Сеул: хроники тёмных

      Тэхён вышел из душа и, дойдя до кухни, достал из холодильника бутылку воды. Только взялся за стакан, как ощутил, что на талии сомкнулись теплые ладони и Чонгук прижался к нему со спины.       — Ты в порядке, — не вопрос — констатация. — Хорошо, — обдавая теплым дыханием кожу на шее, отчего вниз побежали мурашки. И столько облегчения в голосе, что Тэхён снова испытал тянущее чувство вины.       Да, он не каждый раз виноват, что влипает в неприятности, но Чонгук всегда за него волнуется.       — Напугал меня сегодня, — заметил Тэхён, уже предвкушая, что именно за этим последует.       — Это я тебя напугал? — возмущенное в ответ.       Угадал.       — Я просто забыл про откат, — повинился он, — и слегка охренел, когда ты ни с того ни с сего взял да отрубился.       Чонгук хмыкнул, продолжая обнимать его, а Тэхён и не пытался отодвинуться, слишком хорошо ему было. Тепло. Безопасно. Уютно. То, что он еще не впал в истерику и умудрялся вести себя так, словно ничего не произошло, скорее всего, было заслугой Инсу, который сначала долго осматривал его, а затем заставил выпить какую-то бурду, назвав ее успокоительным. Ну, эффект, очевидно, все же был. Но чем дальше, тем слабее он становился, и Тэхён, поймав себя на том, что начинает чувствовать нервозность, во второй раз отправился в душ — постоять под горячими струями воды. И не только. А стоило выйти — столкнулся на кухне с Чонгуком.       — Зато тебя он, кажется, совсем не беспокоит.       На самом деле, Тэхён боялся этой темы. Не хотел обсуждать причину, по которой у него не было отката, догадываясь, что ответы Чонгуку не понравятся.       — Нам надо о многом поговорить, — отставив бутылку с водой на стол и накрыв руки Чонгука, что по-прежнему были сцеплены на его талии, своими. — Но давай не сегодня?       — Завтра?       — Да.       — Хорошо.       И все? Вот так вот просто? Без распросов и уговоров? А где тот тиран, который запирал его дома?       — Где же твое суровое «ты должен мне все рассказать»? — хохотнув, поинтересовался Тэхён.       — Расскажешь, — уронил Чонгук нарочито-серьезно.       — А, ну, действительно, — не сдержал смешка Тэхён. — А я-то думал.       — Но завтра, — продолжил Чонгук. — Сейчас я хочу просто принять душ и побыть с тобой, — и улавливалось в голосе что-то такое — ломкое, отчего Тэхён развернулся, не разрывая объятий, и посмотрел виновато.       — Иди мойся. Потому что я тоже хочу провести этот вечер с тобой, а ты… Ну, у тебя на лице все еще засохшая кровь, и я не уверен, что она твоя.       Чонгук улыбнулся, коротко, но искренне, а затем, ворча что-то про «чертовых ликанов и их бешенство», отправился в душ. Тэхён таки напился воды и нервно потёр о штаны зазудевшие ладони. Только что было так спокойно, но стоило остаться одному — и это липкое, неприятное ощущение опасности вернулось. Он ведь чуть не погиб сегодня. Трижды, как минимум.       — Да, господи, — пробормотал недовольно сам себе под нос. — Успокойся же, ну!       Включив воду в раковине, умыл лицо, пытаясь сбросить с себя набегающие волны страха. Успокаивающая дрянь, что ему дал прежде Инсу, уже не казалась такой уж плохой, очень даже нормальный вкус, и вообще, Тэхён был не прочь выпить еще одну порцию. А может, и не одну. Интересно, у Чонгука в доме есть алкоголь? Наверняка, но не шарить же по шкафам, проще потом спросить.       Медленно выдохнул, раздражаясь из-за того, что не выходило взять себя в руки. Спокойно ему было только в присутствии Чонгука, черт. Но тот ведь здесь, его только из душа дождаться. Хотя…       Идея была из тех, которая в ином состоянии даже бы не пришла в голову, а потому Тэхён, пока не успел толком задуматься и как итог — передумать, поспешил наверх. И ничего такого уж страшного он предпринимать не собирался, да вообще рассчитывал, что именно так вечер и закончится. Просто предполагал, что дождется Чонгука из душа, а потом решил не ждать, а начать прямо оттуда.       Войдя в ванную комнату, шустро скинул одежду на пол, полагая, что она ему сегодня не понадобится и, несколько секунд постояв перед душевой кабинкой, давая Чонгуку заметить его присутствие, осторожно отодвинул дверцу.

