Сеул: хроники тёмных

      Чимин нависал над Юнги и тяжело дышал, упираясь руками в голую, влажную от пота грудь. Он насаживался на твёрдый член, прикусывал острыми клыками нижнюю губу, чтобы не вскрикивать от каждого движения и сходил с ума от того, как больно по-кошачьи острые когти впивались в его ягодицы. Юнги знал, как именно ему нравится, даже несмотря на то, что Чимин отказывался признавать это вслух.       — Еще немного, детка, — хрипло выдохнул Юнги.       И глубже вогнал когти под кожу, одновременно с этим вскидывая бедра вверх до звонкого шлепка, все же вырывая из горла Чимина сломленный удовольствием вскрик. Чёрт. В такие минуты он ненавидел свою быструю регенерацию, ему хотелось бы подольше видеть на себе метки Юнги, любоваться искусанной шеей и разглядывать глубокие царапины, хаотично разбросанные по всему телу. Но увы — уже через несколько часов на нем не останется и следа недавней страсти, и придется ждать новой встречи, чтобы снова ощутить себя по-настоящему живым.       — Сильнее! — приказал он, понимая, что сможет кончить, не касаясь себя, только лишь от того, как быстро и глубоко входит в него член.       — Обожаю, когда ты начинаешь просить, — пророкотал Юнги, клыкасто усмехаясь.       — Я не… — Чимин хотел сказать, что не просит, а требует, но осёкся от особо мощного толчка и, плюнув на все, покорно расслабился, позволяя трахать себя и с наслаждением считывая эмоции с чужого лица. Он любовался. Признаться в этом даже самому себе когда-то было чертовски сложно, но сейчас он смирился, принял эту зависимость, осознав, что не может с ней справиться. А потому в эту минуту смотрел внимательно, подмечая то, как Юнги заламывает брови, как приоткрывает рот и без конца облизывает стёртые поцелуями губы. Рыжие волосы растрепались и липли ко лбу, а сияющие жёлтым глаза с вертикальными зрачками закатывались от удовольствия.       Ему оставалось совсем немного, всего лишь несколько коротких движений, чтобы излиться в оргазме, но всё изменилось в секунду. Даже разморенный долгим сексом и приятно растекающейся по телу болью, Чимин не упустил изменений в Юнги. Тот замер, зрачки превратились в тонкие полоски, а еще этот взгляд — в сторону, чуть вверх и словно бы внутрь. Он хорошо знал, что это значит — один из фамильяров передал что-то важное, и Юнги считывает информацию, выпав из реальности.       — Прости, детка, — посмотрев на него осмысленно, — мне нужно идти.       И попытался встать, но Чимин не позволил, сжав ладонями его горло — слабое место Юнги — чтобы не дать выскользнуть из своих рук, провалившись сквозь пол.       — Стоять, — процедил он. — Сначала скажи, что ты увидел.       — Ничего важного для тебя, малыш, я…       — Ложь, — хлестко не согласился он. И, наклонившись к лицу Юнги, произнес в самые губы. — Я видел твой испуганный взгляд, направленный на меня. Тебе сообщили что-то такое, чего я знать не должен, и теперь ты спешишь сбежать от меня. Я прав, сладкий?       Кровь у того и правда была сладкой, Чимин уже не раз имел возможность убедиться в этом.       — Ты выдумываешь, — Юнги не пытался встать, зная, что с Чимином ему не справиться. — Прошу тебя, отпусти. Я закончу дела и вернусь, обещаю.       — Говори, — прошипел он в ответ. — Правду, Юнги. Я не выпущу тебя отсюда, пока не получу ответы.       Любовь любовью, но Морои важнее. Забывать о том, что Юнги глава другого клана, и более того — верен Чонгуку — не стоило. И сейчас этот драный кошак, член которого по-прежнему находился в нем, собрался утаить от него что-то действительно важное.       — Тэхён, — неохотно заговорил Юнги. — Он попал в беду.       Чимин прищурился и чуть наклонил голову вбок, внимательно глядя на лицо Юнги. Не врет. Но что-то недоговаривает.       — Этот варлок, конечно, безумно интересный экземпляр, но не настолько, чтобы ты боялся мне что-то о нем говорить.       — Он сейчас наедине с убийцей, — брови Чимина удивленно взлетели вверх. — С тем, который убивал твоих соклановцев.       — Где?       — В квартире Тэхёна.       — Вот оно что, — он выпрямился, убирая одну руку с чужого горла. — Прости, но будет немного больно, — и с силой ударил Юнги по лицу, вырубая.       Если его отпустить, то тот сразу побежит докладывать Чонгуку. А Чимину посторонние не нужны, он сам хотел, о, буквально жаждал встретиться с тем, кто убил стольких его вампиров. Поговорить по душам, так сказать.       Скатившись с Юнги, Чимин цапнул брошенные на пол брюки и взялся одеваться. Ему следовало поспешить.

