Путь Джека

      Э-Рантэл встретил их вечерним гулом, пропитанным запахом сырости надвигавшейся бури. Четыре дня пути — из города в деревню Карн и обратно — оставили на сапогах слой пыли, в душах — смесь усталости и невысказанного напряжения. Джек шагал впереди, его взгляд скользил по знакомым улицам, но мысли, как всегда, витали где-то за пределами этого шума. Брита и Нинья болтали о чём-то своем, Лираль ворчал на мозоли, а Энфри сидел за поводьями повозки, полностью нагруженной травами.       — Наш договор исполнен, — голос Энфри прозвучал неожиданно чётко, словно он хотел, чтобы каждое слово будет услышано спутниками. Он остановил телегу у перекрёстка, поправляя чёлку, по-прежнему скрывавшую его глаза. — Основную награду я заплачу сейчас. Но за дополнительной наградой вам придётся зайти ко мне в аптеку.       Джек кивнул, не проявляя ни малейшего интереса. Ему было всё равно, что это будет за награда. Единственное, что он хотел получить от Энфри, — это ответ на вопрос: сможет ли тот создать зелье, способное усилить его тело. Если Энфри действительно удастся создать нечто напоминающее допинг, Джек тут же попросит научить его приготовлению этого зелья. Это будет завершающим шагом перед тем, как исчезнуть.       Пока Энфри возился в телеге, Джек позволил себе на мгновение закрыть глаза. В памяти всплыли лица новых товарищей, которые втянули его в этот уютный мир. Они делились с ним своими историями, смеялись над шутками, которые ему не всегда были понятны, и предлагали помощь, даже если он её не просил. И он… позволил себе расслабиться.       Поражение.       Битва с Айлис в лесу Тоб стала отрезвляющим душем. Он едва устоял против простого противника — его реакция была затуманенной, движения медленными, словно тело разучилось, как двигаться с прежней лёгкостью и силой. Месяц без тренировок, проведённый за починкой заборов, готовкой ужинов и выслушиванием разговоров, сделали его тенью прежнего себя.       — «Почему я перестал тренироваться?» — вопрос, не дававший ему покоя.       Может, всё дело в том, что он позволил себе поверить в мнимую безопасность? Эти люди, такие добрые и искренние, окружили его теплом, которого он раньше не знал. Они дали ему то, чего он никогда не искал: чувство принадлежности, почти… семьи. И его тело, привыкшее к ежедневным испытаниям, внезапно расслабилось, словно решило, что борьба завершена.       Завершена.       Это слово резануло его, как нож. Он никогда не искал такого завершения. Его цель всегда требовала жертв, напряжения и постоянного движения вперёд. Но здесь, в этом доме, среди этих людей, он позволил себе забыть о своей цели, о своей миссии. И это было непростительно.       — Эй, Джек, лови! — Брита швырнула ему небольшой мешок с золотом. — Твоя награда за первое выполненное задание!       Джек поймал мешок, даже не взглянув на него. Никто из них не был виноват. Они хотели как лучше. Их забота и доброта были искренними. Но для Джека это стало ядом, который постепенно разъедал его решимость, силу и волю.       Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и разочарование в себе накатывают, как волна. Он не мог позволить себе слабость. Больше не мог позволить.       — Джек? — Нинья тревожно посмотрела на него, заметив его напряжённые руки. — Ты в порядке?       — Да, — он сунул мешок в карман, избегая её взгляда. — Просто устал.       Ложь. Он не устал. Он задыхался от их заботы и уюта. В родном мире у него не было места мягкости, не было времени заботиться о себе. Он только и делал, что тренировался, лишь бы приблизиться к своей цели. Сейчас же, если он хочет двигаться вперёд, ему необходимо отрезать от себя всё «лишнее» — даже если это «лишнее» единственные, кто считают его другом.       — Тогда пошли к Энфри, — Брита подтолкнула Джека, ухмыляясь. — Чем быстрее закончим, тем быстрее я заберусь в ванну.       