***

      Чонгуку хотелось поскорее вернуться к Тэхёну, вцепиться в него, обнять и, черт возьми, не отпускать до самого утра. Чтобы отогреться, чтобы ощутить, прочувствовать, что тот рядом и никуда не делся. Не погиб. А потому он поспешно намылился, жестко, до покрасневшей кожи, натер себя мочалкой, налил на волосы шампунь, быстро пройдясь пальцами по прядям, и взялся смывать пену. Когда уже практически закончил, услышал, как открывается дверца душевой, а, протерев глаза, увидел шагнувшего в кабинку Тэхёна.       Обнаженного.       Взгляд против его воли скользнул вниз, а под язык набежала слюна, которую он гулко сглотнул. Громко так, хорошо, что шум воды скрадывал звуки.       — Я, если что, уже мылся, — произнес Тэхён. И уточнил: — Дважды.       Намек был кристально ясным, да и видел Чонгук, как жадно тот рассматривал его тело, ожидая ответа. А потому не стал тянуть, сделал то, чего они оба хотели: схватив Тэхёна за запястье, дернул на себя, вынуждая буквально врезаться в его грудь, и накрыл его губы своими. Ему титанических усилий стоило сдержаться и не наброситься, подобно голодному зверю, но он боялся спугнуть или причинить боль, а оттого ласкал языком нежно и осторожно. Даже невзирая на то, что его самого уже крупно потряхивало от одного лишь мягкого поцелуя.       — Не надо… — оторвавшись, начал Тэхён, а Чонгук замер послушно, на мгновение решив, что сделал что-то не так. Но его страхи развеялись, стоило тому продолжить. — Не надо быть таким нежным сегодня. Мне нужно… — шумно выдохнув и отведя глаза в сторону, впрочем, сразу же вновь поднимая на него уверенный взгляд. — Сегодня мне нужно сильнее. Жестче. Я хочу почувствовать… То есть, — Тэхён мучался, подбирая слова, чтобы выразить все то, что терзало изнутри. Но этого и не нужно было.       Чонгук понимал. Знал, что сейчас Тэхёну важно почувствовать себя живым, ощутить каждое прикосновение, каждый поцелуй, выплеснуть эмоции через секс, и он собирался позволить это сделать.       — Я понял, — прервал Чонгук чужую сумбурную речь.       И снова поцеловал. На этот раз куда грубее: впился в губы, ловя вырвавшийся низкий стон, сдавил талию, оставляя на коже следы своих пальцев, а затем и вовсе сделал шаг вперед, притискивая Тэхёна к стене и лишая малейшей возможности отступить. Только вот тот, похоже, и не собирался этого делать. Отвечал так же пылко и жадно, толкался языком навстречу, смыкал зубы до легкой боли, вгонял ногти в его плечи и сильнее прижимал к себе.       Когда Чонгук протиснул колено между чужих ног, Тэхён сам подался вперед, проезжаясь по его бедру. И несдержанно застонал, запрокидывая голову, продолжая снова и снова двигаться в поисках трения. А он терзал манящую шею, не жалея, оставлял на ней свои метки: то кусал, чтобы тут же мокро зализать следы зубов, проезжаясь по чувствительному месту самым кончиком напряженного языка, то втягивал кожу в рот, сильно, чтобы засосы багровели даже назавтра. Водил ладонями по мокрому телу, вверх по бокам, наслаждаясь чужим сбитым дыханием, и снова вниз — до талии, а затем еще ниже, на бёдра, желая управлять хаотичными и нетерпеливыми движениями Тэхёна.       По спине и плечам била горячая вода, разбиваясь о тело мелкими брызгами, она стекала с мокрых волос на лицо и поднималась с пола душевой паром. Когда жар стал невыносимым, причем неясно — то ли от температуры воды, то ли от того, насколько сильно его накрывало возбуждением, Чонгук протянул руку и, направив узкий поток силы, выключил душ.       — Кто-то недавно валялся в отключке из-за отката, — ехидно напомнил Тэхён. Точнее, по плану, скорее всего, должно было быть ехидно, но тот звучал совершенно разбито и запыханно.       — Уж с душем я смогу сладить без последствий, — ответил Чонгук. — И не только с ним, — а затем толкнулся языком в щеку, снова голодно оглядывая Тэхёна. Его хотелось попробовать всего полностью, пройтись языком по всему телу, узнать вкус каждого сладкого местечка.       — Хм, — тот задумчиво посмотрел на него, а в глазах такие адские огоньки зажглись, что внутри у Чонгука заворочалось сладкое предчувствие. — Я бы не додумался использовать силу таким образом. Спасибо, что подсказал, — предвкушающе улыбаясь.       Когда его припечатало к стенке душевой от легкого движения руки Тэхёна, Чонгук выдохнул шумно от неожиданности, но даже не попытался воспротивиться, принимая правила игры.       — Такой беспомощный, — закусывая нижнюю губу и полыхающим похотью взглядом разглядывая его тело.       — Хочешь, чтобы сопротивлялся? — лукаво поинтересовался Чонгук, наслаждаясь собственническими прикосновениями.       — Я сильнее, — уверенное в ответ.       — Думаю, да, — согласился Чонгук. — Но я опытнее.       — Туше, — со смешком. — Вообще, отличная тренировка, но давай мы потом ею займемся? Сегодня мне хочется не сражаться.       Чонгук лишь запрокинул голову, ударившись затылком о пластиковую стенку, когда Тэхён сжал зубами его сосок, терзая пальцами второй. Что ж, померяться силами можно и потом, сейчас он позволит играться так, как тому хотелось. Он смог бы вырваться, если бы пожелал, но зачем? Было что-то совершенно потрясающее в том, как родная, хорошо знакомая, но чужая сила давила на него, лишая возможности нормально двигаться. Разумеется, Тэхён мог бы просто попросить, и Чонгук бы не противился, однако так оказалось даже интереснее. Острее.       — Чёрт, — вырвалось со стоном, стоило Тэхёну опуститься на колени и обернуть ладонь вокруг его уже давно твердого члена.       — Я, не сказать, что слишком хорошо умею это делать, — глядя снизу вверх, вдруг признался Тэхён. — Но мне так хочется тебе отсосать, что похрену.       — Твои губы сейчас находятся рядом с моим членом, — ответил Чонгук. И, если б мог, то несдержанно подался бы бёдрами вперед, потому что зрелище было просто восхитительно горячим. — Думаешь, меня сильно волнуют твои навыки? Просто сделай уже что-нибудь. А опыта… его, учитывая, как давно я живу, у меня на двоих хватит.       — Это ужасно звучит, ты в курсе? — обиженно надув губы.       — Я потом извинюсь, — протянул Чонгук, сходя с ума от медленной ласки, от того, как неспешно чужие пальцы скользили по стволу. — Как захочешь.       — Забились, — мурлыкнул удовлетворенно и, наконец, сомкнул губы на головке.       Твою же… Это было слишком хорошо. По-прежнему лишенный возможности толком двигаться, Чонгук жадно впитывал потрясающее зрелище. Тэхён не сводил с него взгляда, пока все сильнее насаживался ртом на член, а он, все что мог, это наблюдать, как красиво растягивались губы, да ощущать, как приятно его сдавливало и как юркий язык вырисовывал круги на чувствительном местечке под головкой. Тэхён не спешил, словно хотел распробовать как следует, Чонгуку же, заведенному до предела, до безумия нравилась эта пытка. Хоть и тянуло сбросить оковы чужой силы, чтобы иметь возможность зарыться пальцами в мокрые волосы и толкнуться вперед, он сдерживал себя, получая от этого изощренное удовольствие.       — Давай ты, — выпустив изо рта член и перестав давить на Чонгука силой. — Только не жалей меня.       Стон Чонгука отразился от стенок душевой и показался чертовски громким. Но как же пошло это звучало.       — Уверен?       — Сказал же, чего хочу, — капризно и требовательно. — Так что давай, — вновь размыкая губы и пропуская член между ними.       Что ж, Чонгук не в том положении, чтобы пререкаться. Сжав чужие волосы в кулак, он сам подался бедрами вперед, толкаясь в распахнутый рот, не очень глубоко, желая доставить лишь легкий дискомфорт, но никак не боль. Продолжая удерживать голову Тэхёна на месте, вбивался чуть глубже, слыша, как тот давился, но даже не пытался отодвинуться, принимая его, насколько мог. Слюна пузырилась в уголках губ, стекала вниз, а ресницы Тэхёна слипались от слез, но тот так громко и обжигающе стонал от удовольствия, что Чонгук не решался остановиться.       Когда ёрзающий на коленках Тэхён попытался обхватить свой член, Чонгук волной силы завел его руки за спину, но не стал удерживать.       — Ты кончишь не от дрочки.       И снова стон, одуряюще приятной вибрацией отдающий в член. Он сам уже был на грани оргазма: видеть, как Тэхёну хорошо только от того, что он отсасывает, слышать эти пошлые хлюпающие звуки, настолько громкие и сладкие, что их невозможно было игнорировать, и при этом сдерживаться — это выше его сил. У него колени подкашивались только от того, насколько хотелось кончить. Движения стали резче, нетерпеливее, возможно, в какой-то момент он толкнулся совсем уж глубоко, потому что головку сдавило горлом, а Тэхён в очередной раз подавился, но, впившись ногтями в ягодицы Чонгука, не позволил отодвинуться. Лишь взял еще глубже, сжимая так туго, что он не выдержал.       — Да-а… Тэхён, — сорвалось с губ, пока он кончал, изливаясь в горло и жмурясь от пробивающего наслаждения.       Тэхён вторил стонам, но сдавленно, явно наслаждаясь тем, как быстро и легко удалось выжать Чонгука до капли.

***

      Слезы в глазах мешали рассмотреть все, как следует, но Тэхён видел, насколько Чонгуку хорошо, слышал, как тот сломленно стонал, пока теплая сперма снова и снова брызгала в горло. Выпустив член изо рта и губами собрав с головки остатки, сглотнул, нетерпеливо сводя ноги вместе. Собственный оргазм был где-то совсем близко, однако слова Чонгука о том, что кончит он не от руки, заставляли терпеть, маясь в ожидании.       Как же сильно он хотел этого мужчину, черт.       И, кажется, теперь будет хотеть еще сильнее, увидев, как тот выглядит во время оргазма.       — Иди сюда, — поднимая его с колен, не руками — силой, и, невзирая на то, что губы и подбородок были выпачканы в слюне, жадно, мокро целуя.       У него ноги затекли, член пульсировал и пачкал смазкой живот, а тело потряхивало от желания. Обняв обнаженного Чонгука, Тэхён буквально повис на нем, хватаясь за плечи, и плотно прижимался, ища трения. Что, конечно, не осталось незамеченным.       — Блять, — охрипшим голосом выругался Тэхён, когда его подняло над полом. — Предупреждать же надо!       — Прости-прости, — взмахом руки отодвигая дверцу душевой и левитируя Тэхёна в сторону кровати. — Предпочитаю продолжать в более комфортной обстановке.       — Возраст не позволяет стоять на коленях на твердом полу душевой? — протянул издевательски, припоминая таким образом опытность Чонгука. Ну не удержался, не святой же. Тот, кажется, его выпад прекрасно понял, потому что улыбнулся и на секунду закатил глаза.       — Встану, если понадобится, — парировал, укладывая его на заправленную постель. — Но сейчас я хочу тебя вылизать, и здесь это делать куда удобнее.       Его прошило еще одной волной жара, ударившей прямо в пах, а шумный выдох вырвался вместе с несдержанным, насквозь жалобным стоном.       — Ну, кровать, так кровать, — сдался Тэхён, раздвигая ноги и притягивая к себе Чонгука. Его член, который уже просто сочился смазкой, оказался зажат между их телами, что вызвало очередную вспышку удовольствия. И нетерпения. Честное слово, еще чуть-чуть, и он кончит даже от такой незначительной стимуляции, так и не прикоснувшись к себе.       — Даже не споришь, — почти в самые губы, с нотками необидной насмешки.       — Трудно спорить с тем, кто собирается сначала трахнуть меня языком, а потом членом, — лукаво ответил Тэхён, кайфуя от того, как идеально правильно на нем ощущался вес Чонгука. Вообще все, что происходило сейчас между ними, было таким правильным, таким необходимым. Все мысли, что до этого вызывали страх и нервозность, все пугающие воспоминания просто вымело из головы, и единственное, чего хотелось Тэхёну — продолжать любить Чонгука.       — Тогда, — оставив мазок поцелуя на губах, — если ты не против, — опускаясь ниже и вновь лаская уже истерзанную шею, на которой приятно пульсировали следы засосов и укусов, — то нам нужно… — оглаживая ладонями живот и бока, — тебя перевернуть.       Чонгук выпрямился, стоя на коленях на кровати, а Тэхён и пискнуть не успел, как от одного короткого движения его развернуло на живот. Поняв, что произошло, улыбнулся предвкушающее и выгнулся в пояснице, без слов требуя продолжить.       Горячие ладони с нажимом прошлись по его ягодицам, Чонгук беспощадно сминал их, а до слуха Тэхёна, который уткнулся лицом в собственные руки, доносилось чужое тяжелое, обрывистое дыхание. Очевидно, что даже недавний оргазм не слишком-то сильно помог, и Чонгук снова завелся, а теперь с трудом сдерживался, глядя на чуть раскрытое колечко мышц. Ну, не зря же он в душе был аж два раза…       — Ты постарался, — надавливая большим пальцем, но не проникая, а просто дразняще кружа вокруг. — Точно знал, чего хочешь, да? — обдавая чувствительную кожу теплым дыханием.       — Точно знал, что хочу тебя, — и, честное слово, хоть и сгорал со стыда, готовясь к сексу и толкая в себя пальцы, был на сто процентов уверен, что добьется своего. А сейчас весь стыд снесло желанием, возможно, оно было настолько сильным из-за пережитого стресса, а может, он просто окончательно поехал крышей на этом мужчине, черт его знает. Очевидно одно — он хотел Чонгука и сегодня ночью собирался взять от него все, что возможно. — Так что хватит затя-а-ах, — сорвался на стон, так и не договорив, когда ощутил, как в него скользнул мокрый от слюны язык.       Тэхён еще сильнее выгнулся, еще чуть-чуть, и позвоночник точно треснет в пояснице, но он просто не мог не. Слишком ошеломляющими были ощущения, слишком сильно ему нравилось чувствовать легкую боль от того, как уверенно Чонгук разводил ягодицы в стороны, чтобы открыть себе больше доступа, и отнюдь не легкое наслаждение от движений твердого, напряженного языка. А тот и правда оказался опытным, потому что, черт возьми, никто и никогда не ласкал его с таким рвением, никто не вылизывал его так, словно трахает, а уж стоны, которые Чонгук и не думал сдерживать, окончательно рвали крышу. Он плавился под умелыми прикосновениями, всхлипывал каждый раз, когда тот втягивал нежную кожу в рот, словно собирался оставить засос прямо там, и отчаянно заскулил, когда внутрь мягко толкнулись два пальца.       — Я рас…тянут, — еле выдавил он, сходя с ума от желания ощутить в себе член.       — Не слишком хорошо, — уверенно не согласился с ним Чонгук. — Будет больно.       — Мне… — подушечки пальцев ударили по простате, и Тэхён прервался на громкий стон, — мне так и нужно, — сдавленно, умирая от каждого точного попадания и подаваясь задом навстречу отнюдь не нежной ласке. — Мне так и нужно сегодня. Пожалуйста, Чонгук.       