***

      — Хён, — Тэхён порывисто обнял вошедшего в квартиру Сокджина. Тот был немного выше, и ему, как и всегда, пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться. — Я так рад тебя видеть, ты не представляешь.       — А я-то как рад, — Сокджин обнимал в ответ. — Скучал безумно, Тэ.       И он. Скучал. Даже не понимал, насколько сильно на самом деле ему не хватало хёна, а теперь, стоя в тёплых объятиях, чувствовал, как отпускает тоска, что все это время тихо сидела внутри. Не беспокоила его обычно, но и никогда не уходила. Прежде, живя в Пусане, он почти каждый день сбегал к Сокджину — единственному взрослому, которому было на него не наплевать. Хотя взрослый — сильно сказано, тот старше-то всего на пять лет. Но мелкому тогда Тэхёну это казалось колоссальной разницей. Именно Сокджин был тем, кто пускал переночевать, когда мать в очередной раз устраивала дома попойки, тем, кто помогал готовиться к экзаменам и хлопал ему на выпускном в школе. К нему Тэхён шел лечить разбитое ублюдком-бывшим сердце, и у него занял денег на билеты до Сеула.       — Ты какими судьбами здесь? — он отодвинулся, но руки с чужих плеч не убрал, пытливо разглядывая Сокджина. Тот выглядел плохо. Болезненно. Белое лицо, черты которого заострились настолько, что чётко проступали выпирающие скулы, сухие обветренные губы и растрепанные волосы. — И что, ради всего святого, с тобой произошло?       — Просто устал, — тот отступил на шаг назад и начал разуваться.       — Я знаю, как ты выглядишь уставший, — он сложил руки на груди. — Так что не пытайся меня обмануть.       — Ты как всегда слишком наглый тонсен, — растягивая губы в искренней улыбке. — Не переживай, хорошо? Просто навалилось всё и сразу, вот и загонял себя на работе. Эта командировка в Сеул еще… Короче, не парься.       — Как это не парься?! — возмущенно ответил Тэхён. — Да тебя, судя по виду, ветром должно сносить! Как можно довести себя до такого, а?       Что-то было не так. Тэхён чувствовал, что его хён какой-то не такой, но не хватался за эту мысль, слишком занятый переживаниями за Сокджина.       — Так и будешь держать на пороге? — заламывая бровь, поинтересовался тот, явно не желая делиться причинами своего состояния.       — Айщ! — он всплеснул руками, но решил уступить. Успеет еще расспросить, сначала нужно позаботиться об этом болезном. — Идем, соображу что-нибудь поесть, — прикидывая в уме, осталось ли у него здесь что-то съедобное. — Голодный?       — Очень, — голос дрогнул, и Тэхён недоуменно посмотрел на Сокджина. Что происходит вообще? — Какой выбор? — усаживаясь за стол.       — А? — не понял он.       — Блюд, — пояснил тот.       — М-м-м, дай-ка подумать, — он открыл шкаф, что стоял рядом с плитой. — Выбор у тебя между рамёном и… рамёном.       — Почему-то я так и думал, — Сокджин хохотнул, но тут же закашлялся надрывно, заставляя Тэхёна беспокоиться еще сильнее. В голову лезли сплошь страшные догадки, одна хуже другой. Может, болеет? Чем-то серьезным. — Тогда, пожалуй, я буду рамён, — глядя на него виновато.       Он развернулся к плите, чтобы поставить на огонь кастрюлю с водой и невольно подметил, как дрожат его руки. На периферии сознания что-то свербело, однако Тэхён был слишком напуган, чтобы уловить эти звоночки. Если Сокджин не желает ничего говорить о своем состоянии, значит, все действительно серьезно. И это пугало. До ужаса. В животе ворочался ком страха, блять, его так и подмывало развернуться и просто вытрясти из хёна ответы, но Тэхён по опыту знал, насколько тот упрямый.       — О, консервы ещё были, — он достал банку мяса, того самого, которое даже кот есть отказывался. — Такие себе, на самом деле, — добавил с нервной усмешкой.       — Ничего, — Сокджин пожал плечами. — У тебя в целом кулинарные способности хромают на обе ноги, так что я привыкший.       — Эй, они стали намного лучше!       — Ну проверим, ага, — тот откинулся на спинку стула и, запрокинув голову, прикрыл глаза.       — Устал? — сердце сжималось от сочувствия и желания помочь. — Может, поспишь?       — Нет. Мне… — Сокджин сглотнул. — Мне уже скоро надо будет уходить, — водя ладонями по своим предплечьям, словно бы пытаясь успокоиться или согреться. — Так что лучше расскажи, как ты тут? Как учеба? Друзей завел или так и продолжаешь сторониться всех, после своего бывшего?       