак, но дождливая погода снова сыграла на руку и Питер, засунув руки поглубже в карманы, нерешительно остановился. Красиво. Пожалуй, она действительно была красивой, с архитектурной точки зрения, хотя он мало что понимал в этом. Отсюда не было видно, но Питер знал, что огромные стеклянные входные двери вращаются практически постоянно, впуская и выпуская огромное число посетителей. Когда-то он и сам был там на экскурсии с классом. Питер запомнил ту поездку урывками, яркими пятнами и общим ощущением восторга, счастья и эйфории.       Наверное, именно поэтому он пришел сюда сегодня. Сегодня ему страшно этого не хватало.       Или не только сегодня…       Или не этого.       Дождь усилился, промокший насквозь капюшон противно прилип к макушке, и Питер резко развернулся, уходя прочь. Нет. Ему не воскресить былые ощущения просто глядя на башню, пусть даже очень красивую. Не хватало чего-то важного, чтобы снова почувствовать себя цельным, буквально фундаментального. Питер не понимал — чего. Но искать это точно стоило не здесь.       — Могу подвезти, — негромкий голос за спиной заставил вздрогнуть, и он обернулся, смахивая капли с лица, разглядывая заговорившего с ним человека.       Это был мужчина. Высокий, выше его почти на голову, темноволосый, отлично сложенный. В умопомрачительном костюме под распахнутым таким же умопомрачительным пальто. Он стоял, придерживая рукой дверцу водительского места новенькой черной ауди, в опущенной руке у него были очки, стоимостью с половину машины, а еще его знала вся Америка, а, возможно, и весь мир.       Глядя на Питера пронзительно-затягивающим темным взглядом, на расстоянии нескольких метров от него стоял Тони Старк.       — Простите? — Питер даже оглянулся, чтобы убедиться, что вопрос обращен именно к нему. Слишком невероятной казалась встреча, хотя Башня Старка была всего в нескольких десятках метров от них.       — Могу подкинуть до… Куда тебе там надо? На машине. Меня зовут Тони.       — Я знаю. В смысле, вас все знают, — когда Питер волновался, он начинал частить. — А вы… откуда знаете что мне куда-то нужно?       — Ты мокрый, как корабельная крыса. Бредешь куда-то под проливным дождем. В такую погоду из дому могла выгнать только большая нужда, — пожал плечами Старк. — В общем, если надо — садись, пока я тоже не превратился в крысу.       У Питера начинала болеть голова, возможно, от начинающейся простуды, возможно — от выброса адреналина от такой потрясающей встречи. В любом случае, она стоила прогула в университете, и надо было быть круглым дураком, чтобы не принять такое приглашение. Он скользнул к машине, немного замявшись у пассажирского сидения.       — Я весь мокрый, а сидения светлые… — он запнулся, натолкнувшись на красноречивый взгляд и все-таки уселся рядом.       — Так как тебя зовут? — Старк вел машину уверенно придерживая руль только одной рукой. На Питера он не смотрел.       — Питер. Питер Паркер.       — И куда же мы едем, мистер Паркер?       Питер растерянно смотрел сквозь лобовое стекло. А действительно — куда? На учебу он уже опоздал. В кофейню было еще рано. Домой… домой отчаянно не хотелось.       — Не знаю, — пробормотал он.       — Что? — Старк впервые повернул голову глядя прямо на него своим невозможным пронизывающим взглядом, и Питер поморщился от прострелившей висок боли.       — Мне на работу в Квинс только к пяти. Я не ожидал, что меня подвезут, поэтому сейчас не знаю куда деть лишнее время.       — Что ж… — ловко вписавшись в поворот, Старк кинул взгляд в зеркало заднего вида, — тогда предлагаю сначала заскочить по моим делам, а после я отвезу тебя на работу, раз уж обещал. Кстати, кем работаешь?       Пока он вел машину, Питер вкратце рассказывал о себе. Старк больше молчал, поглядывая то в окно, задерживая взгляд на постоянно работающих дворниках, то на Питера. Почему-то он был уверен, что тот видит его насквозь, всю удручающую скуку бытия, обыденность его жизни. Было даже немного стыдно рассказывать такому человеку, как Старк, столь незатейливые подробности. Но тот, казалось слушал с интересом. Питеру было настолько спокойно в его компании, словно он уже не первый раз едет с ним в машине. Откуда у него такие мысли?       — Значит, будущий химик?       — Угу.       — Где планируешь работать после университета? Полагаю, бариста — не предел твоих мечтаний?       Питер изумленно посмотрел на собеседника. Помилуйте, он только-только на первом курсе. Кто думает про работу на первом курсе? Нет, он конечно, когда-то мечтал работать в одной из крупнейших компаний страны, изобрести лекарство от рака, получить Нобелевскую премию, но это было так давно! Когда еще была жива тётя — практически в другой жизни. Его поступки прямо сейчас были непонятны ему самому, что уж говорить о планах на будущее?       — Еще не думал об этом, — настороженно ответил он.       Старк не глядя достал из бардачка картонный прямоугольник и протянул растерянному Питеру.       — Если что — приходи. Старк-Индастриз ценит молодых талантливых специалистов.       — Откуда вам знать, что я талантлив?       — Сужу по твоим достижениям еще в школе, о которых ты рассказал, — пожал плечами тот. — Кроме того, полагаю, у тебя будет возможность проявить себя сначала в качестве стажера…       Головная боль накатила внезапно и так сильно, что Питер согнулся, сжимая виски, которые тупо пульсировали. Казалось, еще немного и у него случится инсульт. Даже лицо как-то странно онемело.       Старк резко ударил по тормозам, и машину еще немного протащило по скользкому мокрому асфальту.       — Что?! — выдохнул-выкрикнул он, судорожно отстегивая свой ремень безопасности, а потом и ремень безопасности Питера, одновременно пытаясь открыть окно.       — Голова…       — Сейчас, сейчас, — бормотал он, судорожно роясь в бардачке, а потом выудил из него какой-то спрей, сунув его в ледяную руку Питера.       — Вдохни это. Давай. Ну же!       От боли тот слабо соображал и сопротивлялся слабо, поэтому Старк умудрился, направляя его руку, заставить вдохнуть непонятное лекарство, оказавшееся совершенно безвкусным. Правда, головная боль начала понемногу отступать.       — Что это, — просипел Питер, оттягивая ворот толстовки, слабой рукой пытаясь расстегнуть куртку и пару верхних пуговиц. — Что вы мне дали?!       — Это… обезболивающее. — Старк внимательно смотрел на него, сжимая руль. — Очень хорошее обезболивающее.       — Вы с ума сошли? — Питер чувствовал себя уже почти сносно. — А если бы у меня была аллергия? Нельзя давать другим людям препараты, мистер Старк. Даже если вам они отлично подходят.       — Извини. — Старк пожал плечами и снова завел машину. — Я не подумал. Сложно думать, когда человек рядом вдруг начинает корчиться от боли. К тому же, этот препарат разработан лучшим ученым современности, он абсолютно безопасен и гипоалергенен. Часто с тобой такое случается, Питер?       — Так сильно в первый раз, — Питер все еще рассеянно потирал виски, припоминая, что голова действительно стала ныть чаще обычного. Обычно он списывал это на усталость и осень.       Или не осень.       Или не усталость?       Нужно будет провериться. Сегодняшний приступ слегка выбивался из картины «немного болит голова».       — Все-таки, что за препарат? — Питер покосился на Старка. — Голова прошла почти мгновенно.       Поджав губы и придерживая руль одной рукой, тот выудил из бардачка абсолютно белый флакон без каких-либо надписей.       — Его сделали на заказ, — пояснил он. — Один мой… друг. Талантливый химик.       — И состав вы не знаете?       Старк пожал плечами и криво улыбнулся.       — Только то, что там ничего запрещенного и после можно водить машину, — хмыкнул он.       — Вы… у вас…       — Тоже болела голова, — кивнул он. — Какое-то время назад.       Больше Питер расспрашивать не стал, видя откровенное нежелание мистера Старка распространяться на данную тему. Голова прошла полностью, оставив только легкую настороженность. Словно боль притаилась и готова вернуться в любой момент.       Они заехали во двор элитного торгового комплекса, и Старк ловко припарковал машину, предложив подождать внутри. Ветер швырял дождь в лобовое стекло, Питер ежился, не отрывая взгляд от чужой глянцевой, полной смеха, денег и праздничных огоньков жизни. В висках снова легонько потянуло, и Питер словно очнулся. Зачем он все-таки приехал сюда? Что забыл в машине Тони Старка? Почему он до сих пор еще здесь, а не вышвырнут недобро косящимся охранником парковки? Неловко толкнув двери, он вылез из машины и запрокинул голову, ощущая как капли падают на щеки и лоб, словно легкие поцелуи.       Только поцелуи были горячие. Обжигающе-горячие и острые. От них болело в груди и сводило низ живота, от них внутренности заворачивались тугим узлом, и в голове становилось пусто и легко. Как не было уже так давно…       Или недавно?       Или… не было?       Разозлившись на себя и глупость ситуации, Питер развернулся и решительно зашагал по направлению к станции метро. Приключений на сегодня вполне достаточно, пора возвращаться в реальную жизнь.       Нэд умрет от зависти, когда узнает, с кем Питер провел самые безумные пятнадцать минут своей жизни. Вряд ли они со Старком снова встретятся, надо было попросить хотя бы автограф. Питер нерешительно притормозил оглядываясь на покинутую машину, но после, решительно тряхнул головой, ускоряя шаг.       Он не расскажет никому об этой встрече, слишком уж она невероятна, словно сюжет дешевого сериала.       Или не сюжет…       Или дело не во встрече?