Путь Джека

      Джек и Лираль встали спина к спине. Взгляд Джека, холодный и острый, как клинок, скользил по фигурам. Лираль, напротив, сохранял маску беззаботности: ухмылка не покидала его лица, но пальцы, сжимавшие гриф лютни, выдавая напряжение.       И вдруг толпа расступилась.       Вперёд вышел мужчина. Он шагал медленно, с нарочитой театральностью, будто давая себе время насладиться моментом. Его сапоги цокали по мокрой брусчатке, будто отсчитывая секунды до расправы. Джек узнал его сразу: плечи, расправленные с показной уверенностью, подбородок, высоко поднятый, — всё в этом человеке говорило о напускной важности. Даже дождь, казалось, стекал с его широкополой шляпы с каким-то подобострастием.       Аксель. Выбиватель долгов. Человек, чьё имя в Э-Рантэле произносили с опаской.       — Ну что, великан, — голос его звучал как испорченный мёд. — Думал, что я забыл о тебе?       — Кто это такой? — прошептал Лираль, не сводя глаз с приближавшегося мужчины.       — Обыкновенный коллектор, — отрезал Джек, намеренно громко. — Который выбивает медяки у вдов и сирот.       Аксель резко остановился. Его ухмылка дрогнула, но быстро вернулась на место, став уже и злее.       — Очень смело, — он сделал угрожающий шаг вперёд, и дюжина клинков тут же обнажилась за его спиной. — Жаль, что это тебе не поможет. Ни тебе, ни твоим… милым подругам.       Джек почувствовал, как Лираль замер за его спиной. Струны лютни едва слышно звякнули — бард невольно дёрнул за них.       — Что ты с ними сделал? — голос Джека стал тише, но в нём появилась стальная нотка.       — Я? Ничего. Пока что, — он улыбнулся, обнажая белые зубы. — Но другие люди… у них совсем иные планы. Видишь ли, ты умудрился по-настоящему рассердить моего босса. А когда сердятся такие люди… — он не закончил, позволив жесту довершить мысль.       Щелчок пальцев прозвучал как выстрел.       По обе стороны от Акселя воздух взорвался серыми клубами. Когда дым рассеялся на мостовой замерли две фигуры.       Они не вышли — материализовались.       Невысокие, одетые в чёрное, с лицами, скрытыми масками. Они не шевелились, не дышали — просто стояли, как две марионетки.       — Позволь представить моих… коллег, — голос Акселя звенел фальшивым восторгом антиквара, демонстрирующего редкий экземпляр. — Они были присланы специально, чтобы разобраться с тобой.       Джек молча оценил ниндзя. Их позы были расслаблены, но он знал — это обманчивая лёгкость. Каждый мускул в этих телах был готов к убийству. Эти двое опаснее всей остальной толпы вместе взятой.       Аксель резко изменился в лице, как актёр, сбрасывающий маску. Его вежливая ухмылка сменилась оскалом.       — Не хорошо, — прошипел он, и его голос стал похож на шипение разогретого клинка, опускаемого в воду. — Когда в дела Восьми Пальцев лезут посторонние. Особенно… — последние слова выскользнули из его губ, как яд из змеиного клыка. — Когда это делают вонючие эльфы.       Небо ответило глухим раскатом грома. Первые тяжёлые капли дождя шлёпнулись на камни. В тот же миг ниндзя исчезли — не шагнули в сторону, не метнулись вперёд, а просто растворились в воздухе, как чернила в воде.       Аксель оставался неподвижным, скрестив руки на груди. Дождь стекал по его широкополой шляпе. С довольная улыбкой он наблюдал, как его «коллеги» работают — быстро, беззвучно, смертоносно.       Джек не успел моргнуть.       Новый удар грома сотряс улицу, и тени зашевелились.       