Тэхён вздохнул. Ему придется солгать близкому человеку, и это причиняло боль. Но рассказать о том, сколько всего на самом деле произошло с ним за последнее время, он не мог.       — Завел-завел, — ну, может, Джинхо не совсем друг, хотя Тэхён начал считать его таковым. — Одногруппник, неплохой парень, — он подцепил пальцами кольцо открывашки на банке и потянул его… чтобы случайно оторвать. — Черт! — выругался Тэхён. — Еще и палец порезал, зараза, — продолжая причитать, поднял глаза на Сокджина, когда до слуха донесся хрип.       И замер.       Так и стоял совершенно ошарашенный, судорожно скользя по лицу Сокджина взглядом.       Он понимал, что именно видел, знал наверняка, но его сознание просто отказывалось принимать эту правду.       Сокджин смотрел на него исподлобья огромными глазами, радужку которых заливали неровные бордовые пятна. Тот тяжело, с хрипами дышал через приоткрытый рот, и не заметить длинные острые клыки было просто невозможно. Когти на руках, которыми тот продолжал обнимать себя за плечи, отросли, став пугающе большими.       Вампир?..       Его хён — бесконечно добрый, надежный хён — вампир?       Как такое вообще возможно?       — Я так голоден, Тэ, — схватившись ладонью за деревянную столешницу, отчего она пошла трещинами, медленно процедил Сокджин. — Так сильно голоден, — тот поднялся на ноги и пошатывался, но не двигался с места. — Ты должен уйти.       — Хён… — растерянно промямлил он.       — Уходи же! Быстрее!       — Нет, я могу помочь, я… — Сокджин вдруг резко посмотрел вниз, и Тэхён, проследив за его взглядом, увидел, как с порезанного пальца сорвалась очередная капелька крови. Будто в замедленной съемке он наблюдал за ее падением и, казалось, даже услышал звук, с которым она ударилась об пол.       Рычание, вырвавшееся из глотки Сокджина, словно бы принадлежало агрессивному раненому животному. Тэхён только и успел, что поднять взгляд, чтобы увидеть, как глаза напротив стали абсолютно алыми, и тот рванул вперед, целя в него страшными когтями.       — Нет!       Тэхён на автомате выставил перед собой руки, он с перепугу вообще не сразу сообразил, отчего Сокджин остановился. И лишь спустя несколько чертовски долгих секунд до него дошло, что он держит того телекинезом. Его хён рычал, на губах пенилась слюна, а воздух вырывался из легких с мокрыми хрипами. Тот размахивал руками, но дотянуться до вжавшегося от ужаса в столешницу Тэхёна не мог… Их разделяли несколько жалких сантиметров.       Он сглотнул.       Во все глаза разглядывал Сокджина, под собственное грохочущее в ушах сердцебиение, и чувствовал, как по рукам струится сила.       — Т-так… Чонгук, мне нужен Чонгук, — продолжая одной рукой удерживать Сокджина, второй полез в карман, чтобы достать смартфон. Его сотрясала крупная дрожь. Стараясь не отводить взгляда от Сокджина, начал искать номер Чонгука и…       — Нет, этого мы делать не будем, — появившийся словно из ниоткуда, Чимин резко ударил его по руке снизу вверх, выбивая телефон. Ловко поймал и с наглой, ненавистной Тэхёну ухмылочкой швырнул в стену.       — Что ты делаешь, чёрт тебя дери?!       — Знакомиться пришел, — Чимин с интересом уставился на Сокджина. — Надо же… вампир. Не ожидал, надо признаться, не ожидал… Интересно.       — Что ты?.. — он вцепился в предплечье Чимина свободной рукой. — Не смей его трогать, слышишь?       Тот обернулся к нему, сверкая злым взглядом, от которого его каждый раз продирало мурашками. Но уступать Тэхён не собирался — он просто не мог позволить проклятому вампиру навредить Сокджину.       — Думаешь, — шипяще ответил тот, — я буду отчитываться перед тобой? Слишком много на себя берешь, варлок! — выплюнул последнее слово, будто это какое-то грязное ругательство.       Ему не справиться. С Чимином так точно — слишком сильный и изворотливый, гад, а у него самого катастрофически не хватает опыта. Только вот… Он ведь не один. Времени на то, чтобы как следует обдумать последствия своего решения, у Тэхёна не было, как и шансов справиться самостоятельно. Именно поэтому он сделал то единственное, что пришло ему в голову — убрал руку, освобождая взбешенного Сокджина.       