Dolly face

             Сознание возвращалось медленно и неохотно, как прилив, накатывающий на песчаный берег. Сперва в чёрной пустоте появились далёкие, искажённые звуки — гулкий, ритмичный бип-бип и приглушённые голоса. Потом сквозь тяжёлые веки пробился тусклый свет, расплывающийся в мутное пятно. Махиру лежал неподвижно, не в силах пошевельнуться, и просто слушал, позволяя разуму по крупицам собирать реальность. Рядом с кушеткой возилась незнакомая женщина в белом халате, проверяя показания какого-то прибора. А чуть поодаль, у стены, звучал тихий, но чёткий голос его матери. — ...Да, образец стабилен, — говорила Кана в телефон, её голос был низким и сосредоточенным, профессиональным. — Но это не просто Ному. Я провела полный гистологический и энергетический анализ. Мышечная масса достигает аномального максимума, пограничного с физическим разрывом тканей. И самое главное... — она сделала паузу, и Махиру уловил лёгкий щелчок, будто она перелистывала страницы отчёта на планшете. — Я выявила четыре независимых энергетических сигнатуры. Четыре причуды, совмещённые в одном теле. Это не случайная мутация, это... конструктор. В этом существе было совмещено как минимум четыре разных человека. Он лежал с закрытыми глазами, стараясь дышать ровно, пока её слова медленно проникали в его затуманенное сознание. Четыре причуды... четыре человека... — Я попытаюсь извлечь все профили ДНК из образцов и отправлю вам, — продолжала Кана. — Но это займёт... — она вдруг резко замолкла, и парень почувствовал, как её взгляд упал на него. — Мне нужно идти. Перезвоню. Раздался короткий гудок отключения. Следом послышались быстрые, лёгкие шаги. Тень склонилась над ним. — Куколка? Ты уже с нами? — её голос снова стал мягким, тёплым, каким он всегда был, когда она обращалась к нему. Хизаши медленно, с трудом разлепил веки. Свет резанул по глазам, и он поморщился. Мир плыл, очертания материнского лица то расплывались, то на мгновение становились чёткими. — Мам... — его голос прозвучал хрипло и слабо. — Голова... кружится. И болит. — Это нормально, действие релаксантов, — она положила прохладную ладонь ему на лоб. — Сейчас пройдёт. Как ты себя чувствуешь? Можешь пошевелить пальцами? Правой руки. Вопрос о странном разговоре застрял у него в горле, оттеснённый более насущными потребностями — болью и необходимостью проверить, всё ли в порядке. Он сконцентрировался, посылая сигнал. Мизинец на его правой руке — настоящей, живой, которая была скрыта внутри сложного механического протеза — дёрнулся. Затем пошевелились остальные пальцы. Движение было слегка одеревеневшим, но без боли. — Получается, — выдохнул он с лёгким облегчением. — Отлично, — Кана улыбнулась, и в её глазах светилась гордость, смешанная с затаённой тревогой. — Теперь попробуй сжать мою руку. Он послушно обхватил её пальцы. Хватка была слабее обычного, но уверенной. Механика нового протеза отозвалась тихим, едва слышным гудением, идеально симулируя мышечное усилие. — Всё в порядке, — повторил он уже твёрже, опуская руку. И только теперь, когда самая острая необходимость отступила, его мысли снова вернулись к обрывкам того разговора. Он перевёл взгляд на мать, который стал яснее. Но прежде чем он успел что-то спросить, она уже что-то проверяла в его диаграмме, её лицо вновь стало маской профессиональной собранности, отгораживающей его от тех тёмных миров, в которых она работала. Махиру медленно приподнялся на локте, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение, но его взгляд был твёрдым и вопрошающим. — Мам... — начал он, тщательно подбирая слова. — Этот разговор... о Ному. Четыре причуды в одном теле. Это... Он не договорил, давая ей понять, что слышал достаточно, чтобы сложить пазл. Кана замерла на мгновение, её пальцы сомкнулись вокруг планшета. На её лице промелькнула тень борьбы — желание защитить его от лишней информации и понимание, что он уже втянут в эту историю слишком глубоко. — Махиру... — она вздохнула, откладывая планшет в сторону и подходя ближе. — Это информация уровня «Совершенно секретно». Ты не должен был этого слышать. — Она посмотрела ему прямо в глаза, и её взгляд