The Kitchens / Кухни

Мир Сириуса остановился. Ощущалось, как удар в челюсть, который выбил из него весь дух. Сириус захлопнул дверь прямо перед Регулусом и прислонился к ней лбом, тяжело дыша. Брак. Сириус ударил рукой по каменной стене, и звук эхом разнесся по коридору замка. Он ударил по ней снова, и снова, нуждаясь в том, чтобы жжение разодранных костяшек заглушило колотящуюся в груди боль. Кровь словно хлынула из вен в его тело, наполняя до краев, заставляя захлебываться в ней. Ему было слишком жарко, слишком тяжело дышать, всего было слишком. Свадьба. Сириус всегда знал, что она состоится, но теперь, когда время пришло, он начал чувствовать себя так, будто вообще понятия о ней не имел. Реальность сильно отличается от предположений. Он оттолкнулся от стены, чувствуя, что пьянеет от горя, и, спотыкаясь, невидящим взглядом вперившись перед собой, направился к лестнице. Когда Сириус начал спускаться, вцепившись руками в перила, то почувствовал, как голова начинает приходить в норму от уже знакомого пути. Он остановился перед приоткрытой дверью в кухню, чуть в стороне. Волны тепла, исходящие от печей внутри, коснулись его щеки. Выдох сорвался с губ, сердце забилось слишком часто для легких. Сириус стиснул зубы и попытался медленно вдохнуть через нос, но вдруг и вовсе забыл о дыхании. Может быть, и о воздухе тоже. Потому что внезапно Ремус показался в его поле зрения, с руками, полными клубники, и с улыбкой на лице, перетекающей в неслышный смех — кто-то разжигал огонь в печи, и громкие шум от работы и треск пламени заглушали все остальные звуки и разговоры. Но Сириусу было достаточно того, что он мог смотреть. От этого зрелища у него ужасно запульсировало за глазами, и он на секунду крепко зажмурился, а затем открыл их и подумал, что если бы ему пришлось дать определение душевной боли, то он показал бы это. Он показал бы их. Себя и Ремуса. Счастливых и обреченных. На очень быстро сгорающем фитиле. До сих пор казалось, что они могут замедляться, а могут и разгораться вновь, снова и снова. Сириус сглотнул. Он не хотел, чтобы это было правдой. Он не мог потерять эту улыбку, не сейчас. Волосы Ремуса вились от жары, пряди липли к вискам. Летнее солнце прибавило ему веснушек, и сам он тоже загорел. Сириус перевел взгляд на его шею. На ней блестели капельки пота, и Сириус на мгновение прислонился виском к стене, вспомнив, что именно там, у горла, так сладко пахло. Как сахар и дым от дров. Он не мог потерять это, не мог. Руки внезапно показались слишком пустыми от того, что не держали его, и Сириус посмотрел на свободно завязанный фартук на талии Ремуса, желая потянуть за веревочки и обнять его за бедра. Как долго я еще смогу это делать? Этой мысли оказалось достаточно, чтобы паника вернулась, и воздух резко вышел из легких, как будто его действительно ударили в живот. На секунду он не был уверен, что сможет снова вдохнуть. — Эй. — Сириус подскочил и повернулся к Джеймсу, который стоял, прикрыв рот рукой, чтобы больше никто не услышал. Затем Джеймс поднял руки и с преувеличенно виноватым видом на цыпочках подошел к Сириусу с другой стороны, подальше от двери. — Черт, прости. Мы что, шпионим за любовником? Как мило. Теперь Сириус совершенно точно не мог дышать. Он просто смотрел на своего друга, наблюдая за тем, как тот пытается разглядеть Ремуса из-за двери. — Хм, нарезает клубнику. Вкусно. Вроде как сексуально. Ну, знаешь, — пожал он плечами, — если говорить о еде. — Джеймс повернул голову к Сириусу, но продолжил смотреть в кухню: — Хочешь, вытащу оттуда маму? Я имею в виду, попытаюсь. Если она занимается десертом, то это будет довольно сложно, но... Джеймс взглянул на Сириуса и замолчал, ухмылка растаяла, как шоколад на огне. Он нахмурился, взгляд забегал по лицу Сириуса. — Боже, что случилось? — Джеймс положил сильную руку на его плечо. — Выглядишь так, словно собираешься потерять сознание. Сириус наконец отвел взгляд от Джеймса и снова посмотрел на Ремуса — на то, как наморщился его нос, а в уголках глаз собрались морщинки, когда он засмеялся; на длинные пальцы, которыми он провел по волосам, убирая их со лба. — Он выглядит таким счастливым. — Ну, — Джеймс слегка покачал головой, бросив короткий взгляд на Ремуса, — да, конечно. Ты тоже пару дней назад