Тот привстал и, почти распластав его по кровати своим весом, укусил за загривок, проходясь горячим членом между ягодиц. Ёрзал, дразня и изводя своими действиями, но и не думал входить, доводя почти до исступления.       — Пожалуйста, — повторил Тэхён. Ничего против нежного и медленного секса он не имел. Просто не сейчас. Не тогда, когда он чуть не умер. И не в их первый раз.       — Смазка есть?       Блять. Чуть не забыл ведь!       — Да, в кармане. В штанах, — туго соображая и оттого едва складывая слова в предложения. — В тех, что на полу ванной.       — Я сейчас вернусь, никуда не уходи, — Чонгук поднялся, лишая тепла своего тела, отчего спину, влажную то ли от воды, то ли от пота, обдало прохладой. А этот гад, который вообще-то серьезный глава клана и все такое, шкодливо прижал его к кровати своей силой, словно Тэхён и вправду мог сейчас встать и куда-то уйти. Да ему и в голову это не пришло. А если бы и пришло, то ноги бы еще на первых шагах подломились от того, насколько сильно он возбужден.       — Ты мне за это заплатишь, — пообещал он. Хотя где-то глубоко внутри ему нравилось: секс, с использованием телекинеза — определенно неожиданный и, чего уж греха таить, интересный опыт. И… да, ему нравилось.       — Отомстишь, когда будешь сверху, — ответил вернувшийся со смазкой Чонгук.       — Неужели ты не против поменяться? Никаких заморочек на тему «я актив и никак иначе»? — заинтересовался он.       — Я слишком давно живу, для того чтобы заморачиваться по таким мелочам, — ответил тот. А затем, открыв смазку, щедро выдавил ее на ладонь.       — Хочу лицом к лицу, — поспешно вмешался Тэхён.       — Конечно, — еще одно легкое движение, и его опять перевернуло на кровати. И Чонгук навалился сверху, приставив головку влажного члена ко входу. — Скажи, если будет неприятно, хорошо? И я остановлюсь.       — Не скажу, — прошептал, ныряя пальцами обеих рук в волосы на затылке Чонгука и лишь сильнее прижимая того к себе. — Хватит уже волноваться за меня, я не сахарный.       — Не могу, — ответил Чонгук, медленно и осторожно толкаясь в него.       — Почему? — сдавленно, на грани стона, и едва сдерживаясь от того, чтобы закатить глаза, безжалостно царапая заднюю часть шеи Чонгука.       — Потому что влюблен, — пронзительно глядя на него. И, может, Тэхён рехнулся, но ему казалось, что он столько всего увидел в этом взгляде. Да у него и самого дикий коктейль эмоций внутри: отголоски пережитого страха, боязнь потерять Чонгука, дикая, срывающая все тормоза страсть, какая-то щемящая нежность и желание быть как можно ближе — все это одновременно бурлило внутри, ища выхода.       И выход нашелся.       — Я, кажется, тоже, — еще сильнее вгоняя ногти в шею Чонгука, притискивая его к себе и одновременно с этим подаваясь бедрами навстречу, чтобы насадиться на член. — Тц, черт, — выдохнул, пережидая вспышку боли, настоящей, отрезвляющей, дающей возможность в полной мере осознать, что он здесь, он остался жив и теперь принимал в себя горячий член мужчины, в которого, кажется, умудрился втрескаться по самое не хочу. — Так что, давай мы сегодня потрахаемся, как двое влюбленных, которые могли погибнуть, а нежности оставим на потом?       Чонгук вздрогнул, со смесью отчаяния и любви посмотрел на него, а затем кивнул:       — Да. Хорошо, Тэхён, — и, ухватив его пальцами одной руки за щеки, добавил: — Раз ты так просишь.       