Они двинулись к дому алхимика, и Джек улавливал краем глаза их отражения в витринах: Лираль, размахивающий руками, напевая о «подвиге» в Карне; Брита и Нинья, спорящие о том, какое вино взять у Глинды. Они не замечали, как он отдаляется. Как его внутренние демоны терзают его, разрывая на части.       Мне будет лучше без них.       Аптека Энфри была настоящим лабиринтом, где каждая полка была заставлена склянками, сушёными травами и странными инструментами, назначение которых оставалось загадкой. Воздух был насыщен запахами лаванды, полыни и едва уловимого металлического оттенка, который оставлял лёгкое послевкусие на языке. В углу тихо потрескивало пламя в небольшой печи, нагревая котёл с бурлящей жидкостью, от которой поднимался лёгкий пар.       Брита огляделась с искренним восторгом. Её глаза блестели, словно она попала в сказочную лавку.       — Никогда не перестану удивляться твоей аптеке, — сорвалось у неё, пока она осторожно взяла в руки склянку с ярко-синей жидкостью. — Сколько здесь всего необычного! Кажется, каждый раз я нахожу что-то новое.       — Поставь на место, — предупредил он, слегка повышая голос. — Она очень хрупкая. Ты же знаешь, что с такими вещами нужно быть осторожной.       Брита фыркнула, слегка надув губы, словно ребёнок, получивший замечание.       — Ну, Энфри, я же не разобью её, — проворчала она, но всё же аккуратно вернула склянку на полку. — Ты всегда так переживаешь из-за мелочей.       В ответ Энфри лишь закатил глаза, слегка раздражённый её возмущением, но быстро смягчился. Он подошёл к полке, снял небольшой деревянный сундук, украшенный изящными узорами из переплетающихся ветвей. Затем он протянул его Нинье, его пальцы на мгновение задержались на крышке, будто он хотел убедиться, что эта вещь попадёт в нужные руки.       — Дополнительная награда, как и обещал, — произнёс он с искренней теплотой.       Нинья замерла. Её глаза расширились, а губы слегка приоткрылись. Она осторожно взяла сундук, будто боялась, что он исчезнет.       — Для меня? — она подняла взгляд на Энфри, и в её глазах читалось лёгкое сомнение.       — Конечно, — кивнул он. — Ты это заслужила.       Брита, стоявшая чуть поодаль, не смогла сдержать улыбку. Именно она попросила Энфри об этом одолжении. Она знала, что Нинья собирается пригласить Джека на прогулку, и хотела, чтобы та почувствовала себя увереннее.       Нинья осторожно открыла сундук, и её лицо озарилось удивлением и радостью. Внутри лежали несколько изящных флаконов с прозрачной жидкостью, которая переливалась перламутровыми оттенками.       — Духи… — прошептала она, её голос дрожал от восторга. — Спасибо, Энфри!       Он махнул рукой, стараясь казаться равнодушным, но на его губах мелькнула тёплая искорка.       — Не благодари, — сказал он, слегка усмехнувшись. — Только не выливай все на себя разом.       Нинья засмеялась, но её взгляд на мгновение остановился на Джеке, который стоял в стороне, не подозревая о её намерениях. Она опустила глаза, слегка покраснев, и крепко сжала сундучок в руках, словно боялась, что он ускользнёт.       Брита подошла к ней и положила руку ей на плечо.       — Они идеально тебе подойдут, — сказала Брита уверенно, но затем наклонилась к Нинье и прошептала ей на ухо: — Потом расскажи, как всё прошло.       Нинья кивнула, её глаза блестели от благодарности.       — Спасибо, Брита, — прошептала она. — Я… я даже не знаю, как тебя отблагодарить.       Брита слегка подтолкнула её локтем, подмигнув с лёгкой игривостью.       — Раз мы закончили, не пора ли нам домой? — вдруг обратилась Брита к остальным. — Глинда наверняка уже ждёт нас с ужином.       Нинья кивнула. Она бросила ещё один взгляд на Джека, но на этот раз её улыбка была чуть увереннее. Группа начала разворачиваться к выходу, но Джек остался на месте.       — Джек? — Нинья остановилась, слегка растерянная. — Ты идёшь?       — Мне нужно поговорить с Энфри, — произнёс он, не отводя взгляда от алхимика. — Идите без меня.       Брита и Нинья красноречиво переглянулись.       — Ну конечно, — Брита фыркнула, скрестив руки на груди. — А потом, глядишь, и пропадёшь на пару дней. Как вчера.       — Да ладно тебе, Брита, — Нинья мягко вмешалась. — У него свои дела, у нас свои. А мы пока поможем Глинде накрыть на стол.       Брита закатила глаза, но улыбнулась, её тон смягчился.       — Ладно, ладно. Только не задерживайся, Джек. Ужинать без тебя не начнем.       Лираль, стоявший у двери, многозначительно улыбнулся, прежде чем выйти вслед за остальными. Когда дверь закрылась, в аптеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в печи.       Энфри медленно поднял голову, его глаза, обычно скрытые чёлкой, встретились с ледяным взглядом Джека.       — Ну что, Джек, — произнёс он, слегка наклонив голову. — Что ты хотел обсудить?       Джек сделал шаг вперёд, его массивная фигура отбрасывала тень на стол, заваленный пергаментами и алхимическими инструментами. Его голос прозвучал низко и твёрдо, как удар молота по наковальне:       — Мне нужно зелье. То, что усилит моё тело.       Энфри задумчиво почесал подбородок, его пальцы слегка дрогнули.       — Без проблем. У меня есть зелье выносливости, силы и скорости. Что тебе конкретно нужно?       Джек не моргнул.       — Я знаю, что у тебя есть такие зелья. Но это всё не то. Эффект от них слишком слаб. Да и то, что они усиливают лишь один параметр, меня не устраивает, — он сделал паузу, его голос стал ещё твёрже. — Я хочу знать, сможешь ли ты создать зелье, которое значительно усилит все физические параметры.       Энфри замер, его глаза сузились, словно он пытался проникнуть в суть вопроса. Затем он медленно кивнул, словно вспоминая что-то давно забытое.       — Такое зелье… действительно существует. Вернее, оно могло бы существовать, — он сделал паузу, его голос стал тише, почти ностальгическим. — Несколько лет назад, когда я только вступал на путь алхимика, моя бабушка отправила меня к своему старому другу, Джонарду. Он был… уникальным мастером. Именно он работал над созданием зелья, о котором ты говоришь.       Джек наклонился вперёд, его глаза загорелись, словно говоря аптекарю продолжать свой рассказ.       — Я был его ассистентом. Помогал ему и впитывал знания. Но… — он замолчал, словно подбирая слова. — Джонард так и не смог завершить своё зелье. Оно было слишком нестабильным. Те, кто пробовал его, либо умирали в муках, либо сходили с ума. Когда я покинул его, он всё ещё бился над балансировкой эликсира, чтобы сделать его пригодным для употребления.       Джек не отводил взгляда, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась решимость, которая заставила Энфри почувствовать холодок вдоль позвоночника.       — Где я могу найти этого алхимика?       Энфри замер, а губы слегка приоткрылись, будто он пытался проглотить неожиданность, которая обрушилась на него. Его взгляд был полон недоумением и беспокойства. Казалось, он искал в глазах эльфа хоть что-то, что могло бы объяснить эту решимость.       — Зачем тебе это зелье, Джек? — наконец вырвалось у него, и в его голосе зазвучала тревога, словно он уже предвидел, к чему это может привести. — Я же сказал, оно нестабильное. Оно может убить тебя. Да, ты силён, но даже твоё тело… оно не выдержит такой нагрузки.       Джек не колебался. Ни на миг.       — Я давно готов променять свою жизнь на сильнейшее тело, — произнёс он, и его голос прозвучал как приговор. — Доживать до глубокой старости я никогда не планировал.       