Первый ниндзя вырвался из черноты у стены, будто сама тьма выплюнула его в реальность. Клинок сверкнул, целясь в сонную артерию. Джек едва успел отпрянуть — лезвие оставило на его шее тонкую красную ниточку, из которой тут же начали сочиться рубиновые капли.       Второй появился прямо из его собственной тени. Джек почувствовал движение за спиной за мгновение до того, как холодная сталь вошла в его бок. Острая боль пронзила тело. Он развернулся с рычанием, и в вспышке молнии блеснули его титановые клыки       Звук ломающихся костей прозвучал ужасающе громко. Его челюсти сомкнулись на запястье нападавшего, перемалывая плоть и сухожилия. Горячая кровь хлынула ему в рот, солёная и металлическая.       За маской ниндзя мелькнул настоящий ужас — последнее, что видел Джек, прежде чем убийца рванулся назад, в спасительную тьму. В его зубах остались лишь клочья кожи и лоскуты чёрной ткани       Первый убийца не дал передышки. Пока Джек сплёвывал кровавые лоскуты плоти, его противник уже растворялся в тени бочки — лишь лёгкое дрожание воздуха выдавало перемещение. И через мгновение…       Клинок вспорол тьму прямо из-под ног, смертоносным жалом рванувшись вверх к паху. Джек инстинктивно отпрыгнул назад, ощущая, как лезвие рассекает воздух в сантиметре от тела. Он приземлился в лужу, брызги взлетели фонтаном. Кровь сочилась из двух ран, но боль только разжигала ярость.       — Хитрые твари, — вырвалось у него сквозь окровавленные зубы, больше напоминавшие сейчас оскал загнанного волка, чем улыбку.       Ниндзя вновь скрылись в черноте. Дождь превратил мостовую в мерцающее поле боя, где каждая тень становилась дверью для них.       Лираль, прижавшийся к стене, судорожно сжал гриф лютни до хруста дерева. Он видел, как Джек, подобно загнанному зверю, метался, пытаясь уловить хоть намёк на движение в этом танце.       И вновь удар.       Клинок вынырнул из крыши дома. Резкий бросок в сторону, но… слишком поздно. Лезвие оставило на плече ещё один кровавый автограф. Разворот, попытка схватить — но в ладонях лишь капли дождя и пустота.       Второй ниндзя улучил момент: прыжок, пинок в висок. Джек успел отреагировать, но недостаточно быстро, чтобы избежать удара. Мир взорвался звоном, зрение помутнело, ноги подкосились…       Но вместо падения — исступление.       В последнем осознанном движении челюсти со всей силы сомкнулись на голени атакующего.       Костный хруст перекрыл раскаты грома.       Всегда бесшумный ниндзя наконец издал звук — сдавленный, животный стон, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы. Нога дёргалась в безумных судорогах, но титановые клыки впивались ещё глубже, методично перемалывая конечность в кровавую кашу.       Алая река струилась по широкой шее Джека, смешиваясь с ледяными потоками дождя.       В этот момент из тени соседнего дома вырвалась черная молния — второй убийца, забыв про скрытность, мчался на помощь. Его клинок сверкнул, направляясь точно в затылок Джека.       Но эльф уже разворачивался.       Он отпустил изуродованную конечность и в том же движении сомкнул челюсти на летящем клинке.       Щелчок.       Лезвие лопнуло под титановым прессом, как ледышка под колесом телеги. Ниндзя отпрыгнул назад, и даже невооружённым взглядом было видно — в его движениях впервые появилась паника.       Его взгляд метнулся к напарнику. Картина была ужасающей: нога висела на лоскутах плоти, кровь хлестала из разорванных артерий ритмичными толчками. Без немедленной помощи — смерть через минуту, не больше.       Решение созрело мгновенно.       