стал серьёзным и тяжёлым. — Но раз уж так вышло... То, что я скажу дальше, остаётся строго между нами. Понял? Он молча кивнул, его собранность красноречивее любых слов. — Тот образец, — тихо, почти шёпотом, продолжила она, — который сражался со Всемогущим... Кейго, посоветовавшись с другими топ-героями, доставил его сюда. Мне. Для исследования. Она сделала паузу, позволяя ему осознать вес этих слов. Его глаза чуть расширились. Герой №1 лично вовлёк его мать. Но... это ведь так опасно. Если злодеи узнают... — Они доверяют моей экспертизе. И моей... дисциплине, — в её голосе прозвучала гордая нота. — Поэтому я и отчитываюсь напрямую им. И именно поэтому монстр находится здесь, в этом комплексе, а не в какой-нибудь государственной лаборатории. Здесь он под нашим полным контролем. И под надёжной охраной. Лига Злодеев не должна его заполучить. Ни при каких обстоятельствах. Она положила руку ему на плечо, и её хватка была твёрдой. — Теперь ты понимаешь? Это не просто чудовище. Это ключ. И он в надёжных руках. Твоя задача — не думать об этом. Твоя задача — восстанавливаться. Обследование подошло к концу. Кана ещё раз проверила показания датчиков, зафиксировавших мышечную активность вокруг нового протеза. — Всё в порядке, — заключила она, наконец отключая аппаратуру. — Нервные каналы функционируют в штатном режиме, синхронизация на уровне 98,7%. Это даже лучше, чем в прошлый раз. Но пока, не напрягай руку вообще, тебе лучше оставить повязку, чтобы рука была согнутой. Махиру осторожно сжал кулак, прислушиваясь к едва уловимому гулу механизмов. Движение было плавным и абсолютно естественным. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не за что, куколка, — она улыбнулась и, не дав ему опомниться, потянулась, чтобы поправить ему волосы. Он инстинктивно отпрянул, легкий румянец выступил на скулах. Парень немного отстранился, бросая быстрый взгляд на коллегу матери, которая старательно делала вид, что не замечает их общения. Кана лишь тихо посмеивалась, её глаза весело блестели. — Ладно, ладно, не буду смущать при посторонних. Но давай поговорим о главном. О твоей спине. Трещины стали глубже, Махиру. Причуда становится агрессивнее? Он опустил взгляд, снова поймав себя на том, что вертит в пальцах край рубашки. — Не агрессивнее. Просто... тяжелее. Каждый раз, когда я выпускаю лезвия, будто что-то сдирается изнутри. Кана внимательно слушала, её лицо стало серьёзным. — Организм истощается. Тебе нужно научиться не просто терпеть, а перенаправлять нагрузку. — Она снова потянулась к нему, на этот раз будто чтобы поправить воротник, и он снова слегка отшатнулся. — Иначе... — Я знаю, — его голос прозвучал устало. — Но остановиться я не могу. — Я не прошу останавливаться. Я прошу быть умнее, — она мягко вздохнула, оставив попытки его прикосновений. — И ещё... Меня беспокоит не только твоя спина. Ты вернулся... другим. Темнее. Махира ничего не ответил, глядя в сторону. Признать это вслух — значило облечь в слова тот холодный ком, что застрял у него в груди с того переулка. Видя, что он не готов говорить, Кана не стала настаивать. — Ладно. Поезжай домой. Отдохни. Настоящим отдыхом, — она подмигнула ему, явно наслаждаясь его смущением. — И береги себя, моя буря. Ради меня. — Постараюсь, — он пообещал, уже отступая к выходу, будто опасаясь новых внезапных объятий. Кана проводила его взглядом, всё так же посмеиваясь, и массивные бетонные ворота сомкнулись за его спиной, оставив его одного с новой рукой. Махиру вернулся в свою комнату в общежитии, и первым делом аккуратно расставил на полке в шкафу пузырьки и тюбики, переданные матерью, — обезболивающие, специальный крем для увлажнения повреждённой кожи и другие медикаменты. Привычный ритуал, напоминающий о постоянной войне с собственным телом. Махиру подумал, что было бы неплохо пройтись самостоятельно по магазинам или просто погулять, так хотя бы ребята возвращаясь со стажировки к нему не будут лезть о том что он вновь перенапрягла себя. Тот не умеет даже дома просто так лежать иногда, нужно было чтото сделать, потренироваться, а иногда, даже с кровати лень встать, поэтому когда он возбужден что-то