выглядел счастливым. Я не понимаю, что произошло? — Затем его глаза округлились: — Черт, это из-за того, что я наговорил? Если да, то, господи, не слушай меня. Ты справляешься, я просто был... не знаю, как моя мама. Сириус... — Это не из-за тебя. Джеймс прервался и неуверенно сглотнул. — О. Ладно. Тогда почему? Сириус обернулся к нему, отчаянно не желая говорить, отчаянно нуждаясь в том, чтобы его друг просто знал. Пульсация вернулась, вместе с комом в горле. — Джеймс... — его голос сорвался. Джеймс же моргнул, затем снова моргнул, и тут в его глазах появилось понимание. Рука крепко сжалась на плече Сириуса. — О боже... — Сириус закрыл глаза и отвернулся. — Боже, Сириус. Он оттащил Сириуса в помещение, смутно похожее на какой-то кабинет, и прижал к груди в очень крепком, очень нужном объятии. Они стояли в молчании, покачиваясь, пальцы Джеймса уверенно лежали на задней стороне его шеи. — Мне жаль. — Голос Джеймса немного дрожал, и от того, что его горе так откликалось в Джеймсе, Сириусу захотелось плакать. Неужели он не приносит никому ничего, кроме страданий? — Мне очень жаль. Сириус отстранился и оцепенело уставился на потемневшие пятна на плече рубашки Джеймса. Руки Джеймса по-прежнему держали его за плечи. — Когда это случилось? За ужином? Сириус прижал ладони к глазам и кивнул. — Они женят меня на Беллатрисе. Беллатриса, Джеймс. К тому времени, как он закончил рассказывать ему о Беллатрисе, об обществе, о Регулусе, Джеймс выглядел таким же готовым кинуть что-нибудь, как и тогда, когда он разбудил Сириуса и обнаружил у того свежий синяк под глазом. — Черт возьми. И нет никаких шансов выпутаться из этого? Сириус бросил на него взгляд, и Джеймс выругался. — Почему это должно было произойти именно сейчас? — Сириус пнул стул с усилием, достаточным для того, чтобы он пошатнулся, но не для того, чтобы упал. Он откинул волосы со лба и со вздохом убрал их назад. — Когда мне есть что терять... Я... Я даже не могу себе представить... На мгновение в его голове возник ужасный образ себя в качестве короля, Беллатрисы рядом и Ремуса, спускающегося по лестнице, за миллион миль от него. Ему стало плохо. Джеймс сел на стул, который пнул Сириус — возможно, это был тонкий жест, чтобы не дать ему сделать это снова, — и ничего не сказал. Но затем, неуверенно подняв голову, спросил: — Ты спустился сюда, чтобы рассказать ему? — Нет, — сразу же ответил Сириус. — Нет? — Джеймс поднял бровь. Сириус отвернулся. — Нет. Возникла небольшая пауза. — И ты не собираешься ему рассказывать? — Сириус не ответил, поэтому Джеймс надавил: — Сириус. — Я не... — Сириус разочарованно сжал губы. Я не хочу. — Я не знаю. Он услышал, как Джеймс поднялся на ноги позади него. — Господи боже, Сириус. — Не сейчас, — он повернулся. Джеймс отступил на шаг назад от злости в его голосе, но не удивился. Затем гнев на лице Сириуса растаял так же быстро, как и появился, и он почувствовал лишь тупую безнадегу. Он посмотрел на Джеймса, отчаянно надеясь, что тот поймет его. — Я не могу. Я не могу его сейчас потерять. Не могу. Джеймс заколебался, затем кивнул, блуждая глазами по комнате в поисках объяснения. — Он все равно узнает. Рано или поздно он узнает. — Я знаю. — Просто не сейчас. — Ну. Тогда тебе придется делать вид, что все хорошо, в порядке. Сириус опустился на стул, который до этого занимал Джеймс, и закрыл глаза, разочарованно откинув голову назад. — Нет, нет, он поймет, что что-то не так. — Нет, если ты... — Он поймет, — остановил его Сириус. Джеймс поморщился. — О... кей, — он вытянул это слово и вздохнул. — Ну... Сириус открыл глаза. — Ну? — Действуй по обстоятельствам. — Джеймс беспомощно пожал плечами, а потом, после некоторого колебания, произнес: — Было бы проще просто сказать ему. — Не сейчас, — Сириус покачал головой. — Пожалуйста. Я что-нибудь придумаю. Он не совсем понимал, почему умоляет. Джеймс не мог ничего сделать, не мог заставить его. Сириус прижал ладони к вискам и тяжело вздохнул. — Только не скрывай от него это вечно. Это погубит и его, и тебя, если он узнает не так, как нужно. И ты знаешь, что так и будет. Сириус опустил взгляд, резко отвернув голову, словно это могло прогнать образы улыбки Ремуса, которые заполнили его сознание. Он чувствовал, что путь к гибели уже пройден.