Врезался губами в его рот, сминая грубым поцелуем, и одновременно с этим толкнулся вперед, до звонкого шлепка. И продолжил быстро, резко вколачиваться, выбивая из Тэхёна стоны-всхлипы вместе с рваными короткими выдохами. От слишком сильной стимуляции в уголках глаз выступили слезы, он задыхался, не имея возможности как следует вдохнуть, и пытался невпопад отвечать на поцелуй. На его губах то и дело смыкались зубы, а пальцы Чонгука так сильно впивались в кожу, что наверняка останутся синяки.       — Да, да… — застонал, как заведенный, как только у него появилась возможность хоть что-то сказать, — сильнее, Чонгук.       Звук, который тот издал, был таким низким и хриплым, что походил на рычание.       — Ты слишком узкий, — прошипел тот, вторя стонам Тэхёна. — Какой же ты…       — Сильнее, — повторил он, находясь уже на грани.       Сила клубилась вокруг. Слишком занятый острыми, болезненными, но одуряюще приятными ощущениями, Тэхён не сразу понял, что уже не касается кровати. Они парили в воздухе, над этой самой кроватью… А Чонгук продолжал брать его — быстро, глубоко, каждый раз мощно ударяя туда, куда надо. Член Тэхёна, зажатый между их мокрыми от пота телами, пульсировал, низ живота сводило от напряжения, да все тело было словно туго сжатая пружина. От скольжения чувствительной головки по соленой коже ее слегка пощипывало, но даже такая стимуляция просто добивала, лишая остатков выдержки.       — Кончи для меня, — сквозь гул собственного бешенного сердцебиения донесся до него голос Чонгука. Тэхён нашел в себе силы открыть глаза и посмотрел на него совершенно поплывшим взглядом, считывая с лица чужое удовольствие. — Давай, Тэхён, — и снова глубоко поцеловал, ловя губами ставшие совсем уж отчаянными стоны.       На самом деле его и просить было не нужно, он и без того держался на одном лишь врожденном упрямстве и по-дурацки романтичном желании кончить вместе. А потому, стоило лишь почувствовать, как замерший Чонгук изливается глубоко в нем, Тэхён выгнулся в выламывающем оргазме, пачкая их обоих спермой и жмурясь от вспышек перед глазами…       А потом… Сбоку что-то грохнулось, и в следующую секунду они упали на постель, удивленно глядя друг на друга. Точнее, нет, удивленным из них двоих был только Тэхён, а вот Чонгук, кажется, откровенно забавлялся, если судить по глумливой улыбке, скользнувшей на губы.       — Эм… Что это было? — он посмотрел вбок и увидел, что одна из тумб, что недавно стояла сбоку от кровати, оказалась перевернутой на полу, в другом конце комнаты.       — Это нам надо поработать над твоим самоконтролем, — хмыкнул Чонгук. — Хотя заниматься сексом в воздухе мне определенно понравилось.       — Хочешь сказать, что это я нас поднял? — еще больше опешил Тэхён.       — Именно. Я мог бы, конечно, опустить обратно, но решил не вмешиваться.       Ну нихрена ж себе! А если он в следующий раз их к потолку поднимет? Или вообще через окно на улицу вытащит?! Им определенно надо заняться этим вопросом.       — Предлагаю всю ночь посвятить отработке навыков самоконтроля на практике, так сказать.       Чонгук облизал губы и, звонко поцеловав его, поднялся на ноги.       — Согласен. Но сначала душ и еда.       — И вино, — осторожно вставая следом.       — И вино, — согласился Чонгук. И уже по пути в ванную комнату поинтересовался: — Кстати, а где ты взял смазку?       — У Инсу одолжил, — неохотно признался Тэхён. — И да, я понимаю, что сальных шуточек нам теперь не избежать. Ну а что мне еще было делать?       Чонгук на это только улыбнулся, а затем бросил красноречивый взгляд на его бёдра, по которым стекали белые капли.       — Идем, — переплетя их пальцы, — помогу тебе принять душ. И… ну, теперь моя очередь стоять коленками на твердом полу, да?