делать не желает делать отдыхов. Телефон вибрировал в кармане. Сообщение было от Ястреба. «Панди, слушай сюда и запомни раз и навсегда: не смей даже появляться в агентстве сегодня. И завтра тоже. Да и на этой неделе, пожалуй, не надо. Отдыхай, как положено. Это не просьба, а приказ твоего героя-наставника! ~ 💋» Махира фыркнул, его пальцы резко пробежали по экрану. «И не собирался.» Он солгал. Конечно, собирался. Уже представлял, как зайдёт сегодня же, проверит новые протоколы, докажет всем, что он в строю. Но этот приказ, смешанный с напускной заботой, вызвал знакомое раздражение. Его снова пытались поставить в рамки, ограничить, сберечь. Именно в этот момент мысль о предстоящей прогулке, которая ещё утром казалась пустой тратой времени, внезапно обрела новый смысл. Это был не просто «отдых». Это был его собственный, пусть и маленький, выбор. Парень вышел из общежития, не строя особых планов. Раз Тодороки писал о прогулке «в ближайшие дни», он и не надеялся никого встретить сегодня. Этот выход в город был его личным, почти бунтарским актом против навязанного ему бездействия. Он направился в крупный торговый центр в ближайшем районе. Шумная, яркая атмосфера давила на него после тишины больничных коридоров и стерильности материнской лаборатории. Он двигался сквозь толпу, стараясь держаться в стороне от основного потока, его новая правая рука была засунута в карман куртки. Его маршрут был хаотичным. Он зашёл в магазин электроники, безучастно провёл пальцами по клавиатурам новейших ноутбуков, но ничего не вызвало в нём интереса. Потом забрёл в книжный. Там он наткнулся на стеллаж с классической литературой. Взгляд зацепился за сборник старых морских приключений. На мгновение его отбросило в детство: он снова видел отца, сидящего в кресле с точно такой же книгой в руках, слышал его низкий, спокойный голос, читающий ему на ночь о далёких плаваниях. Острая, колкая боль кольнула в груди. Он резко отвернулся от полки и вышел из магазина, не купив ничего. Следующей точкой стал спортивный магазин. Здесь он чувствовал себя чуть увереннее. Он медленно прошёлся мимо стоек с перчатками для единоборств, его левая рука на мгновение сжалась в кулак, вспоминая отлаженные движения. Он остановился у полок со специальными кремами и разогревающими гелями для мышц. Бездумно взял с полки тюбик, по привычке проверяя состав. «Ментол, камфора... Для снятия мышечного напряжения...» Он положил тюбик в корзинку. Это была единственная практичная и оправданная покупка за весь день. На выходе из магазина его взгляд упал на небольшой киоск со сладостями. И там, среди ярких упаковок, он увидел их — квадратные карамельные конфеты в тёмно-синей обёртке, с логотипом в виде якоря. Такие же всегда мама приносила на новый год, раньше. Он всегда шумно разворачивал их, а потом с громким хрустом разгрызал. Хизаши замер, глядя на них. Потом, почти на автомате, протянул руку, взял пару штук и пошёл к кассе. Сев на скамейку в относительно безлюдном углу атриума, он развернул одну конфету. Звук шуршащей фольги вызвал странное, тёплое и одновременно щемящее чувство. Он положил карамель в рот. Вкус был точно таким, как в памяти — терпким, с лёгкой горчинкой. Он сидел, медленно рассасывая конфету, и смотрел, как люди спешат по своим делам, чувствуя себя отделённым от них всем этим грузом — и боли, и памяти, и этого простого, знакомого вкуса, который на миг стёр годы. Парень запрокинул голову назад, его глаза уставились в потолок, серые панели и фигурные люстры украшали этот холл торгового центра. Махиру все еще сидел на скамейке, уставившись в одну точку и медленно рассасывая карамель, когда мимо него прошла шумная группа. Он не обратил бы на них внимания, если бы не чей-то возглас: — О, а разве это не тот третьекурсник... Хизаши, кажется? Голос был молодой и звонкий. Махира нехотя открыл глаза, просто в пространство перед собой, не желая вступать в контакт. Ему сейчас так лень было поднимать голову, шея отказывалась работать. Однако через мгновение его поле зрения заняла знакомая двухцветная шевелюра. Тодороки, отделившись от группы, остановился прямо перед ним. Он невольно