Пальцы ниндзя рванулись к поясному мешочку — три черных шарика по дуге полетели к лицу великана.       Бах. Бах. Бах.       Воздух взорвался едким серным облаком. Джек зарычал, на мгновение ослепнув, и бросился вперед сквозь дымовую завесу. Но было уже поздно — в последних клубах дыма он успел заметить лишь мелькающий силуэт: ниндзя, обхвативший раненого товарища, шагнул в стену и растворился в тенях, будто его никогда не существовало.       Тишина.       Только дождь продолжал свой бесконечный стук по камням, смывая следы схватки.       Лираль медленно сполз по стене, словно его ноги внезапно забыли, как держать тело. Его пальцы разжали лютню, оставив на дорогом инструменте вмятины.       — Ну и ну… — менестрель не нашел других слов.       Тело Джека было исполосовано порезами, зубы — красными от крови. Грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось клубами пара.       Он повернулся к Акселю.       Гиена подпольного мира побледнел. Его пальцы стиснули рукоять кинжала, но сделать шаг он не решался.       — Ты… — начал он, но голос предательски дрогнул.       Джек сделал шаг вперед. Всего один. Но этого хватило, чтобы Аксель отступил на два шага. Его глаза метались между великаном и переулком за своей спиной — этим возможным путем к спасению.       — Убить его! — выкрикнул он, тыча пальцем в эльфа. — Немедленно, убейте его!       Бандиты замерли в странной паузе, обмениваясь быстрыми взглядами. В их глазах боролись два страха — животный ужас перед этим неестественно огромным эльфом и привычная, выдрессированная годами боязнь босса.       Пятеро самых отчаянных — те, кто слишком хорошо знали цену неповиновения — вдруг рванули вперед. Их крики больше походили на истерику, чем на боевой клич.       Остальные замешкались — кто-то сделал нерешительный шаг, кто-то начал пятиться назад. Из задних рядов просвистела стрела. Джек даже не удостоил его полноценным уклоном — лишь слегка наклонил голову, и стрела с глухим стуком вонзилась в деревянный прилавок.       Первый нападающий занес топор в неуклюжем замахе — его запястье оказалось в стальных тисках еще до завершения движения. Легкий рывок, и тело бандита полетело в стену.       Второй застыл на мгновение, ослепленный страхом — этого мгновения хватило. Кулак Джека врезался в его лицо с чудовищной силой. Череп прогнулся с характерным хрустом, тело взлетело в воздух и, вращаясь, снесло еще двоих бандитов, как кегли.       Третий, дрожащими руками сжимая меч, попытался ударить в спину — Джек даже не утрудился развернуться. Его локоть откинулся назад с пугающей легкостью, и нападающий рухнул в ближайшую лужу, его доспехи жалобно звякнули.       Три секунды.       Пятеро на земле.       Остальные бандиты застыли, будто вросли в мокрую брусчатку. Лучник с трясущимися руками выпустил вторую стрелу — та пробила плащ Джека, застряв в складках ткани, так и не коснувшись кожи.       Этот жалкий выстрел стал последней каплей.       Один за другим они начали отступать. Сначала медленно, затем быстрее. Потом кто-то громко ахнул — и вся оставшаяся банда бросилась врассыпную. Оружие с громким лязгом полетели на камни, освобождая руки для бегства.       Джек медленно выдернул стрелу, разорвав ткань. Его взгляд устремился к единственной оставшейся цели — лидеру, который уже бежал со всех ног, даже не думая о битве с ним       Аксель рискнул оглянуться — и увидел кошмар.       Его люди лежали. Кто-то стонал, кто-то не двигался вовсе. А посреди этого хаоса его неумолимо настигал великан.       — Нет… — выдохнул Аксель, спотыкаясь.       