***

Ремус развязывал фартук, раздумывая, не слишком ли рано пробираться по главной лестнице к потайному ходу. Он спал в комнате Сириуса уже четыре ночи и почти не помнил, каково это — не спать рядом с Сириусом. Конечно, ему всегда приходилось вставать раньше, поднимаясь вместе с солнцем. Обычно Ремус довольствовался тем, что оставлял поцелуй на щеке спящего Сириуса, но однажды он сам проснулся от того, что Сириус уже смотрел на него. Он не выглядел так, будто думал о чем-то или представлял. Он просто улыбался, совсем чуть-чуть, сонно прикрывая глаза, а когда заметил, что Ремус проснулся, его улыбка стала шире, и он поднес руку к его щеке. Ремус смотрел, как оранжевое утреннее солнце мягко обнимает лицо Сириуса, делая серые глаза больше голубыми, как морское стекло. Они светились и переливались, как лужицы на мелководье. Ремус и Сириус просто лежали, с улыбками и взглядами, обращенными друг к другу, и солнце грело их обнаженные тела и переплетенные руки и ноги. Не прозвучало ни слова вплоть до того, как Ремус ушел, поцеловав Сириуса в губы, но чувство было. Оно было настолько сильным, что Ремус даже не мог быть уверен, что они не выразили его словами, каждый по-своему. Он пробирался по темному коридору, пока не показалась задняя часть книжного шкафа, и в его голове по кругу звучали эти слова. Ремус толкнул книжную полку, которая легко поддалась его силе, и проскользнул в открывшуюся арку. Он ожидал руки, губы, которые обычно сразу же встречали его, но их не было. Ремус моргнул и огляделся по сторонам. — Сириус? — Я здесь! — И секунду спустя: — Не трудись брать с собой одежду! Голос доносился из смежной ванной комнаты, отражаясь от кафеля. По позвоночнику Ремуса пробежала дрожь при мысли о том, что он может обнаружить, войдя туда. По дороге он снял ботинки, старательно сдерживая улыбку. В ванную он вошел немного нерешительно, сначала просунув голову внутрь. Он никогда раньше не был в этой части покоев Сириуса. От увиденного ему пришлось на секунду прислониться к стене, и по его лицу все-таки расползлась ухмылка. Сириус сидел в большой керамической ванне, капли воды блестели на коже, волосы вились от влаги, и он лениво улыбался. Его руки были перекинуты через бортики, открывая Ремусу прекрасный вид на широкие плечи и грудь. На фоне белой плитки он выглядел практически золотым, испещренным мелкими зелеными камешками. Ремус прижал руку к груди, чувствуя себя немного не готовым к такому. — Я же просил тебя не брать с собой одежду? — Сириус тряхнул в его сторону кончиками пальцев, совсем несильно при этом обрызгав. Ремус поднял бровь и потянул завязки рубашки, медленно ослабляя горловину, пока шел вперед. Ему не очень нравилось свое тело, поскольку оно было гораздо худее, чем у Сириуса, но взгляд Сириуса, когда рубашка сползла с его плеч, дал ему понять, что его совершенно это не волнует. Ремус почувствовал, как в груди поднимается уверенность. — Подумал, что вместо этого насладишься представлением. Лицо Сириуса слегка дрогнуло, и он рассмеялся, погружаясь в воду по шею. — Черт. Ремус снял рубашку через голову, и та упала на кучу одежды Сириуса. Он поднял ногу, чтобы стянуть носок. — Если ты, конечно, не хочешь помочь. Он едва успел закончить фразу, как Сириус оттолкнулся, ударившись о борт ванной, чтобы оказаться ближе, и ухватился пальцами за ее край. — Боже, да. — Его руки оказались на пуговицах брюк Ремуса, ткань потемнела от воды. Он спустил брюки ниже, на мгновение задержавшись, чтобы дать Ремусу выбраться из них, а затем прижался к его животу. — Ты такой теплый. У Ремуса перехватило дыхание от того, каким мягким был голос Сириуса, и от его дыхания на своем животе. Пальцы автоматически вплелись в темные волосы, в то время как Сириус обхватил его бедра, поглаживая заднюю поверхность. Несмотря на тяжелый пар, наполнявший комнату, Ремус вздрогнул. — Да? — М-м-м. — Сириус начал прижиматься приоткрытым ртом к коже Ремуса, а затем нежно прикусил выступающую тазовую косточку. — Такой теплый и... Боже, твой вкус... Ремус закрыл глаза и откинул голову назад от ощущения Сириуса так близко. Он ждал этого весь день. Мысли об их близости всегда оставались на задворках его сознания. Он открыл глаза и посмотрел вниз, на то, как ресницы Сириуса отбрасывают тени на щеки. Ремус провел пальцами по слегка влажным прядям, отводя их со лба. — Сириус. — Позволь мне. Я держу тебя... — В голосе Сириуса внезапно появились нотки настоятельной необходимости, и Ремус почувствовал, как его пальцы впиваются в бедра. — Я держу тебя. — Знаю. — Его дыхание сбилось, голос стал выше. — Я знаю. Но тут челюсть Римуса упала, когда Сириус впервые взял его в рот. — Боже. Боже, Сириус... Сириус прижал ладони к спине Ремуса и провел ими вверх-вниз, словно пытаясь впитать тепло, потом встал коленями на дно ванной и протянул одну руку вперед, чтобы обхватить основание члена Ремуса. Он делал долгие, медленные вдохи и выдохи через нос. Бедра Ремуса ударились о прохладный край ванны, колени слегка подкосились, и он погрузился в ощущение губ Сириуса, обхвативших его член. — Боже... Сириус только хмыкнул, заставив тем самым Ремуса вздрогнуть и