скользнул по лицу Шото — по идеально ровному пробору, разделяющему рыжие и белые пряди, по спокойным глазам разного цвета, по невозмутимому, как всегда, выражению. — Ты уже здесь? — ровно спросил Тодороки. — Думал, ты будешь занят несколько дней. Махиру издал нечто среднее между «угу» и вздохом, с трудом отрывая затылок от скамьи. Наконец он полностью поднял голову и чуть развернул плечи в сторону Шото. — Там не слишком много времени нужно было, — пробормотал он, ленивым жестом левой руки указав на свою правую, все еще зафиксированную у груди. — Рука цела. Но её всё ещё нельзя активно использовать. Пока что я как инвалид, — он произнёс это с лёгкой, почти незлой усмешкой в уголках губ, и его взгляд на мгновение метнулся в сторону группы первокурсников, которые украдкой поглядывали на них. Эта улыбка была скорее ироничной — насмешкой над ситуацией и над самим собой, попыткой донести до окружающих, что он не собирается впадать в уныние. По крайней мере, не на их глазах. Хизаши скосил взгляд в сторону одногруппников Тодороки, уже собираясь спросить, не помешал ли он, но Шото опередил его. — Я хотел купить пару вещей для себя, — так же ровно пояснил он, слегка кивнув в сторону ожидающей компании. — Они просто... за мной увязались. Так и получилась толпа. В его голосе не было раздражения, лишь констатация факта. Махиру почувствовал странное родство: он, сидящий здесь в одиночестве, и Тодороки, окружённый людьми, но по сути такой же отстранённый. — Понятно, — буркнул брюнет. — Я тоже... вроде как гулял. Для себя. — Он мотнул головой в сторону пакета из спортивного магазина, лежащего рядом на скамейке. — Но за час... ничего, по сути, и не нашёл. Кроме этого. Тодороки внимательно посмотрел на него, его разноцветные глаза казались видящими насквозь. — Если ты ничего не нашёл в одиночку, — произнёс он без всякой иронии, с чистой логикой, — возможно, стоит попробовать в компании. У них, — он снова кивнул в сторону друзей, — обычно много идей. Иногда слишком много. Но это лучше, чем ничего. Махиру хмыкнул. Он снова посмотрел на пакет с единственным тюбиком геля, потом на свою подвешенную руку, и снова на Тодороки. Мысль о возвращении в пустую комнату общежития внезапно показалась ему невыносимо унылой. — Ладно, — он с неохотным вздохом поднялся со скамейки, придерживая больную руку. — Только если они не будут... слишком шумными. — Они будут, — без обиняков сообщил Тодороки, разворачиваясь и направляясь к группе. — Но ты привыкнешь. Тодороки коротко кивнул в сторону своей группы, и они направились к ожидающим одноклассникам. Приближение старшего курса, да ещё и с такой репутацией, как у Махиру, вызвало лёгкое смятение. Первой нарушила молчание девушка с розовой кожей и весёлыми рожками. —О! Привет! Ты к нам как пополнение? Я Мина ! — выпалила она, сияя улыбкой во всё лицо. Рыжеволосый парень с колючей причёской тут же энергично выступил вперёд. —Киришима ! — представился он и, недолго думая, с силой сжал левую руку Махиру в своем фирменном рукопожатии. Старшекурсник непроизвольно поморщился — он не ожидал такого напора, и давление на мышцы предплечья отозвалось тупой болью. — Рад познакомиться по-настоящему, сэмпай! Блондин с хитрой ухмылкой, Денки, робко протянул руку следом. —Каминари. — проговорил вежливо он, и его рукопожатие было куда более осторожным. — Махиру, — коротко откликнулся он, поспешно убирая руку после крепкой хватки Киришимы. Но кажется его и так знали, не к чему было представление. — Ой, так это ты Хизаши-сэмпай! — тут же оживилась Мина, бесцеремонно хватая его за левый рукав. — Тодороки-кун говорил, ты, наверное, хочешь что-то купить, а? Что, что? Одежду? А, точно, видели, как ты на витрины смотрел! Не волнуйся, мы тебе подберём самую-самую сильную и крутую одежду, вот увидишь! Не успел Махиру и слова вымолвить, как она, полная энтузиазма, уже потащила его за собой в сторону ближайшего магазина. Он, пытаясь сохранить равновесие с одной работающей рукой, негромко, но внятно пробурчал: —Эй, потише... Прекрати тащить. Я сам могу... Но Мина, казалось, парила в своём собственном облаке радости и его протесты до неё не доходили. Она