Энфри отшатнулся, будто от невидимого удара. Его глаза расширились, а пальцы судорожно вцепились в край стола, словно он пытался удержаться от падения. Он смотрел на Джека, но теперь взгляд аптекаря был иным — в нём читалось не просто удивление, а почти животный страх. Перед ним возвышался не эльф, не воин, не герой. Перед ним был зверь, ненасытный и беспощадный, готовый растерзать всё на своём пути ради одной цели — стать сильнее.       — Ты… — начал Энфри, но слова застряли у него в горле, будто их вырвала невидимая сила. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя это ощущение, эту тяжесть, которая давила на его грудь. — Ты действительно готов на всё, да?       Джек не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов. Энфри вздохнул, его плечи опустились, словно под тяжестью невидимого груза, который он больше не мог нести.       — Хорошо, — наконец сказал он, его голос звучал тихо, но в нём слышалась покорность. — Если ты так решил… Я не могу тебе препятствовать.       Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил, словно выдавливая слова из себя:       — Джонард, если он ещё жив… или если не переехал… его лавка находится в столице Королевства. Ищи магазин под вывеской «Серебряный котёл». Там ты его и найдёшь.       Джек кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза… Они горели. Энфри не знал, как описать этот огонь, который пожирал всё вокруг, включая самого Джека.       — Спасибо, — бросил он, как ни в чем не бывало, и развернулся к выходу.       Энфри смотрел ему вслед, лицо было бледным, а в глазах читалось усталость, будто после утомительной работы. Но вдруг взгляд травника помутнел, словно перед ним открылось видение. Он увидел, как Джек шагает вперёд, но не по полу комнаты, не к двери выхода, а прямо в пламя, в гиену огненную, которая пылала перед ним, как врата в загробный мир.       Энфри почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он видел, как пламя пожирает Джека, как оно забирает его плоть и душу, но тот не останавливался. Он шёл, зная, что впереди его ждёт только смерть, и, кажется, он уже давно смирился с этим.       — Удачи, Джек, — промолвил он, когда дверь за великаном закрылась. — Тебе она понадобится.       Но Джек уже не слышал его. Его мысли были далеко, в столице, где его ждал ответ на его поиски. И он знал, что ничто не остановит его на этом пути. Ничто.       Кроме.       — Куда спешишь, великан? — раздался знакомый голос позади него, ленивый и насмешливый, как всегда.       Джек замер, не оборачиваясь. Мускулы спины непроизвольно сжались, но он не подал виду, что голос Лираля застал его врасплох. Бард восседал на скамейке у аптеки, заставляя лютню изливать тихую мелодию, чужую слуху Джека. Пальцы менестреля танцевали по струнам, а полуприкрытые глаза наблюдали за гигантом через призму вечной ухмылки.       — Не думал, что ты будешь сбегать, не попрощавшись, —продолжал Лираль, интонируя словно декламировал похабный анекдот. — Или ты решил, что мы тебе больше не нужны?       Джек развернулся с медленностью ледника. Лицо оставалось непроницаемым маской, лишь тень во взгляде выдавала внутреннее напряжение.       — У меня дела, — отрезал он.       — Де-ла, — растянул бард, артистично приподняв брови. Пальцы продолжали перебирать струны, рождая тревожный аккомпанемент. — И эти загадочные дела… Неужели связаны с тем, о чём ты шептался с Энфри?       Молчание гиганта прозвучало громче слов. Усмешка Лираля потускнела, утратив искорку озорства.       — Знаешь, Джек, — бард наклонился вперёд, заставив лютню вздохнуть паузой. — Я не следил за тобой. Но когда человек выглядит так, будто готов сжечь все мосты… это сложно не заметить.       Джек сжал кулаки, но остался на месте.       — Ты не понимаешь, — прорычал он сквозь стиснутые зубы.       — Возможно, — согласился Лираль, его пальцы замерли на струнах. — Но я понимаю одно: ты собираешься сделать что-то глупое. И, возможно, смертельно опасное… — на мгновение его голос дрогнул, выдав давнюю боль. — Как когда-то это сделал я, подписав контракт с Айлис.       