И да — Тэхён понимал, что Сокджину плевать, кого атаковать — слишком безумным был залитый кровью взгляд. Но Чимин стоял как раз между ним и его хёном — на это и был расчёт. Сокджин зарычал, бросаясь вперед, а Тэхён свел руки вместе, сковывая движения Чимина своей силой. Тому нужна будет всего секунда, чтобы сбросить его чары, но им больше и не надо.       — Ублюдок, — выругался Чимин, когда Тэхён подтолкнул его вперед. — Я…       Кровь брызнула во все стороны, заливая кухню алыми каплями. Сокджин рычал, разрывая чужую грудь, полоснул когтями по глотке, вырывая гортань, и жадно глотая кровь, но даже этого было недостаточно, чтобы победить главу клана вампиров. Тот дернулся вперед, намереваясь схватить Сокджина, но ничего не вышло — раздался хруст, кожа на запястьях Чимина лопнула, и сквозь нее выступили острые сломанные кости.       — Пиздец-пиздец, — Тэхён напрягся и отшвырнул Сокджина в сторону. Интересно, Чонгук оторвет ему голову, если он скажет, что случайно убил главу клана Мороев? Ему… Им просто повезло: Чимин, скорее всего, не ожидал такой подставы, а Сокджин оказался по-настоящему силен, раз так легко располосовал практически бессмертное существо. Ну и Тэхён подсобил, вовремя использовав телекинез.       Другое дело, что он теперь не представлял, что ему делать с лежавшим в луже собственной крови Чимином. Тот хрипел, кровь булькала с каждым выдохом, грудь тяжело вздымалась и была разорвана настолько, что напоминала кровавое месиво, сквозь которое проглядывали осколки ребер.       Собственная сила утекала слишком быстро — Тэхён все это время продолжал придавливать взбешенного Сокджина к стене. Что-то подсказывало, что ненадолго его хватит. Ему нужен Чонгук, черт! Но телефон вдребезги и…       — Мяу?       Он перевел взгляд на кота, который, как оказалось, все это время сидел под столом.       — Черт, дружище, я надеюсь, что ты передал Юнги, что здесь произошло, — он выдохнул, обессиленно стекая на пол.       Рука, сквозь которую продолжала течь сила дрожала от напряжения. Вся кухня была залита кровью, которую рыжий с интересом обнюхивал, переходя от одного алого пятна к другому. Вода, которую Тэхён поставил под рамён, громко кипела на плите, Сокджин продолжал рычать и шипеть, силясь сбросить с себя оковы, а Чимин, кажется, действительно намеревался помереть — тот хлюпал и булькал кровью, сипло дыша.       И когда его спокойная размеренная жизнь успела превратиться в это?..       Вдруг он ощутил чужое касание и посмотрел на Чимина. Говорить тот не мог, но при этом неловко, почти неощутимо, потянул его за запястье. Следуя за прикосновением, Тэхён осознал, что именно нужно вампиру — его кровь.       — Это может спасти тебя, так? — собственный голос подрагивал, демонстрируя, насколько сильно он на самом деле напуган.       Чужой подбородок совсем слегка качнулся, что можно было принять за утвердительный ответ.       — Думаешь, я буду тебе помогать после всего? — в эту секунду рыжий засранец ткнулся мордой в его руку, ту самую, что продолжал держать Чимин. Ну как «держать» — просто касался пальцами, со сломанными запястьями сделать что-то большее наверняка затруднительно. — Ладно. Только ради Юнги, ясно? И… блять, ты мне будешь должен, Пак Чимин. Точно так же, как когда-то был должен Чонгуку. Ясно?       Глава клана вампиров вновь изобразил что-то, что должно было обозначать кивок.       — И ты не убьешь Сокджина! — добавил требовательное.       Еще один недокивок.       Что ж… Выбора у него особенно нет, руку уже сводило от напряжения, а значит, скоро его хён вырвется и просто разорвет их обоих. Чувствуя, что это ему еще ох как аукнется, Тэхён поднес запястье к губам Чимина и вскрикнул, когда в кожу с хрустом вошли чужие клыки. Больно! Настолько, что из глаз брызнули слезы! Он зажмурился, пережидая вспышку неприятных ощущений, и, как назло, именно в это мгновение до ушей донесся голос Чонгука.       — Я же просил тебя сидеть дома, Тэхён.       Он вздрогнул и посмотрел на разъяренного Чонгука.       И, если учесть, какая картина предстала у того перед глазами: залитая кровью кухня, кот клана Бакэнэко, что продолжал тереться о него, бешеный вампир, вдавленный в стену телекинезом, и разорванный глава клана Мороев, которого Тэхён добровольно поил своей кровью, — становилось очевидно одно.       Ему пизда.