продолжала нестись вперёд, безостановочно тараторя о последних модных тенденциях. Тодороки, наблюдая за этой сценой, стоял неподвижно. Его обычное невозмутимое выражение лица слегка сменилось лёгким, едва заметным удивлением. Он привык видеть Махиру либо сосредоточенным и холодным, либо уставшим и отстранённым. А сейчас того, ворчащего парня, волокла за собой маленькая розовая ураганная сила, с которой он, судя по всему, просто не знал, как бороться. Уголок губ Шото дрогнул на миллиметр — самое близкое к улыбке, на что он был способен прилюдно. Магазин одежды встретил их прохладной тишиной и строгими рядами вешалок. Мина, не теряя ни секунды, с профессиональным видом осмотрела Махиру, кружа вокруг него. — Так-так, высокий, плечи широкие, — проговорила она, на мгновение приложив ладонь к его плечу, чтобы оценить ширину кости. Хизаши невольно напрягся от неожиданного прикосновения. — О, прости! Просто нужно понять размер! Ты очень статный, сэмпай! Прямо как настоящий герой! Пока она, бормоча что-то про «идеальный крой» и «подчеркнуть линию плеч», металась между стеллажами, Тодороки стоял рядом и с тем же безразличием, с каким изучал противников на арене, разглядывал свитшоты. Махиру, глядя, как розовый вихрь мелькает между рядами, не выдержал и устало вздохнул. —Она вылитая Ненджиро, — прокомментировал он тихо, обращаясь к Шото. — Кажется, они бы нашли общий язык. Тодороки, не отрывая взгляда от тёмно-синего свитшота, который он держал в руках, ответил с своей обычной прямотой: —Вероятность 87%. Их совместная энергия могла бы создать устойчивую реакцию. Возможно, даже слишком устойчивую. В этот момент Мина вернулась, её руки были завалены одеждой. —Нашла! Идеально! — она с сияющей улыбкой сунула Махиру в единственную свободную руку стопку футболок и пару свободных брюк, а Тодороки — тот самый тёмно-синий свитшот и простые чёрные штаны. — А теперь примерка! Быстро-быстро! Хочу посмотреть, как сядет! И, не оставив им выбора, она решительно направила обоих в сторону кабинок для переодевания, словно пастух, загоняющий двух неподвижных овец. Махиру покорно поплёлся следом, смирившись с неизбежным, а Тодороки, с свитшотом в руках, последовал за ним с таким видом, будто это был просто очередной этап некоего логического эксперимента.        Они вышли из кабинок почти одновременно. На Махиру была просторная футболка светло зеленого цвета и свободные брюки из мягкой ткани, а на Тодороки — тот самый тёмно-синий свитшот и чёрные штаны. Одежда действительно сидела на них безупречно, подчёркивая плечи Махиру и стройную фигуру Шото. Мина, всплеснув руками, завизжала от восторга. —Видите? А у меня глаз — алмаз! Сидит идеально! — она восторженно окинула взглядом обоих. — И знаете, вы вдвоём очень даже подходите друг другу... — она запнулась, увидев их каменные, абсолютно невыразительные лица, и поспешно поправилась, — то есть, ну, в смысле, одежда очень гармонично на вас смотрится! Сочетается! Она посмотрела на них с ожиданием. —Ну, как вам? Нравится? Тодороки повертел рукой, оценивая свободу движений в свитшоте. —Удобно. Ткань приемлемого качества, — констатировал он, как будто составлял отчёт. Все взгляды переключились на Махиру. Тот стоял, слегка ссутулившись, и молча разглядывал своё отражение. Он не был силён в подобных вещах; его гардероб состоял из практичных и неброских вещей. Долгая пауза затянулась. — Вроде... ничего, — наконец выдавил он, избегая смотреть прямо на Мину. — Удобно. — Он потянул за рукав футболки левой рукой. — Но здесь... цвет, наверное, не совсем... Он не успел закончить. Глаза Мины снова вспыхнули решимостью. —Поняла! Не проблема! — И она снова ринулась вглубь магазина, словно охотник, упустивший добычу. — Сейчас найду что-то более подходящее! Двое парней остались стоять рядом перед зеркалом — два островка молчаливой, немного неловкой статичности в центре бурлящего розового урагана. Они стояли в затянувшейся тишине, глядя на свои отражения. Махира скептически покосился на дверь, за которой скрылась Мина. — Кажется, меня используют как тряпичную куклу, — тихо пробурчал он, больше себе, чем Шото. — Сейчас эта безумица