Порыв ветра сорвал с его головы шляпу, унеся прочь вместе с последними остатками достоинства.       Тень.       Огромная, неумолимая.       Она накрыла его полностью.       Огромная ладонь впились в воротник куртки, поднимая Акселя в воздух с легкостью тряпичной куклы. Его ноги беспомощно задергались, сапоги скользили по воздуху, не находя опоры. Инстинкт самосохранения заставил руку метнуться к поясному кинжалу — лезвие блеснуло, вонзаясь в плоть гиганта.       Так ему показалось…       В действительности его запястье замерло в воздухе, а лезвие зажато в монструозных пальцах великана.       — «Голой рукой?..» — мысль пролетела, как электрический разряд, вызывая знакомое чувство беспомощности.       Он дернул рукоять с животным отчаянием — но оружие не сдвинулось, будто вросло в невидимую скалу.       Щелчок.       Звук был поразительно чистым, почти музыкальным — словно лопнула перетянутая струна. Но тут же его сменил оглушительный звон металла о камни. Взгляд автоматически упал вниз — там, в грязной луже, отражающей вспышки молний, лежала верхняя половина его кинжала.       Глаза расширились до предела, зрачки сузились в точках. Тело вспомнило тот же звук, тот же позор из прошлого. Дрожащая ладонь медленно раскрылась, обнажая жалкие остатки — резную рукоять и торчащий из нее неровный обломок. Капли дождя стекали по зеркальной поверхности слома.       — Ч-чёрт… — его голос сорвался на писк. — Опять…       Джек притянул его ближе, пока их лбы почти не соприкоснулись. Холодный дождь стекал по лицу Акселя, смешиваясь с соленым потом.       — Где Брита и Нинья. — каждое слово падало, как молот на наковальню, раскаляя воздух между ними.       Глоток застрял в горле, превратившись в болезненный ком.       И тогда он увидел их — титановые клыки, обнажившиеся в медленном, предупреждающем оскале. Воображение тут же услужливо подкинуло образы: его собственная кисть, исчезающая в этой пасти, кости, ломающиеся с хрустом зимнего льда.       — На севере! — выдохнул он, слова вылетали, как пробка из шампанского. — Огромный склад! Там… там подвал!       Пальцы Джека сжались сильнее, кожа куртки затрещала под напором.       — Кто их стережет? — его дыхание пахло медью.       — Все! Все наши люди! И… и босс… Он тоже там…       Дождь продолжал хлестать по мостовой.       И вдруг — шаги.       — Что здесь… что случилось?!       Голос дрожал, и Джек, не отпуская мертвой хватки, медленно повернул голову.       Энфри.       Его обычно аккуратные волосы были растрепаны, а глаза широко раскрыты, будто увидел призрака. В руках судорожно сжимался пузырек с зельем, вероятно, схваченный наспех.       Лираль, до этого стоявший безмолвно, словно утративший дар речи, наконец разомкнул губы.       — Нас атаковали головорезы из Шести Рук, — его голос звучал чужим, без привычной насмешливой нотки. — Они схватили Бриту и Нинью!       Лицо Энфри побелело.       — Боги… — прошептал он, и его пальцы сжали пузырек так, что стекло треснуло.       Взгляд скользнул по окровавленному Джеку.       — Ты… ты истекаешь кровью!       Джек не успел ответить — Энфри уже метнулся обратно в аптеку, словно боялся, что если замешкается, великан рухнет замертво.       Хмыкнув, Джек вернул внимание к Акселю. Его пальцы еще сильнее впились в куртку выбивателя долгов. Тот заёрзал, как пойманный заяц.       — П-погодите… — залепетал он. — Я же всё рассказал! Я…       Голос Акселя оборвался на полуслове, когда Джек, не удостоив его ответом, со всей силы метнул в соседний дом. Тело выбивателя долгов с глухим стуком вмялось в деревянные ставни, разбив их в щепки, прежде чем бессознательно рухнуть на землю.       — Ну вот и конец, — равнодушно заметил Лираль, лениво наблюдая, как дождь методично размывал кровь на лице коллектора, превращая черты в размытое пятно. — Впрочем, если подумать… вряд ли он когда-то действительно «начинал».       Лираль повернулся к Джеку.       Бард отложил лютню, струны звякнули жалобно, будто прощаясь. Шаг. Еще шаг. Сапоги хлюпали по лужам.       — Эй, великан…       Голос Лираля замер в дожде, как последняя нота недопетого реквиема. Его пальцы, привыкшие вырывать музыку даже из порванных струн, дрогнули, коснувшись плеча Джека — и отпрянули, словно прикоснулись не к плоти, а к надгробному камню.       — Ты как?       Он не узнал собственный голос — сдавленный, хриплый, будто у певца, впервые вышедшего на сцену перед немой толпой.       — Как я?       Он медленно повернулся, и его голос прозвучал, как скрип ржавых ворот. Лираль встретил его взгляд — и что-то внутри него сжалось в ледяной ком.       Глаза Джека были пусты. Лицо застыло в немой сцене.       Менестрель, мастер импровизации, чьи речи лились рекой даже в безвыходных ситуациях, вдруг онемел.       Этот ли Джек перед ним?       Тот самый эльф-великан, разорвавший зеленую орду пополам? Тот, кто загнал Айлис обратно в ад голыми руками? Теперь он стоял, как срубленное дерево — еще не упавшее, но уже мертвое.       Джек ощутил знакомое жжение — не в мышцах, израненных сегодняшними клинками, а глубже. Там, где не достанет скальпель хирурга. Годы странствий, бессонные тренировки, изнурительные медитации — всё это должно было сделать его сильнее.       Но что он получил в итоге?       Только новые поражения.       — «Неудачник,» — слово упало в тишину его сознания, отозвавшись горьким смешком.       Он проигрывал и раньше. Сокрушительно. Унизительно. Порой — дважды за день. Даже старик Мотобэ смог поставить его на колени. Тогда Джек думал — ниже уже некуда падать.       Как же он ошибался.       Губы Джека искривились в беззвучном оскале — не улыбке, а гримасе, в которой смешались горечь и самоирония. Дождевые капли, стекая по его изрезанному телу, пытались смыть кровь, но были бессильны против вины, въевшейся глубже любых ран.       Он снова оказался недостаточно сильным.       Эта мысль ударила больнее любого клинка. Брита, Нинья, даже болтливый Лираль — все, кто, вопреки его колючему нраву, сумели пробраться сквозь броню… Теперь они расплачивались за его слабость.       Пальцы сжались в кулаки, свежие раны заныли в такт учащенному пульсу. Но физическая боль была лишь слабым эхом того, что разрывало его изнутри — жгучего, невыносимого чувства поражения.       И вдруг… тишина.       Не просто отсутствие звуков. А та особенная, звенящая пустота, что наступает после катастрофы, когда мир замирает, осознав: все, что было до этого — лишь прелюдия к настоящей буре.       Джек медленно выпрямился во весь свой исполинский рост, и в этот момент даже дождь, казалось, струился по нему осторожнее.       — Эти черви… — его шёпот был тише скрипа висельной верёвки, но каждое слово падало с неумолимостью гильотины. — Они правда думают, что смогут остаться безнаказанными?       Лираль, видевший за свою жизнь все оттенки гнева, почувствовал, как на спине выступил ледяной пот. Перед ним стоял уже не просто разъяренный эльф — а сама карающая десница, облеченная в плоть.       Ответ от барда не требовался.       В воздухе уже висел немой приговор.