схватиться за его плечо, крепко впиваясь пальцами. Это ощущение внезапно подвело Ремуса гораздо ближе к краю, чем он был раньше. Это было всем. Ожидание, желание увидеть друг друга. Тайна. Тепло. Сириус и его блестящая от воды кожа. Сириус, стоящий перед ним на коленях. Ирония последнего — по крайней мере, на данный момент, — Ремусом была упущена. Пальцы Сириуса сжались на основании его члена, что сделало дыхание Ремуса неглубоким и заставило руки дрожать. Он снова посмотрел вниз и, увидев, как одной рукой Сириус удовлетворяет себя, осекся, издав всхлип и схватив его за плечо сильнее. — Да. Да, господи. — Его слова, казалось, только подстегнули Сириуса, и через мгновение тот напряженно застыл, и его стон пустил волну удовольствия по позвоночнику Ремуса. Пока дыхание Сириуса успокаивалось, он аккуратно отстранился и начал оставлять медленные мягкие поцелуи на бедрах Ремуса. Казалось, что он больше просто прижимается, чувствует, чем целует. — Знаешь, я мог бы зацеловать каждый дюйм твоего тела. Ремус разморенно улыбнулся, прикрыв сияющие глаза, руки все еще были волосах Сириуса. — Не думаю, что стану возражать. Его руки снова легли на бедра Ремуса, и он потянул его за собой, прямо в воду. — Иди сюда. Ремус подчинился, поднял одну ногу, затем другую, садясь на край ванной, и рассмеялся, когда Сириус наклонился, чтобы поцеловать мягкую кожу внутренней стороны его бедер. Когда ноги погрузились в воду, Ремус пропустил вдох: он знал, что вода будет теплой, он видел пар, но это застало его врасплох. Сириус нахмурил брови, глядя на Ремуса, который все еще сидел на месте. — Что? Что такое, что случилось? Ремус немного удивленно рассмеялся, услышав беспокойство в голосе Сириуса. — Ничего. — Он провел подушечкой большого пальца по губам Сириуса, затем поднял руку, чтобы разгладить морщинку между его бровей. — Ничего страшного, я просто... — Ремус пожал плечами, немного смущенный, и провел пальцами по воде. — Она горячая. Обычно вода не бывает такой горячей. Брови Сириуса расслабились в понимании, и он усмехнулся, снова прижавшись к борту ванной, так что они оказались грудью к груди. Его кожа была теплой. — Под полом есть угли, — он наклонился и нежно погладил кожу под ухом Ремуса. — Я могу разжигать их столько, сколько захочу. Мы можем находиться здесь часами. Ремус усмехнулся и обхватил Сириуса за шею, позволяя утянуть себя в воду. Они прижались друг к другу, и Сириус обвил ноги Ремуса вокруг своей талии, ведя их назад, пока они не оказались у дальнего края квадратной ванны. — Это, — Ремус закрыл глаза, когда Сириус поцеловал его в шею. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь ему было так тепло и, как он понял только сейчас, безопасно. Ремус никогда не чувствовал себя настолько в безопасности. — Это больше похоже на маленький пруд, чем на ванну. Сириус на мгновение замешкался, слишком занятый тем, что прижимался носом ко впадинке на горле Ремуса. Он попытался отогнать боль в груди, которую вызвал его сладкий запах. — Она такого размера только для того, чтобы ты мог уместиться здесь со мной. — Сириус почувствовал легкое напряжение в мышцах спины Ремуса и быстрым движением прижался к его губам долгим, крепким поцелуем, пробормотав: — И ни с кем больше. — Хм, — Ремус отстранился, только на секунду, чтобы увидеть лицо Сириуса, — хорошо. Затем он улыбнулся и снова поцеловал, позволяя языку Сириуса проникнуть в рот. Он обхватил ладонями лицо Сириуса, большими пальцами оглаживая раскрасневшиеся щеки. Его руки переместились на шею, а затем он замер, удивленно прижавшись губами к губам Сириуса. — Хм? — сказал Сириус, задыхаясь. — Что? — Что это? Сириус слегка наклонил голову и почувствовал, где именно прошлись пальцы Ремуса. Он сглотнул. — Оу. Я... Ремус слегка наклонился вперед, проводя руками по волосам Сириуса, чтобы убрать их, а затем выругался. — Господи. Сириус, это следы от ногтей? Сириус прикусил губу, но понял, что врать бессмысленно. Он провел руками по спине Ремуса, не понимая, кого пытался утешить больше. — Да. Слушай, это... я не знаю... — Не говори, что все в порядке. — Взгляд Ремуса стал жестким. — Это не нормально. — Я знаю, знаю. — Сириусу отчаянно хотелось, чтобы Ремус перестал так на него смотреть. Не теперь, когда у них так мало времени. Не теперь. — Просто... Это как ее способ держать меня в узде. Как поводья для лошади. Руки Ремуса сжались в кулаки, лицо слегка побелело. — Сириус, ты хоть слышишь себя? Сириус почувствовал, как в его груди разрослась паника, он поднес свои руки к рукам Ремуса, лежащим у него на груди, и зажал их между своими. — Пожалуйста. Пожалуйста, Ре, я не хочу говорить об этом сейчас, — он поднес костяшки пальцев Ремуса к своим губам и отпустил их, чтобы прижать его к себе. — Пожалуйста. В тусклом свете свечей в ванной комнате щеки Ремуса разрумянились и порозовели, глаза казались встревоженными. Он протянул руку и коснулся розового шрама на губе Сириуса, образовавшегося от многолетнего повторного нанесения раны по одному и тому же месту, затем наклонился вперед и прижал к нему ладонь. — Ты не можешь хранить за нее секреты. Не этот. Не так. — Он прижал их лбы друг