Лютня вздохнула металлическим звоном, когда бард поднялся. Он сокращал дистанцию, будто фехтовальщик перед выпадом.       — Ну что ж, — выразился он, останавливаясь в шаге от Джека. — В этот раз я не буду лукавить. Скажу прямо: Брита попросила меня задержать тебя, пока они готовятся к твоему возвращению. Я говорю не об ужине, а кое о чем другом.       — Что ты хочешь сказать? — кончики заострённых ушей дёрнулись.       — Я о том, что наша девица Нинья по уши в тебя втрескалась, дубина, — Лираль ухмыльнулся, но в его глазах не было привычного озорства.       Джек застыл подобно горному кряжу. Лишь глаза выдавали бурю — замешательство, гнев, едва уловимый испуг.       — Это твоя очередная шутка? — голос его напоминал скрежет валунов.       — Нет, — Лираль покачал головой, его лютня умолкла окончательно. — В этот раз я как никогда серьёзен.       Джек сжал кулаки, его глаза сузились.       — Мне всё равно на её чувства, — слова падали ледяными осколками. — Для меня есть только я и моя цель.       Лираль вздохнул, но не отступил. Небо нависало низко, будто готовое обрушиться на землю вместе с первыми каплями дождя. Воздух был густым, наэлектризованным, словно сама природа затаила дыхание, ожидая развязки.       — Джек, ты можешь быть сильным, но даже самые сильные нуждаются в ком-то, кто будет рядом. Хотя бы для того, чтобы напомнить, ради чего они идут.       Эльф не ответил. Его плащ колыхнулся, и он зашагал прочь. Он устал от слов, от этих бесконечных попыток барда навязать ему свои желания.       — «Мне никто не нужен,» — думал он, отдаляясь от барда всё дальше. — «Ни спутник, ни друг, ни любовь. Всё они лишь помеха. Я уже убедился в этом.»       Лираль, однако, не собирался сдаваться. Он двинулся следом, держась на почтительном расстоянии, но не выпуская гиганта из поля зрения. Его лютня, прижатая к груди, словно щит, молчала, но пальцы барда нервно перебирали струны, будто ища утешения.       — Послушай, Джек, — начал он, и в его голосе впервые зазвучала не просто настойчивость, но и тревога. — Я не говорю, что ты должен бросить всё и тут же жениться на ней. Но дай ей шанс. Дай себе шанс. Нинья… она не из тех, кто бросается словами на ветер. Она скромная, добрая, и, чёрт возьми, она действительно тебя любит. Не разбивай ей сердце просто потому, что ты слишком упрям, чтобы увидеть, что рядом с тобой может быть кто-то, кто сделает твой путь чуть менее одиноким.       Джек остановился. Его спина напряглась, словно он готовился к удару. Но прежде чем он успел ответить, тишину улицы разорвал звук шагов — множественных, тяжёлых, зловеще синхронных.       Из тёмных переулков, словно тени, выступили фигуры. Их было не меньше десятка, каждый вооружён — мечи, кинжалы, луки. Лица скрывали капюшоны, но в глазах читалась холодная решимость.       Лираль замер, его пальцы сжали гриф лютни так, что костяшки побелели.       — Джек, — прошептал он, отступая к спине гиганта. — Кто эти… люди?       Эльф не ответил сразу. Его глаза, сузившиеся до щелочек, быстро оценивали ситуацию.       — Не знаю, — наконец произнёс он, голос низкий, как гул подземного толчка. — Но они явно пришли не за автографами.       Лираль нервно усмехнулся, но в его улыбке не было привычного веселья.       — Ну что ж, — он снял лютню с плеча, держа её как дубину. — Похоже, покой мне будет только снится.       Джек сжал кулаки, его ноги напряглись, словно пружины перед прыжком.       — Держись сзади, — бросил он, не оборачиваясь. — И не мешай.       Лираль хмыкнул, но в его глазах уже горел огонёк азарта. Хотя, казалось бы, бойцом он никогда не был.       — О, Джек, ты же знаешь, я всегда в центре внимания.       Тени сомкнулись вокруг них, и улица, ещё минуту назад пустынная, превратилась в поле битвы.