***

      Темный кабинет в одном из неприметных домов Э-Рантэла. Запах пергамента, чернил и дыма от недавно потушенной свечи. На столе — карты маршрутов, списки охраны, отчеты о потерях.       Зеро сидел, скрестив руки. Его взгляд, холодный и острый, как лезвие, скользил по бумагам, но мысли были далеко.       Опять нападение. Опять бесследно.       Работорговля всегда была рискованным делом, но последние недели превратились в кошмар. Каждый второй караван разграблен, охранники перебиты, а рабы исчезли.       Ни следов, ни свидетелей. Только трупы.       И самое странное — никаких требований, никаких заявлений. Никто не берёт на себя ответственность.       Зеро медленно провёл пальцем по списку потерь.       Третий караван за неделю.       Обычно после такого Кокодол уже визжал бы, требуя усиленной охраны, новых маршрутов, голов виновных. Но сейчас даже он притих. Потому что понимал: это не просто нападения. Это охота. И охотник явно знал их лучше, чем они сами.       Дверь скрипнула.       — Разрешите.       Голос подчинённого был ровным, но в нём дрожала уловимая струна напряжения.       Зеро не повернулся.       — Докладывай.       — Ассасины разбиты. Один вернулся. И с его слов, второй… не выжил.       — А что насчёт Акселя?       — О нем нет никаких новостей.       Зеро глубоко вздохнул.       Этих ассасинов он нанял незадолго до отбытия из столицы — расчет был прост: они должны были обеспечить разведку и слежку за дворянами, и в случае чего бесшумно их устранить. Вдруг кто-то из них сливал информацию? Но после долгих наблюдений — ничего. Либо среди знати действительно не было предателей, либо крыса сидела куда ближе — прямо под крышей Восьми Пальцев.       Как бы там ни было       Его первоначальная задача оставалась неизменной: обеспечить бесперебойные поставки рабов и наконец докопаться до причины диверсий. Но вот этого… он не ожидал.       Один наглый эльф. Всего один дерзкий инцидент: помешал коллектору, унизил людей организации.       Казалось бы, ерунда. Зеро даже готов был махнуть на это рукой, если бы не одно «но». Аксель твердил, что эльф невероятно силен, использует какие-то странные невербальные навыки. Глупости? Возможно. Но что-то не давало покоя.       Неделю спустя он все еще ловил себя на мыслях о том великане. Что, если за банальной перепалкой скрывается нечто большее? Чтобы проверить догадки, Зеро отправил за эльфом ассасина.       Тот вернулся с нелепым отчетом: гигант копался в огороде, ходил на рынок и варил суп. Слишком уж странно для существа с такими габаритами. Либо эльф — действительно простодушный увалень, случайно втянутый в конфликт, либо — это все спектакль.       Если это действительно спектакль… значит, он сразу раскусил слежку. И все его нелепые выходки, вся эта показная беззаботность — лишь искусная маскировка. Тогда его появление накануне диверсий — не совпадение, а часть плана.       Эти две девушки… неужели они тоже в этом замешаны?       Зеро мысленно восстановил цепь событий. Сначала — неожиданно крупный заём. Какая девчонка осмелится связываться с подпольными кредиторами? Только та, что действует по чьему-то приказу. Разведка? Провокация? Или что-то более коварное?       И самое подозрительное — как вовремя появился тот эльф, когда коллектор попытался их прижать.       Слишком гладко для случайности.       Именно поэтому Зеро отдал Акселю своих убийц. Если ушастый переросток действительно так опасен — лучше устранить его сразу, пока он не стал проблемой масштабнее. А девчонок захватить, допросить и потом превратить в рабынь. Плата за наглость.       Таков был изначальный план. Но… он дал осечку.       Лишь один из ассасинов вернулся живым. Зеро не удивился — Аксель, как ни крути, не врал: эльф оказался крепким орешком. Что могли противопоставить убийцы настоящему воину? Риторический вопрос. Ответ был прост, как свист гильотины: ничего.       Зеро медленно разжал скрещённые на груди руки. Пальцы сами собой сомкнулись в кулаки — тело уже жаждало движения, мышцы напряглись, будто хищник, учуявший кровь.       Очевидно, что произойдет дальше.       Выживший эльф непременно выбьет правду из кого-нибудь — хоть из того же Акселя. И тогда… он ринется выручать своих сообщниц.       — Хорошо, — губы Зеро дрогнули в подобии улыбки. — Я встречу его лично. Передай мои слова остальным: пусть проваливают со своих постов. Я встречу его лично.       Пусть явится. Пусть попробует отбить своих. Зеро встретит его не ножами в темноте, а грудью навстречу, чтобы эльф видел — кто его сокрушит. Чтобы понял, в последний миг, сквозь боль и кровь: Шесть Рук не прощают.       А после… Зеро лично вытрясет из этих девчонок каждое слово, каждое имя. Найдёт всех, кто осмелился встать у него на пути. И превратит их в пыль.       Урок должен быть запоминающимся.