к другу. — Это не твой секрет, который ты должен хранить. Ты не должен... — Я должен. — Сириус сделал паузу, зажмурив глаза, пытаясь сосредоточиться на Ремусе, его тепле, его запахе, на нем самом. — Я должен делать так много вещей, Ремус. Скажи ему Скажи ему Скажи ему. Я не могу. — Нет, это не так, — Ремус сказал это так просто, уткнувшись лицом в теплую шею Сириуса. Сириус расслабился, откинулся назад и положил ладонь на затылок Ремуса, прижимая ближе к себе. Он прислонился щекой к его виску. — Нет, — повторил Ремус, уже мягче. Больше всего на свете Сириус хотел, чтобы это было правдой. — Давай не будем сейчас об этом говорить, — в тон ему произнес Сириус. Он закрыл глаза, чувствуя дыхание Ремуса на груди и пальцы, проводящие по маленьким шрамам в виде полумесяцев на шее. Он почувствовал, как ресницы Ремуса дрогнули, и понял, что так он моргает, уткнувшись ему в плечо. — Я в порядке, Ремус. Правда. — Я знаю, — голос Ремуса был приглушен его кожей. — Просто мне не нравится, что ты думаешь, будто твоя семья контролирует тебя настолько сильно. Сириус провел пальцами по позвонкам Ремуса, чувствуя, запоминая. — Я родился для этой жизни. — Но это не значит, что ты должен жить этой жизнью, — Ремус приподнял голову и нахмурил брови. Он некоторое время смотрел на лицо Сириуса, слегка склонив голову. — Ты мне не веришь. — Дело не в вере, — Сириус вздохнул. — Да, в ней, — прервал его Ремус. — Сириус, — он облизал губы, собираясь с мыслями, — ты начал верить в то, что твоя мать может так поступать с тобой. Это не правда. Ты считаешь, что твой жизненный путь определен. Это не правда. Господи, неужели того факта, что мы сейчас сидим здесь и разговариваем, принимая ванну, не достаточно, чтобы доказать тебе, что все меняется? Меняются пути, меняется жизнь, меняются убеждения? Когда Сириус просто посмотрел на него, и в выражении его лица было что-то нечитаемое, Ремус продолжил: — Когда мы впервые встретились, ты был таким грубым. Ты думал, что находишься выше меня. Ты веришь в это сейчас? — Нет, — тут же ответил Сириус. — Нет, конечно, нет. — Видишь? — Ремус вплелся пальцами в волосы Сириуса, внезапно почувствовав отчаяние. Он больше не говорил о матери Сириуса, как бы важно это ни было. Он говорил о них, о себе. Поверь в меня. Поверь в нас. Неуходинеуходинеуходи, не оставляй меня. — Видишь, ты изменился. Ты изменил свои убеждения относительно меня. И ты сможешь сделать это снова, — Ремус прижался мягким поцелуем к губам Сириуса. — Сириус, ты не заслуживаешь этих пыток. Ты не заслуживаешь того, чтобы тебе причиняли боль, чтобы тебя «сдерживали». Ремус смахнул слезы со щеки Сириуса, и Сириус несколько раз моргнул, словно не понимая, откуда они там взялись. — Ты заслуживаешь весь мир, неважно, насколько он велик или мал — я понятия не имею, — но ты его заслуживаешь. Посмотри, где ты вырос, и посмотри, кем ты стал, — голос Ремуса надломился. — Ты хороший. Боже, ты такой хороший. Ты заслуживаешь того, чтобы иметь выбор. — Я не знаю, как. Что если уже слишком поздно? Я не знаю, как... — Слезы блестели в глазах Сириуса, оставляли за собой дорожки на его щеках. — Нет, ты знаешь. Ты знаешь, Сириус, — Ремус прижался лбом к его лбу. — Ремус... Ремус перестал говорить, услышав надломленную нотку в голосе Сириуса. Ему показалось, что он сам перестал дышать. Ремус никогда не видел, чтобы Сириус плакал, не так. Он никогда не видел его таким... безнадежным. Сириус выглядел безнадежным. Ладони Ремуса в мгновение ока накрыли его лицо, и он возненавидел то, как это выглядело — будто Сириус разбился о них. Слезы падали в горячую воду быстрее, чем Ремус успевал их вытирать. Сириус начал отнимать руки Ремуса от себя, отворачиваясь, отчего в груди Ремуса поднялась паника. — Сириус... Эй. Эй, все в порядке, любимый. — Нет. — Голос Сириуса сорвался, но, по крайней мере, он снова смотрел на Ремуса. Взгляд был дикий, и Ремус не знал, чего в нем больше — слез или страха. — Нет, это не так. — Его голос упал до шепота, и он притянул Ремуса к себе, отчего вода вокруг них пошла рябью. Его пальцы впились в ребра Ремуса. — Ничего не в порядке. Пальцы Ремуса задрожали, он сам был на грани слез. — Ш-ш-ш. Пожалуйста, ш-ш-ш, — он откинул волосы со лба Сириуса. — Ладно, не думай об этом сейчас. Здесь только мы. Никого из них. — Ремус прижался губами к губам Сириуса. — Ты в порядке, ты в порядке. Сириус кивнул, склонив подбородок в поцелуе. — Ре... Ремус обхватил его ладонями за шею, большие пальцы оказались на щеках. — Я знаю. Прости, я слишком сильно надавил, прости. Ты в порядке... — Нет. Нет, я, — он захлебнулся в слезах. — Это не то, что... — Сириус судорожно вздохнул. — Боже, я не могу дышать. — Не говори так, — прошептал Ремус. Он не мог оторвать от него своих рук, утешая, нуждаясь в том, чтобы Сириус знал, что он рядом. — Что я могу сделать? В течение нескольких мгновений был слышен только тихий плеск воды о борта ванны и их дыхание. На поверхности воды появилась рябь, когда Сириус потянулся вверх и обхватил шею Ремуса. Он слегка покачал головой, склоняясь к его ладоням. Скажи ему скажи ему скажи ему. Я не могу. — Не уходи. Просто не уходи.