притащит ещё полмагазина, и мне придётся всё это мерить. Тодороки, не меняя выражения, перевёл взгляд с зеркала на Махиру. —Эффективность её методов вызывает сомнения, — заметил он с присущей ему прямотой. — Но, кажется ей нравится, у тебя появился некий стилист. — В этом-то и проблема, — Махиру с лёгким раздражением провёл рукой по ткани футболки. — Вероятно, для неё это форма социального взаимодействия, — аналитично заключил Шото. — Аналогично тому, как другие обмениваются вербальными сигналами. Просто её сигналы... более наглядны. — И более навязчивы, — добавил Махира, но в его голосе уже не было прежней досады, лишь усталая покорность судьбе. Он понимал, что сопротивление бесполезно, и оставалось лишь ждать следующего захода «стилиста». Мина вернулась, сияя как новогодняя ёлка, с двумя свитерами в руках. Но это были не просто свитера. Они были одного и того же нежно-голубого цвета, и на груди каждого красовалась вышивка: на одном — умиротворённо жующая бамбук панда, на другом — важный и невозмутимый белый котик с гетерохромией, один глаз которого был голубым, а второй — зелёным. — Нашла! — торжественно объявила она, стягивая обоих парней к одному большому зеркалу. Она приложила свитер с пандой к Махиру, а со котиком — к Тодороки. — Ой, смотрите! Они же идеально! И панда, как твой образ, сэмпай! А котик... ну, вы просто посмотрите на этого котика! — она с восторгом переводила взгляд с Шото на свитер и обратно. Махиру, увидев умильную морду панды, поморщился. —Я это не куплю, — заявил он ровным тоном, не оставляя места для дискуссий. — Почему?! — возмутилась Мина, её лицо вытянулось от неподдельного огорчения. — Они же такие милые! — Потому что я ни за что не надену эту... это. Выглядит по-детски, — он скривился, глядя на своё отражение с приложенным к груди свитером. Мина, однако, не сдавалась. —Ну, хотя бы примерить! Примерка — это же не покупка! С тяжёлым, многострадальным вздохом Хизаши взял свитер и поплёлся в кабинку, оставив свою сумку снаруже. В этот момент его телефон в кармане сумки зазвонил. На экране ярко горело имя «Ненджиро-тян» с её же смеющейся фотографией — подпись, которую она сама и поставила, зная, что он никогда бы так не сделал. — Ой, вам звонят! — воскликнула Мина, заглянув на экран. — Можешь ответить, скажи, что я занят, — донёсся из-за шторки усталый голос. Мина с радостью приняла видеовызов. —Приве-е-ет! — тут же просипела Ненджиро с экрана, но, увидев незнакомое лицо, удивлённо замолкла. — Я Мина Ашидо! — сразу же представилась та. — Я тут вашему другу одежду подбираю! — О, вот как! — лицо Ненджиро озарилось хитрой улыбкой. — И что же ты нашла для нашего угрюмого мишки? — О, я нашла самый милый свитер! С пандой! — с энтузиазмом начала Мина и, недолго думая, развернула камеру. Как раз в этот момент Махиру выходил из кабинки. Свитер с пандой был надет на него криво — из-за больной руки он не смог нормально натянуть его, и одна половинка свисала с плеча. Рядом, уже в своём свитере с котиком, который сидел на нём с идеальной, почти неестественной аккуратностью, стоял Тодороки. — О БОЖЕ! — взвизгнула Ненджиро из телефона. — Это же очаровательно! Махиру, ты должен это купить! Прямо сейчас! — Ни за что, — тут же парировал он, пытаясь стянуть свитер через голову. — Я не куплю это! Нет. Я в этом не выйду никуда. — Ещё как выйдешь! — засмеялась Ненджиро. — Эта панда — прямо ты! И вообще, смотрите, вы с Тодороки как в парных образах! Это же так мило! Не дав ему возможности возразить, она что-то быстро сказала Мине и повесила трубку. Махиру замер с свитером в руках, понимая, что проиграл битву, даже не успев вступить в бой. — Так, — тут же воспользовалась моментом Мина, пока телефон Хизаши был у нее. — Теперь позируйте! Вместе! Мне нужна фотография на память! И прежде чем кто-либо успел опомниться, она уже навела объектив на двух самых неловких и несочетаемых моделей в мире — одного с недовольно насупленными бровями и свитером с пандой, и второго — в идеально сидящем свитере с котиком и с легкой улыбкой от ситуации. Щелчок камеры запечатлел этот момент навеки. Махиру только и успел показать пальцами «пис» как и Шото.