***

Они распахнули окна, затащили и поставили перед ними большой мягкий диван, чтобы теплый ночной воздух высушил обнаженную кожу. Они переплелись конечностями, успокаивая дыхание в нежных касаниях и поцелуях: Ремус — чтобы высушить слезы Сириуса, Сириус — чтобы запомнить и сохранить эти ощущения глубоко в сердце. Ремус прижался к телу Сириуса, кожа к коже, запустил руки в его волосы, оставляя на его губах медленные, долгие поцелуи. Губы Сириуса податливо прижимались в ответ, позволяя Ремусу пробовать на вкус каждый их миллиметр. Время от времени Ремус чувствовал, как Сириус улыбается, и с каждым разом на его сердце становилось немного легче. — Я здесь, — повторил Ремус. Последние полчаса он повторял эту фразу каждые несколько минут и не собирался останавливаться в ближайшее время. — Я верю тебе, — Сириус снова слабо улыбнулся. Его голос все еще был немного осипшим от слез, глаза опухшими, но это только разжигало в Ремусе желание целовать его снова и снова. Ремус наклонился, но путь ему преградил большой палец, надавивший на нижнюю губу. Он бросил на Сириуса вопросительный взгляд и был вознагражден еще одной мягкой ухмылкой, на этот раз немного нервной. — У меня есть кое-что для тебя. Ремус приподнял брови, а затем легонько прикусил большой палец Сириуса, отчего тот слегка сморщил нос, но улыбнулся. — Для меня? — Угу, — Сириус прижался носом к носу Ремуса. — Тебе придется отпустить меня на секунду. — Ну что ж, — Ремус попытался сделать себя в руках Сириуса настолько тяжелым, насколько возможно, уронив голову на его шею. — Не знаю, хочу ли я, если тогда мне придется отказаться от этого. Сириус засмеялся, фыркнув, и Ремус улыбнулся, почувствовав, как сильно забилось сердце в груди. — Это быстро. Пожалуйста? Вот. — Ремус почувствовал, как рука прижалась к его спине, удерживая на месте, в то время как Сириус наклонился, взял одеяло с дальнего конца дивана и накинул на его тело. — Чтобы тебе было тепло, пока меня не будет, да? Ремус драматично вздохнул, легонько укусил Сириуса за шею в знак протеста, после чего скатился с него, прикрыв глаза рукой — Ты берешь меня в ванну, а потом бросаешь. Как типично. Он услышал, как Сириус засмеялся и зашагал по комнате. Затем он услышал, как открылся и закрылся ящик комода. Через несколько секунд на его грудь снова легла тяжесть, заставившая его задушенно усмехнуться и моргнуть от мерцающего света свечи. — Господи. — Лицо Сириуса нависало над ним, бедра обхватывали его бедра. Ремус обнял его за бока. — Так скоро вернулся? — С подарками. — Мне не нужны подарки, — Ремус прижал руки к теплой спине Сириуса, ощущая твердые мышцы. — Ты все равно их получишь. — Сириус сел, поудобнее устроившись на бедрах Ремуса. Ремус старался не думать о том, что их разделяет лишь очень тонкое одеяло. Сириус протянул вперед сжатые в кулаки руки. — Выбирай. Ремус усмехнулся и провел руками по бедрам Сириуса. — А можно мне выбрать что-нибудь другое? На шее Сириуса появился румянец, щеки запылали от возбуждения, и он улыбнулся Ремусу, любуясь тем, как его волосы разметались по диванным подушкам. — Потом, будь добр. Ремус удовлетворенно хмыкнул и посмотрел на обе руки. — Хорошо... Эта. Сириус поколебался немного, затем уголки его рта опустились так, как они делали, когда он пытался не улыбаться. — Хм. Попробуй еще раз. Ремус фыркнул, затем указал на другую руку. — Тогда эта. Сириус усмехнулся. — Так, а теперь закрой глаза. — Ты ужасно долго даришь подарки, — застонал Ремус. — О, тише. Ремус развел руками в знак согласия и закрыл глаза. На мгновение он не почувствовал никакого движения, только слабый ветер, дующий из окна. Затем чужие пальцы прошлись по его щеке, шее, груди. — Пожалуйста, скажи, что я уже говорил о том, как ты великолепен. — Говорил. — Ремус улыбнулся, свет свечей отражался от его закрытых век мягким оранжевым и розовым светом. Пальцы спустились по руке к кисти и поймали его пальцы. — Напомни мне почаще говорить тебе об этом. — Затем палец обхватило что-то прохладное, и глаза Ремуса распахнулись, взгляд мгновенно упал на тонкий золотой ободок кольца. Он резко приподнялся, но успел поймать Сириуса, ухватив за бедро, когда тот соскользнул с его коленей. — Сириус... — Это не те неприятности, о которых ты сейчас думаешь. Это... Ну, это было мое кольцо. Только я думаю, что это как-то глупо — носить свои собственные инициалы, — Сириус тяжело вздохнул. — Но я подумал, может быть, ты... Ремус моргнул и, присмотревшись, увидел, что на кольце действительно выгравированы небольшие изящные буквы «С. Б.». Дыхание снова стало легким. Он начал обожать это кольцо в ту же секунду. — Я имею в виду, я понимаю, что ты не сможешь носить его всегда, но... знать, что оно будет у тебя... я бы хотел этого. — Сириус хмыкнул, перебирая пальцы Ремуса. — Просто я знаю, что иногда нам трудно увидеться друг с другом. Я хочу, чтобы ты знал... Голос Сириуса стал тише, и Ремус перевел взгляд с кольца на его лицо. Взгляд Сириуса был прикован к их рукам, длинные ресницы прикрывали глаза, а губы были зажаты между зубами. — Ремус, я всегда думаю о тебе. — Он снова посмотрел на него, сведя брови вместе. — И ничто не изменит этого. Что бы ни случилось. — Сириус сглотнул и покачал головой. — Никогда. Ремус поцеловал его прежде, чем успел уловить эту мысль. И она засела в глубине его сознания печалью, необходимостью запомнить этот момент на потом. На после. И слова тоже были там; слова, которые, казалось, были сказаны уже много раз. И чувство, такое всепоглощающее, что у Ремуса закружилась голова. Он хотел сказать это, он должен был сказать... Но что будет потом? Это кольцо, эти обещания... Что потом? Когда чары разрушатся и наступит реальность. Ремус поцеловал Сириуса сильнее, прижимая его к подушкам, ощущая на пальце прохладный металл обещания, и отогнал все мысли прочь. Любовь была очень реальной, неизменной вещью. Любовь разрушала стены. И Ремусу так хотелось оставить себя без защиты.

***

На следующий вечер Сириус опоздал к ужину. Почти весь день он спал или ел, так как Ремус ясно дал понять, что, если он еще раз опоздает на работу, миссис Поттер отправит его в конуру. И Ремус был прав. Они поскальзывались на этом. Нужно было распределить ночные визиты так, чтобы никто не заподозрил их. И это убивало Сириуса, но Ремус был прав. Сириус проспал и отчаянно пытался поправить волосы, когда входил в зал. И замер. Там, заполнив обычно пустые места, сидела семья Лестрейнджей. Воздух в помещении наполнился льдом. — Очень приятно, что ты наконец-то присоединился к нам, Сириус, — герцогиня Лестрейндж одарила его тонкогубой, жесткой улыбкой. Он взглянул на мать, которая уже крутила кольцо на пальце, словно готовясь еще раз провести им по его щеке. — Мои извинения. — Голос Сириуса прозвучал тверже, чем он ожидал, и он был благодарен за это. В голове возник голос Ремуса. Ты не заслуживаешь этого. Он уже начал двигаться к столу, чтобы сесть рядом с Регулусом, когда герцогиня окликнула одного из слуг. — Мальчик, придвинь для него стул. Сириус опустил глаза, уже зная, рядом с кем будет этот стул. Он напрягся и сел, не говоря ни слова, не обращая внимания на взгляды Беллатрисы слева от него и матери справа. — Хорошо, — сказала мать. — Теперь, когда мы все собрались, можем обсудить дела. Сириус выпрямился и проворчал: — Не нужно было тянуть из-за меня. — Тихо, — резко приказала мать. Она повернулась к герцогине, и Сириус быстро отключился от происходящего. Он попытался сосредоточиться на том, что будет после ужина. Ремус появится из-за книжного шкафа, и на какое-то время все будет в порядке. Он проигнорировал корзинку с хлебом, предложенную ему слугой. Ремус будет там. Возможно, он наберет им еще одну ванну. Последнюю он испортил — или, по крайней мере, почти испортил. После того как Ремус уснул, Сириус пролежал, казалось, несколько часов, злясь на себя. Он потратил впустую так много времени этой ночи, которая могла стать одной из последних. Любая могла стать последней. Сириус вздохнул и на мгновение закрыл глаза. Когда он снова открыл их, брат смотрел на него, и, как ни странно, корзинка с хлебом по-прежнему была перед его носом. Сириус слегка отклонился в сторону, так как корзинку довольно настойчиво подталкивали к его лицу. Он закатил глаза, готовый махнуть рукой и крикнуть официанту, что ему явно не нужен хлеб. Но здесь был не только хлеб. Его взгляд привлек какой-то блеск, и мысли пришли в движение. У Сириуса перехватило дыхание. Сначала он заметил длинные пальцы. Знакомый скол на ногте большого, который так и не успел отрасти, розовые шрамы от жира на тыльной стороне ладоней. И кольцо. Кольцо с тускло вырезанными с инициалами «С. Б.». Сириус сглотнул, и в его груди возникло неприятное чувство ужаса и восторга. Он поднял глаза, одновременно беря кусок хлеба, чтобы найти оправдание своему пристальному взгляду на слугу. Ремус уставился на него, одетый в форму, которая была для него великоватой. Для любого другого сидящего за столом его лицо показалось бы безэмоциональным. Но Сириус видел искрящуюся радость в его глазах. Уголки губ Ремуса чуть-чуть изогнулись вверх. Сириусу очень хотелось улыбнуться в ответ. В любой другой вечер это был бы лучший из сюрпризов — присутствие Ремуса на ужине, рядом с ним. Он бы развлекал себя тем, что задевал его руки, строил глазки через всю комнату и, пытаясь его рассмешить, закатывал глаза на то, что говорила его мать. В любой другой вечер. Сириус почувствовал, как бледнеет его лицо, и между бровями Ремуса появилась складка, когда он, без сомнения, заметил, каким белым стал Сириус. Что он никаким образом не мог улыбнуться ему в ответ. Сириус резко повернулся, отстраняясь, отчего его стакан с водой пошатнулся. Он тяжело вздохнул. Нет. Нет, ты не можешь быть здесь. Несейчаснесейчаснесейчас. Почему он здесь? Сириус огляделся в поисках Джеймса, но не увидел его. Их поменяли местами. — О, постарайся сидеть спокойно, Сириус, — его мать недовольно фыркнула. — Ради бога, ты уже не ребенок. За столом воцарилось странное молчание: все ждали, что Сириус начнет огрызаться. Когда же он этого не сделал, разговор возобновился, но слишком медленно. Сириус поднял голову и оглядел всех присутствующих, чтобы убедиться, что они не заметили его небольшой паники. Большинство из них были заняты друг другом или едой. Беллатриса, казалось, пыталась намазать на свой хлеб целый кусок масла. Его мать и тетя тихо переговаривались. Регулус... Сириус напрягся, и еда у него во рту стала похожа на пепел. Брат смотрел прямо на него, держа в руке кусок хлеба. Ремус находился слева от Регулуса, переходя к следующему гостю. Лицо Регулуса выглядело нейтральным, но хлеб в его руке был почти раздавлен. Сириус выпрямился и отвел взгляд. — Это, конечно, прекрасный план, не так ли? Герцогиня кивнула, выпрямив спину, словно в той был стальной стержень. — Он, несомненно, принесет щедрую сумму. За это вы должны благодарить своего младшего. — Я пойду на все, чтобы сохранить власть и покой короны, — Регулус жестко склонил голову. Его мать подняла бокал. — Брак — прекрасное решение для обеих задач. Вот и все. Это было произнесено. Сириус почувствовал тошноту. Пот стекал по его позвоночнику. Он увидел, как Ремус поднял голову, стоя у стены с почтительно заложенными за спину руками, ожидая, когда его попросят об услуге. Сириус не мог смотреть на него. Вместо этого он перевел взгляд на мать, безмолвно умоляя, желая, чтобы она сменила тему разговора. Но это было бесполезно. — Итак. Сириус, Белла, — начала герцогиня, — мне кажется, я должна спросить ваше мнение о датах. Можно устроить летнюю свадьбу, но тогда она будет немного поспешной... — Не хочу выходить замуж, когда холодно, — осклабилась Беллатриса. — Я хочу летний наряд. Обе женщины рассмеялись, а Сириус поморщился, не отрывая глаз от своей тарелки. Он прикрыл рукой свой бокал, чтобы другой слуга не подливал ему больше вина. — Что ж, тогда решено. Сириус, полагаю, ты не хочешь иметь ничего общего с такими... банальными вопросами. — Да. — Сириус поднял глаза, услышав яд в тоне матери. — Все, что ему нужно сделать, — это появиться. Взгляд королевы впился в Сириуса, говоря за нее. И ты появишься. Раздался внезапный грохот, заставивший всех подпрыгнуть. Всех, кроме Сириуса, который не был уверен, что сможет когда-нибудь снова двигаться. Но он перевел взгляд на пустое место, где до этого был Ремус, а затем на источник шума. Ремус стоял там, с бутылкой вина в руке, лицо его было белым, а выражение шокированным и пустым. Королева встала, смахнув салфетку с колен. — Ты болван! — Я... — Ремус говорил с трудом, и сердце Сириуса сжалось. Их глаза встретились через всю комнату, всего на мгновение, но Сириус пытался уместить в этот взгляд каждое слово, которое он не мог сказать. Прости меня. Ты не должен был узнать об этом вот так. Прости, прости, прости. — Ваше Высочество, мои извинения. Я сегодня заменяю другого... — И явно не справляешься с задачей, — королева огрызнулась и беспокойно опустилась на свое место. — Я поговорю с миссис Поттер. Приберись здесь. Уже через секунду Ремус был на пороге комнаты, пальцы дрожали на ручке двери для слуг. Сириус не мог вздохнуть. Он даже не мог вспомнить, когда в его легких был воздух. Ему казалось, что он разваливается на части, или что его разрывают на части. Он встал, видя звезды в глазах, как от удара по голове. — Сириус. Сириус, сядь сейчас же. — Мать говорила так, словно затыкала ему уши ватой. Регулус снова смотрел на него, и его прямой темный взгляд был последним, что увидел Сириус, прежде чем выбежать из комнаты. Большие дубовые двери с грохотом захлопнулись за ним.